Билет в один конец. Последний рубеж

– Нет больше твоих торгашей, – сказал однорукий. – Они слиняли из этой гребаной Зоны еще два дня назад. Никого не предупреждали. Просто взяли – и исчезли.

– А я всегда говорил: у них есть тайные ходы! – воскликнул рубежник с АК-105. – И кто мне верил? А? Кто?

– Да всем насрать было. – Пулеметчик положил руку ему на плечо. – Забей, мужик.

– Теперь мы сами по себе, – вздохнув, заявил командир. – Нам нужны только ценные арты. «Батоны» – бесполезный кусок кабаньего дерьма. Так что выкинь это говно и не позорься.

– И что… – опешив, спросил Седой. Командир отряда не шутил. Нет, такой человек неспособен кого-то разыгрывать. Если он сказал, что дельцы покинули Зону, – значит, так оно и было. – Что мы теперь будем делать?

Перспектива остаться на аномальной территории без торговцев пугала не на шутку. Ведь эти люди всегда были единственным источником всего самого необходимого. Залогом того, что сталкер сможет протянуть чуть дольше. А теперь, когда дельцов больше нет… Где брать припасы? Что делать, когда кончится вода? Когда не останется патронов?

– Как что? – Проходивший мимо Иванцов намерено задел проводника плечом. – Нас тут бросили, ага? Так что нам пора заняться тем, что мы делаем лучше всего!

– Да, – согласился однорукий. – Я же говорил, нам пора тут прибраться. Понимаешь, Зона – это раковая опухоль на теле нашей гребаной планеты. И мы… Мы вырежем это дерьмо. Вырежем – и сожжем дотла, уж поверь мне. «Рубеж»… «Рубеж» избавит мир от Зоны, чего бы это нам ни стоило.

Глава 3

Центр Аномальных Явлений

– Все, – устало выдохнув, объявил однорукий командир отряда. – Привал. Задолбало.

– Этот лес ваще когда-нибудь закончится? – недовольно буркнул Иванцов, скинув тяжелый рюкзак наземь и усевшись в траву. – А, нахрен.

Уперев СВД прикладом в землю, черный прислонился лицом к холодному стволу оружия и закрыл глаза. Его лицо расплылось в блаженной улыбке, а губы зашевелились, тихо насвистывая любимую мелодию.

– Сука… – протянул рубежник с АК-105. – Чет я не помню этого места…

* * *

В погоне за дезертиром бойцы группировки забрели глубоко в дебри густого чернобыльского леса. Карта больше не была им помощником – Седой на пару со старшим до боли в глазах всматривались в схему, но так и не смогли понять, где именно они находятся. Положение вызвался спасать боец с АК-105.

– Ты серьезно? – спросил Седой. – Серьезно помнишь, куда идти? Во всех подробностях?

– Отсюда до Заводища, – уверенно кивнул рубежник.

– Знаешь, больше похоже на развод и кидалово.

– Не ссы, сталкер, – заверил бродягу однорукий. – Это ж Карач. Память у него шо у слона. Помнит все тропинки, ориентиры и прочую фигню.

– Так че ж мы раньше к нему не обратились? – удивился скиталец.

– Тебе ли не знать? – с нескрываемой издевкой ответил калека. – Возвращаться тем же путем – последнее дело. Хотел найти путь покороче. И безопаснее.

– Суеверная хренотень, – проворчал Седой.

– Э, тащ сержант! – обратился Иванцов. – А че, у слонов в натуре память хорошая?

– А кто его знает, – отмахнулся командир и коротким, емким «Идем!» поставил в разговоре точку.

Названный Карачом стал во главе выстроившегося цепью отряда и двинулся к базе группировки на Заводище, но горевший в его глазах энтузиазм постепенно стал угасать. Группа шла час, другой, а вокруг не было ничего, кроме вездесущих зарослей. Куда ни глянь – везде посеревшая будто бы от старости трава и здоровые, полные сил деревья с ярко-зелеными кронами. Ни единого намека на то, что лес скоро кончится. Приободрившиеся было черные стали мрачнее тучи. В каждом их движении сквозила нервозность, а в головах, не переставая, крутилась одна-единственная мысль: «А что, если пространственная аномалия?»

История про пространственную аномалию была весьма популярна в кругу сталкеров. История про невезучих бродяг, которые сутки напролет искали выход из казавшегося бесконечным леса. Но куда бы они ни пошли, куда бы ни свернули, картина перед глазами всегда была одна и та же: зеленка, зеленка и еще раз зеленка. Запасы еды и воды постепенно сходили на нет. Голод и жажда давили на разум скитальцев, раз за разом бросая на поиски выхода. Не помня себя, охотники за артефактами метались среди деревьев, из последних сил цепляясь за остатки трезвого рассудка. У этого рассказа было бесчисленное множество вариаций. Где-то сталкеров двое, где-то – трое. То говорилось, что они блуждали по лесу пару недель, то месяц. Но финал…

Финал всегда был одинаковым. Жестким, суровым и кровавым. В конце всегда оставалось двое. Двое измученных бродяг, уже потерявших надежду. Голод терзал их животы. Глотки пересохли настолько, что каждое произнесенное слово причиняло мучительную боль. Мысли в голове путались, не давая сконцентрироваться ни на чем, кроме жажды влаги и пищи. Двое мужчин смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что только один из них переживет этот день.

Прозвучал глухой треск «калаша» – и один сталкер упал в траву, а другой из последних сил бросился на еще теплый труп с оголенным ножом в руках. Почти не жуя, он ел плоть напарника и пил его горячую кровь. Все в нем протестовало против поедания себе подобного, но бродяга уже не мог остановиться. Его вырвало прямо на мертвого спутника, но охотник за артефактами все равно продолжил свое кровавое дело. Насытившись и немного отдохнув, выживший подхватил автомат и отправился в свой последний поход. Он дал себе обещание, что либо найдет выход до наступления ночи, либо пустит пулю себе в подбородок. И тут он нашел артефакт. Мерцающий гладкий минерал, идеальный шар серого цвета. Сталкер взял дар Зоны в руки – и уже через полчаса пути лес остался за его спиной. Свет чудодейственного камня в его пальцах тут же угас – судя по всему, он потратил все свои силы на то, чтобы вывести владельца из пространственной аномалии. Забрызганный кровью вперемешку со рвотой сталкер добрался до ближайшего бара и рассказал всем свою историю. Дальнейшая его судьба неизвестна…

* * *

– Эй ты, сталкер, – окликнул Седого командир отряда, едва объявив о незапланированном привале. – Сюда иди.

Казалось, бродяга был единственным, кого обошли стороной мысли о пространственной аномалии. Он не выглядел растерянным или уставшим. Напротив, он как будто был равнодушен ко всему происходящему. Его не заботило, что они заблудились. Не заботила царапина на плече, оставленная веткой. Не заботили внушительный синяк на пол-лица и разбитый нос, давно переставший кровоточить.

– Слушаю, товарищ командир, – как-то вяло отозвался охотник за артефактами, оказавшись рядом с одноруким черным.

– Товарищ сержант, – поправил его рубежник. – Сержант Дзержинский. Будем знакомы.

Коротким движением уцелевшей руки старший бросил Седому моток черного скотча.

– Мотай, – приказал Дзержинский. – Теперь ты в «Рубеже». Носи его с гордостью, радиоактивное мясо. – Боец группировки с презрением сплюнул в траву. – Фамилия как?

– Чего? – переспросил сталкер, нанося на правую руку отличительный знак клана.

– Фамилия, говорю, как? Глухой, что ли?

– А, Кожевников.

– Как?

– Ко-жев-ни-ков.

– Теперь ты – рядовой Кожевников. – Сержант вытащил из ножен на голени штык-нож к автомату и протянул Седому лезвием вперед. – Позывной – Кожа. Для краткости. Усек?

– Позывной… – пробормотал сталкер, приняв оружие. – Понял, товарищ сержант.

– Слушай сюда, умник, – сквозь сжатые зубы процедил однорукий. Его глаза опасно сверкнули, как бы предупреждая бродягу: с этим человеком лучше не шутить. – Тебе повезло, понял? Тупо повезло, что мы тебя узнали по твоей седой башке. А если б не узнали, а? Что тогда? Да я б тогда лично выстрелил прямо. Между. Твоих. Гребаных. Глаз. Ясно, собака?!

– Ясно, товарищ сержант. Виноват.

– Ты – не доброволец, – продолжил Дзержинский. Каждое его слово было словно чаша, заполненная перемешанным с желчью ядом. – Ты вступил тупо потому, что хочешь сохранить свою долбаную шкуру. Я же прав? Да, радиоактивное мясо? Я спрашиваю: прав или нет?!

– Прав, товарищ сержант, – признал Седой, покрепче сжав рукоятку ножа.

– Вот… – многозначительно протянул однорукий. – Советую не забывать об этом. Разговор окончен.

Орудуя штыком и мотком, сталкер оперативно нанес на обе руки черный скотч и вернул инструменты командиру. Он мог бы воткнуть лезвие прямо в глаз заносчивому рубежнику. Мог бы перерезать ему глотку и посмотреть, как сержант будет захлебываться собственной кровью. Мог бы. Но знал, что не проживет после этого и двух минут: его в мгновение ока нашпигуют свинцом, справедливо записав во враги группировки. Поэтому он просто выполнил приказ и удалился восвояси, отойдя от Дзержинского метров на пять.

– Слышь, – позвал его околачивавшийся неподалеку пулеметчик, то и дело сканировавший все вокруг на наличие угрозы. – Позывной – не кличка. Это не одно и то же. Это не новое сталкерское имя, ясно?

– Ага, – лениво отозвался Седой.

– Просто некоторые фамилии хрен выговоришь. Как завернут какое-нибудь… Типа Ахренетьневстаенко. Пока такое выговоришь – пять раз грохнут.

На том разговоры временно закончились. Решив больше не терять время попусту, рубежники в порядке очереди перемотали портянки, не забывая контролировать обстановку вокруг.

– Э, мужики! – позвал новых напарников Седой. – Носки у кого-нить есть?

– Носки? – переспросил Карач.

– Ты че, дебил? – поддержал его Иванцов. – Нахрена нужны носки, когда есть портянки? Их же можно носить… Ну, дня три точно. А носки твои? Сколько, а? Прям опытный сталкер, шо трындец!

– Знаешь, мотать портянки еще надо уметь, – парировал бродяга.

– Знаешь, – передразнил его снайпер. – Учиться никто не запрещал. Понял?

– Так, – вклинился однорукий. – Отставить разговоры! Ты, – в чем-то вымазанный палец сержанта указал на Седого. – Ты – не боец, ясно тебе? Ты – наша премия. За каждого из списка дают премию. Так что радуйся, что ты живой, мясо. Пойдешь так. Разотрешь ноги – твои проблемы, ясно?

– Ага, – угрюмо отозвался скиталец. Премия, значит?

Черные на каждом углу кричали: «Мы – не сталкеры!» Для них поиск артефактов был не смыслом жизни, а необходимым злом, без которого в Зоне попросту не продержаться. Сталкеры были для бойцов «Рубежа» низшими существами. Мелочными и жалкими недочеловеками, которых заботила только собственная шкура. Ничтожными созданиями, которые боялись отдать жизнь за правое дело и были неспособны посвятить себя защите внешнего мира от враждебных обитателей Зоны. Но где-то там, глубоко в недрах своей гнилой души, рубежники все равно оставались сталкерами. Как и все, они начинали с поиска артефактов. Как и все, они подсели на самый тяжелый наркотик этого мира: жажду различных благ, будь то деньги или дополнительное снаряжение. Неутолимую жажду, которая рано или поздно проникает в голову каждого бродяги. Проникает – и надежно закрепляется, впиваясь в пульсирующую мякоть мозга своими маленькими хоботками и настраивая скитальца на новый лад. И с той самой минуты единственной целью в жизни бродяги Зоны становится обогащение…

– Да ну вас с вашими портянками… – одними губами произнес Седой. Стянув с плеч полупустой рюкзак, он выудил из поклажи чудом уцелевшую флягу с водкой. Бродяга уже хотел было отвинтить крышку, но его остановил грозный выкрик сержанта, сравнимый с раскатом грома в сухую, не предвещавшую беды погоду:

– Стоять! Это еще че такое?! Это водка?!

– Водка, – кивнул сталкер, непроизвольно вздрогнув.

– Отставить водку! – прорычал однорукий. – Сто грамм перед едой, больше – премиальные. Усек?!

– Усек, товарищ сержант, – угрюмо откликнулся скиталец, пряча флягу обратно в рюкзак.

– Граждане алкоголики и тунеядцы… – посетовал командир отряда.

Несколько секунд он провел в тишине и спокойствии, жуя губу и, очевидно, что-то обдумывая. А потом его как будто кипятком ошпарило – дернулся, спохватился и закричал:

– Шум, че со связью?

Но ответа не последовало.

– Шум? Шумейко! Куда этот урод делся?! Только что тут был!

– Да не ссы, товарищ сержант, я тут! – отозвался пулеметчик из-за дерева слева от командира. – Отлить пошел!

Покончив с малой нуждой, боец «Рубежа» показался на глаза разгневанному Дзержинскому. В течение следующих двух-трех минут однорукий высказывал подчиненному все, что о нем думал, особо не стесняясь в выражениях и буквально бомбардируя Шума четырехэтажной руганью. С честью выдержав настоящее цунами помоев, рядовой поспешно извинился за самоволку и схватился за закрепленную на разгрузке рацию.

– База, прием. База, как слышно? База, вашу ж мать?! Не, товарищ сержант. – Пулеметчик разочарованно покачал головой. – Глухо, шо в танке. Нормальную связь зажали, гондурасы… Крысы штабные.

– Сам ты крыса, – огрызнулся Дзержинский. – Командованию виднее. Так что закрой свой гребаный хлебальник – и чтоб я больше такого не слышал, усек?

– Усек, товарищ сержант… – угрюмо кивнул пулеметчик.

– Так… – протянул сержант, задумчиво почесав подбородок. – Кожевников, Караченко! Чешите сюда! Значит так, бойцы: щас берете вторую рацию – и минут пятнадцать трындуете четко вперед, ясно? Вдвоем быстрее, чем всей толпой.

– Товарищ сержант, – почесав затылок обломанными и грязными ногтями, обратился к старшему Седой. – А какая нахрен разница? Шо двое, шо пятеро. Аномалиям положить…

– Отставить, сука! – взорвался Дзержинский, просверлив нерадивого подчиненного взглядом. И в его глазах среди бушевавшего красного моря злости сталкер увидел маленькие ростки черного страха. Пространственная аномалия. Вот чего боялся однорукий рубежник. Он боялся закончить, как напарники того бродяги-каннибала. Боялся быть убитым своими же, быть съеденным на ужин. И эта боязнь толкала его на поспешные, необдуманные решения. В тот момент Седой понял: сержант Дзержинский не был прирожденным командиром. Он был человеком, пробившимся к этой должности через чужие трупы. Он умел предавать, умел сдавать товарищей командованию, возможно, умел убивать. Но он не умел сохранять хладнокровие и трезвый рассудок во что бы то ни стало. Такой командир рано или поздно загонит своих людей в могилу…

– Пошли, – бросил Карач, толкнув Седого в плечо. – Вдвоем правда быстрее.

– Да ни хрена не быстрее, – удрученно ответил тот.

Рубежник не удостоил сталкера ответом. Приняв из рук пулеметчика Шума запасную рацию, он махнул бродяге рукой.

– Рюкзаки скидывайте, – приказал Дзержинский. – Налегке пойдете. Так быстрее.

– Да не ссы, Феликс, – ухмыльнулся Карач. – Не кинем…

– Рюкзаки на землю! – прорычал сержант. Пальцы его единственной руки намертво вцепились в рукоятку АКСУ, висящего на перекинутом через шею ремне. Пулеметчик навел на Седого свой РПК-74. Даже Иванцов вмиг перестал свистеть, перехватив СВД и утопив приклад в плечо. Они оба были на стороне однорукого. Потому что тоже боялись. Боялись, что разведчики найдут выход из леса и не вернутся за ними. Боялись, что лазутчикам попадется тот самый идеальный серый шар – краеугольный камень истории о пространственной аномалии. Боялись – и потому решили оставить своих товарищей без провизии. Ведь те не смогут далеко уйти без еды и воды.

– Ладно, – выдохнул Карач, подняв руки вверх. – Порядок, мужики. Оставим рюкзаки.

Расстегнув карабин на груди, черный стянул лямки, и его поклажа шлепнулась в траву, будто мешок с картошкой. Недолго думая, Седой последовал его примеру. Другого выхода у него все равно не было – обстановка накалялась с каждой секундой и в любой момент грозила обернуться перестрелкой…

Нет. Не перестрелкой.

Расстрелом.

Сталкер и Карач ничего бы не успели сделать. Их бы превратили в решето, заклеймили как предателей, обобрали и бросили на поживу мутантам. Так что единственный способ пережить этот день – выполнять приказы.

– Не подведи, Саня, – почти выплюнул Дзержинский.

– Не ссы, Феликс, – отозвался Карач. – Не кинем…

Повернувшись к сержанту спиной, он сделал пару шагов и вдруг застыл на месте.

– Тьфу! Чуть не забыл! – спохватился рубежник и в один прыжок оказался возле своего рюкзака, так и оставшегося лежать в траве. Расстегнув молнию, черный бесцеремонно вытряхнул содержимое поклажи в траву. Осмотрев рассыпанное перед ним добро, боец группировки выхватил из общей кучи темно-зеленый бинокль с тонким ремешком. Прибор однозначно переживал не лучшие дни: весь его корпус был испещрен царапинами, как обычно покрыто шрамами тело умудренного годами воина древности, а на одном окуляре виднелось, словно бельмо на глазу, засохшее коричневое пятно: не то жир, не то грязь. Но устройство свое еще не отслужило, поэтому незамедлительно перекочевало на шею бойца. Собрав свои пожитки и застегнув рюкзак, Карач поднялся на ноги и двинулся в путь. Седой пошел следом, держась от него на расстоянии двух-трех метров.

– Че, уже премию не жалко?.. – прошептал он, не в силах совладать с обуревавшим его гневом.

– Ты – в первую очередь, мясо, – буркнул впереди идущий Караченко, боязливо поглядывая на компас. – Не забывай об этом, ага? А то развелось тута. Мы, типа, сталкеры, мы крутые…

– Ты не вспомнил, куда нам идти, Сусанин? – спросил Седой, решив перевести разговор в другое русло.

– Ты можешь идти нахрен, – осклабился черный, запустив гильзу так далеко, как только мог.

– Знаешь, может, тогда я вперед пойду?

– С какого это?

– Я ж мясо, забыл?