Добрый медбрат

– Ну… да…

– Знаете, Стю, вам не обязательно это произносить, – сказал Рак. Он представлял себе Вигдора неправильно с самого начала. Вигдор, вероятно, был еще ребенком. Не плохим, просто амбициозным и не решающимся нарушить должностные границы.

– Мне правда кажется, что они думают, что вы слишком на них давите. Если уж на то пошло, – сказал Вигдор. – А знаете, вы…

– Конечно, – ответил Рак, – понимаю…

– Вы должны выполнять роль надежного, ну…

– Ну да.

– Источника…

– Да-да, конечно.

– Чтобы мы, ну, не боялись к вам обращаться.

– Нет, конечно, я согласен, – ответил Рак, – но, Стю, когда речь идет о контроле за токсикологией, мы обязаны сообщать штату.

– Ну да… – сказал Вигдор.

Рак его оборвал.

– Продиктуйте ее номер.

Вигдор продиктовал номер с облегчением.

– Это риск… менеджер по контролю качества, – сказал Вигдор, поправляя себя, – Мэри Ланд.

– Хорошо, – ответил Рак.

– Вы говорили с ней вчера… – Вигдор то ли спрашивал, то ли утверждал.

– Ну да.

– И, я полагаю, там был и Билл Корс…

– Конечно, – сказал Рак.

– И я думаю, вы понимаете, что… э… руководство пришло ко мне и сказало мне, что на данный момент это внутреннее расследование. Они позвали юристов. Они подключают специалистов.

Рак улыбнулся на этой фразе: он был специалистом, сидящим на том конце провода и готовым начать расследование. Однако, судя по всему, его там не ждали.

– Хорошо, – сказал он.

– Да?

– Ага, – ответил Рак, – но проблемно.

– Понимаете, – сказал Вигдор, – я, вероятно, сказал больше, чем следовало бы.

– Стю, то, что вы мне рассказали… послушайте, Стю…

– Да?

– Это между нами, понимаете… – сказал Рак, – это конфиденциально.

Вот только Брюс Рак забыл упомянуть, что все звонки в их центре записываются.

26

8 июля 2003 года

Конференц-связь с администрацией Сомерсета, на которой активно настаивал директор Центра по токсикологическому контролю штата Нью-Джерси, была запланирована на девять часов утра{154}. Это был второй разговор между риск-менеджером Сомерсета Мэри Ланд и доктором Стивеном Маркусом; первый прошел не очень удачно. В этот раз пришла очередь ее начальства принять удар.

– Понимаете, выходит, что вы ставите нас… в неудобное положение, – прогрохотал голос Маркуса из динамиков, – и поэтому я вам вчера сказал следующее… слушайте: если кто-то из ваших сотрудников намеренно поступает так с людьми в больнице, вы обязаны по закону сообщить об этом!

– Э… ладно, – ответил Корс.

– И не как о побочном действии препарата! – продолжил Маркус, начиная злиться. – Это судебное дело. И я, черт возьми, не хочу быть в этом замешанным… и попасться со спущенными штанами, как те ребята на Лонг-Айленде пару лет назад. Или в Мичигане, пять-десять лет назад, когда кто-то там творил какую-то хрень с пациентами!

Грубые выражения Маркуса, казалось, ошеломили находящихся в комнате. Прошло несколько неловких секунд, прежде чем Ланд нарушила молчание.

– Мы вас слышим, – сказала она, – и понимаем ваше беспокойство. Как я уже говорила вчера, нас мучают те же вопросы и мы тоже не знаем, как на них реагировать.

Теперь в разговор вмешался Рак:

– И у вас есть еще два подозрительных случая с гиполикемией, так?

– Э, да. Я так понимаю, Нэнси это с вами обсуждала?

Рак пообещал Нэнси Доэрти, что защитит ее, и потому, вместо того чтобы раскрывать свой источник, он ответил вопросом на вопрос:

– Вы проверяли уровень С-пептидов и инсулина у этих пациентов?

И снова наступило долгое молчание. Рак задал критичный вопрос. Тест на уровень С-пептидов должен был показать, был ли инсулин произведен организмом пациента или введен извне. Если окажется, что источник внешний, то у больницы, очевидно, серьезная проблема. Наконец Корс и Ланд одновременно ответили очень тихим голосом:

– Да.

– Ага.

– И?.. – продолжил Рак.

Тишина.

– Ну, они коррелировали между собой?

– Да, – сказала наконец Ланд, – коррелировали.

– Ну, – начал Корс, – эндокринологу, который этим занимался, показалось, что… Как минимум в одном случае… Э-э… Я пытаюсь вспомнить, в каком именно, передо мной сейчас нет карт пациентов, но… э-э… Он затрудняется сказать, что могло вызвать у пациента передозировку, если не… – Корс остановился, задумавшись. – Если не внешний источник.

– Ну вот! – сказал Маркус. Врачи Корса пришли к выводу, что кто-то, вероятно, ввел пациентам большие дозы препарата. Он сам это признал. – Это… это нас и беспокоит во всей этой истории! – прогремел Маркус. – Потому что у меня есть ощущение, что эти случаи связаны!

– Ну, нам тоже так кажется, – признал Корс, – и мы разрываемся между нежеланием разводить панику в учреждении и, ну вы понимаете, обязанностью обеспечить безопасность пациентов. И… э-э… это… Это… Над этим мы сейчас размышляем.

Представители токсикологического центра на том конце молчали, ожидая, к чему приведут размышления Корса.

Наконец Корс продолжил:

– Мы пытаемся провести расследование. Чтобы собрать побольше информации, прежде чем, ну вы понимаете… кого-то судить. Часть расследования предполагает обращение к сторонним экспертам. В их роли выступаете вы. И теперь это ставит вас в неудобное положение.

– Да уж! – хмыкнул Маркус. – Понимаете, проблема в том, что в каждом отчете о подобных инцидентах спустя годы можно увидеть, что больницы серьезно тянули с тем, чтобы инициировать уголовное расследование. Понимаете, терапевты – как бы хороши они ни были – не умеют проводить судебное расследование, это известно всем. И в прошлом проблемы всегда возникали на почве того, что проходило время, и… ну вы понимаете, следы обнаружить было сложнее.

– Да, – сказал Корс. – А кто умеет проводить судебное расследование?

– Вам нужно обратиться в полицию, – выдохнул Рак. За последние пару дней он говорил это уже десятки раз.

– Да, в полицию, – добавил Маркус.

– Э-э… ну ладно, – сказал Корс.

– Я серьезно вам говорю, – сказал Маркус, – если вы не сообщите в полицию, то кто-нибудь еще умрет, а затем выяснится, что вы препятствовали расследованию… предстанете в ужасном свете!

– Ну… ладно… – хмыкнул Корс, – мы хотим защитить пациентов.

– Нет-нет, конечно… – сказал Маркус. – Очевидно, что я тоже беспокоюсь за безопасность ваших пациентов. Но еще я беспокоюсь о том, чтобы нас не прищучили и мы не выглядели потом как полные идиоты!

Корс выслушал его и прокашлялся.

– Одна из причин, по которым мы вам позвонили, – это решить, стоит ли вам сейчас приезжать, чтобы взглянуть на… э-э… наши бумаги, – сказал он. – И может быть, нам стоит подождать… возможно, сейчас нам лучше закончить разговор, чтобы мы могли созвониться с нашими юристами и… э-э… посоветоваться – описать им ситуацию и убедиться, что мы… поступаем правильно.

Маркус устало вздохнул.

– Ну, я… Конечно. Мы будем счастливы приехать и взглянуть. Моя интуиция, выработанная за годы на этой работе, и опыт участия в полицейских расследованиях подобных… случаев за последние двадцать лет подсказывают, что вам действительно стоит связаться со своими юристами – и что времени лучше не терять.

Маркус знал несколько случаев, когда сотрудники больницы отравляли пациентов. Таких убийц называли «ангелами смерти». Во всех этих случаях наблюдалась тревожная тенденция: врачи относились к ним как к объектам изучения, а администрация и юристы – как к потенциальным искам. Учреждения тянули с тем, чтобы сообщить копам. И пока они с этим тянули, люди умирали. Повторение такого сюжета он видел в Сомерсете.

– Я бы на вашем месте точно обратился в полицию и посвятил их в проблему, – сказал Маркус, – и тогда все будет в их руках. Если они решат ничего с этим не делать – это их проблемы.

– Эх, ну да, понимаю, – сказал Корс. Ему уже надоела эта лекция, и он был готов закончить разговор.

– Мы, конечно, вас услышали, – добавила Ланд.

– И департамент здравоохранения тоже должен быть в курсе! – напомнил им Рак.

– Я хочу сказать… это же явно ситуация угрозы, – сказал Маркус{155}. Он знал, что эти слова всегда действуют на руководство больницы. Ситуация угрозы – это любая ситуация, угрожающая безопасности пациента. Маркус бросил перчатку; по закону, Сомерсет обязан был сообщать о таком происшествии властям. – Там должны об этом знать.

– Хорошо, – сказала Ланд монотонным голосом, который означал, что пора заканчивать разговор.

– Что ж, мы очень благодарны за вашу помощь, – сказал Корс, – и мы… э-э… с вами свяжемся, так что… мы вам сообщим в той или иной форме.

– Надеюсь, что все же не произошло ничего недостойного, – сказал Рак, пытаясь немного разрядить обстановку и продолжить разговор, – надеюсь, что это просто чья-та ошибка или что-то вроде того.

– Согласен! – сказал Корс. – Надеюсь, кто-нибудь наконец признается: «Эй, я облажался». Я бы спал намного спокойнее.

– Ну, у вас две передозирвки дигоксином и две – инсулином, – сказал Маркус, – я сомневаюсь, что это окажется просто ошибкой.

Брюс Рак знал, что испытывает судьбу, особенно после того, что сказал доктор Маркус во время последнего звонка, но он хотел проверить, как дела у Нэнси. Он набрал номер фармацевтического отдела Сомерсета, подумав, что, если трубку возьмет Вигдор, он что-нибудь придумает. После второго сигнала прозвучал женский голос. В этот раз он не стал называть свое имя.

– Здравствуйте, – сказал Рак, – я пытаюсь связаться с Нэнси…

– Да, секундочку, она рядом.

На том конце провода прозвучало приглушенное «это тебя».

– Нэнси Доэрти, чем могу вам помочь?

– Нэнси, это Брюс.

– Э-э… привет, – быстро ответила Нэнси.

– Слушайте, – сказал Брюс, – я знаю, что вам нельзя говорить про это дело, ничего страшного…

– Угу, – ответил Нэнси.

– Нэнси, – продолжил Брюс, – я только хотел сказать, что, если они попытаются доставить вам хоть какие-нибудь неприятности…

– Ага.

– Мы с медицинским директором об этом говорили. Мы поддержим вас на все сто процентов, потому что вы всё сделали правильно.

– Окей, – сказала Нэнси.

– Они недовольны вами?

– Э-э… ну там… – Нэнси аккуратно подбирала слова. – У них много… вопросов. Которые висят в воздухе…

– Ладно.

«Много вопросов».

– Хорошо, – сказал Брюс, – но Нэнси, Нэнси…

– Да?

– Вы всё сделали правильно.

– Ну да.