Камень. Книга 3

— Лёшка, и сколько это будет ещё продолжаться? — спросил Петров.

— Пока перед тобой Император не извинится, как и обещал. А ему пока нездоровится. Саня, неделя — максимум. Потерпишь?

— Потерплю. — вздохнул он.

— Спасибо, друг, за твоё понимание и терпение. — меня чуть отпустило. — И ещё. Я тебя очень прошу, о произошедшем с тобой и твоей семьёй никто не должен знать. Даже Вика и Алексия. Ты меня услышал?

— Услышал. Никто ничего не узнает. Как мне быть с Варварой?

— Общайся, как общался. Я этот вопрос с отцом решу позже. Кстати, я обещал Кристине Гримальди, что ты ей позвонишь. Очень уж по твоему поводу принцесса переживает. — я добавил игривости в голос.

— Правда? — даже по телефону было слышно, как обрадовался Петров.

— Правда. — подтвердил я. — Так что звони ей, она ждёт. И если Кристина захочет к тебе в гости приехать, знай, я совсем не против.

— А если она в кафе или в ресторане встречу назначит? — моего школьного друга уже было не остановить.

— Поговоришь с Михеевым. Без Дворцовых на улицу ни ногой! Мы договорились, Александр?

— Договорились, Алексей!

Следующей я набрал Вяземскую.

— Соскучился, подлец? — вместо приветствия услышал я. — Машины твои на месте, ротмистр тоже, даже Петрова, дружка твоего, мельком видела! А вас с Прохором нет! Загуляли на пару, кобели?

— Что есть, то есть. — «признался» я. — Мы с Прохором в Жуковке, в поместье Романовых, дела тут кое-какие внезапно образовались. Чего звоню, красивая, если у тебя никаких срочных дел нет, сможешь заняться мельком виденным тобой художником? Не в службу, а в дружбу?

— Смогу. Что случилось, Лёшка? Ты же только завтра из Смоленска собирался возвращаться? — чего у Ведьмы было не отнять, соображала она крайне быстро.

— Нормально всё. Так, по мелочи. Я в понедельник планирую в Москве появиться, но ночевать неделю буду точно в Жуковке. Могу послезавтра тебя после учёбы подождать, если ничего не изменится.

— Ладно, Лёшка, Петровым твоим я займусь. Доступ к погребку разрешаешь? Говорят, он у тебя отличается разнообразием. — уже игриво спросила Вика.

— Пользуйся на здоровье! — успокоился я. — Если что, звони. Целую.

Прохор вопросов никаких задавать не стал, и так всё слышал, а просто сказал:

— Я за ними прослежу, не переживай.

Перед ужином, когда мой воспитатель уже уехал, позвонил отец и попросил меня выйти на задний двор, чтоб посмотреть деда. Когда я спустился, оказалось, что Романовых в поместье прибавилось — помимо деда, бабки, отца, дядьки и двоюродного деда, Великого князя Владимира, подъехали его сыновья, мои двоюродные дядьки Великие князья Николай Владимирович, Александр Владимирович и Константин Владимирович, смотревшие на меня совсем не по родственному. Как бы то ни было, но мою руку они пожали. В сторонке скромно стоял и другой мой дед, улыбающийся князь Пожарский, с которым мы демонстративно обнялись. А дальше, стараясь не обращать внимания на эти все мелочи, я глянул царственного деда.

Конечно, времени прошло совсем немного, но его доспех возвращался в норму — снежинки ещё больше посветлели, энергетические связи между ними крепли, да и геометрия стала восстанавливаться.

— Всё хорошо, доспех приходит в норму. — озвучил я присутствующим «диагноз». — Деда, ты и сам должен чувствовать улучшение самочувствия.

— Есть такое дело. — довольно кивнул он. — Ты днем, Лёшка, про какой-то второй сеанс говорил?

— Да. Через пару дней. — подтвердил я.

— Отлично! — оглядел всех присутствующих Император. — Теперь успокоились? — невнятные реплики были ему ответом. — Всё, ничего не хочу слышать, пошли ужинать.

Ужин прошёл достаточно оживлённо, все друг с другом общались. Мы же с бабулей старательно делали вид, что не замечаем друг друга. Уже в конце ужина Великий князь Николай Владимирович постучал по бокалу с вином ножом, привлекая внимание, и спросил:

— А почему мы не обсуждаем причины… недомогания Главы нашего Рода?

За столом повисло вполне ощутимое напряжение.

— Михаил Николаевич, — обратился к князю Пожарскому поднявшийся из-за стола Император, — будь другом, погуляй немного, у нас тут семейные дела некоторые решили обсудить… — произнесено это было таким тоном, что у меня волосы на затылке зашевелились.

Князь Пожарский встал, кивнул и молча покинул столовую.

— Ты, Коляшка, продолжай, не стесняйся… — Император уставился на вмиг побледневшего племянника. — Здесь все свои. Кто надоумил? — рявкнул он. — взгляд Великого князя непроизвольно метнулся к Императрице. — Понятно… — протянул Император. — Вы только за этим приехали? — он оглядел бледных племянников, которые активно начали мотать головами, давая понять, что совсем даже не для этого. — Лёшка, — дед посмотрел в мою сторону, и вновь принялся разглядывать племянников, — дядьям твоим, судя по всему, не нравится, что ты меня правишь. В следующий раз за разрешением к ним поедешь.

— Как прикажешь, Государь. — кивнул я.

— Хватит, Коля! — поднялся со своего места Великий князь Владимир. — Что за балаган ты тут устроил? И вообще, опасения твоих племяшей насчёт Алексея вполне обоснованы. Скажешь, не так?

— Я тут решаю, что обосновано, а что нет. — отрезал Император, покосившись на жену. — У Алексея были основания так себя вести, он и не сдержался… Вот теперь мы все дружно и вынуждены это дерьмо разгребать. А теперь слушайте меня. — он устало махнул рукой, и начал рассказывать историю про Сашку Петрова.

Императрица, шумно отодвинув стул, встала и вышла из столовой. Дед проводил ее задумчивым взглядом, но свою речь не прервал.

— Да, я хотел прикрыть жену, получилось не очень. — уже заканчивал он. — А сегодня Алексей не захотел, чтобы Маша с нами на вертолёте сюда летела, вот она вас и подбила… Я прав? — он посмотрел на племянников.

— Прав, дядька. — кивнул Николай Владимирович. — Но, при всём моём уважении, это не отменяет самого факта причинения тебе вреда Алексеем. И перечисленные тобой обстоятельства даже на смягчающие не тянут. Боюсь, этот вопрос необходимо ставить на повестку Совета Рода. Я настаиваю. — твёрдо сказал он. — Мало ли что племяшу в следующий раз в голову взбредёт…

— Кто ещё считает так же? — дед исподлобья оглядел присутствующих за столом.

Руки подняли Александр Владимирович и Константин Владимирович, через пару секунд к ним присоединился и брат Императора, Владимир Николаевич. Мой отец с родным дядькой, набычившись, наблюдали за происходящим.

— Хорошо, родичи, будет вам Совет Рода. — хмыкнул дед. — Запретить не могу. Но состоится Совет минимум через неделю, причины от Алексея вы уже слышали. Такой вариант вас устраивает?

— Более чем, Государь. — кивнул Николай Владимирович вставая. За ним поднялись братья и их отец. — Спасибо за ужин. Вынуждены откланяться, дела… — они чуть поклонились деду и вышли из столовой.

Я, конечно, сразу понял, что у меня большие неприятности, но вот их размер не мог угадать даже приблизительно… Дед, тем временем, встал и начал нервно прохаживаться по столовой туда-сюда, а отец с дядькой выглядели расстроенными. Молчание затянулось. Наконец, я не выдержал:

— И что всё это значит?

— Довы…бывался ты, внучок! Вот что это значит. — остановился дед. — Предупреждали же тебя вести себя скромнее, так нет! Мы докуя гордые и независимые! Теперь уже тебя Род на правило поставит! С непредсказуемыми последствиями!

— Государь, сделай меня обратно князем Пожарским. — сказал я первое, что пришло в голову. — Можно даже не князем, а просто Пожарским. Мне ваш Род вообще никуда не упирается, одни проблемы от вас…

Заверещала чуйка и меня выбросило в темп…

От первого удара деда я ещё сумел увернуться, от второго тоже, третий кое-как умудрился самортизировать рукой, но вот за следующими связками из ударов я банально не успевал… Император ко мне буквально прилип, нанося в бешенном темпе короткие, сильные удары всеми конечностями из любых положений и под разными углами. Кое-как приноровившись, я начал отвечать, но дед ещё больше взвинтил темп. Шансы остаться не покалеченным собственным родичем резко упали до нуля. Оставалось одно — гасить ему сознание, что я и сделал… Император замер, его глаза стали абсолютно пустыми. Удар в пол силы в грудь, и дед, собирая на своём пути стулья с обеденным столом, останавливает своё движение в углу столовой.

Глядя на распластавшееся тело родича, я не чувствовал по отношению к нему никакой злости, только досаду оттого, что Романовы меня втянули в такую жизнь. Да, наверняка мои слова по поводу возвращения в Род Пожарских Главе Рода Романовых показались крайне обидными, и даже оскорбительными, но они реально отражали моё отношение к сложившейся ситуации. А все действия Романовых только убеждали меня в собственной правоте.

— Лёшка! — спокойный голос отца вывел меня из этого ступора. — Ты не сильно батю приложил?

Возле уже приходящего в себя Императора возился дядька Николай, а мой отец так и продолжал сидеть, как ни в чём не бывало, на своём стуле посреди всего этого бардака, который образовался в столовой после «полёта» деда.

— Глянь батю, мало ли что… — попросил меня отец.

Эту просьбу я выполнил, тем более, и сам хотел удостовериться, что с дедом всё в порядке.

— Синяком отделается. — сообщил я ему и усмехнулся. — А вот я вообще весь синий буду. — боль от дедовских ударов появляться начала только сейчас. — Как кувалдой старикан лупит… И не скажешь, что сегодня днём при смерти был…

— Да уж… — улыбнулся отец. — Батя всегда отличался живостью характера.

В этот момент в столовую вернулся князь Пожарский:

— И что здесь, я стесняюсь спросить, произошло?

— С нашим с тобой внучком в одном вопросе не сошлись… — держась за грудь, ответил Император, который уже сидел, поддерживаемый дядькой Николаем.

Князь Пожарский ухмыльнулся и сказал:

— Вижу, у внука аргументы оказались весомее?

— Это точно. — Император, поддерживаемый младшим сыном, поднялся на ноги и тряхнул головой.

— Так, родственники, — решил вмешаться я, — хватит делать вид, что ничего не случилось. Поступим следующим образом. Ночевать я здесь не останусь, меня здесь не очень любят и, к тому же, бьют. Ещё каким-то там Советом Рода стращают, а мне это всё не очень нравится. А когда мне не нравится, я становлюсь злым и раздражительным… И в этом состоянии за свои действия не отвечаю. — я оглядел присутствующих. — Для проверки состояния здоровья деда приезжать буду каждый день, в случае экстренной ситуации телефон вы знаете. Второй сеанс обязательно проведу. И со страхом и дрожью в коленках буду ждать Совета Рода. Завещание составлю в пользу приютов и Рода Пожарских, так что вам, дорогие мои и любимые, — я смотрел только на Императора, — ничего от имущества Гагариных не достанется. Деда, — обратился я к князю Пожарскому, — до дома добросишь бедного сиротинушку?

— Д-доброшу… — он смотрел на меня круглыми глазами.

— Тогда пошли. Загостились мы тут…

Попытка Императора что-то сказать, была остановлена моим отцом:

— Батя, всё потом! Алексей, завтра ждём.

— Буду. — кивнул я.

Уже в машине дед спросил:

— По какому поводу тебя Советом Рода стращают? Если это не секрет, конечно…

Рассказал ему всё, и про гнев, после которого слёг Император, и про мою поездку к Петровым, и про то, как не пустил Императрицу в вертолёт, и про то, что она слила Владимировичам информацию об истинных причинах недуга своего мужа.

— Деда, ты не представляешь, как они меня все уже достали! Видеть уже этих Романовых не могу! Вот я и попросился у Императора обратно к вам в Род, а про Род Романовых сказал, что мне на него уже наплевать…

— Да, Лёшка, я бы тоже после таких слов тебе в морду с кулаками полез… — покивал головой дед. — Больше такого чтоб я от тебя не слышал. И на другого своего деда не обижайся, он в своём праве был.

— Да я и не обижаюсь уже… — вздохнул я.

— Вот и молодец. А этот Совет Рода? Наплюй и разотри! Там всем Николай рулит, как скажет, так и будет, вот увидишь. Ну, выскажут тебе остальные Романовы своё «фи», укажут на недопустимость подобных эксцессов в будущем, щёки понадувают, тащась от своей значимости, и отпустят тебя с богом. Неприятно, конечно, но пять минут позора, и ты снова человек. — хмыкнул он. — А вот с бабушкой своей будь аккуратнее. — он посерьёзнел. — Она вообще ни перед чем не останавливается. Петров твой этому самый наглядный пример, да и подстава эта с Владимировичами тоже. Ты меня услышал?

— Услышать-то я тебя услышал, деда, только вот проблем всех это не решает. Посоветуй, как мне от Романовых этих избавиться? Насовсем.

Старик тяжело вздохнул и спросил:

— Всё настолько печально?

— Да.

— Никак, Лёшка. — дед опять вздохнул. — Ты член Рода, да к тому же ещё и официально признанный. Да ещё и с такими способностями. Кто ж тебя на сторону-то отпустит? Романовы костьми лягут, но из Рода ты никуда не денешься. Можешь и не мечтать, внучёк.

— Я так и знал! А если я развлекаться начну не по-детски? — пришла мне в голову мысль. — Прилюдно. С размахом. Так, чтоб Москва вздрогнула?

— Можешь. — кивнул дед. — Ты всё можешь, твоё Императорское Высочество. Только репутацию ты своим разгульным образом жизни не Романовым подмочишь, а Роду Пожарских, который тебя, балбеса, фактически воспитывал всё это время. Мысль улавливаешь?

— Чёрт! — хлопнул я себя по колену. — Везде засада! Хоть вешайся!

— И это тоже можешь. — хмыкнул дед. — Только знай, я тебя после этого первый руки не подам. Так что терпи, Алексей, Императором станешь. Легче стало?

— Стало. — кивнул я. — Спасибо, деда.

Слава богу, старик не стал мне засирать мозги всеми этими высокопарными речами о чувстве долга и величии Рода, а просто выслушал и посочувствовал моим проблемам. Я ему за это был действительно благодарен.

— Сочтёмся. — приобнял он меня. — Когда в гости пригласишь?

— Приходи в любое время.

— Договорились.

* * *

— Что с матерью делать будем? — Император, улыбаясь, смотрел на сыновей. — Я её предупреждал, чтоб она держалась от Лёшки подальше…

— Ничего мы делать не будем. — пожал плечами Александр. — Раз уж маман решила давить на Алексея по всем фронтам, даже, вон, тебя не послушалась, не будем ей препятствовать в этом благородном начинании. Но для вида, обидеться на неё тебе стоит. Как и нам с Коляшкой.

— Согласен с Сашкой. — кивнул Николай. — Пусть дерутся, а мы с вами в сторонке постоим, и Лёшку пожалеем. — ухмыльнулся он. — Да и этот Совет Рода нам только на руку. Владимировичи и все остальные племяша плохо знают, жизни его учить начнут, попрекать безответственностью… А учитывая его взрывной характер… Возможны варианты… Отец, надо бы перед Советом родичей накрутить, чтоб нервные все были. Как ты на это смотришь?

— Сугубо положительно. — ухмыльнулся Император, потирая ушибленную грудь. — Хотели Совет Рода, будет им Совет Рода. Главное, сынки, разыграть всё грамотно. И обязательно проследить, чтобы внучёк бабулю за это время не ухайдакал от переизбытка нежных чувств…

Глава 7

В особняке меня, естественно, никто не ждал. А в гостиной проходила самая настоящая культурная пати — присутствующие Сашка Петров, Кристина Гримальди, Вика и Прохор под веселую музычку рассматривали какие-то рисунки, сидя рядом на диване. Громко заявлять о своём появлении я не стал, и аккуратно подкрался к ним сзади. Рисунки представляли собой некий аналог комиксов, написанных карандашом, и были разложены на столе в определённом хронологическом порядке — на первом рисунке молодой человек, в котором без особого труда можно было узнать моего друга Александра Петрова, сидел перед мольбертом с кистью в руке и о чём-то или о ком-то мечтал, задумчиво глядя в даль. На втором рисунке юноша уже что-то сосредоточенно выводил кистью на мольберте, а на заднем плане появились тёмные тени. На третьем рисунке эти тени уже плотно окружают пишущего и ничего не подозревающего художника, и начинают приобретать очертания злобных тёмных демонов. Его неравной борьбе с этими демонами был посвящен четвёртый рисунок. В пятом уже сломленный художник полностью во власти глумящихся над ним демонов-теней. Шестой, седьмой и восьмой рисунки показывали, как демоны тащат отчаянно сопротивляющегося молодого человека в темницу, где приковывают его к каменной стене и продолжают над ним свои измывательства. На следующем рисунке без труда угадывался уже я, что характерно, весь в светлом, с открытым и честным лицом и выпяченным вперёд подбородком, что, судя по всему, должно было указывать на упорство с мужеством и непримиримость в борьбе с силами зла. Что и доказывал следующий рисунок, десятый по счёту, в котором обезображенный выпяченным подбородком я, весь объятый языками пламени, бьюсь со злобными демонами. На следующем рисунке мой герой, тоже огнём, испепеляет последнего демона и стены темницы художника. Последний рисунок был особенно пафосен — мы с Сашкой идём навстречу восходящему солнцу, яркие лучи которого очищают пространство вокруг нас от всякой скверны.

— И какими это событиями вам навеяло, Александр Владимирович? — громко поинтересовался я у «жертвы злобных демонов».

Присутствующие вздрогнули и начали ко мне оборачиваться. «Жертва» так вообще подскочил и слегка побледнел:

— Б-баловался в имении у родителей… — запинаясь, пролепетал Петров. — П-пока мама болела… Ерунда, ничего особенного… — он повернулся и начал судорожно собирать рисунки со стола.

— А чего вам не понравилось в этих рисунках, Ваше Императорское Высочество? — хмыкнула Вяземская. — В образе «борца со злом» вы смотритесь очень даже органично. Моё девчачье сердечко при просмотре этих рисунков начало учащённо биться и трепетать. — она посмотрела на Гримальди. — Кристина, а твоё?

— Я за художника очень переживала… — чуть покраснела та. — Его каждый обидеть может… — и кинула наполненный нежностью взгляд на Александра. — Ну… и «борец со злом» у меня вызывает только положительные эмоции. Настоящий герой!