Попаданец - лучшее (сборник)

Вернувшись в приемную, Горыня покачал головой. Фигурка у княжны действительно была просто загляденье. Словно девчонка каждый день упиралась рогом в спортзале. Подтянутая, стройная, без жировых складок, и даже мышцы живота четко обрисованы под кожей.

Он вздохнул и вышел в коридор, где нес службу десяток Железнова.

Сам Лутоня что-то тихо выговаривал одному из бойцов, но, увидев, как Горыня вышел из покоев княжны, отпустил подчиненного.

– Ну, давай наново знакомиться?

– Давай. – Горыня кивнул и протянул руку. – Советник государевой канцелярии княжич Горыня Стародубский.

– Подполковник Тайной канцелярии стольный боярин Лутоня Железнов. – Он крепко пожал руку Горыни.

– Как там твои, не сильно на меня злятся? – спросил Горыня.

– Они, кстати, тоже спрашивали насчет тебя. – Лутоня улыбнулся.

– Да, я что. Сегодня ты, завтра тебя.

– Это точно. – Подполковник кивнул. – Значит так. Смотри. Коридор в это крыло уже перекрыли рунными щитами. Там на внешнем рубеже Соколиная сотня и три волхва из Военного приказа. Мы тут так, продержать супостата пять – десять минут, пока ты будешь спускаться в подземелье. Ну а там уж самому придется.

– А окна?

– А что окна? – не понял Лутоня. – Там на окнах и рунный щит, и заклятья. Какие, не знаю, только окнам тем уже лет по сто, и такие только в покоях государевой семьи. Да и к тому же все стены закрыты и заклинаниями, и рунами. Весь дворец выгорит, а это крыло да государевы покои стоять будут.

– Ясно. – Горыня кивнул. – А чего вообще ждать-то?

– Ну как… – Железнов замялся. – Все, что угодно, быть может. И тварь какая из-за кромки, и людишки подсыльные. Ты главное не робей да патронов не жалей. Ну, а умереть будет нужно, так сделай, чтобы родичи твои не краснели со стыда.

Расстались они вполне по-дружески, и Горыня вернулся на свое место, не забыв запереть входную дверь на тяжелый стальной засов. На столике рядом с креслом обнаружилась чашка с горячим кофе, который он с удовольствием выпил, после чего вновь впал в медитативное состояние.

В активную фазу его выдернуло таким резким рывком, что Горыня сначала не понял, что происходит. И только через несколько секунд понял, что стены приемной отчетливо потрескивают, словно дворец нагрузили сверху парочкой дополнительных этажей.

Потом тонко, на грани слышимости, зазвенела люстра и погасла, погрузив комнату в полную темноту, а когда глаза начали привыкать к отсутствию света, на ковре, устилавшем пол, стали видны бледные голубые линии, переливающиеся неярким свечением. Горыня, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги и, сбив в сторону стол и кресло, подхватил край ковра и откинул его от себя, открывая паркетный пол.

Теперь линии стали видны намного лучше, и Горыня рассмотрел семиконечную звезду, исписанную какими-то знаками по углам. Знаки постепенно наливались светом, и очень скоро от их мерцания осветилась вся приемная.

Внезапно весь центр гептаграммы словно потемнел, и оттуда, словно из ямы, ударил столб яркого свечения, больно ударившего по глазам. Когда Горыня проморгался, в ярком свечении стал проступать силуэт непропорционально вытянутой фигуры высотой больше двух метров и с длинными, до колен, руками. Фигура постепенно, словно при фотографическом процессе, проявлялась, прорисовывая все новые и новые детали, и в какой-то момент из-за ее спины вдруг полезли длинные щупальца, словно у осьминога.

– Твою… так. – Горыня вытащил из кармашка гранату и, сорвав кольцо, катнул ее под ноги монстру, уйдя перекатом под защиту монументального дивана. Взрыв почему-то прозвучал глухо, словно в колодце, и, высунув голову, советник увидел странно согнутую фигуру, словно та что-то вынюхивала.

Щупальца на спине беспорядочно шевелились, и Горыня, решив, что уже пора, дал короткую прицельную очередь в голову незваного гостя. Тот дернулся, словно от удара, и, когда поднял голову и повел коротким сплющенным носом, княжич увидел, что глаз у него нет, а на их месте бугрятся какие-то наросты.

Уже не раздумывая, Горыня нажал на спусковой крючок, поливая кромешную тварь огнем, и лишь когда автомат захлебнулся, сбросил пустой магазин и мгновенно вставил следующий.

Чудовище наконец определилось с направлением атаки и прыгнуло вперед, но недостаточно быстро. Горыня мгновенно отскочил в сторону и, когда тварь врезалась в стену, высадил еще один магазин, целясь ей в то место, откуда росли щупальца.

Полоснув по стене когтями, тварь развернулась и снова прыгнула, успев в полете зацепить Горыню кончиком щупальца. От мощного толчка того отбросило к стене, но, к счастью, он ударился в спинку другого дивана и, вывернувшись, увидел, как смяв стол секретаря, чудище врезалось в окно.

Стекло полыхнуло алым светом и, отбросив в сторону, на несколько секунд дезориентировало гхора, что дало Горыне время перезарядить оружие и отстрелять еще один магазин в башку твари.

– Да сдохнешь ты, в конце-то концов?! – Горыня вставил новый короб и рывком взвел затвор.

Несмотря на то, что пули словно втягивались в тело монстра, лицо твари потеряло форму и больше всего напоминало криво слепленный ком из теста.

Автомат коротко пророкотал очередью на пять патронов и смолк. Дернув скобу затвора, Горыня понял, что на этот раз оружие сломалось серьезно, отбросил автомат в сторону и рыбкой прыгнул к лежащему креслу, где на полу валялся его топор.

Одно из щупалец твари выстрелило ему вслед и, когда княжич уже подхватил оружие и разворачивался к врагу лицом, пробило грудь насквозь, воткнувшись в стену позади. Судорожный взмах топором – и щупальце обвисло, торча впереди и сзади и волочась по полу.

Хватая воздух, ставший вдруг таким жестким, княжич сделал пару шагов и с ревом опустил топор на шею гхора, отрубая ему голову. Увидев, что щупальца продолжают жить, из последних сил рубанул еще раз и только потом рухнул на колени, завалился на бок, упав рядом с отсеченной головой, продолжающей раскрывать и закрывать рот, полный игольчатых зубов.

Он не видел, как линии магического портала вспыхнули еще раз и как из чернильной тьмы вышла высокая стройная женщина в темно-синем шелковом платье и с большим, размером в ладонь, золотым медальоном на груди, висевшим на широкой пластинчатой цепи.

Одним взглядом женщина оценила обстановку в комнате и покачала головой.

– Смелый мальчик. Зарубить гхора топором, это ли не эпический подвиг? – Голос у нее был негромкий, но обволакивающе-бархатный. – Только некому будет о нем рассказать. – Она носком сапога перевернула Горыню на спину и, помяв что-то в ладони, сдула это прямо в лицо княжича, заставив того прийти в себя и открыть глаза. – Но ты будешь все видеть и слышать. Сначала я выпью эту маленькую вкусную девочку и всех ее подруг. Они, конечно, не все носители истинной крови, но по справедливости нужно убить их всех. Я так много сил отдала, готовя этот ритуал. Потом я выпью ее отца, братьев и сестер и всех, кого найду во дворце. И лишь затем, на сладкое, выпью тебя, мой маленький смельчак. И знаешь что? – Она неожиданно нагнулась вперед так, что в разрезе платья стали видны полные упругие груди ламии. – Твоя смерть будет феерией чувств. Я подарю тебе самые изысканные цвета смерти.

– А сама не сдохнешь? – прошептал Горыня, по сантиметру вытаскивая из кармана на груди толстый стальной цилиндр, и, скрипя зубами от боли, вытащил предохранительное кольцо. – Держи. Это тебе.

Шелестя замедлителем, цилиндр подкатился по ковру к ногам распрямившейся ведьмы, и в ту же секунду она взмахом руки поставила защитный купол, отсекая себя от всех возможных угроз. Но мина была уже внутри, и, прогорев положенные пять секунд, двести граммов гексогена расплескали стальные шарики внутри кокона.

Защита вмиг почернела, вздрогнула, через несколько секунд вспухла туманным шаром и с грохотом распалась. Бесновавшаяся внутри шрапнель хоть и потеряла скорость, но в бок Горыни и в ногу впилось штук пять стальных шариков, глубоко войдя в тело. Магия ведьмы все еще действовала, и он, несмотря на адскую боль, не потерял сознания и видел, как кровавый кусок мяса, который еще несколько мгновений назад был человеком, рухнул на пол, конвульсивно дергаясь. У тела не было ни рук, ни ног, но голова, ободранная до черепа, вдруг подернулась дымкой и на глазах стала обрастать кожей.

– Нет, уж. Сдохла так сдохла. – Скрипя от боли и хекая кровью, княжич дрожащей рукой достал пистолет и, порадовавшись тому, что заранее взвел затвор, поймал голову ламии в прицел и высадил весь двадцатипатронный магазин в башку твари. Уже на десятом – одиннадцатом выстреле дымка рассеялась, и последние пули прошли насквозь через тело, осыпающееся невесомым пеплом.

Со смертью ламии все ее заклятия резко ослабли и начали рассыпаться. Вот рухнул застигнутый магическим сном дозорный на крыше, стали приходить в себя охотники и Соколиная сотня, и последними вспыхнули и с сухим треском выгорели защитные руны в стенах царских покоев.

Когда в покои княжны ворвался глава управления военных волхвов князь Васильчиков, Горыня уже лежал с наскоро обработанными ранами, но все еще с почерневшим щупальцем гхора, торчащим из груди.

Государь был в ярости. Государь был в ужасе от того, что произошло, но самое обидное, что он был во всем прав. Глава Тайного приказа князь Бенкендорф, как никто другой, понимал это. Но еще он точно знал, что ничего не мог сделать в этой ситуации сверх того, что сделал. И никто бы не смог.

– Весь Кремль был предельно насыщен войсками и волхвами как из военной управы, так и гражданскими специалистами высших степеней посвящения. Ментальный удар пришелся на зону, ограниченную правым крылом здания, где располагалась сотня соколов, трое боевых волхвов и десяток охотников. Кроме того, во всех коридорах стояли наши люди в виде смешанных постов. Человек из Тайной канцелярии, человек от Военного приказа и человек от охотников. Все они попали под удар и потеряли сознание. Сам взлом охранной сети Кремля стал возможен из-за того, что на полу приемной великой княгини Анны была начертана гептаграмма портального перехода. Активировали ее, полив ковер небольшим количеством воды. По плану заговорщиков сначала через портал переходит гхор, который убивает всех охранников в приемной, а за ним верховная ведьма германского ковена – Лигалла со свитой.

Выпив всех, кто находился в покоях княжны, ведьма получила бы достаточно сил, чтобы иметь все шансы на успех в противостоянии с охраной и частью волхвов. Уйти бы она, конечно, не смогла, но народу бы полегло без счету. Но княжич сорвал им весь план. Сначала он вкатил в портал чрезвычайно мощную бомбу, уничтожившую или ранившую половину круга вызывателей, поэтому гхором все и ограничилось. А после убил самого гхора. Мы собрали почти полторы сотни гильз…

– А как он ухитрился убить Лигаллу? – Несколько нервно спросил государь.

– Мы не очень поняли, но, по-видимому, это тоже была какая-то очень мощная бомба или граната. Целители вынули из стен и из самого Горыни несколько десятков крупных стальных шариков, покрытых серебром – по-видимому, картечь. Эта картечь сначала сильно ранила ведьму, а добил он ее уже из своего пистолета. К моменту, когда подоспела помощь, она уже истлела.

– Ну, ящер знает, что творится! – Раздраженный и злой государь вскочил с места и стал нервно ходить по кабинету. – А если бы не было этого юноши?

– Родовым провидением, государь, назначили вы его в охрану великой княжны, – произнес глава управы военных волхвов Васильчиков. – Тварь эта, чтобы пробить нашу защиту, пролила настоящее море крови. Больше двух сотен человек обагрили жертвенный камень в католическом соборе Лейпцига. Колодец Слез переполнен кровью.

– Король германский еще утром прислал соболезнования и жалуется, что, мол, не имеет власти над колдунами да католиками, но лжет, собака шелудивая, – припечатал глава Посольского приказа князь Белосельский. – Не мог глава посольства германского отправить депешу в Берлин. Вся связь магическая была закрыта до утра.

– Так значит, да? – Михайло III остановился и задумчиво посмотрел в окно. – Хорошо.

Сановники, хорошо знавшие государя, поежились, словно от холодного ветра. Михайло III, в отличие от своего отца Ильи, очень любил напоминать своим недоброжелателям когда-то сделанные ими гадости, причем и момент и сам способ напоминания были так подобраны, чтобы наглядно проиллюстрировать понятие «стократно».

Одна фраза, и глава Военного приказа переглядывается с начальником Тайной канцелярии, а тот успокоительно кивает, мысленно уже достав с полки папку со списками германской резидентуры, а глава Приказа дорожных дел прикидывает возможные резервы по транспорту и исполнение начального этапа мобилизации.

В общем, опытные, много повидавшие чиновники на глазах подтянулись, словно за окном запел полковой горн. И лишь главный военный волхв сидел спокойно. И не только потому, что война для него была делом насквозь привычным и понятным, и не потому, что в военную управу брали лишь волхвов с очень специфическим характером, а проще говоря, полных отморозков. Просто у него в хозяйстве война не утихала ни на миг. Постоянно требовались специалисты для зачистки мест прорыва кромешных тварей, уничтожения темных алтарей и тому подобных дел.

Поэтому даже в самое мирное время Управа военных волхвов была чем-то средним между кипящим котлом и рекой, кишащей крокодилами и пираньями. А еще у него был собственный план, как испортить настроение европейским деятелям, и на эту мысль его натолкнул не кто иной, как герой отражения ночного покушения. Но план был настолько дерзок, что требовал не только обсуждения в узком кругу Малого Государственного Совета, но и разрешения государя для вынесения этого плана на обсуждение. Вот поэтому князь Васильчиков спокойно ждал, когда же закончится совещание и можно будет поговорить с государем один на один.

Суета царила не только в зале Государственного Совета, но и по всему Кремлю. Везде сновали патрули, волхвы проверяли и обновляли защитные структуры, а в Москве, которая всегда доверяла слухам больше, чем официальным сообщениям, ширились и множились подробности эпического боя юного княжича с ордами кромешных тварей.

Сам же герой лежал в отдельной комнате царских покоев, под присмотром личного целителя императорской семьи, и самым постыдным образом спал, вскрикивая от снящихся ему кошмаров.

– Коршун, давай по краю болота. Режь им хвост. Палый, десять лево. Там снайпер… Рыжий, не подставляйся и не давай им сблизиться… Марк, давай связь с вертушками…

– Какая, однако, бурная молодость у княжича. – Седой старик в мягком просторном кафтане и с немецким кожаным чемоданчиком на коленях считал пульс Горыни, сверяясь с большим ручным хронометром.

Тут Горыня снова застонал, скрипнул зубами и дернулся.

– В себя не приходил?

– Нет, батюшка. – Пожилая сиделка снова поклонилась волхву. – Бормочет токма непонятное, да и ясно, бредит соколик. А в себя не приходил.

– Так. – Старик спрятал часы и аккуратно кончиками пальцев поднял веки Горыни. – Поить водой чаще, обтирать настоем ладынника, если огневица вернется, звать меня немедля.

– Все поняла, батюшка. Исполню как есть в лучшем виде.

– И другим сиделкам передай то же. – Целитель встал и, оглянувшись в последний раз на княжича, вышел из комнаты.

– Анна Михайловна! Матушка, да как же вы так себя запустили? – Доктор, пришедший к княжне, чтобы рассказать о состоянии ее спасителя, посмотрел на Анну, бледную от недосыпа и с горящими глазами. – Я вам истинно говорю, так вы и своего героя не дождетесь. Сляжете до того, как он поднимется. – Ловкая и сильная рука целителя уже подхватила кисть княжны, нащупывая пульс. – Давайте-ка, сейчас эликсирчик выпьем, и в постель. Ничего с княжичем не будет. Раны я вычистил, яд из организма выгнал, так что через седмицу очнется, а там и встанет. И мой вам совет: к этому времени быть в самом цветущем виде. Чтобы от лицезрения вашей красоты у героя не только руки и ноги шевелились.

Княжна, несмотря на то, что очень хорошо представляла себе, как и почему случаются дети, густо покраснела, а стоявшая рядом Елизавета порывисто вздохнула и отчего-то спрятала руки за спину.

Очнулся Горыня к исходу седьмого дня, ночью. Скосив глаза, увидел, как в кресле рядом с кроватью сопит опрятная бабушка в белом переднике, а на столике стоит большая бутыль с темной жидкостью. Света в комнате от пары светильников было достаточно чтобы разглядеть и шкаф с книгами и длинный стол со всякими баночками и бутылочками.

Горыня закрыл глаза и уже совершенно спокойно и без кошмаров заснул, повернувшись на бок. Второй раз пришел в себя, просто проснувшись от того, что его тело обтирали пахучей жидкостью с тонким приятным ароматом, напоминавшим хвою. Открыв глаза, увидел совсем другую женщину, лет тридцати, что хлопотала над ним, смачивая полотенце зеленоватой жидкостью из бутылки.

– Доброе утро.

– Ах! – Женщина выронила из рук полотенце, но тут же подхватила его. – Очнулся, сокол ясный! – Быстро закончив процедуры, набросила одеяло и куда-то выскочила, а минут через десять в комнату быстрым шагом вошел статный широкоплечий мужчина в расстегнутом кафтане и с объемистой сумкой в руках. К этому времени Горыня чуть подтянулся и уже полулежал так, чтобы хорошо видеть всю комнату.

– Ну, княжич, как самочувствие?

– Отлично. – Горыня прислушался к организму. – Вроде ничего не болит, не тянет. Если это не обезболивающее, то можно попробовать встать.

Волхв закатал рукав на правой руке, снял четки и провел ладонью вдоль тела, от лба до ступней. Потом задумался и внимательно посмотрел в глаза Горыни.

– Знаете, княжич. Вы так быстро выздоравливаете, что долг перед наукой просто криком кричит о том, что надо бы вас еще чем-нибудь острым потыкать, а лучше стрельнуть и еще раз посмотреть на результат, но боюсь, княжна Анна мне просто оторвет голову. Но могу подтвердить, что вы здоровы совершенно, хотя вскакивать и бежать я бы вам не советовал. Неделя почти полной неподвижности замедлила течение соков в теле, и нужно дать организму время войти в привычную колею. Так что рекомендую пару дней, а лучше неделю, спокойные прогулки, посещения театров и приемов. Но без танцев!

Горыня делал проникновенное лицо, кивал и только что не кинулся записывать рекомендации доктора, и остановило его только отсутствие бумаги и ручки. Но целителя этим было не обмануть, и, тяжело вздохнув, он покачал головой и удалился.

Не успела дверь закрыться, как в комнату влетел разноцветный, двухголосый вихрь, в котором Горыня через секунду узнал Любаву Туманову и Лизу Дашкову.

– А нам как сказали, что вы очнулись, так сразу поспешили!

– И от уроков отказались.

– А вам уже разрешили вставать?

– Как вы себя чувствуете?

– А позвольте, я поправлю подушку?

– Вы уже обедали?

– Ну, хватит! – В комнату величаво, словно линкор, вплыла княжна Анна в темно-красном шелковом платье. – Что вы тут устроили, девочки? Только-только наш герой пришел в себя и сразу же оказался на восточном базаре. – И посмотрела на Горыню, словно выпалив в него в упор залп сияния огромных синих глаз. – Целитель сказал, что вам уже можно вставать?

– Да вот, и рад бы. – Горыня развел руками. – Только одежды никакой нет.

– Кстати, ваш новый мундир уже доставили из пошива. Так что одевайтесь, и жду вас у себя. – Она чуть помедлила и лукаво улыбнулась. – Или оставить этих болтушек вам в помощь?

Девицы почему-то покраснели и вымелись прочь. А через десять минут внесли парадный белый мундир, и Горыне пришлось, кряхтя, словно старый дед, вставать с кровати, и тащиться в мыльню, а после натягивать жесткий мундир и сапоги.

Взглянув напоследок в ростовое зеркало, он кивнул сам себе и вышел из комнаты.

13

– Девочка! А ты не боишься так поздно одна возвращаться домой?

– Еще как боюсь! Вдруг кто-нибудь остановит, а я с паленым стволом.

Указ личной государевой канцелярии № 458 от 12 ревуна 7358 года

…а такоже именовать припас огненный для пушек снарядами, а припас огненный для ружей и скорострелов ручных – патронами и в документах новое наименование применять повсеместно. Но старые бумаги не переделывать, оставляя как было…

Боевые и магические ордена Европы относятся к старейшим организациям Старого Света, ведущим свою историю от охотничьих корпораций Рима, Вавилона и Византии.

Превращение охотников за тварями кромки в их полную противоположность или в наемников, представляющих свои умения тому, кто заплатит больше, произошло на рубеже тысяча двухсотого года, когда крупнейшая магическая школа Европы – Тампль отказалась исполнять приказ римской Магикус Инквизио и продолжила исследования кромки, а также укрывала у себя несколько сотен беглых магов, разыскиваемых за различные преступления. Это настолько усилило Тампль, что совместный поход десятка корпораций охотников и армии французского короля не принес ничего, кроме разоренных земель и пролитой крови.

Впоследствии Тампль разделился на Орден Странствующих, занимавшийся в основном ростовщичеством и сбором редких книг и артефактов, и Орден Песочных Часов, занимавшийся наемничеством. Но как свидетельствуют знающие люди, оба ордена находятся под руководством одних и тех же людей и исполняют согласованные задачи.

«Краткая история Европы». Учебник для курсантов военных школ. Утверждено Приказом учебных заведений Российской империи

Замок Ордена Странствующих в Наварре был настоящей цитаделью, властно вздымавшей свои потемневшие каменные стены над окружавшими холмами и долинами. Именно здесь принимались многие важные решения, которые эхом разносились по всем европейским и некоторым азиатским столицам. Специальная комната, где находились маги-связисты, работала днем и ночью, принимая и отправляя сотни сообщений ежесуточно.