3. Контрабандист Сталина -3

— За вас счёт — Сталин.

Э… как их припекло то. Опять за мой? Ладно. Тут я действительно маху дал. Ну, на чём-нибудь другом отыграюсь. На этом мы и расстались. Машина Будённого повезла меня домой, а кавалькада с охраной направилась в сторону Москвы…

На следующий день, хорошо выспавшись и позавтракав, я как обычно за чашкой кофе читаю свежую прессу привезённую Сергеем. Удивила одна статья, где описывалась, что одна научная группа отправилась в Боровический уезд Новгородской области для изучения жизни… колдунов. Что-то нам в 21 веке наврали об истории планеты. Сейчас тут то колдунов, то Шамбалу, то ещё что-то на севере ищут. Ведь неспроста же?

Ладно, всё это хорошо… и немного даже весело, но когда же мне обещанные деньги привезут? Мне тут уже надоело. Обратно в Париж хочу или на свой корабль.

Как неудивительно, но во второй половине дня за мной приехал Власик. Меня пригласили на ужин, на дачу к Сталину. Вот же работоспособность у некоторых. Когда он только всё успевает?

Заехав во двор, услышал глухие выстрелы. Похоже на звук охотничьего ружья.

— Это что Николай Сидорович? — удивляюсь я и открываю портфель.

— Не надо — перехватывает мою руку Власик. — Это товарищ Сталин ворон стреляет, а то они ему по утрам спать не дают.

— Да? — удивляюсь я. Вот уж не знал, что Сталин был охотником. Надо ему бельгийскую Fabrique Nationale d'Herstal Browning Auto-5 пятизарядку подарить, чтобы он оценил. Смотришь, тогда и на вооружение её примут.

После процедуры моего разоружения я уже привычно направился к беседке за домом. О-па. Какая неожиданность. Устройство новой беседки-достархана напоминает, как у меня дома, только несколько больше и другие украшают узоры. Даже тандыр с мангалом уже поставили. Однако.

— Проходи. Садись. Нравиться — пригласил меня подошедший Сталин с двустволкой.

— Хорошо — отвечаю, сажусь и поудобнее устраиваю подушку-валик под себя.

— Это мне Николай все уши прожужжал как у тебя хорошо, вот и сделал — поморщился Сталин.

— И правильно. Ничего тут дорогого нет, зато очень удобно. И гостей не стыдно принять — улыбаюсь. Читал, что Сталин был большой консерватор и очень неохотно менял что-то в жизни, начиная от одежды, заканчивая условиями жизни.

— Скажите, а зачем вам китайцы?

— Я бы хотел, чтобы в Таганроге Бехтерев организовал институт изучения мозга. Соединив восточную и западную культуры, могут дать поразительные результаты в области медицины.

— У вас так и не прошли головные боли?

— К сожалению нет. Опухоль очень медленно, но растёт.

— Хорошо. Пусть профессор организовывает медицинский институт. Мы выделим деньги и материалы. Это сейчас действительно большая проблема. Даже у моей жены Надежды такая неприятность — смотрю, как тяжело дались последние слова генсеку.

Сам я вспомнил интервью приёмного сына Сталина Сергеева, где он рассказывал о головных болях Надежды Аллилуевой. Возможно, что и это тоже подтолкнуло её к самоубийству. Хотя тут могут быть разные варианты. Вод только факт, что после смерти жены Сталин ещё стал более жестоким и недоверчивым. Может его кто-то хорошо просчитал, чтобы устроить кровавый террор?

— Скажите, вы работаете на французскую разведку?

— Я работаю только на себя и свою семью. А с представителями французской разведки мне приходится разговаривать иначе, откуда у меня такие сведения? Думаю, что скоро и разведки других стран мной заинтересуются — ничего себе вопросик у генсека.

— И как вы можете оценить свою деятельность? — хитро так улыбнулся Сталин и правой рукой подправил усы.

— На эту тему мы с вами уже говорили. Но вам надо опасаться не меня, а своих сторонников — жестко и четко отвечаю.

— Почему?

— Потому что из пяти ваших людей: два предателя, один полу предатель, четвертый некомпетентный и только пятый нормальный — неожиданный для меня разговор. К чему бы это?

— Приведите примеры — сощурил глаза Сталин и весь напрягся. Как будто тигр перед прыжком.

— Я выяснил, зачем ваш Блюмкин водил немцев и за что ему такую сумму денег дали. Как только предательством это не назовёшь. Следующего предателя пока называть не буду… вы и так мне много должны. Полу предатель… есть у вас такой в ЦК некто Молотов-Скрябин — смотрю прямо на Сталина. Сейчас очень ответственный момент. Лично моё мнение, что одного предателя Литвинова, поменяли на второго Молотова. Он масон и будет выполнять, то что ему прикажет мастер ложи.[20]

— Его жена пытается, влезь в доверие к вам и вашей жене, чтобы через неё получать сведения. У самой же родная сестра и брат сейчас в САСШ работают в банке.[21]

— Он не член ЦК — насупился Сталин.

— Не столь важно. Важно другое. Они никогда не будут думать о мощи вашего СССР, как государства. И как только им будет это выгодно, вас предадут, как и государство. Вообще мне вас некотором смысле… жалко. Вас толкают на путь диктатора, но потом, когда вы сделаете за них "чёрную" работу… мавр сделал своё дело, мавр должен умереть. Ещё и грязью обольют после смерти. Вот такая истина. Надо бояться не тех, кто открыто критикует и не соглашается с вашим мнением, а тех, кто слишком "сладко поёт". Так у вас говорят? Попытку переворота Троцкого я не имею в виду, тут надо действовать жестко. Разрешите — я налил из бутылки в два стакана вина и из своего сделал глоток. От таких слов и волнения горло абсолютно пересохло. Надеюсь, я зародил в нём сомнения, и он не будет спешить физически, уничтожать всех своих политических соперников, особенно правых.

— Вы уверенны в том, что сейчас говорите? — опять прищурился Сталин.

— Да — твёрдо и односложно отвечаю. Сейчас не нужно философствовать, сейчас нужен чёткий ответ.

— Я вас понимаю… и даже… верю. Вы же тогда настаивали на увеличении моей охраны… и она помогла — медленно и с расстановками после небольшого раздумья сказал Сталин. — Что бы вы предложили или посоветовали?

— Не принимать пищу вне дома или только после проверки охраны. Дать охрану вашей жене и детям. Ваша жена учится? Всех её однокурсников и знакомых по учебе распределить подальше от Москвы и центральных городов — надеюсь, будет привет Хрущёву, и Сталин его сошлет на… Сахалин. То, что Сталин сделает по своему, я нисколько не сомневаюсь. Но слушает он сейчас меня внимательно. — Вам надо начать бороться с еврейским матриархатом и его связями за рубежом. Это важнейший и тайный инструмент влияния мировой закулисы. Евреи есть у всех народов (горские евреи, китайские и т. д.). Еврейки, это особый женский клан, который обеспечивает информационный обмен и кланово-племенную идентичность евреев по всему миру. Они общаются между собой и зачастую контролируют и направляют своих мужей не зависимо от страны и строя. Ведь абсолютное большинство руководства в СССР даже не евреев, женаты на еврейках.

— Всё-таки вы плохо относитесь к евреям и всячески пытаетесь меня убедить выступить на борьбу с ними — Сталин.

— Дело тут не в этом. У каждой нации есть внутренняя мощь и время, в которое оно пытается доминировать над другими нациями и народами. Были египтяне, Великая Греция, Римская империя… сейчас это евреи, вернее сионисты. Уйдут со временем, и они с исторической сцены. Но мы живём здесь и сейчас — внутренне хмыкнул про себя — и давайте исходить из реалии сегодняшнего дня и мировой политики, которую определяет далеко не СССР.

— Я подумаю — генсек.

— Ещё всегда и во все времена была большая проблема, это занятия жён и дочерей правителей и больших чиновников. Не займёте их сами, они начнут вмешиваться в действия своих мужей и отцов — чуть усмехаюсь. — Это поэтому у вас лозунг, что каждая кухарка может управлять государством.

Выражение было использовано В. В. Маяковским в поэме "Владимир Ильич Ленин": Дорожка скатертью! Мы и кухарку каждую выучим управлять государством!

— Вы считаете, что мы не сможем выучиться полноценно, управлять государством? — насупился Сталин.

— Почему же? Только сумеют сделать это единицы. Вы знаете от чего резко пошло возвышение Англии и Голландии с XV века? Потому что кланы, поднаторевшие в управление и интригах Венецианской республики перебрались в Англию, а генуэзские в Голландию. Им стало просто не выгодно бороться с Османской империей. Вот таких монстров вам и надо как-то переиграть сейчас.

Глава 8

Сталин сделал легкий жест рукой и пожилая женщина начала приносить еду. Блюд было не много. Какая-то запеканка с мясом и овощами, овощной салат с грецкими орехами и салат со свежими помидорами. Вот странно, где он их сейчас взял. Никак с Грузии или Турции доставили.

— Скажите, вы подумали над спасением дирижабля "Италии"? Что вы можете предложить, чтобы уменьшить расходы? — перевёл разговор Сталин, после еды. Сейчас мы расслабленно пьем легкое вино, маленькими глотками.

— Отказаться вы не можете? — получаю кивок. — Тогда надо снять большой документальный фильм… на час не менее. Начиная, как отправлялись, поход. Потом про пилотов "Италии" чем питались, как отдыхали… и конечном итоге, чем всё закончилась. Плюс возьмёте интервью у участников. Переведёте на несколько языков и пустите в прокат по всему миру. Только политику туда, наверное, мешать не надо иначе коммерческого успеха фильм не достигнет.

— Уверены?

— Абсолютно. Можете вставить несколько фраз в русском варианте. Успешные коммерческие фильмы обычно все без политики. По результатам на волне интереса к северу, я бы снял фильм по книге "Земля Санникова", которую я читал у вас в прошлом году. И вообще посмотрите на Голливуд, там фильмы дают деньги больше чем заводы. Создайте свой, не так это и дорого.

— М… а что по торговым взаимоотношениям? — Сталин и стал набивать трубку.

— Мне конечно приятно, что вы туда включили и зажигалку, но большую часть я бы не стал поставлять. Вот скажите, например, кому в САСШ нужны колоши? Или везти так далеко макароны? Это же сплошные убытки. А другая часть вообще одни ресурсы. Вот мои предложения — передаю лист. — А слово ресурсы или продажа ресурсов, вам надо забыть. Иначе вы так и останетесь сырьевой колонией, не зависимо от названия страны.

— Это конечно хорошо — неожиданно передразнил меня Сталин — а где на это всё взять деньги? Бюджет и так в большом минусе. Только не предлагайте контрабандистов, их и так уже… почти разобрались — непонятное движение пальцами рук.

— Я бы ещё потряс цыганских баронов и цыганские кланы, думаю там не одна сотня килограммов золота. Потом взять для начала пару тонн золота и обменять его в Мексике. Напряжение во взаимодействии Мексики и САСШ вылилось в том, что сейчас в самой Мексике скопились огромные запасы серебра. Если на мировом рынке золото к серебру сейчас 1:14, то в Мексике можно, наверное, поменять и 1:20 или даже выше. Ещё — я стал пить вино маленькими глоточками, а потом выдохнул — вам не понравится.

— Что уж говори. У меня и так в последнее время хороших новостей нет — выпустив дым, произнёс Сталин.

— Ваша гидростанция. Днепрогресс — специально коверкаю названия. — За этот торговый путь столетиями воевали, а вы вместо того чтобы его ещё расширить и увеличить решили его перегородить. Экономически глупо. Потом вы станете строить вокруг заводы и фабрики на пахотных землях, а после сгонять крестьян на работу. Ну а в результате останетесь без хлеба. И это при том, что немцы во время войны уже раз прошли этот путь, скорее всего европейцы пройдут и ещё раз. Или разбомбят авиацией в случае войны — вздыхаю. Надеюсь, Сталин сейчас прислушается и не будет как у нас в 1941 году разгром киевской группировки, которую разменяли на эвакуированное промышленное оборудование.

— Вы в этом уверены? — Сталин и внутри облегчённо улыбнулся про себя. Слишком уж информированность грека его пугала. "Не всё вы знаете про нас. Есть там шлюз, есть. Правда, Винтер предлагал сделать его несколько больше. Надо с ним ещё раз поговорить. А вот то, что плотину могут разбомбить самолётами, мы не подумали и это пугает. Может, стоило принять проект Графтио, а не Веснина. Не уже и правда будет большая европейская война? Чёрт грек, опять все планы придётся менять. Хотя с другой стороны так со мной мало кто аргументированно спорит… сам что привозит и что-то предлагает. Уже за это ему можно многое простить. Ведь было задумано за счёт промышленных производств, изменить мелкобуржуазную Украину, и как быть теперь? Оставить как есть…. тоже нельзя. Итак, постоянные местечковые восстания из-за коллективизации. Значит надо предложить что-то другое… и ещё найти на это деньги. Вон только обозначили планы на промышленный регион Русбасс, и тут же примчалась представители с Украины озабоченные свой властными полномочиями. Зря наверно, десять лет назад я по заданию Ленина расформировал Донецко-Криворожскую республику." — пронеслись мысли в голове.

— А много у вас военачальников кто может управлять большими массами войск, да ещё и разными её видами? Самолётами, танками, пехотой, артиллерией и флотом. Плюс разные вспомогательные войска. А у вас, по-моему, даже новая пехотная тактика с увеличением плотности огня не выработана. Плюс промышленный потенциал и людские ресурсы Европы с СССР несопоставимы. В этот раз они учтут ошибки Наполеона, как я понял — отвечаю.

— Мы только учимся… и скоро научимся. Нет в мире таких крепостей, которых большевики не могли бы взять — с некоторой заминкой в конце повторил мне Сталин часть своего нового лозунга, который он весной произнёс на собрании актива Московской организации ВКП (б).

— Ну, хорошо — и рассказываю ему, как я увидел строительства завода в Керчи. — Затратить в три раза больше денег, чем планировали, да ещё так неудачно… — пытаюсь подвести итог.

— Почему? — перебил меня заинтересованно Сталин.

— Плохое качество исходного сырья, которое будут мешать с привозным. Проблемы с пресной водой, которой надо очень много для металлургии. В Крыму её и так мало. Привозной уголь. В общем, ваше железо выйдет если не золотым, то серебряным по цене, но плохим по качеству. Плюс к этому сплошная антисанитария. Вы что эпидемии хотите? — по настоящему на стройках коммунизма постоянно вспыхивали эпидемии разных болезней, уносившие жизни, как простых работников, так и ценных специалистов. Из-за этого стройки коммунизма действительно стали "золотыми" как по стоимости, так и "оплате кровью" строителей. Ну и соответственно если гибнут специалисты, то дальше строили… как умели.

— У вас много квалифицированных строителей и рабочих, что вы так их не цените? — продолжаю. — Ну и с Крымской войны вы в отношении Керчи не сделали никаких выводов это точно — смотрю, как Сталин недовольно задвигал усами. Пора прекращать "полезный ужин". — На Западе инженеры и фирмы за результат отвечают репутацией и своим собственным капиталом. А у вас? — это я подталкиваю Сталина быстрее водить персональную ответственность, независимо от должности, которая будет им ведена в моей истории чуть позднее.

— Ну, и наверное, самый непонятный для меня момент для чего вы выращиваете национальный сепаратизм, делая республики. Вон Англия, сколько столетий борется с шотландцами, чтобы создать одну страну. Если вы и дальше будете так поступать, то вы получите национальные войны с религиозным оттенком внутри страны, как у вас сейчас на Кавказе… не без помощи Запада конечно — всё хорош на сегодня.

Сталин на это только вздохнул. От политики мы уже оба устали.

Дальше уже пошёл разговор на бытовые темы. Сталин стал расспрашивать, как я живу в Париже. Обсуждали разные мелочи. Рассказал, как племянница требовала у меня зимой, покататься на страусах и какая холодная и снежная была прошлая зима в Париже. Через полчаса мы расстались, и я поехал домой… "не солоно хлебавши". Мои легкие намёки на обещанные деньги, генсек ловко игнорировал, а ставить прямо вопрос… и побоялся и постеснялся.

Пока ехал домой сделал вывод, что я проигрываю по всем статьям Сталину и К*. Я можно так сказать выдаю стратегическую информацию практически бесплатно. Зная, что было раньше и каков получился результат и как оценивали его эксперты я могу смело спорить и советовать Сталину… но почему я почти делаю это бесплатно? Особым патриотизмом я никогда не страдал. Да и было бы, отчего страдать? Извечный русский вопрос, кому на Руси жить хорошо? И главное когда? Отвечу, русскому народу, никогда и ни в какие времена хорошо не жилось. Руководители страны лучше негров в Африке накормят или арабов, но своим не дадут. Ну и зачем я тогда… мучаюсь?

Вот так копаясь в каких-то непонятных самому себе суждениях, я и приехал домой.

Следующий день посветил расчётам с Берсоном. Тут завсклад рассчитался со мной нормально, даже поменял на большие купюры. Я взял английские фунты и царские червонцы. От немецких марок отказался наотрез. В самой Германии сейчас с ними чехарда, ходят несколько видов. Я в этом не очень разбирался и побоялся быть обманутым. Так же на склад из Харькова привезли две тысячи тонн сахара, по моей договорённости со Сталиным. Пошел, проверил. Заодно проверил, как живёт моя охрана. Сделал вывод что плохо. Надо что-то придумывать. Ладно, сейчас лето и часть складов пуста, а как быть осенью или зимой? Подумаем.

— А когда вы ещё привезёте? А я вот вам списочек заказов приготовил, чтобы вам легче было — завсклад.

— Хорошо Аполлинарий Федорович, давайте ваш списочек — смеюсь я.

На завтра у меня посещение Москвы и заехать к Бехтереву, узнать, что он там решил?

В Москве я обратил внимание на одежду жителей. Страна по примеру своих вождей все больше милитаризировалась. Всё меньше гражданской одежды и всё больше военных мундиров. Даже нарядные нэпманы, которые раньше прогуливались по Тверской улице, куда-то пропали. Товара в магазинах значительно уменьшилось, даже по коммерческим ценам. Но что порадовало, то кафе и рестораны не позакрывали и не сделали из них столовые. Значит, и тут Сталин меня услышал и не стал всё резко менять в стране.

— Ну как Владимир Михайлович соблазнили учёных переездом? — приняв приглашения выпить чашку чая, нахожусь в гостиной профессора.

— Увы, никто из значимых фигур на переезд не согласился. А Вавилов собирается в экспедицию в Азию. Так что беру только двоих учеников с семьями — развел руками профессор.

— Ничего, со временем сами прибегут. Я договорился со Сталиным на организацию "Института Мозга и Хирургии" и выделение средств на строительство здания.

— И всё?

— Нам главное чтобы не мешали. А со всем мы справимся и сами. Правда придётся делать платные операции. Но этим оформлением и организацией я займусь сам, чтобы вас не подставлять — улыбаюсь. Ох "хлебну" я с профессором. Вот же "типчик" своеобразный.

После пятнадцати минут обсуждения, мы расстались. Но профессора я настроил, что надо быстрее собираться. Долго задерживаться в Москве, я не планирую.

Пока я ездил по Москве, в Кремле происходили не менее значимые события, всё более отличимые от известной всем истории.

Поездка на Ходынское поле и показ достижений советского авиапрома закончился скандалом и выволочкой главных конструкторов. Досталось всем и Калинину, и Туполеву и Поликарпову и Яковлеву. Не пощадил Ворошилов, а именно он уязвлённый речами грека выступал в роли обвинителя, и ответственным военным наблюдателям за приёмку самолётов.

Из всех конструкторов только у Калинина с собой нашлись эскизы нового самолета К-5. Внимательно рассмотрев рисунки и чертежи. Постановили начать срочное строительство новых самолётов. Спасло Калинина от большого гнева начальства и то, что он никогда не делал военных самолетов. Перешли дальше.

— Что вы мне тут рассказываете товарищ Туполев? Каких двести километров? И это когда все ведущие империалистические страны делают самолеты со скоростью больше четырёх сотен. Вы на что потратили выделенные вам пятьсот тысяч рублей? На эти летающие дрова, под названием ТБ-1 — разозлился Ворошилов, неудовлетворённый объяснениями. — Вы Андрей Николаевич за всё берётесь и ничего толком сделать не можете. Ваш новый реданный катер абсолютно не годится в море, где более двух-трёх баллов, а это почти всегда. Или вы построите СССР нормальный самолёт-бомбардировщик со скоростью 350 км полёта или… От других дел я вас отстраняю — пригрозил нарком, подводя итог комиссии осмотру самолёта ТБ-1. Пошли дальше.

— А вы мне, что тут настроили? Вам что делать больше нечего как повторять друг друга? — "накинулся" под одобрительный взгляд Сталина Ворошилов на Поликарпова с Яковлевым. — Вам какое было задание? Построить учебный самолёт для военных лётчиков и самолёт разведчик. А вы что? Скопировали данный вам для ознакомления английский "мотылёк", который продают гражданским налево и направо. Значит так… — и тут Ворошилов спонтанно принимает поистине верное решение. — Вы Яковлев идёте в подчинение Калинину и сделаете военно-учебный самолёт, как новый К-5, только меньше и на 2–3 человек. Но за этот проект отвечать будете вы.

— А вы Николай Николаевич берите семью, учеников и собирайтесь в командировку. Поедете работать в Таганрог на авиационный завод. Мы постараемся закупить новый иностранный самолёт. На его базе вы должны разработать хороший самолет-разведчик для нашей армии и наладить там производство — подвёл итог Ворошилов.

Ни конструкторы, ни тем более лётчики, видя такое настроение комиссии даже не стали заикаться о новых рекордах и перелётах. Все кто можно попрятался, а кто не мог, молча выслушивали гнев начальства и понимали, что грядут перемены.

— Клим, это что это было? Что ты их так? — удивился Буденный, когда троица направилась к машинам. Остальные сопровождающие тихонько быстрее стали рассаживаться в свои машины.

— Да позориться надоело. Что эти "конструктора" нас совсем за дураков считают? А потом всякие нам в нос тыкают — не очень чётко объяснил Ворошилов свои мысли, когда они остановились перед машинами. — На вот почитайте. Это я у берлинского атташе справку запросил. Как тогда воевать сможем? — и подал свёрнутый лист бумаги из нагрудного кармана.

Будённый со Сталиным наклонились над докладной запиской, где сообщалось что в 1920 году французские летчики Сади Лекуэнта, Жан Казаль, барон де Романе попеременно сменяли друг друга установили рекорды скорости. 7 февраля — 275,22 км/ч, 28 февраля — 283,43 км/ч, 9 октября — 296,94 км/ч, 20 октября — 302,48 км/ч, 2 декабря — 303 км/ч. А в 1923 году североамериканская фирма "Curtiss" выпустила серию новых суперскоростных самолетов, на которых были побиты рекорды французских летчиков. В марте Р.Л.Моган на аппарате "Curtiss К-6" достиг скорости 380,67 км/ч. А в ноябре того же года гражданин США Э.Браун установил новый рекорд — 411,04 км/ч.

— Смотри-ка, не обманул грек — прочитав до конца записку, произнёс Будённый.

— Это конечно хорошо. Но что мы будем осенью на Берлинской Выставке показывать? — через пару минут Сталин.

— Вот пусть ваш грек и постарается… с Поликарповым — Ворошилов. — А то только критиковать может.

— Ага, так он тебе и будет просто стараться. И перестань незаслуженно его… он между прочим, уже три самолета привёз — Будённый. Все опять замолчали, обдумывая ситуацию.

— Я знаю, чем его соблазнить. Мехом. Он мне рассказывал, какая снежная и холодная была прошлая зима в Париже. Записку по торговле мехом он мне тоже предоставил — Сталин.

— Ещё и царскую портниху увёз — буркнул Ворошилов.

— Возьмете мешок с хорошими соболями норкой и поедете к нему через пару дней. А сейчас поехали, пообедаем и будем с хохлами разбираться. Заседание на вечер. Жаловаться в ЦК с… приехали — отдал команду Сталин.

Глава 9

Сталин сидел и слушал представителей Украины и их обвинения, что они, мол, в ЦК хотят "оторвать" от неё кусок. Украинцы требовали отменить постановление о создании Росбасса, как ненужное и вредное. Особенно старался в этом Николай Скрипник, которого эмоционально поддерживали Косиор и Чубарь.

Вот тут Сталин и вспомнил слова грека о национальном сепаратизме, особенно на фоне дорогих рубах-вышиванок в которые были одеты Скрипник и Косиор.

— Значит, опыт Рура и промышленные зоны САСШ вы считаете никчемными? — задал после их эмоционального выступления Сталин. "Как много с этими украинцами проблем. То Махно, то недобитые петлюровцы, то постоянные кулацкие восстания. То теперь вот эти, себя "панами" почувствовали. Может действительно "обрезать территорию" этой Украины и пусть пока копаются. Поставим заградительные пошлины, и никуда они со своим хлебом не денутся. Надо только своего человека вместо Якира поставить. Вот только где взять продовольствие для города и новой промышленности? Интересно, а как в САСШ это сделали? Как-то я упустил это из вида. Надо спросить и у грека." — подумал про себя.

— Мы не против. Зачем же мы тогда строим Днепрогэс — Чубарь.

— Всё конечно так. Но что вы знаете о планах нападения на СССР? Так называемый план Гофмана. После прошлогодних манёвров… я не уверен, что мы его сможем выдержать — Сталин. "Вот посеял, этот чёртов грек во мне сомнения. Чтоб ему х… было".