Свет в окошке для одинокой кошки

Утро началось с побудки. Медсестра велела пройти в процедурный кабинет. Стася решила пойти сама. Она уже выучила по шагам, где он находится.

— Дочка, помоги. А то ноги совсем не держат, — услышала она старческий голос.

— Вы мне? — спросила Стася.

— Тебе, милая. На процедуры вызвали. А я еле ноги передвигаю. Боюсь, что споткнусь на ровном месте.

— А я не вижу.

— Твоя поддержка, мои глаза — так и дойдем, — ответила бабушка.

— Хорошо, — Стася подошла к ней. Бабушка сразу ухватилась за ее руку. Крепко так. Они медленно пошли по коридору.

— Меня в конце недели уже выписывают, — похвасталась бабушка. — Как раз к Яблочному Спасу успею. Хоть и не вылечили, но разве новые ноги кто мне даст?

— Хоть и двадцать первый век, но испорченные части тела мы заменять не научились, — сказала Стася.

— А зачем новые? Я не хочу роботом быть. Видела по телевизору людей, которые из метала состояли. Я человеком остаться хочу. Мне и так хорошо.

— Но ведь ноги болят?

— Болят, — вздохнула бабушка. — Молодая была, в мороз тридцатиградусный в тонких чулках на танцы бегала. Да и обувь была всегда меньше моего размера. Зато какие это был туфли? Лаковые черные туфельки с маленьким каблучком. Как я на них отплясывала! Вот и доплясалась. А может за грехи все болячки даны, чтоб мы поняли, где ошибки совершили?

— Я в это не верю, — ответила Стася.

— А во что ты веришь? — спросила ее бабушка.

— Не знаю.

— Без веры нельзя. Во что-то верить надо. Не хочешь в Бога верить, так верь в инопланетян. У меня сестра верит, что скоро они прилетят и у нас райская жизнь настанет. Я ей говорю: если прилетят инопланетяне, то нам точно рай покажут да такой, что переплюнут фашистов. А она глупая верит. Без веры нельзя. Она человека сильнее делает.

— А нужна ли нам эта сила? — спросила Стася.

— Нужна. Сильный человек не сдается. И трудности легче переносит.

— Трудности. Порой их нельзя перенести. Остается только смирится.

— Человек со смертельным диагнозом и то верит, надеяться, что пойдет на поправку. Иногда случается чудо. И он выздоравливает. Верить надо, — ответила бабушка. — Вот мы и пришли. Спасибо за помощь. И пусть у тебя все хорошо будет.

— И вам того же.

— Кого я вижу? Света решила покинуть свою палату! — услышала Стася голос Васи.

— Так заставили, — ответила бабушка. — Говорят, чтоб сама ползла. Сегодня Верка дежурит. Так она не в настроение.

— Эх, значит колоть будет больно. Как дела Тася? Как спалось?

— Нормально, — ответила она.

— Опять ты на дороге каталки стоишь, — он взял ее за руку и отвел в сторону. — Любят они тебя.

— Я вроде слышу, что чего-то едет, а откуда звук не могу понять. Он как будто по всему коридору распространяется, — ответила Стася.

— Свет, иди за меня. А я в твою очередь встану, — сказал Вася. — Мне торопится некуда.

— Спасибо, а то стоять совсем сил нет. Еще назад бы добраться.

— Мы тебе сейчас провожатого найдем. Лех, тебе все равно делать нечего. Подстрахуй Светлану.

— Да нет проблем, — последовал в ответ глухо бас.

— Вот и нашли тебе провожатого. Если упадешь, тебя такой красавец на руках дотащит.

— На одной руке. Вторая в гипсе, — заржал Леша.

— А я не такая уж и тяжелая. Так что мне хватит.

— Светлана молодец. Не сдается, — прошептал на ухо Стаси Вася. — Ей говорят, что жить осталось не так много. Она все старается, надеется.

— На что? — также тихо спросила Стася.

— На чудо. Ей всего сорок. Умирать в этом возрасте рано.

— Мне казалось больше.

— Мне тоже. Работала на вредном производстве. Все себе посадила. Теперь из больниц не вылезает.

— А ты? Что у тебя? — спросила Стася.

— Ребра сломал. Легкое пробил. Теперь здесь гуляю. Жду когда все заживет, — ответил Вася.

— Меня пока из-за руки держат. Но обещают скоро выписать, — ответила Стася.

— Я через два дня уйду. У меня дочка из лагеря возвращается. Ее встречать надо.

— Это ведь опасно не закончить лечение.

— А что делать? Мне ее оставить не с кем, — ответил Вася. — Вот и наша очередь. Пойдем получим свою порцию уколов.

— Дамы, извините за беспокойство. Тася, пойдем гулять? А то мне одному скучно, — позвал ее Вася. — Врачи, говорят, что лежать нельзя. Нужно ходить. Составишь компанию?

— Иду, — согласилась Стася.

— Стася, как же… — попыталась возразить Лидия Евгеньевна.

— Никуда я вашу дочь не дену. Мы по коридору гуляем, — ответил Вася. — Представим, что мы на курорте и прогуливаемся по набережной во Франции.

— Когда-то я хотела побывать в Париже, — сказала Стася.

— На что там смотреть? Только не говори, что на Эльфовую башню. Железка, она и в Африке железка, — ответил Вася. Он взял ее под руку.

— А ты был во Франции?

— Был. Я много где был. В свое время половину Европы объездил, но родимой речке лучше ничего не видел.

— Я этого больше не увижу.

— Ты можешь почувствовать. Так что зря расстраиваешься. Можешь попробовать эту жизнь на вкус. Можешь ее услышать, — ответил Вася.

— Гуляете? — услышала Стася знакомый голос.

— Как велели Маргарита Борисовна. Делаем вид, что мы на бродвеи.

— Вроде недавно были во Франции, — заметила Стася тихо смеясь.

— А чего нам стоит погулять по бродвею? Это наше развлечение.

— Гуляйте. Это полезно, — сказала Маргарита Борисовна. Стася с трудом узнала ее по голосу. В тот раз она разговаривала сухо. Сейчас была довольной.

— Мама не выглядывает из палаты? — спросила Стася.

— Она сидит в коридоре и с неодобрением смотрит на нас, — ответил Вася. — Чувствую себя преступником, которого разыскивает милиция. Нет, она похожа на нашу консьержку из общежития, которая долго вглядывалась в лицо и фотографию из студенческого. Как будто мы хотели не в комнату попасть, а закардон уехать, при это утащив с собой важные государственные тайны.

— Мама за меня переживает.

— Я бы тоже переживал. Когда беда случается с близким человеком, то это сложно принять. Хочется, чтоб ему было хорошо, а еще лучше, чтоб совсем выздоровел. Но не всегда это случается. Здесь нам нужно повернуть.

— Мы так быстро прошли коридор?

— В хорошей компании время всегда незаметно пролетает, — ответил Вася.

— Вы прям философ.

— Нет, психолог, филолог. Но давно не работаю по специальностям.

— Почему?

— Потому что хочу, чтоб моя малышка ела не пустые щи с макаронами, но еще в доме чтоб мясо было и фрукты. Я одно время в Питере работал. Но потом попал под сокращение. Потом беда с женой случилось. В итоге я уехал оттуда к себе на родину. Там квартиру сдаю. Здесь в материнской живу. Девчушка моя в школу местную ходит. Работу нашел. Завод реконструируем. Крышу перекрывали. Ну я и навернулся. Неудачно упал.

— Психолог, который кроет крышу — это сильно.

— Ой, чего только в этой жизни не бывает!

— Тут я согласна. В жизни все может случиться, — ответила Стася.

— Главное подстраиваться успевать под изменения. Своего шанса не опускать. Особенно, который прям в руки идет.

— И о чем это?

— Просто так, — ответил Вася.

* * *

— Мам, может ты пораньше домой пойдешь? — спросила ее Стася.

— Мешаюсь?

— Нет. Но…

— Опять с этим мужиком гулять будешь? — недовольно спросила она.

— Возможно. С ним интересно.

— Я с работы уйду. Тебя нельзя одну оставлять, — сказала Лидия Евгеньевна.

— Почему?

— А ты не понимаешь? Как ты можешь теперь одна жить?

— Мам, давай об этом завтра поговорим, — попросила Стася. — Иди лучше домой. Отдохни. Я не пропаду.

— Что-то я в этом не уверена, — вздохнула Лидия Евгеньевна. — Ладно, завтра обязательно приду.

— Хорошо, — согласилась Стася. Она хотела причесать волосы, потом вспомнила, что их пришлось остричь, когда накладывали швы на голову. Теперь на голове красовался короткий ежик волос. Сразу стало грустно.

Она вышла из палаты и пошла в конец коридора. Вот пост медсестры. Сегодня дежурит Варя. Девушка, которая только закончила учебу. И голос у нее звонкий. Веселый. За этой веселостью она пытается скрыть неуверенность.

Чуть дальше по коридору кричит от боли дед. Его сбила машина. Скорее всего он не выживет. Возраст не тот. Кости срастаться не хотят. Родственники отказываются привозить обезболивающее, а в больнице его просто не хватает на всех. Держут для операций. Мама Стаси привезла лекарства. У нее с этим проблем не было.

Восемнадцатилетний парень, который попал сюда после аварии, разбился на мотоцикле, разговаривает по телефону со своей девушкой. Смеется, что танцевать теперь долго не будет. Сложный перелом. Он пытается показать, что все это ерунда, а в голосе мелькают нотки страха. Стаси даже захотелось подойти к нему и сказать, что все будет хорошо. Все наладится, но не стала прерывать разговор. Пошла дальше своим путем.

Можно многое услышать, если не закрывать уши. Жизнь вокруг кипела, бурлила, а Стася была частью этой жизни. Маленькой песчинкой, от которой ничего не зависело, но одновременно зависело так много.

Ледяное стекло. От него веяло холодом. Стася прижалась к нему лбом. Почему-то он притягивало и манило все время.

— Чего это ты без меня гуляешь? — спросил ее Вася.

— Решила пройтись. Подумать.

— О чем?

— Как я сейчас выгляжу? Не могу до лица дотронуться. Боюсь швы задеть. Мама на эту тему говорить отказывается.

— А тебе так важна внешность? — спросил Вася.