Эволюция

Он удалился. «Твоему другу всё еще плохо?» — послышалось из-за перегородки. «Да. Похоже, волнуется перед завтрашней операцией».

Лейст еще раз пробежался по всем закоулкам интерфейса программы. Обнаружил режим попарного сличения. Но тут нужны были образцы. Лейст встал и пошел вдоль полок, разбираясь в несложном буквенно-цифровом коде. Вскоре он вернулся за стол и приступил к сличению, вставляя пробирки попарно.

Аргеной и Сонлер — шестьдесят пять процентов. Аргеной и Ирцарио — семьдесят пять. Аргеной и Лейст — ноль. Лейст и Сонлер — ноль, Лейст и Ирцарио — ноль.

Лейст перевел дух. Хвала всевышнему, обошлось без мыльной оперы. Значит, проблема в другом. Что за кровь в пробирке?..

Лейст вернул её в гнездо и поставил в соседнее кровь Ирцарио. Шестьдесят три процента. Аргеной — семьдесят восемь. Сонлер — пятьдесят. Лейст — два и три.

Лейст закрыл глаза. Страстных воплей из-за перегородки он больше не замечал, тут творилось кое-что поинтереснее. Чья кровь в пробирке? Какой-то родственник Аргеноя, не учтенный в базе? Допустим, но тогда откуда совпадение с Лейстом? Нет, это что-то другое. Что объединяет Лейста с Аргеноем, Ирцарио, Сонлером? Что объединяет их кровь?

Кровь…

Кровь.

Кровь!

Лейст широко распахнул глаза, и сердце, быстро заколотившись, заныло, напоминая о том, почему он до сих пор жив.

— Ирцарио! — крикнул он.

Койка прекратила скрипеть, девушка что-то недовольно заворчала.

— Чего тебе? — отозвался майор.

— Принеси мне эту хрень для крови.

Каким-то чудом Ирцарио его понял. Что-то брякнуло, стукнуло. Девушка попыталась возразить, но Ирцарио на нее цыкнул и вошел в хранилище с пистолетом для забора крови.

Лейст нетерпеливо выхватил инструмент, прижал к руке и нажал кнопку. Крошечный укол, и торчащая наверху пробирка наполнилась красной жидкостью. Лейст снял её, поставил в отверстие на панели.

Совпадение — 0,1 %.

Лейст выдохнул.

— Ну? — развел руками Ирцарио. — Что это означает?

— Это, дорогой мой друг, означает, что у твоего отца есть очень-очень грязный секрет с зелеными глазами.

Глава 23

Ремил Ланс спустился по ступенькам трапа и прошел к джипу Арвика. Телохранители молчаливыми тенями двигались следом. На парковке у посадочной площадки возникла заминка. Телохранители и военные смотрели друг на друга с нескрываемым недоверием, но всё же быстро разобрались, как именно сопровождать главу правительства и главнокомандующего вооруженными силами Триумвирата.

Одна из главных дорог была перекрыта уже несколько часов, и вот по ней покатился бронетранспортер, за ним — еще несколько боевых автомобилей, названия которых Ланс не знал, да и знать не хотел. Наконец, на дорогу вырулил и Арвик. Генерал-полковник лично сидел за рулем, Ланс — рядом с ним, а заднее сиденье пустовало.

Посмотрев в зеркало, Ланс усмехнулся. За ними двигалось столько техники, что казалось, будто они движутся в атаку на Гинопос, а не пробираются к одной из резиденций для мирных переговоров.

— Говорить лучше всего здесь, — сказал Арвик, глядя на дорогу. — Джип чист, работает глушилка.

Ланс кивнул:

— Итак, что должно случиться?

— Минут десять придется потянуть время, иначе всё будет выглядеть недостоверно. Первые тревожные сигналы поступят через минуту после начала переговоров.

— Десять минут, — поморщился Ланс. — Хирт — выдающийся манипулятор. Он быстро повернет разговор в нужное русло. За десять минут он успеет выставить меня полным придурком.

— Ну так сделайте что-нибудь! — Арвик повысил голос, и Ланс непроизвольно втянул голову в плечи. — Это же вас всю жизнь учили трепать языком. Самое время показать своё искусство, если хотите сохранить влияние.

— Да, но вы…

— Меня учили воевать, проводить боевые операции. Именно этим я и займусь.

— Ладно! — Ланс вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Что дальше?

— Через десять минут поднимется тревога. В здание ворвутся люди в масках. Скрутят вас и Хирта, увезут в неизвестном направлении. Ответственность возьмет на себя группировка «Белый день». Деньги на подкуп их лидеров списаны из бюджета. Решаем две проблемы разом.

— «Белый день»? — Ланс припомнил — это название в последнее время часто мелькало в новостях.

— На самом деле, разумеется, работать будут наши люди. Увезут в здание штаба, там мы с вами встретимся и обсудим дальнейшее развитие событий.

Ланс думал. Что увидят граждане на своих браслетах и информационных панелях? Правительство Триумвирата пошло на переговоры. Ланс изо всех сил старался предотвратить войну. Но всё испортила оппозиционная группировка, отныне ставшая террористической. Идеально. Можно даже порадоваться, если заставить себя забыть, что Гинопос по-прежнему висит где-то за пределами галактики и выжидает удобного момента.

— А дальше? — спросил Ланс. — Что будет с Хиртом?

— Пока он у нас в руках, принцесса не ударит по нам никаким «Квазаром», — ответил Арвик, поворачивая на съезд; джип затрясло по грунтовой дороге. — Хирт — залог нашей безопасности. Мы сможем спокойно заниматься Гинопосом.

Проехав еще несколько сотен метров, джип остановился возле бронетранспортера. Арвик, не говоря ни слова, вышел. Ланс последовал его примеру. Он тут же оказался в полукольце из своих телохранителей и почувствовал себя спокойнее. Впрочем, спокойствие было иллюзорным. Захоти военные его убить, пушечное мясо в виде телохранителей их не остановит.

Ланс огляделся, шагая вслед за Арвиком. Дорога вела к причудливому зданию. Четыре башенки из красного кирпича стояли по углам куба из стекла и стальных полос. Внутри стоял овальный стол для переговоров, два удобных кресла, несколько стеклянных шкафчиков с бутылочками — вода или что-то покрепче. Еще Ланс разглядел кофе-машину.

Здание для публичных дебатов построили давно, но использовали редко. В основном проблемы, требующие дебатов, решались на местном уровне, а здесь, на Триумвирате, обсуждали более серьезные вопросы, и в более уютной обстановке.

Здание располагалось посреди аккуратно постриженной лужайки, по сути — полянке, окруженной лесом. Периметр охранялся десятком автоматических вышек. Ланс посмотрел на одну из них как раз в тот момент, когда широкий ствол повернулся и «посмотрел» на него в ответ. Ланс судорожно сглотнул.

— Хирту это не понравится, — пробормотал он.

— Разумеется, — отозвался Арвик. — И мы быстро всё демонтируем. Продемонстрируем полнейшую лояльность.

— Из вас получился бы неплохой политик, генерал-полковник, — улыбнулся Ланс.

— Благодарю. Но я не ем дерьма, предпочитаю армейский паёк.

Ланс промолчал. В мирное время Арвик вряд ли бы позволил себе такие речи. Когда мирное время вернется, Ланс припомнит всё, но пока… Пока лучше было не обострять отношения с военными.

Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны, пропуская гостей. Арвик бегло оглядел помещение и подошел к кофе-машине. Пока он там возился, открылась дверь в одной из соединенных с кубом башенок, и оттуда вышла съемочная группа. Ланс машинально поправил галстук и встал рядом со столом, положив на него одну руку. Лицо приняло привычное серьезное, озабоченное выражение. В последнее время Ланс начал примешивать к нему немного страдания.

Теперь он был в родной стихии. К нему подскочили гримеры, вспыхнул прожектор. Режиссер кричал, чтобы убрали из кадра военных. Наконец, всё было кончено. И Ланс, глядя в камеру, сказал:

— Это — мой официальный ответ Винчу Хирту. Ответ главы Триумвирата — верховному советнику узоргов…

* * *

Они все заслужили эту ночь многочасовыми мозговыми штурмами, записью, маневрированиями и постоянно напряженными нервами. Теперь корабль таился в одной из ледяных пещер Ваграна, с потушенной электроникой, и спал. Никого из его обитателей не волновало положение солнц относительно любой из планет. Сейчас была ночь.

Они заслужили эту ночь…

Вспышка заставила Хирта вздрогнуть. За долю секунды спящий мозг успел интерпретировать сигнал как взрыв звезды, и Хирт проснулся с тяжело колотящимся сердцем.

Темно, тихо. Только рядом слышно дыхание.

— Что ты сделала? — прошептал Хирт.

— Фотку на память, — отозвалась Салли.

Она подняла руку — Хирт разглядел это ее движение благодаря своим глазам, тускло светящимся в кромешной тьме — и над браслетом затеплилось изображение. Он увидел себя и Салли, лежащих рядом. Он спал, а девушка состроила озорную гримаску, показала язык.

— Удали, — проворчал Хирт, зарываясь лицом в ее густые волосы, пахнущие чистотой и мылом.

— Ни за что на свете. Если всё выгорит, и ты будешь сидеть на Триумвирате вместе с Лансом — прикинь, чего будет стоить эта фотка?

— Если «всё выгорит», эта фотка ни черта не будет стоить. Тебе просто некому будет ее продавать.

Салли прыснула в кулак.

— Да, ты прикольный, — сказала она. — Будешь спать? Или проведем еще пару раундов?

— Начнем с предварительных ласк. Погладь мне рубашку и свари обед, а там посмотрим.

Салли хлопнула его по голове ладошкой.

— Хорошего же ты обо мне мнения. Да будет тебе известно, что такая хозяйка, как я, может только сварить рубашку и погладить обед перед тем как его сожрать. А теперь… — Она быстрым движением оседлала его, наклонилась и прошептала: — Покажи мне хваленую выносливость узоргов, господин советник!

Хирт не заставил себя упрашивать. Его руки легли на ее бедра, двинулись вверх, но вдруг остановились. Девушка будто окаменела, и браслет ее тут же засветился.

— Ну что там, новая смешная картинка из соцсетей? — поморщился Хирт.

— Ланс отозвался. — Из голоса Салли исчезли все игривые интонации. Теперь она вновь была профессионалом.

— Отлично. — Хирт вывернулся из-под неё, сел на койке и хлопнул в ладоши. Загорелся свет. Они принялись одеваться в крохотной каютке.

— Включай, — приказал Хирт. — Пусть балаболит, всё равно буду пересматривать несколько раз.

Салли сделала быстрое движение бровью, и возле самой двери появилось голографическое изображение Ремила Ланса.

Глава 24

Директор Вернер на прощание хлопнул его по плечу, стоя на проходной завода.

— Удачи, парень. Уверен, что сможешь вылететь с Чаппела? Пропускной режим ужесточили, тебе потребуется веская…

— У меня дядя держит гостиницу на Анмиле, — сказал Кальвин Строук и поправил лямку рюкзака. — Скажу, чтобы прислал приглашение.

— Анмил. — Вернер несколько раз кивнул, взгляд его затуманился; он будто вспоминал что-то, или просматривал информацию с браслета. — Да, хорошо. Анмил тебе подойдёт. Не задерживайся тут. И рот держи на замке.

Этот разговор состоялся почти двое суток назад, а сейчас Строук шел по пустынной улице под проливным дождем, и на него скалились пустые окна вымерших многоэтажек. Ветер рвал лёгкую куртку, холодная вода заливала глаза, хлюпала в ботинках.

Наконец, впереди забрезжил фонарь. Строук ускорил шаги.

Фонарь горел у одного из немногих заведений, выживших в этой трущобе, давно предназначенной под снос. Как выглядел бар снаружи, Строук оценить не успел — торопился заскочить внутрь. Внутри же было на редкость гнусно.

Пол из дешевейшего пластика давно пошел трещинами, пожелтел и местами выгибался. Окурки и прочий мусор забивались в трещины десятилетиями, пятна крови кое-где не удосужились толком отмыть.

Столы и стулья выглядели не лучше — всё тот же дешевый пластик, резаный, жженый, залитый той дрянью, которой травились сидящие тут мрази. Иначе этих людей Строук не смог бы назвать при всём желании. У них были глаза зверей, готовых кинуться на первого встречного и прирезать за пачку сигарет. Так его и предупреждали, Строук знал, на что шел.

Ему несказанно повезло. Все эти пьяные, обдолбанные, не скрывающие запрещенного оружия ублюдки лишь покосились на Строука и вновь повернулись к барной стойке. Было слишком тихо для подобного места, единственный голос раздавался как раз оттуда и принадлежал человеку, находящемуся за несколько световых лет отсюда.

— …от лица всей галактики, что мы очень заинтересованы в любой возможной помощи. Триумвират не хочет войны. Триумвирату не нужна война. Поэтому мы готовы рассмотреть ваши предложения, господин Хирт. Я уверен, все недоразумения, которые встали между нами, легко разрешимы. Я, Ремил Ланс, готов к переговорам, которые должны пройти здесь, на планете-столице Триумвират.

«Лживая сука», — подумал Строук и подошел к стойке. Стукнул по ней кулаком, привлек внимание усатого татуированного качка-бармена, который стоял, сложив руки на груди и смотрел на инфопанель, демонстрирующую Ланса.

— Чего тебе? — буркнул бармен, скосив взгляд на Строука.

Весь его вид так и говорил: вали отсюда, пока можешь, сосунок.

— Ллойд, — сказал Строук.

— Чего? — Бармена перекосило, и он повернулся к Строуку.

— Мне нужен Ллойд. В городе говорят, он сидит здесь.

— Ну надо же. О моем заведении говорят в городе. Не подскажешь, кто? Хочу знать, кому платить за рекламу.

Бармен уперся руками в стойку и наклонился к Строуку. Глаза его сузились, они, казалось, готовы были испускать лазерные лучи. Замолчал Ремил Ланс. За спиной Строука послышались звуки отодвигаемых стульев, вкрадчивые шаги. За правым плечом выразительно засопели. Слева кто-то подёргал лямку рюкзака. Строук повел плечом, не оборачиваясь. Он играл в гляделки с барменом.

— Люди много говорят, когда начинаешь ломать им пальцы, — сказал Строук. — Причем, совершенно бесплатно.

Рука, дергавшая рюкзак, замерла, потом и вовсе исчезла.

— Вот как, — сказал бармен. — Крутой, значит. Может, закажешь выпить и расскажешь, зачем тебе вдруг понадобился Ллойд.

Строук вздохнул и опустил взгляд. Побарабанил пальцами по стойке.

— Он ведь тебе должен, так?

Бармен молчал, и Строук, почувствовав лазейку, смело туда шагнул:

— Дай мне поболтать с ним пять минут — узнаешь много интересного.