Победитель должен умереть

— Дело в том, что через несколько месяцев хорошо налаженная преступная схема вдруг рассыпалась.

— По какой причине?

— Банальной… Из бизнеса были выбиты ключевые фигуры. Трое организаторов скоропостижно скончались. Ещё один, попав в ДТП, стал инвалидом. А сын третьего секретаря исчез.

— Совсем?

— Совсем. Была найдена странная записка, где он написал, что переосмыслил свою жизнь, во всем раскаялся и уходит в монахи на Тибет, замаливать свои грехи. Просил его простить и не искать. С тех пор его никто не видел. Правда, лет через десять приезжал какой-то монах, проповедующий всепрощение и любовь к людям. Призывал к покаянию. Он был очень похож на пропавшего.

— Бред какой-то.

— И все так посчитали. Но самое интересное, что в течение последующих десяти лет подобным образом были ликвидированы ещё несколько преступных сообществ, в которые входили высокопоставленные чиновники либо члены их семей, против которых местные органы правопорядка вести следствие не имели права.

— То есть кто-то решал проблему без оглядки на закон и мораль?

— Генерал считает, что так. Кто-то, у кого развязаны руки, решал проблемы, которые были не по зубам КГБ и прочим легальным спецслужбам.

— А если это не более чем случайность?

— Я тоже усомнился. Но статистика… Ещё пример: в конце семидесятых стало набирать силу религиозное движение радикально-исламского толка. Вдохновителем его был муфтий Ишан-Абу-Хан. Его проповеди собирали огромное число прихожан, включая многих руководителей районного и даже областного звена. Местный КГБ начал разработку муфтия и доложил в Центр, и кто-то к ним даже приезжал из Москвы, но скоро сверху пришло указание прекратить дальнейшие разбирательства из опасения спровоцировать столкновения на религиозной почве. Наблюдение было снято. Но скоро Ишан-Абу-Хан погиб при странных обстоятельствах.

— Что значит «странных»?

— Был зарезан своим несовершеннолетним любовником, который после того, как убил его, покончил с собой.

— Они что… пе… голубыми были?

— Все посчитали так. В доме муфтия были обнаружены фото откровенного содержания и его интимную переписку с любовником. И потом сама смерть… Они умерли в объятиях друг друга. Как Лейли и Меджнун. Естественно, паства отвернулась от своего кумира и движение быстро сошло на нет. Всё это не афишировалось властями, но широко обсуждалось среди населения.

— Так, может, он действительно…

— Генерал уверен, что это инсценировка, так как начинал разработку муфтия и уверяет, что никаких подобных эпизодов слежкой зафиксировано не было. Несовершеннолетний юноша ни разу не попадал в поле зрения наружки. Кроме того, муфтий имел несколько молодых любовниц, с которыми вёл активную сексуальную жизнь. То есть был вполне сексуально традиционен.

— Что-то ещё?

— Да ещё один случай, связанный с тяжёлыми наркотиками, которые шли из Афганистана. Тогда это было экзотикой. Но этот конкретный трафик шёл в Москву. Нелегальный бизнес прикрывали военные. Местный КГБ сунулся к ним, но сотрудникам комитета популярно объяснили, что совать нос в чужие дела не следует. И подтвердили угрозы делом вплоть до того, что у кого-то слетели погоны. Местные чекисты отступили. Но скоро наркоцепочка распалась.

— По причине? Опять ДТП?

— Нет. Одна из партий героина оказалась такова, что в Москве умерло два десятка граждан, среди которых были дети генералитета, членов правительства и несколько известных артистов из тогдашней богемы. Генерал считает, что КГБ не стал бы травить детей высокопоставленных чиновников, опасаясь возможного следствия и последующих неизбежных оргвыводов. Да и кто бы им отдал на это приказ? Спустя три недели в Узбекистане погибли повязанные с трафиком наркоторговцы и пара военных чинов. Кто-то утонул, кто-то угорел, кто-то выпал из окна, у кого-то случился сердечный приступ. Несчастные случаи. Но все они случились примерно в одно время с людьми из одного преступного сообщества. В Республике все были уверены, что это месть. И много лет после этого с наркотиками никто не связывался. Слишком страшным был данный урок. Но дело даже не в этом. Генерал связал все события воедино и выстроил довольно убедительную цепочку. Это, конечно, не доказательство. Но заставляет задуматься. И есть ещё один любопытный штришок…

— Какой?

— Генерал рассказал, что встречался с одним из своих бывших коллег из Туркменистана и тот, в приватной беседе, вспомнил подобные случаи из своей практики, когда сложные ситуации, в которые местные комитетчики не совались, развязывались подобным надзаконным образом.

— Ты считаешь, что наш знакомец из этой Организации?

— Я даже не уверен, есть ли Организация.

— Но откуда-то он пришёл? И доказал свою состоятельность, покрошив твоих молодцов и организовав против меня покушение. Ведь если бы это была не демонстративная акция, то я бы сейчас с тобой тут не беседовал. Он — смог. А ты — не смог. Не смог меня защитить. Это что, не доказательство? А Регион, который он по винтику разобрал в одиночку… И заметь, без попрошайничества денег. Разобрал и собрал на новый лад! Террористов за можай загнал!.. А Галиб? Который из ничего — в ферзи, и теперь фигура — в полный рост! Без пяти минут «страшилка» всея Востока? Нет, Организация есть. Вопрос — та ли эта Организация или иная? И ещё вопрос: как долго она будет мне подчиняться?

— Вы их Верховный.

— Пока Верховный, а что будет завтра… Представляешь, если он… они, все те навыки, которые использовались там, применят здесь? Против нас.

Главный хранитель Главного Тела задумался.

— Я думаю, мы сможем решить этот вопрос.

— Думаешь? Или?..

— Надеюсь, решим…

* * *

Экран был «голубой». Стол круглый. Гости узнаваемые.

— Право попавшего в беду человека искать себе защиту у более сильного. Обязанность сильного — протянуть руку помощи нуждающемуся. Это есть основа цивилизованного общества…

— И за счёт этого стать слабым, чтобы пойти с протянутой рукой самому?

— Не надо сгущать краски.

— А давайте подсчитаем. В цифрах. Цифры — не слова, их трудно истолковывать как-то иначе. На сегодняшний день Европа приняла несколько миллионов беженцев.

— Так?

— Допустим.

— Содержание одного беженца обходится принимающей стороне примерно в три тысячи пятьсот евро в месяц. То есть каждый месяц суммарно — больше десяти миллиардов. Это только прямые расходы, а есть косвенные — увеличение штата полиции, медицинских и соцработников на местах. Лечение заболевших, погребение умерших. Компенсации коренному населению за неудобства, причинённые гостями.

— Неудобства? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду воровство в супермаркетах и магазинах, грабежи, изнасилования, порчу автомобилей, другого имущества и прочие творимые ими безобразия, которые придётся компенсировать потерпевшим. И ещё ловить преступников и оплачивать их пребывание в тюрьме. Итого — ещё несколько миллиардов в месяц… И это не последние траты. Ведь это лишь первый эшелон гостей. За ними последуют другие. Беженцы, закрепившись на месте, привезут своих жён. Вы ведь не сможете им отказать в праве на брак. Или они начнут массово насиловать ваших жён и дочерей. А это ещё плюс несколько миллионов гостей. И минус десяток миллиардов евро. Каждый месяц… Затем они начнут рожать, в отличие от европейских женщин. Прямое пособие на ребёнка, в среднем, двести евро. Плюс оплата родовспоможения, ухода, развития, образования. А учитывая, что в этих семьях будет не один и не два ребёнка, а в среднем пять-шесть, вы можете помножить одно на другое.

— Но они смогут сами заработать на себя!

— Вы в этом уверены? Опыт наших заокеанских друзей показывает, что эмигранты из бедных стран плохо адаптируются в цивилизованных странах. Более того, они, объединяясь в национальные сообщества, не склонны перенимать чужую культуру, изучать язык, обычаи. Не стремятся работать, предпочитая сидеть на социалке, получая практически те же деньги, если бы трудились в поте лица. Они исповедуют свои ценности, свою религию, занимают в городах целые кварталы, где живут компактными поселениями, как на родине. И местные полицейские, врачи, соцработники вынуждены учить их язык! Беженцы не будут работать, они станут проживать деньги, заработанные коренным населением.

— Но их дети, внуки, оканчивая школы и университеты, неизбежно впитают европейскую культуру и станут такими же европейцами, как коренные нации. Они получат профессии менеджеров, адвокатов, станут квалифицированными рабочими, которых так не хватает Европе. Они обогатят культуру…

— Согласен с коллегой. Кроме национальных отличий существуют общечеловеческие ценности, которые одинаковы у любого народа. Брак, семья, любовь к детям, тяга к культуре. Даже религии в основе своей исповедуют одни и те же постулаты, пусть разными словами. И это есть основа слияния и взаимопроникновения разных культур и вероисповеданий. И теперь, когда Европа объединяется, создаются предпосылки для создания совершенно иного, нового социума, который вберёт в себя…

Слова… Слова… Слова…

В каждом слове есть смысл. Может быть, очень глубокий и верный. Но вместе они ничего не значат, потому что гладко бывает на бумаге, особенно если это бумага гербовая, за подписью глав уважаемых государств. Но шагать приходится по оврагам, ломая ноги и судьбы. И уже не главам, а населению.

Как шагали со времён Римской империи.

Как шагали под знамёнами Наполеона.

В Первую мировую войну, которую предваряли тоже очень правильные, по отдельности, слова.

Как маршировали в нацистских колоннах или стояли в скорбных очередях в расстрельные рвы и газовые камеры в последней Большой войне.

Потому что политики предполагают. А история располагает. Такова жизнь.

* * *

— Что они говорят? Переведи.

— Говорят про свои европейские традиции, про необходимость помогать беженцам, которые бегут от войны. Про то, что они вольются в евросемью, интегрируются, станут европейцами, впитают ценности цивилизации…

— Они так говорят?

— Да.

«Глупые люди. Они допускают в свой дом чужих людей, допускают нас, считая, что мы примем их образ жизни и веру. Что мы станем им послушными рабами. На самом деле они принимают сотни тысяч бойцов, которые сильнее их числом и духом. Они допускают нас туда, куда раньше мы должны были прорываться с боем. Они открыли нам крепостные ворота. Сами! Теперь нам не нужно тратить деньги и жизни наших “братьев”, чтобы оказаться среди них. Мы уже там. И они нам за это ещё платят деньги. Они обречены, потому что слишком расслаблены и уверовали в свою непогрешимость. Они считают себя сильными, и это их главная слабость! Самоуверенный человек наполовину уже побеждён! Они не ждут удара, они подставляют нам незащищённую спину. Теперь мы, находясь среди них, сможем не спеша определить их слабые точки, которые используем в нашей борьбе. Мы будем создавать подпольные ячейки, которые, соединившись, станут армией. Наши жены будут рожать нам новых воинов. Наши дети, родившиеся там, будут знать язык и обычаи своего врага, и им легче станет побеждать неверных. И в том залог нашей окончательной победы! Мы растворимся среди наших врагов и будем подтачивать их изнутри, как черви выедают спелый и сочный на вид плод. Плод — это Европа. Внешне красивая, но внутри изъеденная гнилью и тленом! Мы будем бороться с нашими врагами на их территории. И мы победим. Ибо эта победа угодна Аллаху. Слабые должны уйти, уступив место сильным. Они слабы и глупы. Ибо сильный и умный не смог бы допустить такой тупости.

Их земли станут нашей землёй.

Их города будут городами, где станут играть наши дети.

Их боги будут низвергнуты.

А сами они умрут или перейдут в нашу веру.

Так и будет! Третьего не дано!»

* * *

— Вы стоите здесь… Да, вот здесь. Молча. Потом двигаетесь сюда. Лицом — в эту сторону… Обходите диван. Садитесь в кресло. И сидите, пока вам не скажут встать.

— И всё?

— Всё. Теперь вы получите аванс. А после того как вас отпустят — расчёт.

— А зачем вам это надо?

Опасный вопрос, потому что задавший его может начать думать, анализировать, замечать, делать выводы. Вопросы, оставленные без ответа, рождают новые вопросы, поэтому лучше ему дать какое-то объяснение. Понятное, в которое он поверит.

— У моего друга жена ревнивая. А у него свидание с другой. Жена за ним следит, и если увидит, что муж не где-то там, а один в квартире, то она успокоится.

— А я тут при чём?

— Притом, что вы на него похожи и издалека она не разберёт и примет вас за него. И все будут довольны — и женщина, и её муж, и его любовница. И вы. За полдня работы получите как за месяц.

— А-а…

* * *

— Возьмись за ручку, толкни дверь… Открой кран… Подними крышку унитаза… Теперь опусти… Полапай зубную щетку… Пошоркай щеткой во рту… В туалет сходи. Давай-давай… Да не смывай сильно!.. Сплюнь… Стакан подержи… И вилку…

— Может, хватит?

— Надеюсь, хватит.

* * *

— Покажите, как вы это делаете?

— Очень просто. Смотрите… Вот стакан, вот шарик. Накрываем шарик стаканом, двигаем-двигаем-двигаем… Где шарик?

— Вот здесь.

— Нет, увы, вы опять ошиблись.

— Но как же так?.. Я же глаз не отрывал! Можно ещё раз?

— Шарик. Стакан. Ещё два стакана. Двигаем, перемещая… Где шарик?

А хрен его знает! Вернее, вот этот хрен — знает! Точно знает, потому что ни разу не проиграл.

— А вот, допустим, если не шарики, а, к примеру, баночки? Маленькие. Вы и тогда сможете?

— Смогу.

— А давайте попробуем…

Два флакончика. В одном — бумажка. Ставим в ряд. Все видят? Все. Берём флакончик. Берём другой.

— В каком бумажка?

— Ясен пень — вот в этом.

— Не угадали. В другом.

— Когда вы успели? Я ведь следил! Бумажка здесь была! А теперь…

— Ловкость рук, молодой человек, ловкость рук!

— А можно научиться?

— Чему?

— Ну, вот этому? Когда никому не понять, где предмет, а вы точно знаете.

— Ну, юноша, это опыт. Это надо годами каждодневных тренировок…