Освободившиеся

Физический спуск пока что зашел в тупик. Но для духовного таковых ограничений не существовало.

Курта Седд посмотрел на залитый кровью зал.

— Нам понадобится больше подношений, — произнес он.

— Наши жизни в вашей власти, лорд-капеллан, — сказала Хротис.

Это бы сошло для начала. Но требовалось гораздо больше. Курта Седд обратился к Сор Гараксу:

— Я вижу путь для твоего мщения, Аннунакэ.

Чтобы спуститься, они должны были идти наверх.

Курта Седд отправил вперед разведывательные отряды. Те разошлись группами по пять легионеров в поисках охотничьих угодий для роты и для Быка. Курта Седд дал волю Сор Гараксу. Дредноут загрохотал по наиболее широким и прямым проходам. Он вполне мог привлечь к себе внимание врага. Если найдет себе цели сам, славно. Если же нет, это сделает одна из партий разведчиков и даст ему направление.

Ток Деренот повел полное отделение следом за Сор Гараксом. На нем лежала не только задача по усилению. Это был искупительный поход.

Курта Седд остался позади, но только на время начального этапа. Ему сообщат о плодородной почве, и тогда он устремится к тому месту. Важное дело предстояло начать в оскверненной складской пещере. Там висел насыщенный смрад недавней смерти. Пространство гудело от голода.

Так что он дал ему пищу.

На службу он вывел двадцать легионеров. Двадцать четыре культиста выступили вперед, дабы накормить тьму. Тяжелые шаги Быка и разлитая повсюду кровь нарушили восьмиконечную звезду. Культисты воссоздали ее в более крупных масштабах чем раньше, лучи тянулись практически до самых стен зала. Наносили фигуру они костным пеплом. Затем они заняли свои места: по человеку на каждой из вершин и еще по одному в точках, где каждая из линий пересекалась с парой концентрических кругов рисунка.

Курта Седд приступил к молитве. Ее слова были на колхидском. Гортанные построения сворачивали язык и гортань, придавая им подобающую церемонии форму. Он произносил строки о поклонении и безумии, и братья примкнули к нему. Их набравшие силу голоса скребли камень стен. Культисты присоединились к восхвалениям и преклонили колени. Они подняли свои клинки. Они принялись резать. Начали они со своих рук, полосуя их от плеча к ладони и помазывая углы звезды.

Слова молитвы стали превращаться в нечто такое, что было и выше и ниже простой речи. Они утратили осмысленность человеческого языка. Обратились в действие. В открытие пути.

Направляемые молитвами, культисты нашли в себе волю и силу довести жертвоприношение до идеала. Ножи погружались вглубь плоти. Рассекали сухожилия и выпускали внутренности. Резали, чтобы продлить боль и сделать смерть неизбежной. В воздухе стало сыро. Весь зал пребывал в праведной агонии. Людские тела увечили сами себя. Паства и жертва были едины.

Гимн захватил тело Курты Седда. Он не мог перестать петь, даже если бы пожелал этого. Его разум оседлал скручивающиеся волны молитвы. Одним лишь желанием, не прилагая усилий, он достиг границ материума. Пелена между реальностью и тьмой находилась рядом, и она была непрочна. Снаружи, за пределами системы Веридии, галактику раздирал Гибельный Шторм. Курта Седд впервые ощутил далекое прикосновение столь колоссального явления, что оно не поддавалось постижению. Мы сделали это, — подумал он. В нем прибывала жестокая гордость.

В дальних закутках своей души он все еще страшился карающего света, который зачищал Калт. Тот искал его. Его призовут к ответу. Впрочем, здесь, в глубинах, тьма была страшнее света, а она была ему рада. Она не отпускала его прегрешения. Она превозносила их. Она пульсировала и рычала по ту сторону пелены, и Курта Седд встретил ее жажду своей собственной.

Он раздвинул пелену. Он воззвал ко тьме.

Та ответила, исходя слюной. Она вновь поднялась. Поднялась из недр Калта и из ран в реальности. Линии звезды, пепел на которых слипся от крови, почернели. Они начали колебаться. Стали толще, разрослись и сомкнулись. Накрыли тела жертв. Превратились в единую массу мрака. Это была вздымающаяся шепчущая волна, голодная тварь, затаившая свои зубы. Она заполонила зал. Накатилась на Несущих Слово, собирая свою паству. Когда она поглощала Курту Седда, тот возликовал.

Он это сделал.

Он достоин.

Но это не все. Он не был уверен, являлись ли эти слова его мыслями, или же их произнесла тьма. Неважно. Это было только начало. Во тьме и за ее пределами находилось гораздо больше силы. Пока что он не мог реализовать этот потенциал. Не хватало силы. Возможно, он отыщет ее внизу, куда его все равно должно привести странствие.

А осмелишься ли ты? На сей раз это была его мысль. Он отогнал ее вместе с потребностью ответить. Пока что ему было достаточно вверить себя чуду ширящейся тьмы.

Та окутала его, и весь свет исчез, однако это не мешало зрению. Он видел зал, руны, культистов и братьев так же легко, как если бы их освещала дюжина сфер. Он видел все, и он видел тьму. Между слепотой и абсолютной ясностью зрения не было никаких противоречий. Его взгляд озаряла вера.

Равно как и взгляды его братьев и культистов. Хротис и прочие, кто присутствовал при ритуале, но не пожертвовал собой, в изумлении оборачивались к нему. Ему они представлялись существами, вычерченными черным и серым хрусталем. Их глаза блестели, словно обсидиан. Несущие Слово были не серыми. Этот цвет они отвергли давным-давно, и тени усиливали багрянец доспехов. Красной была и кровь на полу, все еще лившаяся из тел мучеников. Курту Седда окружал мир проницаемого взглядом мрака, забрызганного и украшенного красным.

Это было великолепно.

Он повернулся к выходу. Тьма заструилась перед ним, заполняя коридоры. Шагая, он был окружен тенями, которые сам заклинал. Он не мог командовать ими, однако он открыл им путь. Управлял ими он не более, чем мог бы управлять потопом. Но действовал он.

Он погружал всю сеть аркологий в океан мрака.

Охота началась. До настоящего момента война представляла собой череду случайных стычек и обходов. Спуск порой казался бегством. Теперь же, на какое–то время, направление движения изменилось на противоположное. Несущие Слово направились вверх, продвигаясь в распространяющейся тьме.

Голодной тьме.

Ее требовалось накормить.

Первый источник пищи обнаружило отделение Курты Седда, за которым следовали культисты. Второстепенный туннель, отходивший от крупной артерии на некоторое расстояние, вел к анклаву гражданских. Свернуть сюда Курте Седду велел инстинкт. Он почувствовал нетерпение в течении тьмы и последовал за ним. Конец коридора перекрывала противовзрывная дверь. Она была не такого класса, как те, что защищали подземный мир Калта от выжигающей поверхность смерти. Чтобы пробить ее, хватило двух мелта-бомб. За ней располагалась маленькая самодостаточная рабочая колония. Крупная центральная пещера служила местом для собраний, столовой и дормиториумом. Высокие стены испещряли ниши, где находились койки. Здесь были гражданские, и они были вооружены, встревожены шумом взрывов и напуганы тем, как померкли их светильники и явилась не знающая преград тьма.

Ультрадесантников здесь не было. Они оказались сильно рассеяны. Аркологии заполонили миллионы обитателей Калта. Немало их здесь было и до начала войны. XIII Легион не мог находиться повсюду. Не мог защитить всех.

Отсутствие врага разочаровало Курту Седда, но он был вознагражден количеством людей. Тысячами душ на корм тьме.

— Разоружить их, — распорядился он. — Но бой свести к минимуму.

Схватка была недолгой. Лазерные винтовки гражданских ничего не могли сделать легионерам. Несущие Слово двинулись в зал, не обращая внимания на встречные выстрелы. Они практически не пользовались болтерами, сделав всего несколько выстрелов, чтобы уложить стрелков, забравшихся в верхние альковы. Вход охранял Герак Хакс. Его было достаточно, чтобы не дать никому из смертных скрыться. Остальные Несущие Слово шагали по помещению, выхватывая оружие и ломая руки. Стычка кончилась за считанные минуты.

После нескольких начальных секунд большинство смертных прекратило свои попытки сражаться и попыталось спастись бегством. Тьма поймала их в ловушку. Они не видели, куда стреляют, и не видели, куда бежать. Курта Седд наблюдал, как в собравшейся толпе распространяется паника, настоящая слепая паника. Бьющиеся паразиты вопили и вцеплялись друг в друга. Тьма кормилась страхом. Она набирала силу даже без ритуала.

Но с ритуалом…

Несущие Слово разошлись к каждому из выходов. Совместно с культистами они согнали гражданских в середину зала. Бойня началась уже всерьез. Это были неторопливые акты жестокости, совершавшиеся исключительно клинками и голыми руками. Они были изобретательны. Еще живые тела скреплялись вместе цепями из мускулов. Курта Седд руководил песнопениями и указывал, как рисовать слова. Кровь лилась сверх всякой меры, и Несущие Слово расписывали стены и пол истиной. Резали плоть, превращая ее в проповедь. Слова богов обретали форму, облекая радость тьмы в крик. Из воздуха разошлась бурлящая чернота. Курта Седд почувствовал, как она рвется в стороны и вверх. Поток явился, и эффект обряда в этом зале ощутило на себе все подземелье.

Он несет свой гнев по туннелям. По этим проходам он спускался беспомощным — неподвижной массой, едва способной шептать проклятия. Но теперь, о, теперь он возвращается с громом, теперь наполняет эти пещеры своей силой, а перед ним разносится грохот его могучего голоса.

Пусть враги истины слышат. Пусть будут предупреждены. Пусть бегут. Он схватит их. Перебьет их всех.

Тьма повсюду, она мчится и увлекает его вперед. Черный ветер, воплощенный конец надежды. В черноте звучат голоса, нашептывания и крики, которые он слышит даже сквозь собственное рычание. Голоса Слова.

Его поступь не остановить, его ярость не сдержать, наконец–то на свободе. Изголодался по треску костей, по свистящему шипению брызжущей крови, по предсмертному хрипу.

Шагающая боевая стена. Завывающий джаггернаут.

А потом, наконец, первая добыча. Отделение солдатиков в синей броне. Верующие в обман. Марионетки лжеца.

В их движениях нет уверенности. Тьма ослепляет их. Они палят на звуки его приближения. В него бьют заряды болтеров. Мало огня, мало взрывов, мало толку.

Просветить их. Штурмовая пушка полыхает смертоносным светом. Мощные удары сшибают мелкие тела наземь. Он ярится среди них, ревет, несет свой ад вселенной обмана. Протягивает силовой кулак. Хватает ближайшую тварь в синем. Давит. Крушит. Чувствует, как что–то сжимается. Тело подается под сминаемым керамитом. Кости в пыль. Органы в кашу.

А потом крик агонии. Крик истины.

С кулака стекает кровавая награда.

Видят ли они истину? Видят ли уже?

Нет. Пусть даже и считают, что видят.

Бык рванулся вперед.

Ярость тьмы явилась за Ультрадесантниками.

8

Голоса во тьме

Между рядами

Пусть Бык идет впереди

Стоило удалиться друг от друга, как вокс становился бесполезен. Они работали эстафетой: одна группа Несущих Слово связывалась с ближайшей к себе, та со следующей, и так далее, пока новости не доходили до Курты Седда. Система была далека от идеала и топорна. Сообщения он выслушивал с раздражающим запозданием. Мешанина избыточных, противоречивых и обрывочных передач делала эффективную координацию практически невозможной.

По крайней мере, за пределами командного узла Ультрадесантникам предстояло иметь дело с аналогичными проблемами. Кроме того, они были слепы. Поступали известия о контактах с врагом. Курте Седду рассказывали о мести. Он был рад. Получая сообщение о каждом успешном нападении, он задавал один и тот же вопрос:

— Среди них был Эфон?

Нет. Не было. Судьба не давала помешать своей воле. И все–таки Курта Седд продолжал надеяться.

Он шел вверх, через наслоения туннелей и пещер. Направление движения доводило его до безумия — он все сильнее и сильнее удалялся от своей подлинной цели. Он смирился с необходимостью этого. Он поднимался вместе с приливом мрака. Петляя, он все приближался и приближался к битве, и многое бы отдал, лишь бы избежать ее.

Путь вел его кругами. Голодная тьма постоянно вела его к новым скоплениям гражданским. Он подчинялся теням и давал им пищу. Кормил их резней и вдохновенными зверствами. Его братья покоряли вершины жестокости.

Они обнаружили еще одно крупное убежище. Это был медицинский центр. Здешние пациенты получили свои раны не столько на войне, сколько под завалами. Там был всего один легионер Ультрадесанта. Курта Седд предположил, что тот не на посту, а точно так же случайно забрел в центр. Он был слеп. Когда Курта Седд пришел за ним, он в ярости открыл огонь, однако реагировал он не только на шаги капеллана по камню. Его атаковали нашептывания. Курта Седд тоже их слышал, но они были на его стороне. Бесплотные уста несли истину, пусть Ультрадесантник и назвал бы ее ложью. Голоса кричали на легионера, дразня его. За плечами же Курты Седда они хихикали. Когда крозиус Курты Седда погрузился в бедро раненого легионера, бормочущий хор зашелся хохотом. Доспех в том месте уже был пробит, и Курта Седд переломил ногу надвое. Крозиус снова опустился серией ударов, на сей раз по рукам врага. Ультрадесантник осыпал его проклятиями.

— Я дарую тебе просвещение, — нараспев произнес Курта Седд, обездвижив легионера. А затем он начал причинять боль по-настоящему.

Культисты и его отделение неистовствовали в смежных пещерах. Ни одна смерть не приходила в спешке. Пытки служили стратегической цели. Худшие из ужасов выпали на долю наиболее уязвимых. Несущие Слово уничтожили медицинские столы. На их месте были сооружены алтари. Строительным материалом стали кости и изломанные тела.

Когда алтари были закончены, они еще дышали. Изо ртов выгнутых, искореженных, истерзанных тел изливались новые реки тьмы.

Мрак стал сильнее, и не только благодаря трудам Курты Седда. Тот чувствовал, что он кормится где–то еще. Сумятица и страх, вызванные его падением на гражданское население, служили для него топливом. Теперь он поддерживал себя сам. Можно было снова обратить внимание на военную сторону кампании.

Это необходимо было сделать.

Пользуясь несовершенной эстафетой, он разослал указания.

— Братья, — сказал он, — мы должны пользоваться возможностью. Уничтожьте командный узел. Убейте Эфона. Расчистите путь для нашей главной задачи.

Вслушиваясь в помехи, он слышал, как повторяются его слова.

Он вновь направился наверх, и крики последовали за его отделением в туннели. Он закалял себя для противостояния, которого не хотел, однако не мог избежать.

Бык оставлял за собой кровавый след. Двигавшемуся позади дредноута Ток Дереноту мало что оставалось дочищать. Сор Гаракс уничтожал любой вражеский отряд, попадавшийся навстречу, и не двигался дальше, пока каждое живое существо в пределах досягаемости не превращалось в не поддающееся опознанию месиво. Иногда некоторым Ультрадесантникам удавалось проскользнуть Быку за спину. Они оказывались между отделением Несущих Слово и похожим на беснующуюся стену Сор Гараксом. Борьба была яростной, но недолгой.

Ток Деренот выдернул свой цепной клинок из груди Ультрадесантника. Сор Гаракс находился в десяти метрах впереди, и вот-вот должен был скрыться за поворотом туннеля. Стены были склизкими от крови. В воздухе пахло фицелином и обгорелой плотью. Мрак трепетал от восторга. Голоса смеялись.

Он уже выдвигался следом, когда до него добрались распоряжения Курты Седда.

— Учитывая нашу позицию, это выпадает нам, — сказал шедший рядом Хужун.

— Согласен.

Именно поэтому ему и хотелось следовать за Сор Гараксом. Дредноут неизбежно двигался бы по крупным проходам. Ток Деренот рассчитывал на путь, который вел обратно к месту его позора. Курта Седд даровал ему прощение. Но сам себя Ток Деренот не простил. Хотя он и верил в изыскания капеллана, но не отвергал важность тактических побед над Ультрадесантом. Он стремился возобновить их, и отделение добралось до уровня, где находился командный узел. Стремительная атака Сор Гаракса по главным коридорам вновь вывела их на дистанцию удара по оплоту Ультрадесантников.

В проходах виднелись следы разлива гиперохладителя. Море отступило, оставив за собой обнаженный растрескавшийся камень и еще больше ослабив некоторые пещеры. Карта аркологической сети изменилась. Ток Деренот искал способ обратить перемены на пользу Несущим Слово. Его поиски были обусловлены не только прагматизмом. Ему хотелось превратить причину победы Ультрадесантников в орудие их поражения. Сейчас он возглавлял отделение Улугар. Сержант Гулун Ваад погиб, он являлся старшим из легионеров, а отделение доукомплектовалось несколькими из прочих выживших, которых подобрала по пути Пятая рота.

— Нам нужно подобраться ближе, — произнес Хужун.

— Знаю, но не в лоб.

Пока что он ничего не нашел. Они еще не наткнулись на основную линию оборону противника, однако это было уже не за горами. В конечном итоге несущийся вперед Сор Гаракс врежется в нее. Несмотря на всю мощь Быка, Ток Дереноту не хотелось, чтобы тот ломился в опорный пункт. Это бы дало Ультрадесанту все возможные преимущества.

Они поспешили нагнать Быка. Свернув за угол вместе с остальным отделением. Они увидели, что Сор Гаракс приближается к большому перекрестку. Ток Деренот узнал его по барельефу на арке. Тот сильно пострадал от потопа, однако рисунок еще можно было разобрать. Сила Жиллимана, олицетворяемая лучами, поднималась в небеса и нисходила в подземелье.

Твоей силе преградили дорогу, — подумал Ток Деренот. Тьма убила свет Жиллимана.

Он ускорил шаг.