Как я встретила вашего папу

Думала, теперь он снова вступит в полемику, но… Хьюго лишь засмеялся:

– Девочка моя, ты прекрасна в гневе. И я готов любоваться на эти пассажи вечность. Решено! Останемся дома и будем… Что мы будем, Эмма? Ты и я. Вдвоем. В этой квартире с мягкими-мягкими диванами, удобными креслами, большим широким столом…

– Хорошо! Купи мне уже что-нибудь! – Я пошла к двери, прихватив свою сумочку. – Моральная компенсация – это на самом деле не так уж и плохо. Но предупреждаю: я не люблю быстрый шопинг.

У меня был коварный план – задолбать его походом по магазинам до смерти. Чтоб он больше не мог открывать рот! И говорить все эти гнусности…

Через три с половиной часа я уговорила Хьюго вернуться домой.

Я была вымотана, убита!

Никогда еще шопинг ТАК меня не выматывал: “муж”, кажется, протащил меня по всем возможным бутикам! Везде представлял как свою супругу, приобнимал за плечи, просил помочь с выбором и тут же начинал сам диктовать, что померить сначала. Самое ужасное, что его вкусы совпадали с моими. Я хотела из чистого упрямства выбрать что-то ему в пику, отказавшись от предложенного им. Но… то платье цвета чайной розы удивительно мне шло, а кремовая юбка и блузка в тон были такими элегантными… И туфли! Кто вообще может отказаться от туфелек?!

Но на нижнем белье я вспомнила, что мы друг другу никто, и что по задумке хотела его взбесить и утомить, а не выбирать вместе чулочки.

– Вот мы и дома, воробушек.

Он толкнул дверь, пропуская меня вперед, и радостно осклабился.

Я едва вползла внутрь. Хотелось упасть на пол и целовать его, прижимаясь грудью и обещая больше никогда не ходить с Мальбони по магазинам.

– Ненавижу тебя, – прошипела с дивана, упав на него и прикрыв глаза. – Понимаешь?

– От ненависти до любви, детка, не так много. Так что смею надеяться.

– А-а-ар-р…

– Слышу твое рычание и боюсь оставлять тебя голодной с утра. Что закажешь на завтрак?

– На завтрак? – обрадовалась я. – Заранее?

– Чтобы принесли к назначенному времени, не заставляя наши растущие организмы голодать, – кивнул Хьюго, пиная один из принесенных пакетов в сторону. – Итак? Чем изволишь перекусить, моя прожорливая жена?

Я не обиделась на прожорливую. Он уже был наказан салатом недавно, так что теперь имел право немного ехидничать. Хотя губы для порядка надула – пусть видит, что я его слышала. Просмотрев меню, отметила пару пунктов и вернула Хьюго, задавая вопрос:

– Ты всегда заказываешь еду на вынос?

– Иногда сам хожу в ресторан, – пожал плечами он.

– А готовить?

– Кому? Мне?! – У него аж глаза на лоб полезли. – Эмма, если ты видишь на этой кухне плиту, то она просто была внесена сюда дизайнерским решением. Смотри какая, глянцевая, как зеркало.

– Угу, твоим одноразовым подружкам было куда посмотреться.

– Язвительная моя, хозяйственная. – Он снова заулыбался. Потом вдруг вздернул бровь и уточнил: – Ты что?.. В смысле – ты готовишь?

– Конечно. Но для тебя этого делать не собираюсь.

– Жаль. Я бы посмотрел на тебя здесь в одном переднике, перепачканную мукой…

Закатив глаза, вильнула хвостом и ушла, не слушая больше этого озабоченного типа. И тут мне на глаза попался его макбук.

– Хьюго? – Я добавила в голос лести, не сводя глаз с компа. – Мне бы папе написать.

– Он весь твой, детка, – понял меня без лишних слов этот тип. – Пароль “страпон”. Если не сможешь ввести его сама, зови.

На последнем предложении, прозвучавшем в высшей степени двусмысленно, я собралась было отчитать Мальбони, но он спешно хлопнул дверью – вышел из комнаты на террасу. То ли проявил такт, то ли тоже надоело препираться.

В любом случае, оставшись наедине с маком, я потерла ладошки и отправилась проверять социальные сети.

Глава 5

Хьюго Мальбони

Вышел на террасу, потому что не собирался смотреть, как воробушек рыдает. А рыдать она будет – факт. Написать папе – это одно, но как не заглянуть на страничку к бывшему? И вот тут ждет охуительный сюрприз.

Я видел, что написано в профиле Генри. Просматривал его страницу в фейсбуке, пока ждал Эмму во время примерок. Да здравствует гугл и двадцать первый век!

Мудак Генри уже переобулся и вовсю любил ту тупую подружку, с которой занимался сексом в туалете отеля.

Пока мы с Эммой прилетели домой и затарились, этот идиот нашел с Мелани церковь, зарегистрировал с ней брак в том же Вегасе и поехал в Нью-Йорк своим ходом, окольными путями. Они фоткались в дороге у всяких развалин, подписывая снимки романтичными формулировками, типа: “Любовь расставит все на свои места, даже за шаг от обрыва”. Обрыв – это женитьба на Эмме, всем понятно. Ее выставляли за брошенку.

Зафлудили постами сеть. Но – самое прикольное – им отвечали. Народ комментил эту пару, всячески их поздравляя и повторяя раз за разом, что давно понимали – их место рядом друг с другом, и никак иначе.

Это было настолько подло и низко! И настолько соответствовало моим планам, что я не мог скрыть довольства. Теперь гордость не позволит Эмме уехать. Мое дело – не очень заметно радоваться тому, насколько подлого ублюдка она выбрала себе в пару.

Чуть постояв за дверью, я тихо вошел назад.

Эмма сидела там же, за моим столом, поспешно отгородившись от меня рукой. Я понял, что ей нужно еще время, и пошел на кухню сварить какао. С зефирками. Подумав, еще и печенье с полки достал, высыпав его на тарелку. Хорошо, что плесень на нем обнаружил раньше, чем отнес Эмме. Чертыхнувшись, выбросил мучное, оставив только напиток.

И так сойдет.

– Я хочу спать! – Вскочив из-за стола, Эмма заметалась по комнате, прикрываясь волосами.

– Как скажешь.

Я подошел, протягивая ей кружку. Все девушки обожали эту мою фишку – какао с зефирками. Коронное блюдо, епт.

– Что это? – обалдела Эмма.

– Согревающее на ночь, – ответил ей, передавая напиток. – Думаю, тебе нужно.

Она забыла, что глаза покраснели от слез, уставилась на меня с прищуром из-за стекол очков.

– Ты что, яда туда насыпал?

– Что?! – теперь офигел я. – Это забота, детка. Кем ты меня считаешь?

– Бабушкиным внуком, – проговорила она сквозь зубы. – Она же не упоминала, что жена должна жить два года?

Я хотел возмутиться и тут вспомнил завещание Мег. Черт, и правда не упоминала. Склонив голову, я покивал:

– А ведь мне это и в голову не приходило. Реально.

Жена шмыгнула носом и попробовала какао, сказав тихо:

– И правда, сомневаюсь, что приходило. Спасибо за зефирки. Кстати, Хьюго… – Эмма дождалась, пока я снова на нее посмотрю, и уточнила: – Если с тобой что-то случится, то что? Просто вопрос, не подумай ничего такого… Я бы почитала тот контракт. Или как оформлена ваша договоренность?

– Воробушек, ты страшная женщина.

– Зато ты не страшный. Противоположности притягиваются. Где моя кровать?

Я вздохнул, указал на дверь в свою спальню.

– Кровать одна.

– Мне больше и не надо, Хьюго. Кстати, я остаюсь. Как ты и просил. Будем жить вместе душа в душу. Два года.

– Эмма, повтори все это более нежно, а то у меня нехорошие мурашки по затылку бегают.

– И я составлю список своих условий, – словно не слыша, добавила она. – Помнится, ты предлагал. Нужно уладить все на бумаге как можно скорее, мне так комфортней.

– Мне надо подумать, – нахмурился я. – Мы совсем не знакомы, и хорошо бы поговорить с бабушкой. Может, ты ее не устроишь.

Эмма холодно улыбнулась:

– Хьюго, милый, как ты верно заметил недавно, вернуться домой побитой собачонкой я не могу. Так что поздно сдавать назад. Увидимся утром.

Она прошла в мою спальню. В мою кровать. Без меня.

Такая гордая собой, что я даже умилился. Да ради бога, солнышко, верь в себя и нагибай меня. Опыт такой впервые, но и в нем я собираюсь найти приятные стороны. Она остается – первое. У нее отличная фигура – второе. Мне нравится, как Эмма ест мясо – третье.

Раньше у меня были только женщины-кролики: ели траву и трахались. Теперь завелся суровый воробушек. Буду приручать, а что получится – самому интересно.

* * *

В своей насыщенной жизни, мне казалось, я просыпался уже при всех мыслимых и немыслимых обстоятельствах: от утреннего минета, от звона разбитого стекла после вечеринки, когда в окно врезается головой пьяный друг, от звонка Мег, предъявляющей ультиматум насчет женитьбы… Всякое было… Даже женатым просыпался, как вчера например.

Но сегодня я впервые проснулся от звона посуды и от запаха жареного бекона с собственной кухни!

С усилием продрав глаза, долго осматривался, щурясь спросонья: был уверен, что мне чудится, но нет… Виденье было явью и имело весьма аппетитную попку.

Мимо меня, шлепая босыми ногами, прошла Эмма. Она ходила открывать окна, при этом двигалась так грациозно, будто приглашала на грех… Хотя последнее вряд ли – на женушке была самая нелепая из всех пижам, с кроликами. Розовыми, мать их, с длинными ушами и совершенно ненормально огромными глазами. Будто обкурились.

Я перевел взгляд на удлиненные шорты Эммы, поморщившись от их антисексового кроя, и посмотрел на часы. Шесть часов! Шесть!

– Ты нормальная вообще? Время видела? – спросил, пытаясь зарыться обратно под подушку, но то и дело приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на вставшую рядом женушку.

С моего ракурса снова открывался неплохой вид на ее попу: два упругих ореха, которые не портила даже ужасающая одежда. Эмма стояла ко мне спиной, что-то убирая со стола, после чего ушла к плите, продолжив готовить.

– Черт, – бурчала она, – у тебя даже этикетки с посуды не сняты. Как можно так жить? Зачем вообще покупать все это, если не собирался пользоваться? Какой-то бред, честное слово…

Я согласно вздохнул. Бред – самое подходящее слово. Сказано же было – утварь купили как аксессуары к кухне. Бабы покупают себе украшения в неизмеримых количествах, а носят только два-три самых любимых, так и здесь. Я пользовался чайником и тостером. Еще холодильником, разумеется…

– Шесть утра, – продолжала озвучивать собственные мысли Эмма, не поворачиваясь ко мне лицом. – Кто спит в такое время?

– Ответ “все нормальные люди” пойдет? – предположил, пытаясь вообще вспомнить, когда в последнее время вставал так рано.

В офис обычно ездил к десяти, в основном предпочитаю работу удаленно. А других реально важных дел не было.

– Вот именно, что все нормальные люди встают рано, – парировала Эмма. – Чтобы успеть привести себя в порядок, сделать пару-тройку упражнений, принять душ, позавтракать, доехать до работы или учебы…

– Угу. – Поняв, что она не умолкнет, я откинул в сторону подушку и посмотрел в потолок, обдумывая, точно ли хочу бабла от Мег?

– Я, кстати, жаворонок. – Словно решив добить меня, Эмма подошла ближе и, наклонившись надо мной, улыбнулась. – Привыкай, муж. Теперь так вставать мы будем каждый день.

В ее довольном голоске сквозила неприкрытая издевка. Особенно в слове “муж”. Это было так забавно, что даже раззадорило меня немного. Похоже, моя женушка с сюрпризами в виде скверного характера и упертого нрава. Мне всегда такие нравились, они стонут громче покладистых овечек, и оргазм с такими в два раза приятнее.

– Ты так строга. – Я поиграл одной бровью, глядя на жену снизу вверх.

– Строга? Совсем нет. Я просто все еще обдумываю условия, Хьюго. – Она улыбнулась мне, и – показалось – в глазах Эммы мелькнул азарт. – Нам будет весело вместе.

– Жаворонок в семье – это плохая примета, – постановил я и все же встал с дивана, косясь на подозрительно довольную женушку.

Глава 6

Эмма

Мои выводы о Хьюго были очевидны. Богатенький холеный мужик, никогда не ведавший трудностей.

Это становилось заметно по всему, по каждой мелочи его поведения. Он не мог приготовить на кухне элементарного, это я поняла не только из его слов, но и когда утром открыла холодильник.

Одинокий йогурт, упаковка молока, ветчина в вакууме и яйца. Все!

Зато в поисках сковородки я обнаружила целый бар дорогущего алкоголя. Сразу стали видны приоритеты моего “мужа”.

Кошмар! А ведь от этого человека был в восторге мой отец. Что он там говорил? Хьюго – меценат клиники?

Вполне возможно. Почему бы не быть меценатом, если есть деньги, а благотворительность дает определенные поблажки с налогами? Другое дело, что я пока узнавала Хьюго с неофициальной точки зрения, оценивала, куда встряла, и выбирала из нескольких зол меньшее.

Пока “темная лошадка” муж выглядел лучше “козла”, который спал еще и с моей подругой и женился на ней в итоге.