Творений нетленная сила (Секреты золотого руна)

Рычажное приспособление нажимает на верхний валик, отводка о служит для перевода ремня. Растрепывает шерсть барабан Б, покрытый остроконечными, довольно толстыми колками К. На рис. 79 машина показана с открытым чехлом, который поднимают на время чистки узлов. Позади чехла — козырек К, он — продолжение чехла и направляет полет разрыхленной шерсти. Место выхода обработанного сырья Л.

С главного вала машины (рис. 80) от сидящего на нем шкива сообщается движение шкиву Ш. На продолжении оси шкива Ш есть маленькая шестеренка, сцепляющаяся с шестерней З и приводящая ее в движение. Шестерня З, в свою очередь, воздействует на шестерню З₁, а З₁ находится на оси, которая с левой стороны машины передает движение верхнему питающему валику. На оси шестерни З укреплена еще одна шестеренка, связанная с шестерней на оси заднего валика, того, который задает движение решетке Р. Решетку Р натягивают при помощи установительного болта У. Предохранительный валик П двигается от цепного блока на оси переднего валика решетки Р с левой стороны машины. Натяжение решетки необходимо для того, чтобы вызвать работу сил трения на поверхности валика, который приводит ее в движение. И этих сил трения должно быть довольно, чтобы вся решетка начала двигаться. Однако чрезмерно натянутая решетка быстро выходит из строя, потому без нужды натяжения не увеличивают.

Почти у каждой конструкции, как сорок тысяч братьев, живет множество вариантов. Отличия в них преимущественно в размерах рабочих органов, рабочей ширине машины и окружности барабана, которыми в принципе определяется производительность агрегата.

Среди попыток совместить достоинства разных проектов — машина, способная на обработку шерстей как благородных качеств, так и низкого сорта (рис. 81). Трепание в ней скорее похоже на растягивание волокон и проходит в сравнении с другими способами безболезненнее, пучки меньше рвутся и портятся, основная масса сохраняет прядильные качества.

Рис. 81. Машина, способная обрабатывать шерсть разных сортов

Двухбарабанные машины

Несомненно, повтором одинаковых операций с двумя циклами протрепывания достигается более высокий уровень обработки шерсти. Такой системе стали по «зубам» сильно свалянные грубые руна и клок.

Двухбарабанная трепальная машина «Рвач». Она очень известна в нашей стране. Специалисты ценят в ней целесообразное устройство и взаимодействие гарнитур главных рабочих органов (рис. 82–85).

Рис. 82. Трепальная машина «Рвач». Схема рабочих органов

Рис. 83. «Рвач». Схема передачи, вид справа

Рис. 84. «Рвач». Схема передач, вид в плане

Рис. 85. «Рвач». Продольный разрез и план

Машина состоит из двух барабанов, двух ветрянок-крылаток, питающей решетки и двойной колосниковой решетки под барабаном. Оба барабана усеяны колками конической формы, несколько загнутыми вперед по направлению вращения барабана. И барабаны и ветрянки движутся против часовой стрелки.

«Рвач» — из машин периодического действия. Цепочка складывается из питания, трепания и выбрасывания. Время любой операции устанавливает сам работник.

Впускной клапан б уже предварительно открыт, когда настилают шерсть на питающее полотно а. С него сырье подается прямо в зев первого барабана. Клапан тотчас закрывается до начала следующего цикла. Открытие и закрытие клапана, пуск полотна производят от руки. Как только шерсть оказывается в барабане Б₁, за нее принимаются зубья, встряхивают, уносят вверх по направлению к ветрянке В₁, которая крутится почти вдвое быстрее барабана. В пространстве между барабаном Б₁ и ветрянкой В₁ шерсть разрыхляется в первый раз. Ветрянка при этом своими эластичными кожаными зубьями погружается в гарнитуру барабана примерно на 40 мм. При рыхлении она приподнимает жгут руна из глубины барабана, а более мелкие клочки сбрасывает в сферу действия второго барабана Б₂. Между барабанами положительная разводка 10–30 мм.

На подходе первого барабана к гарнитуре второго жгуты шерсти расхватываются колками того и другого с большой силой. Сила такова, что разрыхляется сырье свалянных рун. Тем временем разрыхленные клочки, удержавшиеся на первом барабане, вытрясаются и выколачиваются о колосниковую мусорную решетку, которая стоит под этим барабаном, снова достигают ветрянки В₁. Она еще раз рыхлит волокна и подталкивает их к гарнитуре встречного барабана Б₂. Размягченные клочки, попав под влияние второго барабана, приближаются к ветрянке В₂. Вращаясь в два раза быстрее барабана Б₂, та на какое-то мгновение опускает внутрь него свои кожаные крылья. Шерстяная масса приподнимается, ветрянка В₂ увлекает ее за собой к барабану Б₂. Между ними шерсть вновь разрыхляется, расщипывается, причем жгуты покрупнее продолжают путь, следуя за ветрянкой В₂, мелочь выколачивает о колосниковую решетку барабана Б₂ и подводит эти же клочки, так сказать, к основному рабочему месту — встречной гарнитуре барабана Б₁.

Циклы повторяются нужное число раз. Очищенную и разрыхленную шерсть выводят из машины, рычажной передачей открыв выпускной клапан в. Ветрянка В₂ сбивает мелкие рыхлые клочки со второго барабана и выбрасывает их из машины. Барабаны крутятся на высокой скорости, а разрыв клочков — самая главная и самая резкая операция — проходит на удивление безболезненно для сырья. Это потому, что ей предшествуют взрыхление ветрянками и выколачивание о мусорную решетку. Зубья гарнитур грозными только кажутся. При положительной разводке они растаскивают, но не режут клочки.

Барабаны машины одинаковой ширины по 950 мм и разных диаметров по гарнитуре — 975 и 630 мм. Поверхность каждого барабана состоит из металлических планок, на которых по два ряда изогнутых колков, выстроенных по шахматному порядку. Длина колков приблизительно 100 мм, толщина по основанию — 18 мм, расстояние между ними по длине барабана 80 мм, между центрами колков отдельных рядов — 40 мм.

У обеих ветрянок, установленных над барабанами, по четыре крыла. На крыльях — зубчатые кожаные полосы. Как раз они-то и достают до барабанных колков. Диаметр ветрянок по гарнитуре 475 мм. На 30 мм ниже барабанных гарнитур устроены колосниковые решетки из прутьев, отстоящих один от другого на 10 мм. Питающее полотно по ширине 850 мм, от него до зубьев первого барабана 60 мм.

Каждый барабан действует от своего привода (рис. 83–85). Размеры передач: ш — 85 мм, ш₁ — 370, ш₂ — 510, ш₃ — 190, ш₄ — 190, ш₅ — 535 мм. Машина работает от двух моторов. Один вращает барабан со скоростью 960 оборотов в минуту, другой делает 925 оборотов, приводя в движение второй барабан и обе ветрянки.

Число оборотов в минуту и окружная скорость рабочих органов рассчитываются так. Обозначим число оборотов в минуту:

первого мотора (960) — n₁;

второго мотора (925) — n₂;

другого рабочего органа — n;

их окружную скорость (м/мин) — V.

Тогда у первого барабана Б₁ оборотов:

окружная скорость:

У второго барабана Б₂ оборотов:

окружная скорость:

У ветрянок (B₁ или В₂) оборотов:

окружная скорость:

У машины длина без козырька — 4100 мм, ширина — 2100 мм, высотой она 2000 мм.

Машину «Рвач» на фабриках часто использовали для разрыва верблюжьих и других свалков.

В отечественных трепальных агрегатах применяются также барабаны одинакового диаметра (рис. 86). Эта конструкция предназначена для тонкорунной, полутонкорунной шерсти, богатой жиропотом, но малопыльной. На современных фабриках работают трепальные машины тоже с двумя барабанами. Ручную подачу сырья на них давно заменили автопитателями (рис. 87). Одна из действующих ныне марок машин 2БТ—150—Ш, которая шире предшественниц и производительнее (рис. 88). Кроме того, здесь технологически улучшен процесс трепания.

Рис. 86. Продольный разрез трепальной машины завода им. Первого августа: A — решетка; B, B₁, — питательные валики; a, a₁ — колки; C — барабан; D — решетки; H — ящик для мусора; E — второй барабан; K — козырек

Рис. 87. Автопитатель AG-34: 1 — бункер; 2 — горизонтальный транспортер; 3 — колковый транспортер; 4 — разравнивающий гребень; 5 — сбивающий барабан

Рис. 88. Двухбарабанная трепальная машина 2БЕ—150—Ш

Равномерный слой шерсти настилается на питательную решетку 1, движущуюся со скоростью 0,067—0,133 м/с. Питающие валики 2 (верхний рифленый, нижний гладкий) захватывают шерсть и подают ее в камеру трепания. Зажим в питающей паре создается двумя пружинами 3 и достигает 1,75 кН. Верхний валик вращается быстрее нижнего, благодаря чему обеспечивается распрямление и сдвиг клочков шерсти.

Первый барабан 4 с восемью колковыми планками вращается со скоростью 12,5 м/с, второй барабан 8 — со скоростью 14,3 м/с. Первый ударяет по клочкам шерсти, зажатым в питающих валиках, разрыхляет их на мелкие части и сбрасывает на колосниковую решетку 12, которая находится под ним, и протаскивает по колосниковой решетке. Таким образом, шерсть еще раз встряхивается и разрыхляется, некоторые примеси отделяются и через отверстия колосниковой решетки выпадают в бункер 13, откуда транспортером сор отводится из-под машин.

Потом шерсть колками первого барабана подается к колкам второго, этот барабан подхватывает ее, ударяет о призму 14 и опять проносит по колосниковой решетке к выходу 11. Разрыхленная и отчасти очищенная масса центробежной силой выбрасывается на отводящий транспортер. Козырек 10 гасит скорость сырья и изменяет траекторию его полета.

При передаче с первого барабана на второй отдельные жгуты шерсти могут задерживаться неподвижными колками 7, которые сообща с колками второго барабана разрыхляют волокна дополнительно.

Рис. 89. Колодочный тормоз барабана

Над барабанами установлена перфорированная перегородка 5, а сверху машина покрыта кожухом 9. Через два патрубка 6 в нем отсасывается пыльный воздух. Для остановки машины после выключения электродвигателя используется колодочный тормоз (рис. 89). Внутри шкива 8, посаженного на вал первого барабана, стоят две алюминиевые колодки 9 с наклепанными на них тормозными накладками. При включении электродвигателя между накладками и шкивом 8 сохраняется зазор. С выключением электродвигателя в обмотку электромагнита 5 поступает ток, сердечник 6 втягивается и связанная с ним тяга 7 поворачивает рычаг 4 вокруг оси 3 против часовой стрелки. На этой же оси жестко закреплен кулачок 2, при повороте рычага он раздвигает колодки и прижимает их к шкиву, почему машина останавливает движение. Через 10–15 с реле отключает электромагнит, под давлением пружин 1 и 10 колодки возвращаются к первоначальному положению, поворачиваясь вокруг своей оси 11.

Добровольный полон — таласио

«Таласио!» По этому возгласу Ромула на празднике его сограждане при всем честном народе похитили сабинянок. Событие дотоле небывалое. Сюжет волновал художников долгие тысячелетия и многократно увековечен. Полотно «Похищение сабинянок» живописца венецианской школы XVII века Джовани Батисто Тьеполо украшает Итальянский зал Эрмитажа в Петербурге. Среди бела дня мужчины Рима хватали и уводили к себе молодых незамужних участниц веселья — ради talasia. Плутарх говорит, забрали около 800 девушек. «Таласио!»

Сабинцы, большой и воинственный народ, направили основателю вечного города послов с увещеваниями. Дескать, друзьями и родственниками становятся без насильственных поступков. А Ромул твердит свое: «Таласио!». На этот довод и другая сторона смягчилась. В мирном договоре сказано, женщины ничего не должны делать для мужей, кроме talasia. По-латыни это означает «прясть шерсть».

Вот после этого пусть нас уверяют, что миром правит любовь, а не расчет. Во времена Ромула, как до и долго после них, умение прясть было равноценно возможности жить. Где прядут, той семье ветер в спину, там налажен быт. Мужчина по обычаю добывает пищу, взвалил на себя тяжелые работы по дому. Женщина же, будь добра, одень домочадцев. И оба, как самое большое приобретение в жизни, стараются передать наследникам хозяйственные навыки: отец сыновьям свои, мать дочерям — что умеет сама, первым делом — в прядении.

Так ведут себя властители мира и плебс. Прядение — неотъемлемая добродетель женщины. Дочь и внучки Августа Октавиана растут в изысканной роскоши, но цезарь настоял на том, чтобы они научились прясть шерсть не хуже рабынь прядильных мастерских. В семьях попроще сызмала усаживают девочку за пряжу, спеша вырастить из нее себе смену.

Прядение оставалось по преимуществу женским уделом. И как же иначе, если сама дева Мария, по преданию, была пряхой и этим трудом кормила всю семью. Женские руки творили нить, не зная устали. Будь царь Салтан воспитан хуже и загляни в другие окна поздно вечерком, он увидел бы — и там девицы пряли. Следы этого древнего женского ремесла сквозь норманистический туман, смутные тени готов и варягов проступают в документах и всевозможных свидетельствах материальной культуры.

Нестор в летописи указывает на то, что еще до Владимира Святого в Древней Руси делали домашние шерстяные ткани. Они были так хороши, что служили предметом мена с иноземцами. А другой источник сообщает о том, что Русь имела свои торговые кварталы в Константинополе — этой огромной мастерской роскоши, куда на лодках-однодеревках доставляли среди прочего товара трубки сукон и других шерстяных материй русской выделки.

В крупных боярских вотчинах, судя по подушным спискам, в числе дворовых людей обычно состояла пряха, или тонкопрядица, на Псковщине, на ярославской земле, в подмосковных имениях, а позднее — в Поволжье. Прядение входило в разряд феодальных повинностей. Монастыри брали с крестьян оброк домашней продукцией. Например, Солотчинский монастырь требовал в подопечных селах «пряжи и нитиницы по 80 г с выти» (надела). В Святоозерском Иверском монастыре оброк принимали в виде сотканных или связанных изделий.

Названия профессий людей, занятых в обработке шерсти, — пряха, красильщик, игольник, бердник, гребенщик, полстовал, епанечник, войлочник, чулочник и другие — становились прозвищами. Известно, скажем, что оборону Москвы от Тохтамаша в 1382 году возглавил москвитин Адам, суконник. Прозвища впоследствии перешли в фамилии.

Исследователи русских ремесел все более склонны находить связь прядения и вязания с виртуозной техникой воскового литья ювелирных моделей, которой славилась домонгольская Русь. Ученым представляется, что модель делали из шнуров, толстых нитей, провощенных и сплетенных в сложный узор вроде кружев. Восковым вязанием скорее всего занимались женщины в основном на прилегающих к Уралу территориях. Там в женских погребениях рядом с прялицами и веретенами, иглами и точилками для них обнаруживали литейные инструменты.

Как самое большое везение воспринимала семья, если девка зáрна (охоча) к прядению. Чего только для этого ни делалось. К люльке новорожденной привязывали клок шерсти и веретено. Возносили молитвы к Всевышнему. Вызубривали заговоры и причеты. Блюли посты и запреты. А совсем крохе родители позволяли играть с веретеном и подражать взрослым в прядении. Девчонка еще толком не лопочет, но из бросовой шерсти силится собрать, составить нитку. К пяти — семи годам она уверенно повторяет движения матери за работой. А еще через годик взаправду выводит нить, прядет по-всамделишному. Вот вам и еще одна пряха пожаловала. Мать же ее тем временем нитку-первоученку сожжет в пепел на чистой сковороде и даст слизнуть дочке. Исподволь новообращенную пряху заставят поверить двум истинам. Кто туго навивает початок, у того на зависть складно устроится семейная жизнь. И вторая заповедь — начатое доделай. Нитки на веретене, покинутые к воскресенью или праздничному дню, неминуемо будут рваться.

За поверьями и обрядами стояла грубая проза жизни. Лишние руки с веретеном — чувствительная подмога женскому полку. Работая на семью, девочка как бы расплачивалась с родичами за хлеб-соль. И теми же пальчиками завивала-закручивала свою судьбу. Выполнив материнский урок, пряла и ткала на себя: что напрялось, наткалось, то и в приданое досталось. С приходом сватов она оденется в домотканину и покажет себя во всей красе. А если дело происходит на Новгородчине, то и во второй раз придется ей удивить умением. По свадебному обряду гостей здесь зазывают в амбар, где развешены уряды — все, что невеста изготовила за годы девичества.

В больших семьях на женской половине дома есть покои с прялками и ткацким станом. Часто пряхи работают не в жилом помещении, а в старой бане, теплом лабазе или в иной надворной постройке. Дома ли девица дни коротает, на посиделки отправится — времени на праздность нет: если сегодня гуляшки да завтра гуляшки, находишься без рубашки. И мать не дремлет, отпускает на беседы под призором взрослой родственницы и наказ дает, столько-то шерсти перепрясть за вечер. Вокруг веретена и прялки вращается молодая жизнь. На засидках случаются свидания — немило прялье, коли милого нет. Женатый, забредший на девические досветки, будет с шумом изгнан веретеном. Работа рядом со сверстницами — испытание сил, смотрины. Особый спрос с невест. В Карелии, к примеру, просватанная девушка должна спрясть и больше, и лучше, и проворнее остальных.

Завидки, страдания, ревность — несть числа сюжетам. В каждой стране — своим. Якоб ван Лоо, один из малых голландцев, в миниатюре «Снисходительная старушка» изобразил, очевидно, нередкий для позднего средневековья эпизод. Хозяйка-старушка за прялкой, а кабальеро держит девицу за подбородок. При российской строгости нравов типичнее другие сцены. Участницы вечерок принимают за честь приглашение на супрядки, пóмочь. В каком-то семействе самим не управиться с шерстью, сырье раздают по дворам. А в условленный день готовые мотки пряхи сносят к хозяевам, где ждет их угощение орехами и пряниками. Лучше не уважит сосед соседа, как позовет его дочку в свое село на гостеванье в мясоед. Эти две недели та рада попрясть для себя. С полными веретенами ноги домой сами понесут.

У женщин и счет времени велся по пряже. Нитку в каждой местности замеряют наособицу. Но исходной длиной признана численка (чисменка, чисменица) — чаще всего три оборота пряжи на мотовиле, примерно в четыре аршина (аршин = 0,71 м). У костромичей 30 числениц составляют пасму, 40 пасм — тальку. Вологодцы и пермяки, тамбовцы и ярославцы, москвичи и нижегородцы — всяк учитывает спряденное по своей бухгалтерии. Результат, впрочем, получается похожим: опытная женщина за неделю выпрядает 2–3 костромские тальки, едва ли не километровую нить.

К концу зимы является усталость в образе кикиморы или домухи, жены домового. Путаются мотки, как бы беспричинно рвется нить, кажется, уж очень надоедливо вылезают концы волокон. Все творят, разумеется, упомянутые выше мелкие пакостницы. Женщины на чем свет стоит ругают их, как крайность, прячут клок верблюжьей шерсти под шесток. Действует неотразимо, тем более что не за горами 13 марта, когда все дружно прекращают прядение. А оставшиеся деньки упорно сидят за работой, кое-когда и до рассвета. «…Деетъ бо (жена) мужеви своему благо все житие. Обретши волну и лен сотворить благоупотребьная руками своима… — философствует летописец в „Повести временных лет“. — Руци свои простираетъ на полезньная, локъти же свои утверждает на вретено… Не печется о дому своем муж ея, егда где будетъ — вси свои ее одени будуть»…

Утверждать локти на веретена — достойное времяпрепровождение для любой женщины. Испанским художникам в женщине с прялкой видится мадонна. Такой одухотворенный образ запечатлел живописец XVI столетия Луис де Моралес в полотне «Мадонна с прялкой». Эти же настроения царят в российском обществе. Прядением занимаются, невзирая на чины и звания, княжны, боярыни, подрукавная знать, жены ремесленников. И в более близкие к нам времена во всех сословиях умение прясть и вязать признается таким же необходимым, как владение ложкой. В высшем свете хорошим тоном считается тренировка кистей рук и пальцев при прядении, работе со спицами, крючком, коклюшками. Находят, что это придает особое изящество манерам, делает суставы подвижнее и полезно для игры на фортепьянах, например.

Витая спряденная нить породила в русском языке слово «витийство». С XVI века им обозначают красноречие, дар плетения словес. Образ живет и позднее:

Я частушку на частушку, Как на ниточку, плету!

Как с устойчивым понятием — прядильной мастерской — сравнивает Л. Толстой в «Войне и мире» вечера в салоне А. П. Шерер. С равномерностью веретен работала ее разговорная машина, и хозяйка незримо сообщала беседе надлежащий ход.

Как выяснилось за века и тысячелетия, ни к чему похищать, брать в полон, если пленяет само искусство работы с шерстью. Пока прядет, женщина до деталей обдумает, что и как у нее свяжется, ждет блаженного мига набрать петли и сплести образец. А старания не жалко и на самые обыденные предметы вроде такой, предположим, древности, как чулки и носки. Оказывается, детский носок археологи нашли в Египте в слое, который относят к трехтысячному году до нашей эры.

Чулки знали древние греки, позаимствовав, как моду, у германцев. Предки немцев защищали ноги от ядовитых змей полосами кожи и меха. Обед закончился, записал Плиний Старший, «мужчины потребовали свою ножную одежду, которую они оставили в гардеробе».

Европейцы шили чулки из шерстяной ткани, пока не появились спицы. Одни историки уверяют, что спицы придумали в Венеции, другие приписывают изобретение англичанину Уильяму Риделю. Так или иначе, не в пример прежним, тонкие, эластичные чулки и носки из шерстяной пряжи покорили дворы, знать, знаменитостей. Вольтер связал себе не одну пару. Через многие поколения передается романтическая история о том, как юноша из Кембриджа Уильям Ли придумал вязальную машину для своей возлюбленной, которая вязанием чулок зарабатывала на жизнь.

Неотъемлемой частью туалета вязаные чулки и носки стали быстро и надолго. Очевидцы рассказывают, что еще в конце прошедшего столетия они вовсю шли нарасхват на главном торжище у Кремля, палатки тянулись вниз от Спасских ворот к Москве-реке. Бессчетно навязывали изделий домашние мастерицы. Мать качает люльку и вяжет. Две кумушки судачат у калитки, а спицы только мелькают в руках. Сидя на возу и погоняя криком флегматиков-волов, казачки от хутора до хутора успевали иной раз связать по паре носков. Почти у каждой вязальщицы — свои излюбленные способы, секреты, придумки, матерью завещанные или благоприобретенные. В том же романе «Война и мир» Л. Толстой пишет, что няня Ростовых вязала сразу два чулка и, закончив, вынимала один из другого к восторгу детворы. Как она это делала, сегодня пока не смог объяснить мне никто. Описание приема не встретилось ни в старых, ни в современных книгах по рукоделию. Как-то все это грустно, господа хорошие.

Вещь говорит о хозяине даже больше, чем он хочет. Видно, непряха, коли утлая рубаха. Пришлось на печи сидеть сватье — застала зима в летнем платье. А все причины в одной горсти: три дня — три нитки, пять ден — простенок, то есть всего-то веретено с напряденным суровьем. Такая пряха прялицу под лавицу, а сама бух в пух. Лень, похоже, старее самого мира. Еще Данте метал сердитые громы на легкомысленных женщин Флоренции и рекомендовал им искать счастья в тихом жужжанье прялки. Лодырей и неумех осуждали и наказывали всегда. М. Н. Мордасова, молодость которой прошла в тамбовской деревне, вспоминает, что, если принесешь с посиделок неполное веретено, неспряденную шерсть, можешь схлопотать от матери подзатылину. И то, считай, легко отделалась. В Галиции в 1879 году, писали газеты, прошел суд над женщиной, которая отлынивала от обязанности прясть на свою семью. За нерадение к дому, как было сказано в судебном решении, ее подвергли шестидневному аресту.

Живая нить времен

Прядение не стало чудом света просто потому, пожалуй, что сравнивать было не с чем — других чудес, на все века потом прославившихся, еще не существовало. Зато люди свято верили, что искусство превращения волокон в нить — божий дар. Египтяне полагали, что прясть их научила многоумная Изида, китайцы отдали эту честь Яо, жене императора Поднебесной, лидяне — Арахне, греки — Минерве, перуанцы — Маме-оелле, жене Монте-Капако, первого их государя. На Руси наставницей женщин оказалась полуславянская-получудская богиня Мокошь, и князь Владимир Святославович ввел ее в пантеон языческих идолов. Девка прядет, а бог ей нитку дает.

Скручивая шерстяной волос в пряжу, древний человек скорее всего неосознанно повторял наблюдаемое в природе. В крохотной речной улитке, в воронках омута, в расположении листьев на стебле, в полете птиц и очень многих других явлениях мира встречается одна и та же форма — спирали, штопора. Подобие спиральных образований, как оказалось, просматривается ни много ни мало в вихрях и смерчах. Спирально, установили астрофизики, закручены рукава галактик, множество звездных систем. И что иное, как не спираль, винтовая линия. Открыв ее, Архимед применил винт для добычи воды. В современных машинах, устройствах, приборах, предметах домашнего быта винтовая резьба исполняет роль крепежа, воздействует силой пресса, создает гребную и воздушную тягу, перемещает ходовые части станков, в трепальных и прядильных машинах — шнеки.

Спирально извиваются и шерстинки в высокого качества руне. Против спрямленных, слабоизогнутых извитые цепче, ухватистее (рис. 90). В тонковолокнистой шерсти бывает до 10 извитков на 1 см волоса. От вращения в извитых волнообразных прядях увеличивается число переплетений, шерстинки ложатся по спирали, что добавляет пряже прочности.

Рис. 90. Формы шерстяных извитков: 1 — нормальные; 2 — сжатые; 3 — высокие; 4 — петлистые; 5 — вытянутые; 6 — плоские

Вручную волокна заплетают штопором с помощью веретена и нехитрого устройства — прялки. Веретено — в общем смысле ось, на которой что-либо вращается, — в прядении со временем претерпевало заметные изменения — от колесика и простого прута в девичестве до вытянутого конуса 20–40 см длиной. Между прочим, как раз под названием «прут» оно фигурирует в литературе предыдущих веков. Менялась и прялка. Но простейшая пережила более развитых потомков, по всей видимости, в силу того, что знакомое — всегда понятнее. Ведь любое новое устройство обычно долго воспринимается с предубеждением: с одного конца хитро, с другого мудреней, а в середке ум за разум заходит. Первородная конструкция сосуществует с другими еще и потому, что нет с ней проблем ни в работе, ни с изготовлением, хотя бы человек и первый раз в жизни принялся за инструменты (рис. 91).

Рис. 91. Древнейшая прялка