Не прошло и минуты, как в парадных дверях показалась Эйприл.

– Эй, Дон, – воскликнул Рафаэль, уминая за обе щеки последний кусок своей пиццы, – мы как всегда вовремя. Вон и Эйприл уже идёт.

Раф высунулся из окна автомобиля и помахал девушке рукой. Эйприл сделала то же самое и ускорила шаг.

Но тут черепашки заметили, что прямо за девушкой на крыльцо выбежала какая-то женщина в очках и окликнула её. Эйприл обернулась.

С минуту она о чём-то разговаривала с женщиной, а потом подбежала к приятелям.

– У меня все нормально, – бросила она на ходу, закидывая в машину какой-то свёрток, – спасибо за помощь, я принята на работу…

– Что сейчас будем делать? – спросил Раф.

– Как прошёл тест? – перебивая её, воскликнул Дон.

– Вы извините, ребята, но я должна ещё задержаться! Обещаю, что скоро вернусь, тогда мы поговорим обо всём подробнее.

Дон и Раф хотели ещё спросить о чём-то, но Эйприл уже побежала к зданию клиники.

– Ну вот, опять нам остаётся только ждать, – вздохнул Раф.

– Да, – вторил Дон, – недаром говорят, что на свете самое ужасное это – ждать и догонять…

– И пицца, что мы купили для Эйприл, остынет…

– Будем надеяться на скорое возвращение, – опять произнёс Раф. – Пойдём-ка лучше сыграем во что-нибудь на компьютере.

– Мне не хочется, – ответил Донателло, – иди один поиграй. А я проверю аккумулятор. Если судить по приборам, он сейчас показывает норму…

* * *

Выйдя из здания, Эйприл сразу же приметила на стоянке микроавтобус, из окна которого, заметив её, махал Раф. Эйприл отчётливо рассмотрела у него на глазах красную повязку и приветливо помахала в ответ, показывая, что у неё всё о'кей.

Но неожиданно сзади её окликнул хриплый женский голос.

– Доктор Линда Брэнк?

Эйприл обернулась. Из дверей здания выбежала женщина и направлялась к ней. С этой женщиной Эйприл сегодня уже встречалась в лифте, когда поднималась к доктору Харперу. Девушке вспомнился её неприятно сверлящий взгляд из-под роговых очков.

– Подождите минутку, – опять донёсся до неё голос этой женщины.

– Чем могу вам быть полезна? – спросила Эйприл, окидывая взором незнакомку.

– Я очень извиняюсь, но меня к вам направил доктор Харпер, – произнесла женщина. – Меня зовут Ева Коперт. Я работаю медсестрой и помогу сегодня вам все получить, а так же проведу по нашему отделению.

Эйприл согласно кивнула головой.

– Я очень рада нашему знакомству, – сказала она, – но меня сейчас ждут друзья. И мне не мешало бы немного отдохнуть, перекусить что-нибудь.

– Вы ещё раз извините, – продолжила медсестра, – это займёт у вас не более десяти минут… Я должна прямо сейчас проводить вас на склад.

– В таком случае, я сообщу моим друзьям, что принята в клинику и иду за вами.

Но медсестра продолжала настаивать:

– Тут тоже есть свои порядки и я специально договорилась насчёт вас, что мы сию минуту будем на складе, а то он на два дня закроется…

Этот аргумент подействовал на Эйприл. Она понимала, что ей уже с сегодняшнего дня нужно иметь возможность видеться с подростками.

– Хорошо, идём, – произнесла она и собралась было возвращаться вместе с медсестрой, но что-то заставило её подойти к черепашкам. Она бросила в машину куклу, подаренную ей Берни.

– Извините, ребята, – на ходу произнесла Эйприл, – я все сдала отлично, спасибо вам за помощь, но я вынуждена опять бежать.

– Когда будешь? – успел спросить Раф.

– Думаю, через час, – ответила Эйприл и побежала обратно.

Эйприл и медсестра Ева вновь вошли в здание клиники. Они прошли мимо дежурного, который не обратил на них никакого внимания, потом вышли в коридор.

– Я тоже совсем недавно здесь работаю, – говорила на ходу медсестра. – Но уже в курсе всех дел. Понимаете ли, я одна живу, и мне совершенно не с кем поговорить, вот я и пропадаю постоянно в клинике.

Эйприл показалось, что она где-то слышала такой голос, к тому же, совсем недавно.

– А вы где до этого работали? – спросила Эйприл.

Она решила перейти в атаку, боясь, что Ева задаст ей трудный вопрос.

– Я работала в другом городе на севере Штатов, переехала сюда совсем недавно из-за климата. У меня зрение в северных условиях стало ухудшаться.

– Вам бы стоило, в таком случае, ехать в Калифорнию или Техас.

– Да, но вы же всё-таки доктор и сами знаете: переехать в такое жаркое место – очень тяжело, особенно человеку, прожившему долгое время на севере. Нужно хоть немного акклиматизироваться тут.

– Да, – немного смутилась Эйприл, – вы совершенно правы.

Сама же девушка в этот момент опять подумала, что определённо слышала раньше этот голос. Но нет, судя по ответу медсестры, она не могла с ней нигде встречаться.

Эйприл и медсестра наконец прошли длинный коридор и подошли к лестнице.

– Нам туда, – показала рукой вниз Ева. Они спустились в подвальное помещение.

* * *

В одном из вагончиков заброшенной станции метро, оборудованном под лабораторию, оставшиеся дома Сплинтер, Леонардо и Микеланджело, готовили по древнему рецепту лекарство.

Посередине вагончика стоял стол, на котором выстроились множество стеклянных колб, реторт и пробирок с какими-то химическими реактивами. Горела спиртовка. А вокруг: на полу, на табуретках и на старых сиденьях с ободранной кожей были беспорядочно навалены разнообразные химикаты в банках и коробках, травы, коренья.

Это был рабочий беспорядок.

Сплинтер держал в руке колбу с полученной голубой жидкостью.

– Теперь порядок, – сказал он, посмотрев жидкость на свет. – Мы быстрее чем нужно сделали эликсир. Остаётся только главный ингредиент, называемый в рукописи «кусури сехоосен», для производства которого необходимы хотя бы сутки. Потом мы этот голубой эликсир соединим с ним, выпарим и получим необходимое нам лекарство.

– Однако от Эйприл, Рафа и Дона нет никаких вестей, – произнёс Мик.

– Меня это тоже волнует, – ответил Сплинтер. – Тем не менее, мы своё уже сделали. Пока дозревает лекарство, я вам бы посоветовал сходить в спортзал и немного потренироваться.

– Слушаемся, учитель, – ответили хором Лео и Мик и вышли из вагончика.

Черепашки уже в совершенстве владели приёмами высокой степени сложности и даже в борьбе с тенью достигли прекрасных результатов. По едва различимому шороху могли нанести молниеносный удар.

После усиленной тренировки они и учитель Сплинтер коротали время у телевизора – ожидали вестей от Эйприл и Рафа с Доном.

* * *

– А вот и склад, – показала медсестра Ева на широкую дверь в полутёмном подвальном помещении. – Сейчас мы получим всё, что нужно.

И без того низкий голос Евы ещё больше понизился и захрипел. Эйприл почувствовала что-то неладное.

– Но это совсем не похоже на складское помещение, – усомнилась она, – тут так холодно и грязно.

Но медсестра не ответила, она открыла дверь и вошла в комнату. Эйприл пришлось последовать за женщиной.

Внезапно девушка почувствовала, что кто-то схватил её и с ужасной, просто нечеловеческой силой швырнул в глубину тёмной комнаты.

Перевернувшись в воздухе, Эйприл больно ударилась о пол и потеряла сознание. Очнулась она от хриплого хохота. Эйприл открыла глаза – кругом была темень.

И этот знакомый хриплый хохот! Девушка наконец вспомнила, кому он принадлежал, и подумала, что медсестра Ева – никакая не медсестра, а перевоплощённый негодяй Чёрная Рука.

«Вот чей голос мне напоминал голос этой проклятой мерзавки Евы! И как я сразу не догадалась», – корила себя Эйприл. Она потёрла ушибленное место.

Неожиданно хохот прекратился, и этот же противный хриплый голос, принадлежащий Чёрной Руке, теперь раздался откуда-то издалека:

– Теперь, Эйприл, ты отсюда не выйдешь до конца своих дней. Я же предупреждал: занимайся-ка ты лучше репортёрской работой и не лезь не в свои дела. Теперь ты одна, а тут подвалов не счесть, и голос твой никто не услышит. Я тебя из-за таких прекрасных подвалов не захотел убивать. Люблю разнообразие. Я буду приходить по ночам, и смотреть, как ты от сырости гниёшь, и тебя покрывает плесень.

– Скажи лучше, что не в силах взрослому человеку причинить вреда, вот и шалишь по мелочам, – посмеялась Эйприл.

– Да, я днём добрый, – со смехом ответил Чёрная Рука, – и днём не хочу марать свою железную руку в крови. Видишь, даже медсестрой стал, чтобы помогать людям.

– Нет! – произнесла Эйприл, приподнимаясь. – Ты, как я заметила, боишься дня. Ты при дневном свете беспомощен, как котёнок.

– Какая ты догадливая, – удивился Чёрная Рука. – Это действительно, твоё счастье, что сейчас ещё день. А то бы я потешился с тобой. Днём я только подростков могу достать своими пальчиками и то во сне, а вот ночью я могу и взрослых пощекотать.

– Ты забыл сообщить ещё одно, – рассмеялась девушка, продвигаясь вдоль стены, – ты можешь убить только того, кто тебя боится. Я над тобой смеюсь, поэтому, ты и ночью меня не возьмёшь…

Эйприл поняла, что её враг в облике медсестры Евы стоит за дверью. Именно оттуда доносился этот гнусный хриплый голос. Она попробовала надавить на дверь. Та не подалась, потому что была заперта снаружи на замок.

– Что же ты прячешься за дверью от беспомощной девушки? – продолжила Эйприл. – Ты даже сам от собственного страха в юбку вырядился.

– А вот сейчас ты не права, – разоткровенничался Чёрная Рука. – Плоть Евы Коперт – это необходимость, чтобы ещё больше досадить подросткам уколами, которые как раз я им и делаю. Открою ещё секрет: живое тело, принадлежащее ранее мужчине, который меня сильно достал в вашей полиции, послужит прекрасной приманкой… Я хочу завлечь в эти подвалы твоих друзей – черепашек-ниндзя. А теперь мне пора идти. Скоро уже вечер, а потом и ночь. И тогда я буду распоряжаться в этой клинике! И если мне не хватит на сегодня работы – я приду к тебе…

* * *

Прошло несколько часов, но Эйприл так и не вышла из клиники. Уставшие её ждать Дон и Раф уже проглядели все глаза, наблюдая за дверью. Раф переиграл на компьютере во все последние игры. Давно была съедена и пицца, которую купили для Эйприл.

Солнце уже склонилось к горизонту, и вот-вот должна была наступить темнота.

Наконец Раф не выдержал:

– Наверное, с Эйприл что-то случилось, она не могла за столько времени не дать о себе знать…

– Она и раньше исчезала, ничего не объяснив, – заметил Дон.

Но Раф с ним не согласился:

– Тут другое дело. Я чувствую, Дон, что Эйприл сейчас нуждается в нашей помощи. Мне почему-то подозрительной показалась женщина, которая её остановила у входа в здание клиники…

– Давай ещё немного подождём, а потом будем думать, что нам предпринять.

Прошло ещё немного времени. Эйприл по-прежнему не выходила.

– А что за свёрток она бросила в машину? – спросил Раф.

– Я даже и не заметил.

– Давай посмотрим!

Черепашки быстро развернули свёрток, там оказалась игрушечная фигурка какого-то ужасного человека в шляпе и с крючковатым носом. Приятелей удивило ещё и то, что на одной руке куклы вместо обычных пальцев были четыре длинных ножа-лезвия.

– Что-то не нравится мне эта поделка, – хмуро произнёс Раф. – Этот человечек похож на дьявола, и он предвещает что-то недоброе.

– Брось ты! – сказал Дон. – Обычная фигурка, наподобие тех, какие были в старом театре марионеток.

– Слушай, Дон, – опять произнёс Рафаэль, – я всё-таки попробую проникнуть в здание, а ты поезжай домой и привези с собой Лео и Мика. У меня нехорошее предчувствие.

– Я думаю, нам не стоит разделяться, – возразил ему Дон, – учитель говорил, что мы имеем силу, когда вместе.

– Но Эйприл исчезла, и её наверняка нужно спасать! Да и ребята, находящиеся в этой клинике, без нашей помощи пропадут.

– Нет, я тебе не позволю одному идти, мы едем домой без Эйприл, посоветуемся со Сплинтером, захватим Лео и Мика и уж после вернёмся сюда…

С этими словами Дон нажал на газ и микроавтобус, резко развернувшись на стоянке, выехал на шоссе. Правда, Дон не заметил, что секундой раньше Раф, сидящий сзади, незаметно открыл дверцу и выпрыгнул из машины…

Оставив Эйприл в подвале, Чёрная Рука в облике медсестры Евы поднялся на третий этаж и пошёл по коридору.

Он являлся в снах исключительно подросткам которым ещё не исполнилось шестнадцать лет. По началу Чёрная Рука их только пугал, проверяя, как они будут реагировать на его ужасные выдумки, будут ли сопротивляться. Но, в конце концов, он начал расправляться во сне с подростками. И устраивал свои расправы так, что они выглядели как самоубийства.

Ко взрослым Чёрная Рука не мог подступиться, те не верили в него и не особо боялись страшных сновидений. Правда, иной раз, особенно при полной луне, удавалось и взрослых припугнуть, НО только тех, кто был по своей работе связан с подростками.