Тот, кто снится

Туся время от времени вспоминала о присутствии подруги и издалека махала ей рукой, продолжая наматывать круги. Лиза даже залюбовалась на нее, она казалась такой же солнечной и яркой, как этот зимний день.

«Молодец, Туська, — подумала Лиза. — Лучше всех здесь катается!»

Но едва Лиза так подумала, как Туся всплеснула руками и грохнулась на лед. Лиза поскорее отвернулась. «Неужели это я ее сглазила? — подумала Лиза. Наверное, совпадение».

Неожиданно ее внимание привлекла новая пара, появившаяся в дальнем углу катка, — молодой человек, поддерживающий девушку в ослепительно белых коньках. Они казались очень счастливыми все время смеялись и дурачились. Лиза видела, как она попыталась натянуть капюшон его куртки ему на лицо, а он схватил ее за нос.

«Хорошо, — подумала Лиза. — Хорошо, когда есть кого схватить за нос».

Ей было радостно смотреть на эту пару, но к этой радости примешивалась грусть за себя, за то, что она одна, и вряд ли когда-нибудь будет иначе…

Но что это? Туся, проезжая мимо этих влюбленных, замедлила свой бег и поздоровалась с ними. А они, завидев ее, перестали дурачиться и тоже заулыбались. Лиза была близорука, но очков не носила из принципа. Ей казалось, что надеть очки — значит смириться с тем, что у тебя плохое зрение, а это было не по ней. Но сейчас она жалела, что не может как следует рассмотреть эту парочку, и она изо всех сил щурила глаза.

— Видела? — спросила, подъезжая к ней, Туся. — Она села на скамейку рядом с подругой. — Видела, кто здесь?

— Кто?

— Да твой Михаил Юрьевич! С другой училкой — Маргаритой!

— Надо же. — Лиза заулыбалась какой-то шальной улыбкой. — А я его не узнала. Во сне узнала, а наяву — нет…

Но Туся явно не разделяла Лизиного восторга.

Она хмурилась и теребила перчатки в разгоряченных руках.

— Я бы на твоем месте о другом думала, — сказала она. — О том, что он с Маргаритой сюда пришел. Видела, как они миловались?

Улыбка медленно сошла с лица Лизы. До нее начал доходить смысл Тусиных слов.

— Думаешь, он — с ней?

— Да тут и думать нечего. — Туся скептически поджала губы. — Конечно, они вместе, это же очевидно.

Лиза посмотрела на учителей. Они ехали по кругу, взявшись за руки, причем Маргарита поминутно пыталась упасть, а Михаил. Юрьевич ее поддерживал. Было заметно, что он катается гораздо лучше, чем многие на этом катке, а она — гораздо хуже.

— Да не расстраивайся ты так, — сказала Туся, снова надевая перчатки. — По-моему, у нее лицо слишком простоватое, хотя фитура — ничего… Кстати, он сказал мне, что я здорово катаюсь, представляешь?

— Представляю, — задумчиво проговорила Лиза. Жалко, что я так не могу…

И она представила, как выезжает в центр катка и на нее устремляются все взгляды. А она смотрит на Михаила Юрьевича и делает двойной, нет, даже тройной тулуп, а потом крутится на месте на одной ноге. А он идет к ней и говорит: «Потрясающе, Кукушкина! Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так прекрасно катался!» А она чиркает коньком по льду и делает реверанс…

— А я еще в детском саду начала коньками заниматься, — без остановки тараторила Туся. — Лет с пяти. Меня мама отдала в секцию. Жалко, что ты так не можешь. Он бы хоть внимание на тебя обратил…

Сначала Лиза даже хотела обидеться на эти слова, но, немного подумав, хитро оглянулась по сторонам и сказала:

— Спорим, он и так обратит на меня внимание? В ее голосе звучал вызов и предвкушение проказы. Он просто не сможет остаться равнодушны…

И не успела Туся ей ответить, как Лиза встала и, стараясь удержать равновесие, двинулась в сторону учителей.

Она разогналась, насколько была способна, и кинулась им наперерез. Она думала, что стоит им якобы случайно столкнуться, как Михаил Юрьевич сразу ее заметит, и уж тогда она его не отпустит. Но где-то в своих расчетах она допустила ошибку, может, разогналась чуть сильнее, чем следовало, может, немного промахнулась… Как бы там ни было она со всего размаха врезалась в Маргариту и стала падать, цепляясь за ее куртку.

— А-а-а! — закричала Лиза, увлекая за собой учительницу.

Наверное, Маргарите очень не хотелось падать, потому что она попытал ась уцепиться за Михаила Юрьевича, который тоже не сумел устоять на ногах и, вместо того чтобы поддержать, свалился на нее.

— Ой-ой-ой! — Маргарита лежала на Лизе, придавленная тяжестью тела своего незадачливого спутника. — Что это?

— Это я, — сказал Михаил Юрьевич, — маленькая снежинка. Упала вам на плечо.

Несмотря на то что Лиза лежала в основании этой пирамиды и ей было довольно тяжело, она не могла удержаться от смеха.

— Миша, — закричала Маргарита, — ты собираешься вставать или нет?

Он поднялся и подал руку Рите, а потом вместе они помогли встать Лизе.

— Не ушиблась? — спросил Михаил, заглядывая ей в глаза. Она заметила, что у него на носу такие же веснушки, как у нее, и от этого ей стало весело и хорошо. Он был ненамного выше ее, и они оказались почти лицом к лицу. У него были голубые глаза и светлые, чуть рыжеватые прямые волосы — каре, зачесанное на прямой пробор.

— Нет. — Она зачарованно смотрела на него, не в силах отвести взгляд, хотя это уже становилось неприлично. — Я совсем не ушиблась…

— А у меня ничего не хочешь спросить? — иронично сказала Маргарита. — Или состояние коллеги тебя совсем не волнует?

— Ученики — прежде всего, — сказал Михаил, улыбаясь Лизе. — И чему тебя только пять лет учили? — Он перевел взгляд на Маргариту.

— Грандиозное зрелище! — Туся подъехала к ним, сделав круг почета, для того чтобы все могли по достоинству оценить ее умение кататься. — Весь каток только на вас и смотрит!

Лиза оглянулась по сторонам и заметила, что очень многие наблюдали за забавной сценой всеобщего падения и теперь смеются, глядя на них.

— И почему всегда так смешно, когда кто-то падает у тебя на глазах? — спросил Михаил и, не дождавшись ответа, пожал плечами. — Не знаю…

— Ну, мы пойдем, — сказала Лиза и даже сделала пару шагов, но присела от резкой боли в колене. — Ой-ой, — заверещала она.

— Что с тобой? — На лице Михаила был неподдельный испуг.

— Коленка, — сказала Лиза. — Ой, как больно!

— Ты идти-то можешь? — Маргарита присела перед ней на корточки и стала осторожно ощупывать колено.

— Кажется, могу. — Лиза старалась не плакать. — Но не очень…

— Мы пойдем с тобой, — сказал Михаил. — Да, Рита?

— Зачем? — Лиза ничего не понимала от боли.

— Проводим тебя до дома, тебе ведь самой не дойти…

— Ой, ну что вы, — замахала руками Лиза. — Я сама. Мне Туся поможет. Ведь это я во всем виновата.

— Да-а, — протянул Михаил, — не могу не согласиться. Ты — очень талантливая ученица. Одним ударом хотела сразу двух учителей угробить!

Он улыбался и смотрел на Лизу, и ей казалось, что эта улыбка сияет ярче, чем утреннее солнце. Михаил и Рита взяли ее под руки, и они потихоньку пошли в сторону раздевалки.

— В ногу идите, в ногу, — отдавала распоряжения. Туся, вертясь вокруг них. — Лиза, делай упор на левую ногу, так легче будет…

На улице Михаил остановил машину, и любители фигурного катания сели в теплый салон. Лиза сидела рядом с ним и почти не чувствовала боли. Разве только самую чуточку.

4

Дверь им открыла Лизина мама. На ней был фартук, и в руке она сжимала поварешку. Она не ожидала увидеть столько незнакомых людей и изумленно смотрела на Михаила и Маргариту, пока за ними не разглядела свою дочь и Тусю.

— Мама, не волнуйся, — сказала Лиза. — Не волнуйся, потому что все в порядке.

Мама побледнела и еще крепче сжала поварешку, потому что все родители боятся этих слов: «Не волнуйся, все в порядке».

Прихрамывая, Лиза вошла в квартиру и позвала остальных.

— Пожалуйста, проходите! Мама, это наши новые учителя — Михаил Юрьевич и Маргарита Николаевна…

Миша и Рита нерешительно мялись на пороге, не зная, войти им или лучше попрощаться. Но тут в коридор выскочил папа и принялся жать руку Михаилу, затягивая его в квартиру.

— Как же это ты умудрилась привести к нам в гости целых двух учителей? — сказал он. — А нельзя, чтобы в следующий раз к нам зашла Людмила Сергеевна Кошкина?

— Она вряд ли ходит на каток, — сказала Рита. — И к тому же мы еще не совсем учителя. У нас практика на пятом курсе.

— Это не важно, — сказал папа, помогая Рите снять куртку. — Все равно — учителя.

— Лизонька, — мама всплеснула руками, заметив, что дочка выставляет ногу вперед, как раненый боец, — ты что, упала?

— Еще как, — с тайной гордостью сказала Лиза. — И сама упала, и учителей свалила.

И, давясь от смеха, она рассказала родителям о своих спортивных достижениях.

— Дай я посмотрю, — сказал Михаил. — Нас учили оказывать первую помощь.

Лиза села на диван, закатала штанину и показала ему опухшее колено. Михаил со знанием дела ощупал ее ногу и вынес заключение:

— Ничего страшного. Сильный ушиб, вот и все.

Нужно приложить грелку со льдом и через пару дней будешь как новенькая.

— Я даже слышать больше не могу про лед, — сказала Лиза, поднимая на него глаза. — Кажется, на сегодня льда достаточно.

— Нет, я этого решительно не понимаю, — сказала мама, когда они все уже сидели на кухне и пили чай из больших чашек с петухами. — Зачем надо было идти на каток, если и кататься-то толком не умеешь?

— А когда умеешь — не интересно, — сказала Лиза и чуть не облилась чаем.

— Да, это парадокс, — сказал Михаил. — Почему, то людей всегда тянет заниматься тем, что они не умеют. Вы замечали, что безголосые любят петь, а люди, лишенные чувства ритма, — сочинять стихи…

— Да ладно, — примирительно сказала Маргарита, — тебе что, жалко? По-моему, когда человек самовыражается — это всегда прекрасно, даже если и не совсем умело…

— Я не против, — сказал Михаил. — Я, между прочим, тоже в юности стихи сочинял.

— В юности? — Лизин папа иронично поднял брови. — А сейчас у вас, простите, какой период?

— Все засмеялись, а Михаил ответил:

— Сейчас у меня поздняя юность, а тогда была ранняя. Хотите, я вам что-нибудь почитаю?

— Конечно, хотим, — сказала Туся, выражая общее мнение.

Лицо Михаила посерьезнело, и он начал читать заунывным голосом:

Пушкин и Грибоедов Не кончили труд. Меня тоже, наверно, Когда-то убьют.

Читать дальше ему не пришлось, потому что все стали хохотать и хвататься за животы.

— Вот видите, как хорошо, что я вовремя бросил это занятие, — улыбаясь, сказал он. — Можно делать все, что угодно. Главное — вовремя остановиться.

Они долго пили чай, а потом мама спохватилась, что, должно быть, гости проголодались. Гости долго отнекивались, но мама была непреклонна в своем хлебосольстве, и все стали есть борщ, а потом еще домашние котлеты с жареной картошкой. Уходить сразу после еды было неудобно, поэтому все стали пить кофе с мороженым, а потом — опять чай…

Когда Михаил и Маргарита выходили из Лизиной квартиры, был уже глубокий вечер, шел мелкий снежок, и было довольно зябко, но они не чувствовали холода.

— Мне очень понравилось у них дома, — сказала, Рита. — Так тепло; празднично… И папа очень смешной.

— Да, — сказал Михаил, взглядом отыскивая Лизины окна. — Надеюсь, в понедельник она уже сможет прийти в школу…

— Кто? Лиза? Конечно, сможет. А если не сможет прийти, то приползет. Ты что, действительно ничего не понял или притворяешься?

— А что я должен был понять?

— Да то, что девочка влюблена в тебя, — объяснила Рита. — Разве не ясно?

— В меня? Она? Ты с ума сошла!

— Какой же ты глупый! — удивилась Рита. — То умный, умный, а потом — раз, и глупый!

— Это ты глупая, если думаешь, что это так. Всем девочкам нравятся их учителя. Это нормально. Только не надо путать это с любовью.

— Время покажет, кто из нас прав, — сказала Рита.

Их споры часто заканчивались этой фразой. — Время покажет.

А в это время Лиза уютно устроилась на своем диване, положив ногу на подушку, а Туся сидела рядом с ней и возбужденно говорила:

— Здорово ты это с коленкой придумала! Даже мне бы это никогда в голову не пришло!

— Как это — придумала? — обиделась Лиза. — Знаешь, как болит?