Пожалуй, ей стоило замолчать, а в дальнейшем говорить помедленнее, тщательно подбирая слова.

– Ага, – сказал Денис. – И если не считать одинокую подругу, которая одновременно еще и чокнутый мутант-террорист, то все… нормально?

– Более-менее, – энергично кивнула Настя, добавив про себя: «Все бы так и было, если бы только не вампиры. Отвратительные эгоистичные создания. Ненавижу».

9

Настя очень хорошо помнила этот день. Королевский кабинет еще не избавился от следов погрома, посреди ковра темнело кровавое пятно, но жизнь продолжалась, и для Насти это продолжение означало, что она должна занять место в кабинете Утера.

– Мне не нужен секретарь, – сказала Настя. – Мне нужно…

Она отметила, что с этого места Смайли выглядел еще ниже ростом, чем был на самом деле.

– Мне нужен граф Дитрих, – продолжила Настя. – Мне нужна Амбер, мне нужен Армандо. И еще мне нужен очень хороший, качественный гроб.

– Ага, – кивнул слегка озадаченный Смайли. – Ясно. И чтобы не было недоразумений с размерами гроба… Для кого конкретно из этих троих он предназначен?

– Он предназначен для Анжелы, – сказала Настя, строго сводя брови и тем самым намекая Смайли, что если с его стороны это была попытка пошутить, то она была абсолютно неуместной и неудачной, а в дальнейшем такого рода выходки будут жестоко караться, и так далее и тому подобное.

– Для Анжелы? Какой Анжелы?

Оказалось, что виной всему было не игривое настроение Смайли, а его растерянность, точнее, попытка в одно и то же время понять, что же случилось, почему такое могло случиться, что теперь нужно делать и чего делать не нужно ни в коем случае. Смайли должен был позаботиться о безопасности послов Великих Старых рас, подумать, не связано ли покушение на Утера с недавней смертью Покровского… Он анализировал последние события и заново пропускал через себя хронологию событий предшествовавших, а Настин запрос качественного гроба стал той последней каплей, после которой информации стало слишком много.

– Анжела – это девушка, которая родила Денису ребенка. Которая бежала с ним и погибла при переходе границы, – пояснила Настя. – Ее тело находится в нашем морге.

– И гроб нужен, чтобы похоронить ее? – предположил Смайли.

– Вот именно. Только хоронить ее будут за пределами Лионеи.

Смайли заинтересованно посмотрел на Настю.

– Со мной связались ее родственники, – пояснила Настя. – Они просят передать им тело для погребения. Я перевезу тело и приму участие в похоронах… Я же звонила тебе, Роберт! – укоризненно напомнила Настя, хотя и сама только что вспомнила о звонке, имевшем место минут за пятнадцать до превращения Оленьки в безжалостную фурию; превращения столь потрясающего, что можно было забыть не только про какой-то там звонок, но и про само существование телефонной связи.

– Звонила, – автоматически повторил Смайли. – А, так это и есть твое «духовное путешествие»? Понятно. А родственники не могут сами приехать сюда и забрать тело?

– Нет. Не могут.

– Родственники – это Денис Андерсон?

– Роберт! – укоризненно зашептала Настя, как будто Смайли застукал ее за каким-то непристойным занятием.

– Иногда я бываю чертовски проницателен, – пробормотал Смайли. – Только это бывает нечасто, примерно раз в пять лет.

– Мы не должны говорить об этом королю и Фишеру, – шепнула Настя. – Если они узнают, то…

– Еще одно «если» в мой мозг уже не влезет, – отмахнулся Смайли. – Просто положим бедную девушку в гроб и отправим родственникам. Король все равно без сознания, а Фишеру не до этого. Это все, Настя?

– Граф Дитрих, Амбер, Армандо.

– Что я должен с ними делать?

– Армандо вместе со мной поедет сопровождать тело. Амбер будет замещать меня на время поездки, но ты ей этого пока не говори, потому что сначала я хочу пообщаться с графом Дитрихом.

– Здесь?

– Да, прямо здесь. Обстановка кажется мне подходящей…

– Подходящей для чего? – Смайли огляделся. – Чтобы попросить денег на ремонт? Чтобы обвинить вампиров в случившемся? Это ты собираешься делать?

– Нет, про ремонт я не думала, а насчет вампиров – тоже нет, и даже совсем наоборот.

– Нет и даже наоборот? Понятия не имею, что это значит, но я бы тебе посоветовал не торопиться, хорошо подумать, посоветоваться… Только не со мной, потому что моя распухшая голова – не слишком хороший советчик, а с кем-нибудь поумнее. Лучше всего с королем Утером, но поскольку он без сознания, то остается… Фишер? – сам себе удивился Смайли.

Настя отрицательно мотнула головой:

– Фишер сказал: пока состояние короля будет оставаться таким, все королевские полномочия будут у меня. Других советов мне от него не нужно. И вообще… Просто приведи мне графа Дитриха.

И графа Дитриха я тоже очень хорошо помню – взволнованного, настороженного и даже слегка растерянного; Дитрих успел надеть свой черный сюртук, но золотой цепи с символикой детей ночи на нем не было. Посол, очевидно, понимал, что случилось нечто важное, но не мог сообразить, к добру это или нет.

Дитрих машинально отвесил поклон и замер на пороге, не зная, как вести разговор, потому что в эту минуту королевский кабинет совершенно не походил на королевский кабинет, а за столом Утера сидел вообще неизвестно кто. То есть, конечно же, известно – я там сидела.

Я понимала, что выгляжу не слишком царственно, большое спасибо Оленьке и ее умелым ручкам, но посол разглядывал меня слишком уж потрясенно, как будто место за королевским столом занял говорящий попугай или болонка; как будто не со мной граф Дитрих разговаривал всего пару часов назад…

– Граф, – сказала я, изо всех сил пытаясь сделать свой голос глубоким, властным, а самое главное, разборчивым. – Как вы уже знаете, случились некоторые события.

Дитрих опять машинально кивнул, продолжая блуждать взглядом по разоренной комнате, и лишь несколько секунд спустя неуклюже поддержал беседу:

– Да, принцесса… Сожалею и… Приношу глубокие сожаления… Спешу выразить…

– Граф, – перебила я его, хотя перебивать там было особо нечего. – Послушайте меня внимательно. Сегодняшний инцидент… – Я почувствовала, что мой голос слабеет, а стало быть, провести беседу с послом на должном дипломатическом уровне мне не удастся; придется все изложить короче и проще. – Короля сегодня едва не убили. Отсюда вывод: хватит заниматься ерундой, нужно бороться с реальным врагом. А этот враг – Леонард. Поэтому я решила освободить Марата и на этом прекратить наши… – Голос снова исчез, словно провалился в щелку между половиц. Я достала пузырек с каплями, влила в себя очередную порцию, выждала, пока лекарство начнет действовать, и закончила фразу: – …споры.

– О, – отреагировал Дитрих. Мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым, потому что я ждала немного другой, более теплой реакции. Хотя стоит ли вообще ждать чего-то теплого от вампира?

– И это все? – спросила я, уже не заботясь о Протоколе. – «О» и все? Я только что сделала шикарный подарок детям ночи, могу я услышать хотя бы «спасибо»?

– Принцесса очень великодушна, – ответил Дитрих, в то время как его красные зрачки упорно избегали встречи с моими, не красными, но весьма сердитыми. – И я передам своему народу ваши слова.

– Будьте так добры, посол, – сказала я и закашлялась.

– Увидимся на Большом Совете, – произнес на прощание Дитрих и попятился к выходу. Я сняла было телефонную трубку, чтобы отдать распоряжения насчет Марата, но поняла, что для решения такой задачи я определенно не в голосе. Тогда я написала несколько записок – начальнику изолятора, Фишеру, Смайли – и отправила эти послания с охранниками, приготовившись вскоре получить ответную реакцию.

Не хотелось бы все списывать на собственную неопытность (наивность, невинность, неискушенность – какие там еще бывают оправдания на букву «н»?), но я совсем не угадала, с какой стороны прилетит запущенный мною бумеранг. Я приготовилась отражать возмущенные нападки со стороны Фишера или Смайли, но те на удивление спокойно восприняли мое решение освободить Марата. Амбер так и вовсе посматривала на меня с опаской – как потом выяснилось, королева-мать в присутствии Амбер заметила, что «у этой девочки (то есть у меня) есть мозги». Видимо, этот непрошеный комплимент в корне противоречил всей картине мира, сложившейся в воображении Амбер, так что первое время после покушения на Утера она ходила как в воду опущенная, а затем как выдернутая из этой воды с некоторым запозданием: бледная, молчаливая и подавленная, с потеками туши вокруг глаз.

Впрочем, не будем забывать, что ее отец в это время был если и не на грани жизни и смерти, то где-то очень близко от этой фатальной черты.

Так вот, насчет бумеранга…

Через два дня после покушения на Утера собрался Большой Совет. Я сидела во главе стола, и никому из послов Великих Старых рас это не казалось забавным, потому что все они уже знали, что я освободила Марата.

Теперь я должна была сделать это Протокольным путем, то есть как бы освободить Марата на бис, в присутствии более многочисленной и, как я надеялась, более благодарной аудитории, которая расщедрится хотя бы на: «Спасибо, Настя, ты спасла нас от никому не нужного кризиса».

Итак…

– Я, принцесса Анастасия Андерсон, милую своей волей преступника по имени Марат из народа детей ночи. Кто согласен с моим решением?

Они все дружно подняли остро заточенные карандаши. Я невольно улыбнулась.

– Кто возразит моему решению?

Никто не пошевелился. Моя улыбка стала неприлично широкой.

– Тогда будем считать, что мы закрыли вопрос, и можем теперь…

Вот тут-то бумеранг и врезал мне по лбу.

– И если не считать одинокую подругу, которая одновременно еще и чокнутый мутант-террорист, то все… Нормально? – спросил Денис.

– Более-менее, – сказала Настя, подумала и добавила: – Да. Более-менее. Все было бы совсем хорошо, если бы не вампиры. Отвратительные эгоистичные создания.

– Ну не скажи. Они не все такие, они, как люди, – разные.

Настя выждала несколько секунд, готовясь услышать продолжение этой фразы, но ничего не последовало – Денис беззаботно уставился в окно, посчитав тему исчерпанной. Ничто в Настиных словах не зацепило его, не заставило насторожиться, и Насте осталось лишь поразиться тому, как быстро Денис оторвался от Лионеи, не только в смысле расстояния, но и в образе мыслей. Впрочем, именно к этому он и стремился, именно это он и обретал сейчас, с каждым днем делая разрыв с Лионеей все более бесповоротным.

И поскольку Настя когда-то поддержала его в этом начинании, она не стала рушить творение собственных рук, не стала объяснять Денису, что именно хотела сказать своим замечанием о вампирах…

Она просто сказала:

– Если ты собираешься уезжать из Европы, не затягивай с этим.

И эта фраза была лишь верхушкой айсберга, а в темной холодной воде пряталось: «У меня не получилось договориться с вампирами. Я пыталась, я надеялась, но у меня ничего не вышло. Я пошла им навстречу, но они расценили это как проявление слабости, и теперь они хотят большего. И они думают, что я дам им это большее, потому что король ранен, а я всего лишь испуганная слабая девочка. И они правы, я испуганная слабая девочка, но я также и упрямая, и обидчивая девочка, и в глубине души я подозревала, что рано или поздно что-нибудь такое случится, потому что со мной все время случаются подобные вещи… Так что они не застали меня врасплох, они меня разозлили. Я к ним – по-хорошему, они ко мне – по-свински, то есть по-вампирски. Видишь ли, я помиловала Марата и думала, что этого хватит, что это и есть решение конфликта. Но теперь они требуют суда для тебя. Требуют найти, вернуть и судить. Если я не соглашусь, то дело будет решаться поединком. Вот такие дела, Денис. А Леонард дал твоему отцу две недели, и четыре дня из них уже прошли. Не знаю, что будет потом, но вряд ли это будет похоже на бесплатную дегустацию мороженого. Так что, если собираешься уезжать из Европы, не затягивай с этим».

– Хорошо, – беззаботно ответил он. – Ну а как твои личные дела? Встречаешься с кем-нибудь?

Ей захотелось треснуть по смазливой андерсоновской физиономии.

– Ты вообще слышал, о чем я тут тебе твердила?!

– Ты? Ты посоветовала не затягивать с отъездом. Вот и все.

– Ах да.

Настя забыла, что ее эмоциональный монолог был произнесен сугубо для внутреннего употребления.

– Встречаешься с кем-нибудь? – повторил Денис. Настя тряхнула головой, словно приходя в себя после внезапного и болезненного удара бумерангом в середину лба.

– У меня есть муж, – сказала Настя, и ей самой стало неудобно от этих слов. Детский сад какой-то.

– Есть, – согласился Денис и взял ее за руку. – Непутевый, но есть.

– Непутевый? Да он круглый идиот, – уточнила Настя, но убирать руку не стала.

10

Эту ночную беседу вряд ли можно было назвать успокаивающей, но эффект тем не менее оказался именно таким: Настя уснула, едва коснувшись щекой подушки, и сон этот был столь глубоким, что, проснувшись, Настя несколько секунд не могла вспомнить, где она и что привело ее сюда. В эти несколько секунд Настя ощущала себя ватным бревном, придавленным одеялом и не имеющим ни единого шанса когда-либо сдвинуться с места; и хотя, наверное, быть тупым ватным бревном по жизни не очень хорошо, но в то утро сонная беспомощность казалась блаженством, поскольку подразумевала безответственность и прочие подзабытые радости жизни…

Кстати, на самом деле утро уже давно прошло, и время близилось к обеду, о чем Насте радостно сообщила одна из Альфредовых служанок. Настя машинально кивнула, так же машинально умылась, оделась и добралась до большой комнаты на первом этаже, где вчера проходила поминальная трапеза. По дороге она пару раз стукнулась о дверные косяки и прочие неудачно расположенные предметы, после чего окончательно проснулась, осмотрелась и сделала очевидный вывод: что-то было не так.

– Где все? – спросила она Альфреда.

– Все? – переспросил хозяин дома. – Все занялись своими делами. Только принцессы могут нежиться в постели до полудня.

Настя нахмурилась и хотела ответить какой-нибудь колкостью, но она больше нуждалась в конкретных ответах, а не в словесных пикировках с престарелым демоном. Поэтому она еще раз, чрезвычайно основательно, протерла глаза, села на лавку и одарила Альфреда очень серьезным, как она надеялась, взглядом.

– Где все? – повторила она свой вопрос и, чтобы Альфред не увиливал, внесла уточнения по персоналиям: – Денис? Армандо? Карл? Берта?

– Карл вернулся в Прагу, – напомнил Альфред. – Армандо куда-то уехал рано утром, а Денис и Берта… Ты же сама велела им уехать из Европы. В Канаду, кажется.

– Я? Велела? Я никому ничего не велела. Я просто посоветовала ему… Посоветовала не затягивать с отъездом. Вот и все.

– Что ж, – Альфред прожал плечами. – Он прислушался к твоему совету. Утром их уже не было.

– Черт!

– Не расстраивайся. Это значит, что твое мнение много для него значит Денис воспринял твой совет как приказ, и я должен поблагодарить тебя за такой совет, потому что я не хотел бы превращать свой дом в убежище для беглецов, даже если эти беглецы из династии Андерсонов. Мне не нужны лишние проблемы, Анастасия.

Настя сосредоточенно выслушала эти слова и кивнула, словно выловила там какой-то важный смысл, хотя на самом деле самой важной мыслью сейчас было: «Он опять сбежал! Не попрощался, ничего не сказал напоследок…» Или сказал, только она их не помнит? «У меня есть муж, но он круглый идиот», – это сказала она, а что ответил ей Денис? Он вообще что-то ответил?

Хотя какое теперь это имело значение? Денис исчез, словно выпрыгнул в иное измерение, захватив с собой Берту и ребенка и оставив Настю в этом измерении расхлебывать крайне невкусное и потенциально опасное для здоровья варево. Он сделал свой выбор. Скотина.

– Это ты про меня? – как ни в чем не бывало осведомился Альфред.

– А? Что? Нет… Это так… Вырвалось.

Служанка стала накрывать на стол и так преуспела в этом занятии, словно к обеду ожидалось десятка два гостей. Перед Настей исходила ароматом тарелка с густым супом, по соседству расположились башенка оладьев и пирамида запеченных в сыре куриных грудок, и какие-то салаты, и красное вино, и еще много других лекарств от душевных беспокойств. Все это выглядело чрезвычайно вкусно и наверняка являлось таковым на самом деле, только Насте развернутый на столе кулинарный фестиваль показался ловушкой, обманом, имеющим целью отвлечь ее от каких-то более важных вещей. Она сделала скучное лицо, отодвинулась от стола и неодобрительно посмотрела на Альфреда, который увлекся сочной композицией из сарделек и кислой капусты.

– Я и не знала, что ты водишься с горгонами, – сказала Настя. Альфред ответил не раньше, чем полностью очистил тарелку, собрал куском хлеба остатки сока, удовлетворенно рыгнул и расстегнул пуговку на жилете.

– Я всего лишь пригласил одну горгону на похороны другой горгоны. Это не заговор, принцесса, это хорошие манеры.

– И еще солидарность малых рас, да?

– Вымирающих рас, – уточнил Альфред, завернул ломтик соленого огурца в ветчину и отправил в рот. – Надеюсь, в свое время они окажут мне ответную услугу.

– Накормят обедом?