Друг в зеркале

— Так и с тобой, — продолжал Егор. — Среди многих других ведь можно и не заметить что-то по-настоящему красивое. Но когда я увидел тебя на сцене… Я все понял. Я понял, мимо чего я прошел.

«Почему он не спросит моего мнения? — удивлялась Туся. — Почему не поинтересуется, что я-то думаю обо всем этом? Кажется, я здесь лишняя».

Они уже подходили к кафе, и Егор спросил:

— Может, зайдем?

Туся нерешительно посмотрела на него, потом на часы, потом на вывеску кафе, как будто на ней мог быть написан правильный ответ.

— Просто выпьем по чашечке кофе, — принялся уговаривать Егор. — Ненадолго.

Он придержал стеклянную дверь, пропуская ее вперед, потому что умел быть галантным, особенно когда это было в его интересах. Он сделал заказ и вернулся за столик.

— Сейчас кофе будет готов. Давно не была здесь?

Туся кивнула.

Она действительно не была здесь с тех самых пор, как потеряла Егора. Не хотела бередить прошлое, потому что все здесь напоминало о нем: и стулья, на которых он любил качаться, несмотря на протесты официанток, и радио, настроенное на его любимую волну.

Они сидели за угловым столиком и пили кофе с лимоном. Туся никогда раньше так не пила, и ей показалось, что это очень вкусно. Она была рада, что так просто оделась, ведь главное — чувствовать себя уютно, а вряд ли это возможно в белой блузке или твидовом костюме.

Туся смотрела на Егора и чувствовала горечь оттого, что, все так получилось, оттого, что они никогда не смогут быть вместе, потому что ей это уже не нужно.

— Не горчит? — вдруг спросил Егор.

— Что-о? — удивилась Туся.

Ей показалось, что он прочитал ее мысли.

— Лимон, говорю, не горчит? — пояснил Егор.

— Нет, очень терпкий, но приятный вкус, — улыбнулась Туся.

Она внимательно посмотрела на Егора, на его карие глаза, на мощную шею, на разворот плеч. Туся боялась признаться себе, что по-прежнему чувствует к нему нежность, но какую-то далекую и нереальную, как во сне.

Она смотрела на него не отрываясь и улыбалась задумчиво и грустно.

— Почему ты улыбаешься? — насторожился Егор и поправил челку. Больше всего на свете он боялся показаться смешным.

— Да так, — как будто издалека отозвалась Туся. — Просто вспомнила о нашем с Лизой старом секрете:

— О каком еще секрете? — равнодушно спросил Егор, хотя было видно, что он с трудом сдерживает нетерпение.

— Это было так давно, что теперь, наверное, можно и рассказать…

И Туся рассказала о том, как они с Лизой пошли к колдунье Зареме для того, чтобы приворожить Егора. О том, как ночью ходили на кладбище, собирали землю с могил его тезок, а потом рассыпали ее на пороге. Со смехом рассказала о том, как младший брат Лизы Антон застал ее за этим занятием и решил, что она сумасшедшая.

— А ведь знаешь, я тогда обманула Лизку, — по-прежнему улыбаясь, сказала Туся.

— Как это обманула? — не понял Егор.

— А так. Приворожить тебя хотела она, а я вместе с ней собрала земли, переписала у нее заговор и тоже тебя заколдовала.

Несколько минут Егор в недоумении молчал.

— И ты что, веришь во всю эту дребедень? — спросил Егор.

Туся посмотрела на него исподлобья, улыбнулась одними уголками губ и спросила:

— А ты?

Кажется, Егор и сам начинал верить в мистику.

По крайней мере, жизнь складывалась так, что трудно было не поверить. Сначала его приворожила Лиза, потом Туся. И он, как ослик за морковкой, покорно пошел сначала за одной, потом за другой. А Ту! еще Туся, видимо, для того, чтобы запугать его окончательно, расширила глаза и замогильным голосом произнесла:

— «Яблоко высыхает, а раб Егор по мне вздыхает. Яблоко гниль поточит, а раб Егор видеть меня захочет. Матушка-Богородица, напомни обо мне, о Божьей рабе, моему милому рабу Егору. Чтоб он тосковал, на мыслях бы держал, сох и скучал. Как яблоко сохнуть будет, так и раб Егор меня не забудет, ни через час, ни через день, ни через год. Не видел бы он забот, как по мне скучать, при всяком случае увидать. Пусть же все так и будет, и мил-милок меня не забудет. Аминь. Аминь. Аминь».

— Это что такое? — спросил Егор. Ему было явно не по себе.

— Заговор, — просто ответила Туся, отпивая кофе, как будто она говорила о самых обычных вещах. — Тот самый, которым мы тебя приворожили. И теперь я все больше понимаю Лизу.

— Понимаешь в чем?

— Да в том, что сначала она не хотела никакого колдовства. Это ей Зарема предложила, а сама бы она никогда не решилась. Она говорила, что это грех и что, если нам не суждено, мы все равно не будем счастливы. Все так и получилось.

— Не надо так, Туся, — мягко сказал Егор. — Не говори того, о чем потом пожалеешь.

Он склонился к ней, притянул за шею и поцеловал в самые губы. Туся так растерялась, что даже не сразу стала вырываться.

— Ты что, с ума сошел? Здесь же люди кругом! Она оттолкнула Егора и ударила по руке — не больно, но хлестко, так, что остался красный след.

— Тогда пошли туда, где нам никто не помешает. — Ее отпор ничуть не смутил Егора, он держал ее за руку и говорил, как пьяный.

— Никуда я с тобой не пойду, — разозлилась Туся. — Я с тобой о серьезных вещах говорю, а ты начинаешь целоваться как ни в чем не бывало. Нельзя с тобой по-человечески!

Она повернула голову к стеклянной двери кафе, потому что вдруг ей показалось, что за ними кто-то наблюдает, но там никого не было.

— И вообще мне пора, — строго сказала она. — А если ты забыл, то я напомню: из-за тебя я попала в больницу. Из-за тебя чуть не сорвалась моя премьера. Я вообще не должна была разговаривать с тобой после этого!

Тусявстала, со скрежетом отодвинув стул, и решительно направилась к дверям. Егор не бросился за ней, потому что никогда ни за кем не бегал, и очень этим гордился. А она вышла на улицу с гордо поднятой головой, все дальше и дальше уходя от своего грустного прошлого, от обид и от Егора. Вдруг Тусе опять показалось, что кто-то украдкой наблюдает за ней. Она пару раз оглянулась, но прохожие сновали туда-сюда, и никому не было до нее дела.

«Показалось, — решила Туся. — Ни за что больше не буду встречаться с Егором. Это из-за него я стала такой мнительной».

4

В понедельник на уроке математики, когда учитель что-то вдохновенно объяснял, кроша мел о доску, Туся витала в других мирах. Она ни секунды не слушала того, что говорил преподаватель. Еще бы — у нее происходят такие значительные события в личной жизни, ей не до глупых синусов и косинусов. Она задумчиво рисовала на полях сердца и вензеля, когда Лиза толкнула ее в бок и спросила:

— Что, уже влюбилась?

Туся посмотрела на нее затуманенными глазами и загадочно улыбнулась.

— А что, заметно?

— Конечно, заметно, — кивнула Лиза; — Вон какой ты красивой стала.

И действительно, лицо Туси посвежело, как будто его все время освещала луна, движения стали плавными, без жеманства, а голос — проникновенным и глубоким.

— А мне кажется — наоборот, — заспорила Туся. Человек становится красивым, когда в него кто-нибудь влюбится. Как будто он подпитывается чужой энергией.

Учитель математики строго посмотрел на них поверх очков, и подруги замолкли.

Но их молчание было недолгим.

— Позавчера я встречалась с Егором, — слова как будто сами сорвались с языка у Туси. — Он мне звонил, вот мы и встретились.

Так было всегда — стоило Тусе решить, что она сохранит что-то в секрете, как она тут же проговаривалась. Едва у нее появлялась тайна, как язык начинал нестерпимо чесаться, и чесотка проходила только тогда, когда тайна была разглашена.

Ей было стыдно вспоминать о своей встрече с Егором. Она стыдил ась того, что все-таки пошла, и того, как долго выбирала, что бы ей надеть, но особенно смущало, что Егор ее поцеловал. Она не хотела говорить обо всем этом Лизе, но тогда зачем иметь лучшую подругу?

— Прямо в кафе? — громким шепотом переспросила Лиза. — Ничего себе! А ты?

— А я оттуда ушла. Больше никогда не попаду в такую глупую ситуацию.

— По-моему, он — сумасшедший. Еще вчера не упускал случая, чтобы тебя задеть, а сегодня признается в любви, — возмущалась Лиза.

— Кажется, в любви он не признавался, — старалась припомнить Туся. — Просто сказал, что раньше меня не разглядел.

— Смотреть надо было лучше, — отрезала Лиза. Подруги немного помолчали.

Лиза думала о том, что ей самой было бы трудно сказать «я тебя люблю», а для Егора слова значили так мало, что признаться в любви он мог без напряжения и без чувства.

А Туся думала о том, что чуть не покончила с собой из-за человека, который теперь ей совершенно безразличен.

— Знаешь, о чем я вспомнила, — улыбнулась Лиза. — Такое странное совпадение…

— Знаю, — кивнула Туся. — О том, как мы ходили к Зареме?

Лиза утвердительно кивнула. После примирения Туся рассказала ей, что тоже пыталась приворожить Егора.

— Так ты считаешь это простым совпадением? — удивилась Туся. — Сначала он влюбляется в тебя, потом — в меня. Он ведет себя так странно: сначала унижает, потом унижается сам. И это тоже — простое совпадение?

Лиза пожала плечами.

— Не знаю что и думать. Похоже, что заговор Заремы действительно сработал.

Лиза верила в колдовство и в возможность приворотов, отворотов и сглаза. Ей было не по себе оттого, что они с Тусей вмешались в свою судьбу и приворожили Егора лишь для того, чтобы потом его отвергнуть.

— Бедный Егор! — с притворной жалостью в голосе проговорила Туся. — Подумать только — влюбился два раза подряд и оба — безответно.

— Ой, как нехорошо получилось, — всплеснула руками Лиза. — Выходит так, как будто мы над ним издеваемся.

— Ты права, — без всякой иронии в голове сказала Туся. — Не надо было этого делать. Я, честно говоря, серьезно к этому никогда не относилась. А теперь, когда вижу, что колдовство может получиться, понимаю, что это было лишним.

— Кстати. — Лиза решила сменить тему разговора, считая, что о Егоре они и так уже поговорили достаточно долго. — Ты виделась с Германом?

— Герман… — мечтательно произнесла Туся. Герман — совсем другое дело. Он не похож на других, особенно на Егора. Знаешь, мне даже как-то неудобно перед ним за то, что я встречалась с Егором.

— Но ведь в этой встрече не было ничего предосудительного. — Лиза всегда стремилась оправдать поведение своих друзей.

— Конечно, не было. Но я бы на месте Германа все равно обиделась, — сказала Туся со вздохом.

— Не беспокойся, он об этом никогда не узнает, — ободрила ее Лиза.

Если бы Туся ради того, чтобы забыть Егора, сознательно искала объект любви, у нее, скорее всего, ничего бы не вышло. Говорят, что любовь похожа на тень — она бежит от того, кто за ней гонится, и преследует каждого, кто от нее удаляется. Так случилось и с Тусей: любовь пришла к ней тогда, когда она меньше всего этого ждала и уж тем более не искала.

Она познакомилась с Германом в больнице, куда попала после неудачной попытки самоубийства, а сам Герман «косил» от армии, потому что ему не удалось поступить в Художественное училище. Психосоматическое отделение городской больницы меньше всего располагает к романтическому знакомству, однако Туся сама не заметила, как привязалась к этому странному, необычному человеку.

Он был старше года на четыре, а в Тусином возрасте — это очень большая разница. Многое в нем было ей непонятно, и вот это непонятное как раз и притягивало со страшной силой. У него были длинные, густые волосы, завязанные в хвост, брови, сросшиеся на переносице, и смуглое лицо.

«Какой странный, — подумала Туся, увидев его впервые. — Никогда не встречала людей с такой яркой внешностью».

И действительно, у Германа были вишневые, как будто накрашенные, губы и темно-карие, бездонные глаза.

Ей нравилось встречаться с ним, потому что он всегда придумывал что-нибудь интересное. Ради этих встреч она часто прогуливала школу, а потом приносила фальшивые записки от мамы или липовые справки.

«Крылова, — строго говорил Кахобер Иванович, классный руководитель 8 „Б“, — последнее время ты стала слишком болезненной. Нужно есть мед и делать зарядку».

Туся кивала и обещала, что завтра же начнет принимать витамины, но на следующий день уже спешила на свидание с Германом. В его распоряжении была машина отца, а на машине можно ездить куда угодно: в Коломенское или в Ботанический сад, чтобы смотреть на японские бонсаи, в любой кинотеатр, даже на окраине, где в зале собирается человек двадцать — не больше, чтобы целоваться на последнем ряду.

Да мало ли куда можно пойти, если любишь человека и если с ним интересно. Можно даже остаться дома и смотреть телевизор или какую-нибудь новую кассету или просто смотреть друг на друга и разговаривать. Еще можно пойти к друзьям, но Туся и Герман никогда этого не делали. Друзьями Туси в основном были ее ровесники, и теперь, по сравнению с Германом, они казались ей маленькими и скучными, а к своим друзьям Герман ее не водил.

— Почему ты меня ни с кем не познакомишь? — как-то спросила Туся. — Может быть, ты стесняешься меня? Стыдно, что встречаешься со школьницей?

Герман только улыбнулся (у него были неправдоподобно белые, крупные зубы) и потрепал ее по щеке:

— Глупая! Наоборот, я не хочу тебя никому показывать, чтобы тебя не увели, ведь ты такая красавица!

— Да ладно, — отмахивалась Туся. — Какая из меня красавица?

— А вот какая, — с этими словами Герман достал из кармана маленькое двойное зеркальце. — Посмотрись.

Туся отражалась в одной половине зеркала, а Герман — в другой.

— Как медальон, — заметила она. — Ты и я.

— Ага, — согласился он. — Красавица и чудовище.

Из глубины одной половины зеркала на нее смотрела бесконечно влюбленная, веселая девушка с легким румянцем, а из другой — страшное, мохнатое чудище, поблескивающее темными глазами.