Токсичная любовь

– Да, чего ты заладила, Даш? Просто Рига зефир не любит, вот и злится, – Пашка пытается выглядеть веселым, но по напряженной улыбке я вижу, что он уже пожалел о том, что при Дашке затронул эту тему. Знает, что от воспоминаний о том непростом времени у меня может начаться истерика.

– Ладно, не хотите говорить, не говорите, – отмахнувшись от нас, Дашка махом допивает содержимое своего бокала.

Переглянувшись с другом, следуем Дашкиному примеру. Пока Паша снова наполняет алкоголем стаканы, Даша начинает рассуждать:

– А знаете, и хорошо, что я с ним рассталась, – хмыкает она, поднимая на нас затуманенный взгляд. – Успешный футболист, завидный жених, тьфу ты, – кривится она, – а в постели-то – ноль без палочки!

– Даже так, – хмыкает Пашка. По дрожащим плечам друга я понимаю, что он еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.

– Да, даже так, – не замечая в голосе парня сарказма, кивает Даша. – Корнишон малюсенький, да три минуты дела, – заключает она, после чего прыскает со смеху. Но тут уже не выдерживаем мы все. Заливаемся диким хохотом. Но больше над Дашкой, чем над ее рассказом.

– Корнишон, – демонстрируя нам свой мизинец, хохочет подруга. Спустя несколько минут истерика, наконец, стихает. У всех от смеха болят животы.

– Рига, будь другом, принеси немного воды, – говорит Пашка, держась за живот. Его голос пропитан страданием, а в глазах слезы от дикого смеха.

Кивнув, встаю с дивана, направляясь в кухню. Поставив на поднос графин с водой, подумав несколько секунд, беру из морозилки шоколадный пломбир. Зная о безмерной любви Пашки к мороженому, решаю порадовать друга. Прихватив все, возвращаюсь в комнату, где застаю интересную картину. Дашка с умным видом роется в мобильном, а рядом сидящий Паша с затаенным весельем наблюдает за ее манипуляциями.

– Что ищешь? – спрашиваю подругу, ставя на журнальный столик поднос.

– Она секса хочет. Говорит, нужен мужик с большим членом, – пожав плечами, Пашка подвигается ко мне.

– Зефир, я обожаю тебя! – восклицает друг, заметив коробку с мороженым.

– Придушу, – рычу, злобно зыркнув на него.

– Пошутил, – нараспев произносит он, усаживаясь поудобнее с мороженым в руках. Я подсаживаюсь к парню и, взяв себе ложку, принимаюсь поглощать мороженое вместе с ним.

– О, нашла, кажется. Имя ничего так, подойдет для игр в доминанта, – довольно ухмыльнувшись, она подносит к уху телефон.

– Даш, может, не стоит? – нервно усмехнувшись, пробую воззвать к ее здравому рассудку.

– Не мешай подруге, у нее стресс, – с набитым ртом произносит Пашка, пихая меня в плечо. Дашка хмурится на меня, давая понять, что попытки остановить ее бесполезны. Что ж, хозяин – барин. Пока подруга дожидается ответа, мы с Пашей обхохатываемся над ее томным видом. Создается впечатление, что подруга готовится заняться сексом по телефону.

– Алло, привет, босс, – произносит она с придыханием. Я начинаю дико смеяться, но Пашка пихает меня в бок, заставляя прикрыть рот ладонью.

– Я очень плохая девочка. Я вела себя отвратительно. Ты можешь приехать и наказать меня? – словно и не замечает нашего смеха, продолжает соблазнять собеседника.

– Да? Ну, хорошо, непослушный мальчишка, я буду тебя ждать, – облизнув свои пухлые губы, вздыхает она.

А мы с Пашкой, не имея ни малейших сил сдерживаться, просто закатываемся диким смехом.

– Приедет? – дрожащим голосом, сквозь слезы и боль в мышцах живота, спрашивает Пашка.

Погрустневшая Даша лишь пожимает плечами, задумчиво глядя на экран телефона.

– Я его, похоже, разбудила. Сказал, что завтра накажет, сейчас спать хочет, – обиженно дует губы. А нас с другом накрывает новой волной дикого веселья. Лишь спустя минут десять, когда, наконец-таки, немного успокаиваемся, я поднимаюсь с места, направляясь в ванную комнату. Пытаясь привести себя в порядок, умываюсь прохладной водой.

Вернувшись к болтающим между собой ребятам, усаживаюсь рядом с Дашкой. В голове то и дело картинки того несчастного, кому только что звонила подруга. Представляю удивление мужчины, мирно спящего в своей кроватке. Надеюсь, она звонила кому-то из холостых?

Раздираемая любопытством, беру в руки ее телефон. Снимаю блокировку экрана и захожу в контакты. Последним в списке вызовов значится имя «босс». Черт, вот почему она так назвала его, – хохочу по себя. Только веселье мое длится недолго. В следующую секунду я буквально застываю от понимания того, что в моих руках сейчас совсем не Дашкин телефон. Подруга звонила с моего! «Босс». Черт, она звонила Захару.

Глава 7

Захар

«Грешник», как и всегда, встретил меня с распростертыми объятиями. Клуб был одним из самых модных закрытых заведений в городе, заведением, впускающим в свои двери только избранных. Негласный закон данного места: все, что происходит в его стенах, так и остается в этих стенах. Именно за это правило мы с друзьями и предпочитаем «Грешника» другим местам.

Зайдя внутрь, я сразу же направился к приватной комнате, аренда которой были закреплена за нами. Игорь и Артем уже были на месте.

– Привет, неудачники, – поприветствовал, за что тут же услышал порцию нецензурной брани.

– Зар, хоть бы раз не опоздал! Ты, как баба, реснички красил? – тут же начал Игорь, на что я только закатил глаза и снял пиджак.

– С моим лицом все отлично, чего не скажешь о твоей морде.

Взял стоящую на столе бутылку виски и налил в стакан, который тут же осушил залпом. В последние дни начал много пить, сам заметил. Нужно сбавить обороты. С этой мыслью вновь наполнил стакан.

Мы с Артемом Холодом и Игорем Загорским знакомы с самого детства. С Артом мы учились вместе в одном классе, потом в университете, а Игорь младше нас на пару лет. Все с одного двора, из хрущевских пятиэтажек. У нас та дружба, которая проверена временем и единственным «Дошираком» на ужин.

Я не всегда был уважаемым господином Миллером. Раньше я был просто Захаром и носил фамилию матери – Нелидов. А когда мне стукнуло двадцать, вот тогда у меня и появился отец. Хотя я всегда знал про него и постоянно общался со Стасом в детстве, но отец меня не признавал. Брат был желанным сыном от любимой жены, а я – незаконнорожденным ублюдком, побочным эффектом мимолетной интрижки отца с молоденькой официанткой.

– Вы – как дети малые, чувствую себя вашим родителем, – недовольно произнес Холод.

– Хоть где-то ты чувствуешь себя взрослым, – сказал Загорский и заржал над своей шуткой. Я молча усмехнулся и покачал головой, решив тактично промолчать, знаю, как сильно бесят Арта наши подколы. Но все равно, в душе никак не могу принять этот факт. Мы все в шоке, что Артем женился на женщине, которая на пятнадцать лет его старше. Но у них любовь. Его слова, не мои. Я в любовь больше не верю.

– Заткнись, а. Уже не актуально, – зло проговорил Арт.

– Как скажешь, – ухмыльнувшись, произнес Игорь. – Где наша еда? Что за обслуживание, надо Шурику нажаловаться.

Шурик – владелец «Грешника» и по совместительству свояк Игорька.

Будто у стен действительно есть уши: в нашу кабинку зашли две милые официанточки в школьной форме, заставляя своим обманчиво-невинным обликом фантазию всяких извращенцев работать в режиме повышенной активности. Приняв заказ, быстренько удалились в кухню, а спустя каких-то пятнадцать минут мы принялись за ужин.

Разговаривали на разные темы, все проходило в комфортной обстановке, как обычно бывает в кругу близких друзей. Я чувствовал, как напряжение последних нескольких дней потихоньку покидает меня, пока Игорь не спросил:

– И какая она, невеста? – выделил в воздухе кавычками это слово, – Стаса? Все при ней? Расскажи подробности. Поверить не могу, что этот мелкий змееныш не пригласил меня на помолвку.

От одного упоминания о Вольской у меня кровь вскипела в венах, и вспыхнуло непреодолимое желание все крушить. Весь мнимый покой рассыпался в прах. Снова налил янтарной жидкости в стакан и осушил его за один глоток. Маленькая дрянь. Черт бы ее побрал, вообще из головы не выходит. Днем и ночью, где бы я ни был, что бы ни делал, постоянно в моих мыслях. Приклеилась, словно суперклеем, хрен оторвешь, только – если с мясом. Даже не знаю, чего мне хочется больше: придушить ее или тр*хнуть. Может, то и другое сразу?

– Захар, прием, – Загорский начал махать рукой перед моим лицом, и я отбросил ее от себя.

– Обычная породистая сучка она. Строит из себя недотрогу, а на деле такая же, как все, – зло выплюнул в ответ.

– В смысле, как все? Ты что, с ней знаком? – спросил и оторопело приподнял брови Арт, отрезая от стейка огромный кусок мяса.

– Познакомился, – ухмыльнулся, – поближе.

В этот момент в кабинку вошла одна из стриптизерш клуба. Девушка прошла к своему подиуму. Автоматически отметил, что она красива. Ее «рабочее место» находилось довольно далеко, поэтому она не могла слышать, о чем мы говорим с парнями. В кабинке полилась ненавязчивая мелодия, и девушка принялась танцевать.

– В смысле, поближе? Здесь подробней, – сказал Игорь.

– Да, нечего рассказывать, просто перекинулись с ней парой слов. И она оказалась обычной богатой папиной дочкой. Ни ума, ни трудоспособности. Одна красивая оболочка, – ответил равнодушным тоном.

Почему-то мне не хотелось рассказывать об инциденте на балконе и о том, что она сейчас работает вместе со мной.

– Да кому нужен этот внутренний мир, когда оболочка красивая? Как ее зовут? – Загорский в своем репертуаре.

– Регина Вольская.

– Ну, скажешь, Зар. Может, она хороший человек, а твоя нелюбовь к Стасу застит тебе глаза, – вступился за девчонку Артем. Иногда друг бывает таким занудным.

Достал сигареты с кармана и закурил.

– Кто выберет Стаса в здравом уме? – ухмыльнулся, выпуская кольца дыма в сторону Холода. Он-то прекрасно знает, что наша вражда с братом возникла не на пустом месте.

Я думаю, что подобное притягивается к подобному. Поэтому, да, я убежден, что Регина такая же, как и Стас. Ровня.

– Ничего себе, ты только посмотри на нее, – сказал Игорь, рывшийся в своем телефоне последние минуты. Он поднял экран на уровень глаз Артема. Я тоже заглянул и увидел фотографию Регины на весь экран. Смотрит своими зелеными глазами, словно насмехаясь. Я уже было протянул руку к телефону, чтобы швырнуть его о стену, но остановил себя.

– Она красотка, – констатировал Загорский, слова ощутимо царапнули нутро, и я поморщился.

– Давайте не будем говорить о моем брате и его личной жизни. Или я пойду.

– Да, ладно, Зар, ты же знаешь Игоря, – теперь Артем был адвокатом Игоря.

– Конечно, знаю, – хмыкнул про себя. – Человек просто не знает, когда заткнуть свой рот, часто приходится помогать ему в этом.

Мы снова начали шутить и наконец-таки обратили внимание на танцовщицу, виртуозно показывающую чудеса акробатики и шикарную грудь третьего размера. Спустя пару часов отдыха, когда алкоголь уже почти выветрился из организма, начали собираться домой. Стоя в дверях клуба, я снова закурил. Мы втроем пошли к стоянке, каждый к своему автомобилю.

– Эврика! – разрезал ночную тишину голос Загорского. Мы вопросительно посмотрели на него.

– Тебе нужно совратить малышку Регину! Это же гениально. Это будет сильнейший пинок под зад Стасику.

Артем посмотрел на него, словно на умалишенного:

– Ты что мелешь, пьянь. Она живой человек, а не игрушка в войне братьев.

Игорь лишь отмахнулся от Холода, как от назойливой мухи. Его внимание было полностью сосредоточено на мне.

– Сам подумай, Захар. Это будет лучшее, что ты сделаешь в своей жизни. Совместишь приятное с полезным. Брату насолишь и сам развлечешься, – продолжал умасливать меня друг, словно девственницу на первом свидании.

– Нет, это, определенно, плохая идея! Как ты вообще такое можешь советовать?! А если бы это была твоя сестра, и вот такой имбицил, – кивок в сторону Загорского, – строил бы такие планы насчет Маши, – эмоционально парировал Артем. Сейчас они напоминали мне мультяшных ангела и демона, которые сидят на плече человека. Один пытается направить на путь истинный, другой стремится совратить.

– Посмотрел бы я на человека, который воспользовался бы Машкой… – сказал Игорь, но я его уже не слышал. В моем мозгу красной лампочкой замигал сигнал. Ведь Загорский прав. Совратив малышку Реги, я отомщу брату с лихвой. А влюбить в себя девушку особого труда не составит. Я могу быть очаровательным, когда мне это нужно.

Оставив двоих друзей спорить о том, что плохо, а что хорошо, я сел в машину и рванул со стоянки.

***

Какой-то звук настойчиво проникает в мой мозг. По внутренним ощущениям сейчас глубокая ночь. Переворачиваюсь на другой бок и понимаю, что мой организм не ошибся, кругом темнота. Не открывая глаз, протягиваю руку к телефону и сонным голосом отвечаю.

– Миллер.

– Алло, привет, босс. Я очень плохая девочка. Я вела себя отвратительно. Ты можешь приехать и наказать меня? – произносит пьяный женский голос в трубку, а на заднем фоне раздается дикий хохот. Нехотя открываю один глаз и смотрю на имя звонившего. Вольская. Но это не она. От ее голоса со мной что-то происходит, а сейчас я просто раздражен.

– Накажу, обязательно накажу. Будь уверена. Жди. Я спать. Чтоб больше не звонила, – рявкнул в трубку и нажал на отбой.

Сон как рукой сняло. Остаток ночи тупо пялился в потолок. Сука! Ненавижу, когда меня будят. Я сплю пять часов в сутки, и это священное время. В голове настоящая вакханалия началась. Куча мыслей: работа, сделки, партнеры. Все это – словно гремучая взрывоопасная смесь, и последний ингредиент для взрыва – Регина, мать ее, Вольская.

Сука. Ни одна баба так не говорила со мной. Черт, всегда был уверен в себе. Избалован женским вниманием. Даже по юности, когда был нищим, словно церковная мышь. Всегда один и тот же сценарий.

А эта… Столько в ней самоуверенности, столько спеси. Так и хочется выбить из нее эту дурь. Бесит. Не могу никак разгадать ее, раскусить. Словно актриса. В одну минуту холодная, как лед, а в другую уже смотрит на меня так, будто умоляет глазами взять ее сию же минуту. Только прямым текстом не говорит. Играет со мной, сучка. Если перед тем, как лечь спать, я отбросил мысль о соблазнении Регины, то сейчас этот план снова показался мне заманчивым.

***

Утро встретило меня со всей беспощадностью. Голова раскалывалась, тело ломило, и настроение было ниже цокольного этажа. Контрастный душ практически не исправил ситуацию. Натянув на себя футболку, спортивные штаны и кроссовки, схватил ключи от машины и быстро спустился вниз по лестнице.

Каждое воскресенье мы с отцом занимаемся в спортзале, поэтому с утра пораньше я мчу по пустому шоссе в сторону дома старика. Надеюсь, потолкав железо, хоть немного исправлю настроение.

Отзанимавшись часа три, вытираю полотенцем пот со лба. Посмотрев на отца, все еще выполняющего упражнения, отмечаю отличную физическую форму. Задумываюсь о том, насколько он привык все в своих руках держать. И сейчас я говорю не только о его самочувствии. Если он берется за что-то, то отдается делу по–максимуму. Доводит все до идеала. Так и со мной было.

В какой-то момент своей жизни отец вдруг решил, что пора уже признать мое существование. С тех пор мы каждое воскресенье проводили в спортзале его дома. Только он и я. Мы никогда не разговаривали, просто молчали, но в этом молчании было больше слов, чем если бы они произносились. Конечно, я злился на отца, ненавидел. Помню, в детстве не понимал, почему он не может дать нам денег, чтобы мы смогли поесть что-то, кроме перловки с пережаренным луком, запивая ее водой из-под крана. Не понимал, почему он не может купить мне кроссовки, которые не промокают в дождь, или нормальную зимнюю куртку, которая хоть немного согревает. Мама не говорила о нем, я и не лез с расспросами. Только потом тетя Люба рассказала, что мать отказалась принимать от отца какую-либо помощь. Поэтому я и согласился встретиться с ним, когда он захотел. Мама никогда не говорила мне, что не желает, чтобы я с ним общался, но я сам знал, что это разбивает ей сердце, особенно, когда взял его фамилию. А я не понимал, почему должен отказываться от всех привилегий, принадлежащих мне по праву, только потому, что когда-то маме он сделал больно.

Я уже был на полпути к выходу, как голос отца остановил меня.

– Захар, – я повернулся вполоборота и посмотрел на Матвея Игоревича.

– Я перенаправлю к тебе одного клиента. Будь убедительным, сделай так, чтобы он выбрал именно нас для сотрудничества. Если дело выгорит, наша прибыль возрастет в несколько раз.

– Почему мне? Почему не Стасу? – спросил я прежде, чем успел подумать. Отец устало взглянул на меня и ответил:

– Потому что я знаю, что именно ты сделаешь все правильно.

Глава 8

Думал, собрание никогда не закончится. Голова болела нещадно, такое чувство, что там завелись какие-то недофиксики и вместо ремонта занимаются поломкой. Попросил секретаршу принести мне аспирин или пистолет. Еще, как назло, всем срочно что-то понадобилось от меня. Конечно же, я ведь такой незаменимый. Сидел, просматривал бумаги, когда в кабинет легонько постучали. Я запрокинул голову к потолку и помассировал переносицу, стук повторился.

– Заходите, – на пороге появилась Регина с распущенными волосами и в одном из своих обтягивающих платьев. С начала рабочей недели уже прошло несколько дней, и я ни разу не видел девушку, хотя и знал, что она на работе. Убежден на сто процентов – избегала меня, как только могла. Вольская уверенно зашла в кабинет, плавно покачивая шикарными бедрами в такт шагам. Откинувшись на спинку кресла, я наблюдал за ее приближением.

– Захар Матвеевич, – подчеркнула девушка свое обращение, на что я лишь улыбнулся, – посмотрите вот эти документы?

И аккуратненько так пододвинула папку к лежащим тридцати. Я сперва посмотрел на документы, затем медленно перевел взгляд на нее, подмечая каждую деталь. Девушка старается показать, что расслаблена. Но от меня не ускользает нервозность в ее движениях, во взглядах украдкой. Не смотрит в глаза, словно боится меня. Ее дыхание рваное, нервное, а руки в замок сцеплены. На пальце сразу же заметил помолвочное кольцо и сжал челюсть.

– Так что? – снова нарушила тишину Регина. Встал из-за стола, взял папку, которую она положила на стол, и прошел мимо девушки, жестом приглашая следовать за мной. Слышал звук ее цокающих каблучков, когда она пыталась поспеть за моим широким шагом. Спустился на два этажа вниз и без стука зашел в кабинет сотрудника. Регина, слегка запыхавшись, зашла следом.

– Теперь все вопросы, Регина Николаевна, – тоже выделил это обращение, – через Михаила Юрьевича. Обменяйтесь номерами телефонов, и круглыми сутками будьте на связи. Малейшие трудности или вопросы – сразу к Михаилу Юрьевичу.

Девушка растерянно хлопала ресничками, а Михаил Юрьевич уже просматривал папку, которую я положил перед ним. Я развернулся и остановился в дверях, глядя на Регину, но обращаясь к сотруднику.