Лосепёс

— Стой! — шерсть дыбом, хвост поджать. — Ты чего тут делаешь?

Поворачиваюсь. Хранитель Леса.

— Привет, — говорю.

— Твой Лес не тут, — рычит он мне.

— У меня больше нет Леса…

Он бросает взгляд на полосу.

— Выбрал их?

— Да…

Хранитель долго молчит, наконец, едва шевелит хвостом:

— Хорошие. Только Длинный мне не нравится…

— Он не Длинный, его зовут Большой! А себя они зовут Лосями, — чувствую укол ревности.

— Судьбы тебе, брат, — переступает с лапы на лапу Хранитель.

— И тебе…

Ухожу…

— Выйди к ним, брат, — несется вдогонку.

Боюсь…

Но выхожу.

На следующий день.

Тут все время бегают железные коробки, они строят каменную ленту. Рычу на них, чувствую опасность. Надо прогнать.

— Осторожнее, дурак! — крик Второго. В глазах страх. Я не дурак, я отогнал железную коробку. Она плохо пахнет. Из-за таких в лесу появляются Другие. Я знаю… Я видел!

Осторожны. Странная Шапка и Первая меня боятся.

Не бойтесь. Я просто хочу с вами…

На очередном людском отдыхе Второй чешет мне бок.

— Прогоните его, — говорит Странная Шапка. — Укусит.

— Да ладно тебе, — отмахивается Второй. Улыбается.

— Охотничья, наверное? — это Громкий. — Любезная псина.

Отстраненно слушаю, наслаждаюсь. Подходит Медвежонок, тоже гладит. Я почти счастлив.

— Кавказец с кем-то, — говорит Большой.

— Надо прогнать… Я таких видел, они ластятся и ластятся, а потом за горло хватают, — говорит Странная Шапка.

— Да ты посмотри на него, — Маленькая с Тряпкой склоняется надо мною и проводит рукой по голове. Мне приятно. — Он не такой.

— Ангел дорог, — со значением говорит Второй.

Мимо проносятся железные коробки, а я лежу и смотрю на них из-под полуопущенных век.

— Надо прогнать, — убежденно повторяет Странная Шапка.

— Успокойся, Сержант, — улыбается Первый. Он тоже хороший…

Они все хорошие. Просто Большой и Странная Шапка боятся. А еще Первая. Но я ничего не сделаю.

Идем дальше. Железные коробки все чаще, стараюсь отогнать их от людей.

Второй и Первая нервничают, одергивают. Беспокоятся за меня. Глупые. Я же их хранитель, а не они.

Сворачиваем с каменной полосы на песчаную. Иду впереди, проверяю дорогу, оборачиваюсь, смотрю на людей. Шагают, улыбаются, глядят на меня. Хорошие… Очень хорошие!

Теперь я их хранитель. Не прогнали!

Вновь дождь. А они все равно улыбаются. Странная Шапка на привале неуверенно гладит меня по спине. Виляю хвостом. Вот, видишь, я не укушу. Глаза Шапки светятся, но запах недоверия все еще есть…

Дождь… Дождь…

— Лосепес, — кричат сзади. Это Второй. Приятно. У меня никогда не было имени…

— Лосепес, куда нам дальше? — смеются.

Останавливаюсь, виляю хвостом, поджидаю.

— Ну? — улыбается Второй, и поправляет мешок.

Неуверенно иду направо.

— Точно ангел дорог, — смеется Второй. Рядом Первая, улыбается.

— Направо, так направо, как раз озеро рядом.

Устали. Идут медленно, с трудом. И дождь, усиливающийся с каждым мигом.

Мокро… И сыро… И голодно. Они дали мне немного мяса из железных банок. Это тихие, хорошие банки, не те, что на каменной полосе.

Мало. Хочу есть…

— Где будем вставать? — кричит Странная Шапка. Второй разводит руками. Люди собираются под елкой, пытаясь хоть так скрыться от ливня. Пристраиваюсь рядом, чувствую их тепло. Млею.

Странная Шапка и Второй уходят. Остальные жмутся к дереву, улыбаются, шутят. Слушаю. Маленькая с Тряпкой гладит меня по голове…

Мне больше ничего не надо. Только эти люди… Как же хорошо!

Возвращаются Второй и Странная Шапка. Они тоже улыбаются. Сколько света…

Идем за ними. Ложусь, голову на лапы, смотрю как Волосатый, Первый, Большой и Странная шапка растягивают большую тряпку. Под ней будет сухо. Я знаю. Я спал как-то под ней, дня два назад. Второй с топором уходит в лес, за ним идет Первый. Помочь, наверное.

Лежу, смотрю на людей. Как же они устали!

Вечер. Ливень все еще идет, а мне тепло у костра. Шерсть высохла. Впервые за последние несколько дней я полностью сухой!

— На лосепса тоже готовьте! — кричит Странная Шапка. Он уже не боится.

— Хрен ему, а не еда, — бурчит Большой. Хочется заплакать, но молчу, смотрю на Большую, что возится с железными коробками.

— Готовлю-готовлю — говорит она.

Почти плачу. Но теперь от счастья…

Запах… Какой запах! Лежу, закрываю глаза и живу этим ароматом.

— Кофе, дайте кофе! — говорит Первый. Второй уже сидит на земле, пьет, протягивает ему кружку (так вроде зовется). Волосатый бросает сучья в костер. Повсюду развешана одежда людей. Запах…

Первая что-то рисует. Большая раскладывает еду. И мне тоже!

Маленькая с Тряпкой подходит, у нее в руках что-то прозрачное, а в ней еда. Горячая, пахнущая! Вскакиваю, виляю хвостом.

Еда!

— Ешь, лосепес, — говорит Маленькая с Тряпкой. И я ем, глотаю, обжигаясь. Я счастлив.

— Лосепес… — тихо произносит Маленькая.

Я уже говорил, что я счастлив?

Ночью из леса выходят Другие… Не Кивач. Местные.

Идут к лагерю. Вскакиваю, рычу. Не пускаю. У костра спит Первый. Не знаю, почему он не пошел в домик.

— Ты кто? — заговаривает вожак Других. У него не хватает руки.

— Я их хранитель! — рычу, тихо, чтобы не разбудить. — Пошли отсюда!

— Но…

— Пшли отсюда!

Другие неуверенно топчутся на месте, поглядывают на домики.

— Но… — пытается сказать их вожак.

Рычу, наступаю.

Попятились… Слабая шайка. Кивач бы не отступил.

Еще долго они ходят вокруг, но я начеку. Другие. Они забирают людей, превращают их в таких же. В плохих.

Утром у лагеря появляется вожак.

— Пшел! — рычу.

— Они все равно умрут, — говорит он.

Меня окатывает холодом.

— Послезавтра, — просительно смотрит на меня.

Врет? Другие чувствуют будущее… Но…

— Врешь!

— Поезд сойдет с рельс. Все погибнут! — убеждает меня он.

— Поезд? — не понимаю.

— Они поедут домой и разобьются.

В душе тревога. Поедут домой?! А я?