Капитаны небесных сфер

Первый выстрел свалил яута-изгоя, едва тот поднес изогнутый клинок к животу Гаморы. Зеленая кровь, обильно плеснувшая из простреленного черепа, на зеленой коже Гаморы смотрелась совершенно неэффектно. Вторая титановая стрелка снесла затылок яуту, склонившемуся над криокамерой, срикошетила от карбоновой станины со снопом ярких искр и заляпала весь белоснежный пластик саркофага фосфоресцирующими потеками. Вот тут уже аудитория очнулась. Поэтому третий выстрел ушел в молоко.

Сайнжа работал под стеллсом, поэтому что и как он делает – со стороны было понятно лишь по внезапно опрокидывающимся телам и разлетающимся кровавым брызгам. У Инге был табельный лайтер. Оружие неплохое, но не самое прицельное и дальнобойное, поэтому она просто бежала на приходящую в себя толпу и стреляла, стреляла, стреляла… Прежде чем начали стрелять в ответ, ей удалось свалить пять или шесть сектантов. Потом над левым плечом с шипением пронесся разряд плазменника, а в грудь, будто кувалдой, ударил пакет из игольника на короткой дистанции. Бронежилет выдержал, но удар опрокинул Инге Далине навзничь.

Ее прикрыл Дракс. Со своими ножами татуированный краснокожий гигант сам казался воплощением свирепого божества. На Дракса навалились скопом, с ревом рубя его всем, что попадалось под руку. Тот защищался эффектно и эффективно.

Звездный Лорд, двигаясь между противниками легко и поразительно быстро, как в танце, опустошал с обеих рук батареи своих разрядников. По нему стреляли в ответ, однако попасть по неимоверно верткой цели, крутящейся в толпе… Особенно Квилл был благодарен идиоту, принявшемуся поливать его длинными очередями из древней автоматической винтовки. Придурок выскосил с полдюжины своих, пока разрядник Квилла не поставил точку в его пустом и ненужном бытии.

Сайнжа сцепился с последним из яутджа, и доблестному Хранителю Копья Первого Дома приходилось несладко. Первый же обмен ударами вышиб Сайнжу из стеллс-режима, второй – выбил из его рук копье, которое, крутясь, полетело в дальний конец зала. С лязгом выскочили из запястных креплений зазубренные клинки, столкнулись, рассыпая искры. Изловчившись, Сайнжа нанес противнику могучий удар в жвала – но пропустил пинок по внутренней стороне бедра, заставивший яута с болезненным рыком припасть на одно колено.

Из-за его спины мохнатой ракетой вылетел Ракета. Гигантский револьвер енот то ли забыл, то ли пролюбил, а может, «Фройнд» был ему элементарно тяжел. Так или иначе, безоружный Ракета с визгом пролетел над плечом Сайнжи и вцепился в единственное доступно-уязвимое по его силам место изгоя. А именно – в шикарные кожистые дредлоки, живописной копной свисающие с черепа всякого уважающего себя яута. Только поэтому клинок, ударивший сверху вниз в коленопреклоненного Сайнжу, не пробил ему макушку, а лишь оцарапал скулу.

Полцентнера кусающейся и царапающейся енотятины, повисшей на дредах – это больно даже для яута. А может быть, донельзя унизительно, но в любом случае совершенно неожиданно. Вместо того, чтобы ударить ножом за спину или просто руками сломать мохнатому агрессору хребет, яут-изгой совершил неуклюжий тактический маневр, с разбегу ударив лобастой башкой в стену. Вероятно, этим ударом он рассчитывал раздавить противника. И ему бы это даже удалось – не соскочи Ракета с его загривка за полсекунды до. Удар, однако, получился на славу. И громкий хруст костей.

– Место для удара головой, – радостно прокомментировал Ракета, указывая на стену, где расплывалась большая зеленая клякса с ошметками мозгов.

Его слова прозвучали неожиданно громко. Бой был окончен.

Дракс, яростно сопя, выбирался из-под груды тел, покрытый с ног до головы кровью – как своей, так и чужой. Квилл, скривившись, оценивал несовместимые с жизнью повреждения, понесенные его костюмом. Инге первым делом бросилась к Рут, пытаясь ослабить тросы, удерживающие подругу в воздухе.

– Эй, не спеши так, – попросил Квилл. – Такой прекрасный вид, любовался и любовался бы. Дай хоть пару фоточек щелкнуть.

Рут, вращающаяся на кресте вокруг своей оси, из-за маски достойно ответить не могла и только оттопырила средний палец.

– Слышь, Сайнжа, – енот был невыносимо горд собой. Не всякий день удается спасти жизнь яутскому охотнику. – Это что же получается – я только что трех яутов в одиночку заохотил! Я могу им отпилить башки и повесить у себя над кроватью, чтоб кошмары не снились?

– Ты не воин яутжа, – мрачно отвечал навигатор. Сайнжу одолевали те же раздумья, но, в отличие от енота, приятными они не были. – Тебе нельзя. У вас иные традиции.

– Какая досада. Но хоть ожерелье из ихних, эээ… клыков сделать? Перед девками понтоваться.

– Ожерелье… ладно, можешь.

– Эй, – окликнула Рут. Инге успела снять ее с подвеса, Гаморе помог Дракс, и теперь обе девы, стоя полностью обнаженными в мужской компании, отчаянно старались делать вид, что все так и должно быть. Она провела ладонью по мутному пластику криогенной камеры, стирая потеки зеленой яутской крови. – Идите сюда. Что-то же мы нашли.

***

Стазисная камера была невообразимо древней. Двести лет – весьма долгий срок. Тем не менее, она работала. Системы жизнеобеспечения помаргивали сонными зелеными огоньками.

– Быть того не может, – ахнула Рут, вглядываясь в окошко саркофага. – Это же… это же сам Гаммельн Куртц!

– Хочешь сказать, он жив? – недоверчиво спросила Гамора.

– Почему нет? – Инге пожала плечами. – Сайнжа пролежал в заморозке семьдесят лет и прекрасно себя чувствует. А предки строили на совесть.

– Двести лет… – пробормотала Рут. – Не может быть.

– Меня смущает другое, миз Вебер, – вмешался Звездный Лорд. – Такая забавная цепочка событий. На «Морже» была эпидемия цереброспазма. Массовое помешательство. Полковник был болен. Эти люди… поклонявшиеся ему… тоже, мягко говоря, нездоровы. Были. Я усматриваю здесь прямую взаимосвязь. Вы уверены, что мы хотим вскрыть этот ящик Пандоры?

– Согласен, – прогудел Сайнжа. – Сжечь вакуумной гранатой. Не открывая.

– Нет! – вскрикнула Рут Вебер.

– Нет! – одновременно с ней запротестовал Ракета.

– К тому же у нас нет вакуумных гранат, – добавил Дракс.

– К тому же оно и само открывается, – хмыкнула Гамора.

Зеленые огни на постаменте сменились желтыми, еле слышное гудение стало громче, крышка чуть дрогнула, высвобождаясь из герметичных пазов. Не сговариваясь, вся команда искателей приключений поспешно попятилась.

Полковник Куртц при жизни был настоящим гигантом. Он несколько усох за два столетия, но остался таковым и после смерти – ибо то, что лежало в криокамере, безусловно, живым быть не могло. Глаза под закрытыми веками запали так глубоко и пергаментная кожа на щеках так усохла, что лицо напоминало череп в обрамлении жидких седых волос. Руки Гаммельна Куртца были сложены на груди, и под ними покоился огромный револьвер – брат близнец того «Миротворца», что сейчас тискал в лапках Ракета. А еще на полковнике был странный головной убор – скорее тиара из материала, цветом и текстурой похожего на янтарь, но переливающегося, как ртуть, украшенная яркими камнями удивительно чистых спектральных цветов.

– Венец Наследных Королев, – охнул Квилл. – Жаки за него… все, что пожелаешь!

– «Брудер», – пискнула Рут. – В состоянии «нульц»! С легендой!

– Не трогай!!! – рявкнул Сайнжа.

Как только пальцы Рут сомкнулись на массивной рукояти «Миротворца», по телу Гаммельна Куртца прошла короткая, мощная судорога. Оно раскрылось, как раковина моллюска, лопнув по вертикальной линии с омерзительным звуком, одновременно рвущимся и влажным. Что-то упругое, черное, маслянисто блестящее, как гудрон, рванулось наружу десятком гибких щупалец, потянувшись к замершим людям. Одновременно по подземной зале пронесся мощный ментальный удар, заставивший Квилла и Гамору упасть на колени, Сайнжу – выронить копье, а Инге – вскинуть руки к вискам.

Револьвер «Миротворец», образец 27-го года Космической Экспансии – специальная модель шестизарядного автоматического револьвера со стволом, расположенным ниже оси барабана, подвижной рамкой и подпружиненным ударником для мини-ракетомета. Может комплектоваться ЛЦУ, коллиматорным прицелом, набором сменных эргономических рукоятей. Используемые ракеты – газовые, сигнальные, осветительные, кумулятивные. Калибр револьвера – .50АЕ, дальность прицельной стрельбы – до 200м, мощность удара пули на 25м составляет около 5000Дж, что сравнимо с выстрелом из крупнокалиберного охотничьего оружия… (Всемирная энциклопедия вооружений, 317г. К.Э.)

Ракета стрелял с двух рук, но отдачей его с первого же выстрела унесло на метр. Тяжелая пуля «Фрейнда» с сердечником из обедненного урана ударила в черное, живое, жуткое так, что полетели брызги. Щупальца затрепетали, поникли…

Выстрел! Рут стреляла в упор. Грохот, от которого закладывает уши, фонтан черных брызг и кусочков чего-то вроде хитина.

Еще выстрел. Еще. Еще. Опомнившись от ментальной атаки, выхватывают лайтеры Инге и Квилл.

Когда барабаны «Брудера» и «Фройнда» опустели, в изрешеченной емкости древней камеры не осталось ничего, кроме дымящейся черной слизи. Да еще удивительной янтарной короны. Она притягивает взгляд. Она очень красива…

– Надо будет принести сюда пару вакуумных гранат, – бурчит Сайнжа.

***

– Теперь все становится на свои места, – разглагольствовал Квилл, вышагивая по кают-компании «Феликса» со стаканом голубого шампанского в руке. – Венец Наследных Королев, захваченный Гаммельном Куртцем – артефакт жакийской цивилизации, вероятно, генетически модифицированный симбионт. Будучи надет на представителя народа жаки, эта вещь усиливает псионические возможности носителя тысячекратно. Тогда становится понятна власть жакийских цариц-маток над обитателями ульев. Полковник Куртц не устоял перед соблазном примерить трофей. С этого момента «Морж» был обречен. Видимо, человек, надевший Венец Королев, необратимо мутирует. Эта штука начала захватывать сознание экипажа пиратского крейсера – то, что мы приняли за эпидемический цереброспазм. Можно только догадываться, кто решил положить тело Куртца в анабиоз. Возможно, он сам в надежде, что заморозка приостановит развитие странной болезни. Несгибаемой воли был мужик, если сумел продержаться так долго и до самого конца сохранить остатки здравомыслия. Он отдает квартирмейстеру один из своих револьверов как символ власти и приказывает непораженной части экипажа эвакуироваться, а «Морж» отправляется в последний полет… Благодаря конструктивным особенностям крейсера ходовая рубка вместе с саркофагом уцелела, а вопреки легенде – однажды ее нашли. И тогда то, во что превратился старый полковник, начало подчинять окружающих… Разума в симбионте осталось немного, но и того, что осталось, хватало для выполнения основной функции – брать живые существа под контроль. Останки крейсера потихоньку проваливались в карст, навещать капище и приводить к симбионту новых жертв становилось все сложнее. Маленькая секта Куртца перетащила своего не-живого бога в городские подземелья. Прошло двести лет, и на Жармин объявилась парочка безумных коллекционеров.

– Ключевое слово, – заметил Сайнжа, на протяжении всей лекции хранивший почтительное молчание.

– Какое? «Парочка»?

– Нет. Безумных. Я все думал: почему этим двоим удалось выстоять, когда полез слизень? Даже меня, охотника и воина, эта тварь чуть не раздавила. А они – выдержали.

– У тебя есть версия, отчего это произошло? – заинтересовалась Инге.

– Есть. Эти двое и впрямь были безумны. От радости, что наконец обрели предмет своей страсти. Я знаю, такое случается у охотников в момент высшего наслаждения победой, и тогда… тогда охотник общается с Великой Матерью. Он неуязвим, его нет в этом мире. Ни для кого.

– Да-а… – неопределенно вздохнул Квилл. – Красиво. Жаль, теперь не получится попросить у жаки парочку планетных систем и зажить как настоящий Звездный Лорд. Венец-то, он же симбионт, тю-тю.

– Зато револьверы остались, – возразила Гамора. – Если, как я слышала, один стоил немало, то комплектная парочка должна стоить целое состояние.

– Должна-то должна, – хмыкнула Инге. – Купить их, конечно, купят, да кто ж их продаст… У меня, например, язык не повернется предложить подобное кощунство Рут и Ракете. Кстати, где они? Кто-нибудь в курсе?

– …Даааа… да, детка, вот так… Скажи это еще раз…

– Калибр .50АЕ… Полигональные нарезы… шахта под мини-гранаты в оси бараба… ааааа…. Нет, не так быстро… отлично, так и продолжай…

Странный зверь с двумя спинами метался по кровати в каюте Рут Вебер.

«Брудер» лежал на прикроватной тумбочке справа.

«Фройнд» – слева.

Выстрелы с той стороны

Фем!версия.

Дыша согласно методике Ка Шпиро — через нос, размеренно напрягая диафрагму — Инге Далине наблюдала за Сайнжей и Рут.

Они вырубили генератор искусственной гравитации в пустующем грузовом отсеке на третьей палубе. Лишенные веса, плавно взмыли к сердцу невидимой сферы. Зависли, превратившись в оживший символ ленты Мебиуса. Завораживающую бесконечность, замкнутую на себя, поглощенную собой же.

Два тела вращались в трех измерениях вокруг единого центра, выписывая последовательность сложных циклоид. Прикинув функцию, описывающую сдвоенный полет, Инге восхищенно прижмурилась от оргазмически-холодного сияния строгой красоты высшей математики.

Рут парила вниз головой. Копна дредлоков Сайнжи обвивала ее щиколотки, напоминая водоросли в прибрежной полосе океана Эйрики. Обеими лапищами яут цепко удерживал напарницу за бедра, кончики пальцев широко раздвинутых ног Рут упирались в его напряженные плечи. Со своего места Инге видела мелькание длинного и широкого, раздвоенного на конце языка яута. Тот проворно сновал между упругих ягодиц женщины. Тщательно вылизывая лепестки половых губ, погружаясь то в вагину, то в анус Рут и подолгу оставаясь внутри. Проникая все глубже, ввинчиваясь, раздвигая нежные складки плоти, возбуждая, сводя с ума.

С распяленных мандибул, щелкавших в опасной близости от тонкой и гладкой человеческой кожи, срывались и уплывали блестящие шарики вязкой слюны.

Обращенная к яуту спиной, Рут выгнулась гибкой дугой, сложившись едва ли не пополам. Растрепанная грива белокурых волос причудливо змеилась, распадаясь на отдельные пряди. Инге скользнула взглядом по напряженным до отказа мускулам плечевого пояса, рук и живота. Лицо Рут оказалось точно напротив вздыбленного могучей эрекцией члена Сайнжи. Великолепный бюст миз Вебер колыхался в такт торопливому, захлебывающемуся дыханию.

Яут подставил Рут колено, за которое она надежно заякорилась левой рукой. Правая ладонь непрерывно скользила вверх и вниз по яутскому хрену. Привыкшие иметь дело с механикой и электроникой пальцы с силой оглаживали мягкую плоть между набухающими продольными желобками. Губами Рут плотно охватила крупную головку достоинства Сайнжи. В узкое горло человеческой женщины эдакий таран из плоти глубоко втиснуться не мог, но бортмех не отчаивалась, трудясь со всем прилежанием.

Слабый поток воздуха из вентиляционных отверстий заставил слившуюся воедино пару изменить положение, Рут почти скрылась за могучей фигурой яута. Теперь Инге созерцала широченную спину Сайнжи — с мелкими изжелта-зелеными чешуйками, темными пятнами и белесыми отметинами затянувшихся шрамов. Мускулы перекатывались тягучими волнами и неожиданно вздыбливались крутыми буграми. Мысленно Инге провела ладонями по этой спине, ощущая пульсирующий под плотной кожей жар. Спускаясь все ниже и ниже, к темному распадку между твердых ягодиц.

Туда, где Рут собственноручно закрепила на бедрах Великого охотника широкие кольца мягкого синтопластика.

Их уменьшенная копия сжимала сейчас бедра капитана Инге Далине.

Кольца соединяла упругая перемычка. Из которой вырастало, как сообщала реклама, многофункциональное устройство сексуального удовлетворения «Парадиз». С регулируемыми по желанию владельца параметрами, десятью режимами работы. Новейшая программа обмена широчайшим спектром тактильно-эмпатических ощущений с вашими партнерами! Потрясающий эффект гарантирован фирмой-разработчиком, см. раздел «Отзывы пользователей»!

Поначалу Инге рассчитывала использовать «Парадиз» стоя, но с первым же оргазмом нырнула вниз головой в технический колодец. Опасаясь утратить первого пилота, экипаж наскоро провел мозговой штурм и додумался выволочь в коридор медицинское гравикресло.

Лежать в подстраиваемых под параметры пациента объятиях ложемента оказалось куда удобнее, хотя поневоле напрашивалась ассоциация с визитом к гинекологу. На предмет профилактики внезапных беременностей от генетически чуждого партнера. Садитесь, мэм, поставьте ноги вот сюда, расслабьтесь. Скажите, если почувствуете дискомфорт.

Дискомфорт был. Целых двадцать стандарт-секунд, пока Рут настраивала устройство сексуального удовлетворения. Бормоча под нос, что никому не доверит столь ответственную операцию. Нечего ерзать и вилять задом, кэп. Все делается согласно инструкции.

Будет классно, вот увидишь.

Увеличившись и сообразно изогнувшись, «Парадиз» адаптировался к особенностям анатомии Инге Далине. Рут хмыкнула, чмокнула подругу в нос и скомандовала Феликсу запускать цикл предварительного разогрева. ИскИн испустил ментальный вздох глубочайшего удовлетворения. Еще бы, разрешение напрямую подключиться к эмоциональным центрам экипажа! Инге представился сотканный из электронных импульсов указательный палец, с нарочитой медлительностью утапливающий большую ребристую кнопку.

«Парадиз» активировался. Инге сдавленно ахнула и задергалась. Непредсказуемая Рут в последний миг внесла в сценарий дополнительный штрих. Завела Инге руки за голову и ловко примотала запястья к изголовью гравикресла. Спасибо, хоть не технической стяжкой, а чем-то мягким и липко-тянущимся. Инге возмутилась, но довольная своей выходкой Рут улизнула. Хохоча, прыгая на одной ноге и на ходу сдирая любимые тяжелые «спейсы» с магнитными подковками.

Фиксация превратила секс в близкий к идеальному. Инге грызла губы, сдавленно подвывая в такт возвратно-поступательным фрикциям. «Парадиз» размашисто вколачивался в нее, имитируя мерный ритм движений Сайнжи.

Синхрон с безумной частотой пульсировал под черепом, заглушая оглушительно тихий звон крови в ушах. Инге судорожно вытянулась в беззвучном оргазме, вжимаясь спиной в ложемент. Мысленно благодаря Феликса за то, что своевременно пригасил интенсивность устройства, погруженного в ее вагину. Рут наверняка успела сунуться в систему «Парадиза», настроив его на легкий точечно-вибрирующий массаж. Почти такой же, как делала капитану сама Рут Вебер. Только пальцы у бортмеха несравненно проворнее, ловчее и мягче.

Инге со всхлипом втянула сквозь зубы озонированный воздух корабля и приподняла голову — глянуть на Сайнжу и Рут. Тонкая синусоида глейтера бортмеха уже несколько раз взрывалась пиками микрооргазмов, но великий отпрыск Найхави героически сдерживался. Его удовлетворение всегда завершалось четвертью часа посткоитального ступора. Мускулы и суставы намертво заклинивало, мозговая активность мгновенно срезалась на тридцать-сорок процентов. Древний эволюционный дефект яутжа, от которого не спасала высокая генетика и разработки ученых Найхави.

Навигатор и бортмех кружили лицом к лицу, сблизив головы, почти соприкасаясь лбами. Парящее облако светлых волос Рут переплелось с кожистыми дредлоками яута. Рут согнула ноги в коленях, упираясь в бедра Сайнжи. Яут придерживал ее за талию, медленно опуская на себя. «Парадиз» между ног Инге почти выскользнул наружу, прежде чем по команде Феликса опять погрузиться внутрь. Неспешно и основательно, как Сайнжа втискивал свой нехилый член в подтянутую, аппетитную задницу Рут.

Пиарщики не солгали, процесс ощущался как наяву: острожное, непрерывно усиливающееся давление. Заминка преодоления сжавшегося кольца сфинктера. Упругое трение ребристых желобков о напряженные стенки прямой кишки. Проникновение с одновременным набуханием яутского члена. Толчок бедрами внутрь, движение наружу, и снова, и снова, тверже и сильнее, чужая плоть заполняет тебя изнутри, распирает, смешивая тянущую жаркую боль с удовольствием. Дрожь, вибрация, напряжение мускулов Рут, транслируемое распластанной на ложементе Инге. Переданное на «Парадиз», размещенный в каал-ли Сайнжи. Подхваченное глейтером и сброшенное на синапсы самой Рут, самозабвенно бросающейся в бушующее море ксенофилического секса.

Каналы глейтера прорвало. Экипаж не раз занимался любовью втроем, но нынешняя сессия выдалась уж очень бурной. Инге затянуло в бешеный водоворот отголосков чужих мыслей, чувств, потаенных и несбыточных желаний, разочарований и побед. Синхрон, объединяющий гуманоидные разумы с искусственным, вздымался нарастающим гравитационным приливом, грозившим похоронить их под собой.

Инге не боялась. Пойди что не так, Сайнжа с его непрошибаемой уверенностью в себе вытащит напарниц из безумной интерференции альфа— и тета-волн. Так невыразимо захватывающе танцевать на самой кромке бездонной пропасти. Испытывать бешеный всплеск высшей нервной деятельности, перемешанный с яростным стремлением обладать и щедро дарить. Сливаться с виртуальной личностью Феликса, блаженствующего в ощущении идеально откалиброванного синхрона. Ощущать вибрацию корабля, преодолевающего время и пространство. Мерную, сокрушительную пульсацию двигателя, так похожую на ритм их общей любви.

Разум Инге стянулся в крохотную, нестерпимо ярко пылающую частицу, подхваченную водоворотом. Ее тело гнулось в приступах мультиоргазма, она судорожно молотила ногами по раскачивающемуся гравикреслу, утратив представление о том, кто она — Инге Далине, Рут, Сайнжа или Феликс...

Бесцветное яростное пламя объяло сплетенных вместе воителя-яутжа и человеческую женщину, пожрав их плоть. Обнажив массивный, чудовищный в убийственном совершенстве костяк Великого охотника и легкий, архитектурно-ювелирный остов Рут. Оскаленные черепа страстно тянулись друг к другу, в провалах глазниц вспыхивали и умирали сверхновые. Скелеты двигались в бесконечном яростном процессе совокупления, удаляясь прочь от Инге. Миллионы ослепительно сияющих кристаллических граней сплетались вокруг них, образуя гигантский тессеракт, интерактивную модель кварцолитовых мозгов Феликса. Мириады импульсов переносили биты и байты информации, с каждой наносекундой летя все быстрее и быстрее...

«Рассинхрон, выпадаем в рассинхрон! — в беззвучной панике заорала Инге. — Феликс, аларма!..»

Сайнжа выплеснулся в финальном экстазе. Облачко семени Великого охотника расплылось бирюзовой туманностью в арке безупречно вылепленных тазобедренных суставов Рут.

«Никак нет, первый пилот, — синтезированный голос Феликса, всегда такой четкий и ясный, слегка плавился на окончаниях слов. — Не улавливаю признаков рассинхронизации. Вывести график калибровки?»

«Фиксируй перепады и сливай в отдельный кластер, — Инге перевела дух и неуверенно уточнила: — Феликс, ты не заметил ничего... необычного?»

«Акт слияния между навигатором и бортмехаником занял восемнадцать стандарт-минут, являясь самым продолжительным из зафиксированных, — с пугающей готовностью доложил ИскИн. — Ваше оргазменное плато длилось в течение трех минут и двадцати пяти секунд. Альфа-ритм Рут Вебер достигал амплитуды в 25 мкВ, рекомендуется цикл индивидуальной релаксации».

Голос Феликса успокаивал. Инге сморгнула. Фигуры в грузовом отсеке обрели привычный облик. Никаких скелетов в сияющей ауре, призрачного огня и ощущения, что она, Инге Далине, превратилась в собственный корабль. По глейтеру Рут приплыл импульс настойчивого беспокойства. Бортмех тревожилась, как там напарница, не вырубилась ли под «Парадизом». Рут настоятельно требовалась помощь с тем, чтобы сползти с эрегированного хрена отключившегося Сайнжи.

— Эй, ты меня привязала, — хрипло напомнила Инге, подергав занемевшими руками. — Как я тебе помогу?

— Код «Freiheit»! — прокричала в ответ Рут. Узы на запястьях обмякли прохладным желе, соскользнув на пол. — Mein Kapit;n, ты в норме? Согласись, было круто?

— Круче некуда, — Инге прокашлялась, растирая руки и боком сваливаясь с гравикресла. «Парадиз» неловко ерзал внутри, скользкий от обильных выделений.

Рут говорила, достаточно нажать большими пальцами на набедренные крепления, вспомнила Инге. Мягко чмокнув, «Парадиз» разомкнулся и упал на решетчатое покрытие, некстати напомнив насытившегося и отпавшего от жертвы паразита. Пошатываясь, Инге побрела к грузовому отсеку, скомандовав Феликсу врубить генератор гравитации. Да не на полную мощность, а постепенно, иначе Сайнжа и Рут мешками рухнут на пол. Окажись бортмеханик внизу, двести кило влюбленной яутятины ее расплющат, а Сайнжа рискует заработать легендарный перелом полового члена.

Слившаяся воедино парочка плавно опустилась вниз. Ковыляя по коридору, Инге потуже затянула ремень на шортах, одернула задравшуюся футболку и подобрала разбросанные одежки Рут. Бортмеханик, чья раскрасневшаяся физиономия являла собой причудливую смесь полнейшего удовлетворения и сконфуженности, неловко примостилась верхом на лежащем навзничь Сайнже. В раскоряченной позе, с прилипшими к мокрому лбу прядками она выглядела столь трогательно и нелепо, что язык не поворачивался ее дразнить.

Инге протянула руки. Напарницы сцепили кисти в замок, первый пилот плавно дернула на себя и вверх. Чмокнуло и смачно хлюпнуло, как бывает при отключении вакуумной присоски. Освобожденная Рут со сдавленным оханьем повисла на подруге. Прижалась, горячо дыша Инге в изгиб шеи и неразборчиво бормоча на берлингере. Ухо Инге выхватывало из сумбурного потока знакомые словоформы. Искрящая глейтером Рут Вебер была счастлива до звездочек в глазах и готова возлюбить весь мир. Слова миз Вебер никогда не расходились с намерениями — бортмех полезла целоваться.

— Щаз схлопочешь дозу церебролина, — пригрозила Инге, уклоняясь от настойчивых губ. Без особого, впрочем, успеха. — Все, Рут, уймись. Тебя ждут душ, релакс и много-много возни с гравиприводом на пользу компании... Рут, кому сказано?!

— Не хочу в релакс без тебя!

— Перетопчешься. У тебя сейчас мозги из ушей брызнут. Пополам с яутовой кончей.

— Расчетная точка выхода из Прыжка будет достигнута через двадцать две стандарт-минуты, — некстати прорезался Феликс. Оторопевшая Инге вскинула голову к потолку, ища глазами крохотный динамик.