Реконструктор. Приручение пламени (СИ)

Кончик карандаша скользнул по карте, прочертив хорошо заметную линию и на мгновение замер около небольшой черной точки, после чего очертил вокруг нее овал.

– Поселок Штабка. Если курс аэростата противника не изменится, то в этом районе он будет примерно через час, там и перехватим. Наша задача, во что бы то ни стало не допустить прорыва врага к городу, а еще лучше уничтожить его. Сколько у нас бомб? – Он вопросительно посмотрел на стоявшего рядом Вейгорского.

– «Пятнашки» налегке, у «четверок» по две полсотки – стандартно.

– Итого двенадцать, ясно, – ратнинант на мгновение задумался. – Значит, действуем таким образом: перевешиваем все бомбы на три «четверки», у нас ни них как раз по четыре крепления, оставшиеся возьмут на себя функцию отвлечения и подавления огневых точек аэростата. Судя по имеющемуся описанию вражеского аэростата, их там будет предостаточно. Тем не менее, на рожон не лезть, действовать осторожно. Те, кто пойдет в тройке бомберов, низко к врагу не жаться, чай он не дама и взаимностью не ответит.

Среди летчиков раздались короткие смешки, но ратнинант жестом руки заставил их замолкнуть, после чего продолжил:

– Итак. Цель у нас крупная, маломаневренная, да и скорость у нее небольшая, поэтому атакуйте ее бомбами с высоты – не промахнетесь. Теперь про «пятнашки» … Этих поведу лично, наша задача разобраться с истребителями прикрытия, не дать им помешать «четверкам» сделать свою работу. Вопросы будут?

Один из пилотов поднял руку. Нарсев на мгновение наморщил лоб, вспоминая имя пилота, затем кивнул.

– Слушаю вас, тер Николав.

– Господин аэр-ратнинант, хотелось бы знать о противнике больше, например, правда ли, что этот аэростат крыланоносец?

Валдим удивлено вскинул брови.

– Крылано… что?

– Ну, носитель крыланов – крыланоносец.

Нарсев усмехнулся.

– Неплохое название. Что ж, – он развел руками. – Увы, прямых ответов у меня нет, а все наши догадки лейтенант вам уже изложил, так что будем действовать по обстановке. В конце концов, какая для нас к демону разница, крыланоносец это или обычный тяжелый бомбардировщик неизвестной модели, судьба у них одна.

Его ладонь сделала горку, затем устремилась вниз сопровождаемая легким свистом. Окинув вновь заулыбавшихся пилотов пристальным взглядом, Валдим добавил:

– Главное не рискуйте и не лезьте на рожон. Судя по тому, что мне известно, враг очень непрост, поэтому всем быть предельно внимательными, крутить головами на триста шестьдесят градусов…, впрочем, вы и так все знаете. Все, времени на разговоры больше нет. К машинам. Сигнал к вылету красная ракета. И да поможет нам Пресветлый.

Жена Росовского была низкорослой, миловидной женщиной с несколько странным цветом кожи, имеющей хорошо заметный синеватый отлив. Ничего подобного Сергей на этой планете до этого не видел, поэтому его заинтересованный взгляд то и дело невольно скользил по ее лицу. На вид женщине было лет сорок, но, тем не менее, в ее смолянисто-черных волосах не было и намека на седину, а стройности стана могла позавидовать даже Тейрина. По сравнению с ней генерал выглядел глубоким стариком, но, тем не менее, в каждом движении, взгляде и словах этой женщины чувствовалась неподдельная любовь к своему мужу. Подавая на стол новое блюдо, она то и дело останавливалась рядом с Росовским, чтобы прикоснуться к нему, ласково приобнять или хотя бы провести рукой по его седым волосам, а уж потом усаживалась на свое место. Этим она напоминала Ратному большую кошку, желающую ласки хозяина. Впрочем, сам генерал обращал на это мало внимания и даже не прерывал рассказ о своей недавней рыбалке с бывшим императором, хотя, судя по прячущейся в бороде улыбке, явно заметил неподдельный интерес и удивление в глазах Сергея.

Наконец он отложил вилку, поднялся из-за стола и, посмотрев на жену, сказал:

– Спасибо дорогая, если ты не против, то мы с господином Эйтаном тебя покинем и уединимся в моем кабинете, нужно обсудить пару вещей.

– Конечно, милый, – голос у госпожи Росовской был довольно мелодичным. Она улыбнулась своему мужу, затем коротко кивнула Сергею и, поднявшись со своего места, принялась спешно собирать тарелки.

Ратный мысленно облегченно вздохнул. Этот неожиданный обед начал превращаться в истинное мучение. На столе в основном присутствовали мясные блюда в разных вариациях и идущие от них ароматы вызвали невольные рвотные позывы. Нет, все естественно было свежим и даже вкусным, но мясо местных животных после готовки почему-то начинало источать приторный запах тухлятины. Увы, но, несмотря на прожитые здесь годы, он так и не смог к этому привыкнуть. К его счастью Тейрина быстро раскусила его «фобию», так что основой их домашнего рациона стала рыбы и овощи, а мясо если и подавалось, то исключительно для гостей.

Поэтому искренне поблагодарив хозяйку за вкусный обед, Ратный поспешил покинуть стол и направиться вслед за Росовским в его кабинет, больше похожий на миниатюрную библиотеку. Книги тут были везде. Они аккуратно стояли на полках шкафов, идущих по периметру комнаты, лежали на широком подоконнике арчатого окна, заняли половину потрепанного кожаного дивана и даже оккупировали большую часть пола. Свободными от них оставались лишь небольшой письменный стол, да стоящее рядом с ним кресло.

– Извините за беспорядок, дорогой друг, все никак не решусь выбросить лишнее, рука просто не поднимается, это ж не просто книги, а почти друзья. – Он указал рукой на диван. – Садитесь вот туда, а я сейчас.

Заговорщицки подмигнув, генерал почти на цыпочках выскользнул из кабинета и вернулся через минуту с пузатой бутылкой до половины наполненной темно-коричневой жидкостью. Осторожно прикрыв за собой дверь, он продемонстрировал ее Сергею и, поднеся палец к губам, пояснил:

– Настоящий наргоский коньяк, берегу для особых случаев.

– А почему шепотом?

Росовский поморщился.

– Да из-за Милы, доктор тут ей что-то про сердце наплел. Не берите в голову, вы же знает этих лекарей они и у здорового человека болячку найдут. А я сроду сердцем не страдал, вот мигренями – да, а сердцем….

Он презрительно хмыкнул, видимо таким образом показывая свое отношение к диагнозу врача и, достав из ящика стола пару стопок, украшенных витиеватым рисунком, протянул одну из них Ратному. Наполнив обе стопки, генерал аккуратно запечатал бутылку и, сунув ее за одну из книжных стопок, добавил:

– К тому же напиваться мы не собираемся, а ради профилактики сие дело очень даже угодно Пресветлому. Ну, по капельке.

Сергей послушно «опрокинул» стопку и, почувствовав, как по пищеводу хлынул огненно-сладкий ручеек, закашлялся – это было несколько неожиданно. Весь питый им до этого местный алкоголь едва ли превышал по крепости земное полусухое вино, а обычно был еще слабее. Того же тайкла он мог в одиночку выпить целую бутылку, причем без каких-либо видимых последствий, что всегда удивляло Роханцева. Бывший комендант заметно пьянел уже после трех стопок, и страшно было представить, что бы с ним сделал подобный напиток. Вытерев пальцами выступившие слезы, он с подозрением посмотрел на Росовского, но тот только рассмеялся.

– Ну, вы даете, господин инженер, одним залпом и сразу до дна, сильны, нечего сказать. Однако хочу вас предупредить, что этот наргосский напиток весьма коварен. Боюсь, придется вызывать извозчика. Еще добавить?

Ратный отрицательно мотнул головой, чувствуя, как по желудку разливается давно позабытое тепло, а голова становится непривычно легкой. Последний раз нечто подобное он выпивал с коллегами по экспедиции как раз перед тем злополучным полетом, что привел его на эту планету. Как же давно это было… Сергей вздохнул. На миг перед глазами встали полузабытые лица земных друзей, образ матери и отца.

–…таким образом пить его надо малюсенькими дозами, делая большие паузы между глотками. Господин Эйтан, полноте, да слушаете ли вы меня?

Голос генерала вывел Сергея из задумчивости. Пару мгновений он смотрел на хозяина дома отрешенным взглядом, затем извиняющимся тоном сказал:

– Извините, генерал, что-то я задумался.

– Переживаете из-за решения Совета? Понимаю.

– Да нет, дело не в этом, – махнул рукой Сергей. – Решение было в какой-то степени ожидаемо. Просто почему-то о родителях вспомнилось, не видел их давно.

– Ну, родители – это святое, – понимающе кивнул генерал. – Моих вот уже, к сожалению, нет в живых, храни их души Пресветлый, а ваши вроде как здравствуют.

– К счастью, да, – ответил Ратный, мысленно добавив: «Очень на это надеюсь». К моменту его отлета с Земли матери было за пятьдесят, отцу и того больше. И даже несмотря на то, что средний возраст землян давно перешагнул столетний рубеж, случиться могло всякое. Интересно, как они там? Как мать перенесла известие о его пропаже? На душе стало тоскливо, а к горлу подкатил тяжелый ком. Он скрипнул зубами и неожиданно для самого себя протянул Росовскому все еще сжимаемую в руке рюмку.

– Генерал, можно еще немного вашего напитка?

Тот прервал свои рассуждения о культуре пития, посмотрел на него с неподдельным удивлением, однако спрашивать ничего не стал, а молча откупорил пробку. Вторая рюмка отправилась вслед за первой, а глаза Росовского под кустистыми бровями на мгновение стали круглыми от удивления, затем в их промелькнули искорки беспокойства. Пристально посмотрев на Сергея и видимо убедившись, что тот пока не думает падать на диван в мертвецки пьяном состоянии, генерал озадаченно хмыкнул и, покачав головой, заметил:

– Теперь буду знать, что пытаться вас перепить дело весьма неблагодарное.

Сергей в ответ только криво усмехнулся.

– Не самое мое лучшее умение. Однако, вы, кажется, о чем-то хотели со мной переговорить?

– Хотел, – Росовский сделал маленький глоток и коротко «крякнул». – И как вы его умудряетесь залпом, это ж прямо жидкий огонь. Впрочем, неважно, – он осторожно поставил рюмку на стол. – Я вот о чем хотел поговорить, господин Эйтан. Ваша «шестнашка» просто чудо и многие весьма впечатлены ее демонстрацией, но…, – его палец назидательно взлетел вверх, -… но она появилась немного не вовремя. Слишком все у нас пока нестабильно и неопределённо. Да и где ее производить? Вы вообще за последнее время где-нибудь кроме своего городка, ну и столицы, бывали?

Сергей отрицательно мотнул головой.

– Вот, – генерал вновь воздел палец вверх. – А я по долгу службы уже половину Руссарии объездил да облетел – разруха местами страшная, на севере голод, эпидемии, кое-где до сих пор царит беззаконие. Да что об этом говорить, вы сами все прекрасно понимаете.

Ратный кивнул.

– Понимаю. У нас все эти годы тоже не сахар был, но благодаря Андре, мы как-то выдержали и не дали всякой швали разграбить город. Да и в окрестностях кой-какой порядок поддерживали.

– А, господин Роханцев. Наслышан, наслышан, – закивал генерал. – Кутесов мне как-то о нем рассказывал. Действительно его действия впечатляют. Мало того, что смог организовать самооборону города и противостоять хорошо вооруженным бандам, так вы там вроде еще и ястанцев трепали.

– Было дело, – усмехнулся Сергей. – Они пару раз десант высаживали в окрестностях, а уж про налеты я вообще молчу. Только последний год более-менее спокойно стало.

– Это радует. Мы конечно с ними договор о мире подписали, но провокации постоянные. Рад, что у вас хоть все спокойно.

– Ну, это спокойствие тоже относительно, порой их аэростаты все же пакостят, однако этих мы быстро вниз осаживаем.

– Вот и правильно. Так, о чем это мы? – генерал задумчиво наморщил лоб. – Ах, да. В общем, господин Эйтан, пока все довольно печально. Экономика страны дышит на ладан, безработица страшенная и ситуация выправляется медленнее чем хотелось бы, но вот только врагам нашей страны на это глубоко плевать. Именно поэтому Кутесов выдвинул так называемый план АПЭ и добился, чтобы Совет его практически единогласно одобрил.

– План АПЭ?

– А вам еще не рассказали? – Росовский вновь потянулся за рюмкой. – Что ж, если в краткости, то АПЭ расшифровывается как: армия, производство, экономика. И это означает…

– За счет перевооружения армии восстановить производство и соответственно поднять экономику, – закончил за хозяина дома Сергей, заставив того удивленно вскинуть брови.

Некоторое время генерал молча, разглядывал землянина, словно впервые его увидел, затем покачал головой.

– И вновь вы меня поразили, тер Эйтан, но на этот раз своей прозорливостью, – сказал он и, сделав маленький глоток, причмокнул губами. – Все же прелестная вещица и мозги хорошо прочищает. Кстати, знаете, а вы ведь с Аланским на самом деле очень похожи.

Теперь пришла очередь удивится Ратному. Заметив его вопросительный взгляд, Росовский довольно улыбнулся в бороду и пояснил:

– Господин Аланский также как и вы, сумел сохранить свое производство. Мало того, его заводы не останавливались даже в самые тяжелые годы. Так что в какой-то степени именно благодаря ему наш военно-воздушный флот существует до сих пор. Надеюсь, теперь, вы, понимаете, почему комиссия отдала приоритет его «алакам», хотя и признала превосходство над ними ваших крыланов.

– Понимаю, – ответил Сергей, откидываясь на диване и скрещивая руки на груди. – А еще я понимаю, что моя машина сильно отличается ото всех остальных и это в свою очередь тоже создает определенные проблемы, так как для запуска ее в серию потребуются немалые деньги и время, а новые крыланы нужны стране уже сейчас. Да и не отдай Совет Аланскому заказ, вполне возможно, что новые самолеты для армии производить будет просто негде. Хотя скорее главная причина не в этом, а в том, что кое-кто в верхах банально лоббирует его интересы, причем этот кое-кто достаточно могуществен, чтобы не опасаться даже Кутесова. Я ведь прав?

Росовский молча развел руками, показывая, что ему нечего возразить.

– Ну вот видите, я же сказал, что все прекрасно понимаю и вполне согласен с этим решением. К тому же мой завод продолжит производство «эст-16» и пять – семь машин в месяц я вам твердо обещаю. Беспокоит другое…

– Что именно?

– Сам показ. Я не ожидал, что он будет открытым.

– Боитесь, что о ваших новых машинах узнают?

–Не то чтоб боюсь, – Сергей пощелкал в воздухе пальцами. – Скорее расстроен, что это случилось раньше, чем хотелось бы. Хотя возможно оно и к лучшему, расслабляться теперь некогда, остается лишь дождаться ответного шага моего главного конкурента.

– Аланского?

Ратный мотнул головой.

– Нет, Майсера. Этот геранец куда опаснее, он уже несколько раз удивлял меня свое прозорливостью и изобретательностью, а на этот раз я ему кинул такую кость…. Эх, увидеть бы его лицо в тот момент, когда он узнает о моих новых машинах.

Глаза Сергея приняли мечтательное выражение, а по губам скользнула легкая улыбка. Он коротко хохотнул.

– Уверен, что на этот раз пришла его очередь удивляться.

– Вот за это и выпьем, – сказал Росовский, салютуя землянину своей стопкой. – Кстати, вам не добавить?

Ратный поморщился.

– Помилуй вас Пресветлый, генерал. Итак, в голове шумит. Еще одна и меня потянет на разговоры о женщинах, а то и на какую-нибудь философию или…

– Так это ж очень хорошо, мой друг, – перебил его Росовский, расплываясь в широкой улыбке. – А то мы все о делах и о делах. Философствовать я тоже не очень люблю, а вот о дамах можно и поговорить, а посему….

Он вновь наполнил рюмку Ратного до краев.

– За наших милых дам.

На этот раз Сергей много пить не стал, а лишь немного пригубил. После двух предыдущих в голове итак стоял легкий шум, хотя пьяным он себя совсем не ощущал, так что вероятнее всего это было вызвано не алкоголем, а накопившейся усталостью. Вчерашний день выдался поистине сумасшедшим и насыщенным на события, да и сегодня с самого утра не было покоя. Сперва «атака» журналистов, которую он к счастью успешно сплавил на Чаклина с его товарищем, затем целая делегация молодых аэроконструкторов с кучей вопросов и в довершении этот ужин у генерала. Росовского он, конечно, уважал, но к тому времени, когда за ним прибыл паромобиль, хотелось запереться в своей каюте и залезть с головой под подушку. Наверное, следовало так и поступить, но генерал всегда был его верным союзником, и Сергей решил не обижать старика.

– … и поэтому я не был удивлен данным обстоятельством. Кстати, господин Эйтан, как я заметил, вам приглянулась моя жена?

Сергей мотнул головой, понимая, что, задумавшись, вновь выпал на какое-то время из действительности.

– Простите?

– Да ладно вам, тер Эйтан, – махнул рукой Росовский, – я же видел, как вы на нее глядели.

Ратный пожал плечами.

– Просто я никогда не видел людей с таким цветом кожи.

– Никогда не видели тайгониек?

В глазах генерала вспыхнуло удивление, но тут же погасло.

– И правда, откуда вы могли их видеть, – пробормотал он, уже заметно заплетающимся языком. – Вы же не были со мной в Зен-Тйгонском походе. Эх, какое было время, господин Эйтан. А давайте я вам все сейчас в подробности расскажу….

Сергей мысленно воздел глаза к небу и одним залпом влил в себя оставшийся в рюмке коньяк. Вечер обещал быть долгим.

«Призраки», получив неожиданный отпор, дрались как загнанные в угол шатклы, пытаясь предотвратить атаку на прикрываемый аэростат, но уже через десять минут этой смертельной карусели стало понятно, что против «пятнашек» у них нет шансов. Не помог даже тот факт, что пилоты, сидящие в кабинах «майсеров», были куда опытнее своих противников. Это было заметно по слаженности их действий, тому, как они прикрывали друг друга, грамотно построенных атаках, одна из которых все же принесла им успех, однако это лишь отсрочило неизбежное. В конце концов, потеряв двоих, они дрогнули и попытались выйти из боя, но это было фатальной ошибкой. Новые «эсты» были быстрее, манёвреннее, а потеря товарища обозлило пилотов…

Черный хвост вражеского истребителя застыл в кружке прицела словно приклеенный. Палец привычно вдавил гашетку и носовые пулемёты «пятнашки» выплюнули во вражеский крылан струи свинца, заставляя его спешно уходить вниз. Слишком поздно. Хвост «майсера» на глазах буквально развалился на куски, а спасительное пике превратилось в последний полет к земле. Второй пошел.

Валдим крутанул бочку и завертел головой в поисках противника, однако небо было чисто, лишь локотах в ста чуть ниже него плыли светло-зеленые крестики «пятнашек». Одна из них неожиданно закачала крыльями, выплюнула из двигателя струю черного дыма и, развернувшись, со снижением пошла в сторону города.

Демон дери! Нарсев скрипнул зубами. Все чего сейчас не хватало, так это связи. Будь у них в машинах хотя бы простенькие радиостанции, картина боя была бы другой. Хотя они все же молодцы.

Над головой промелькнула крылатая тень, заставив комаэра нервно дернуться и гневно посмотреть в сторону пристроившегося с правого бока красноносого «эста» на хвосте которого красовалась белая пятерка. Сидевший в кабине Вейгорский показал Валдиму указательный палец, затем продемонстрировал скрещенные руки и довольно оскалился. В ответ Нарсев показал пальцами двойку. Вейгорский только развел руками и указал на тушу аэростата, вокруг которой все еще кипел бой. Комаэр понимающе кивнул, и истребитель лейтенанта тут же ушел вниз к уцелевшей в круговороте схватки «пятнашке», после чего они вместе устремились на помощь атакующим крыланоносец «четверкам», дела которых явно шли не лучшим образом. Секунду спустя Валдим последовал его примеру и, проскочив над вражеским аэростатом на приличной высоте, заложил вираж, возвращаясь назад. Пару минут он шел параллельным курсом на безопасном расстоянии, делающим огонь бортовых стрелков аэростата пустой тратой времени и боеприпасов, затем закусил губу и мысленно выругался. Вражеский аэростат успешно отражал все атаки и, не обращая внимания на потерю прикрывающих его истребителей, упорно двигался в сторону Сагре. Судя по всему, бомбардировка не дала нужного результата, хотя небольшой крен на правую сторону у аэростата все же присутствовал, а часть защитных экранов над его корпусами зияло рваными дырами. Скорей всего большинство бомб взорвались от соприкосновения с ними, а осколки не нанесли достаточного вреда баллонетам. Кроме того, плотный пулеметный огонь многочисленных огневых точек, мешал истребителям приблизится вплотную на расстояние эффективного огня их пулеметов. На глазах Валдима одна из пошедших в атаку четверок исчезла в облаке взрыва зенитного снаряда, чтобы через секунду вывалится из него пылающим факелом. Это заставило Нарсева очнуться от раздумья и спешно увести свой «эст» с линии огня, так как сизые облачка разрывов двинулись в его сторону. Тем не менее, он успел заметить все, что было нужно – задняя полусфера у крыланоносца, где группировались гондолы двигателей, была практически незащищённой, да и сверху плотность огня была гораздо меньше. Видимо конструкторы просто не нашли куда там всунуть пулеметные гнезда, или же рассчитывали на истребители прикрытия, сосредоточив огневые точки спереди и снизу соединяющей аэростаты платформы, а так же вдоль их корпусов. Это было не так уж и неразумно. Не ринься «майсеры» в атаку, понадеявшись на свое численное превосходство, и уничтожение этого гиганта стало бы делом весьма проблематичным. Хотя и при нынешнем раскладе все шло не так гладко, как хотелось бы: аэроотряд потерял уже пять крыланов из одиннадцати и, если так пойдет дальше.... Валдим скрипнул зубами, в который раз за сегодняшний день пожалев об отсутствии хоть какой-то радиосвязи. Это было просто огромным минусом. В свое время, летая на аэростатах, он привык к возможности в любой момент связаться с другим бортом и скоординировать общие действия. Это частенько позволяло избежать бардака подобного тому, что сейчас творился в воздухе: звенья распались, и каждый пилот действовал сам по себе. К сожалению, для крыланов аэростатные радиостанции оказались слишком громоздкими, а замену им так и не нашли. Пришлось разрабатывать систему условных знаков и общаться, подводя свой самолет как можно ближе к самолету напарника, однако во время боя сделать это удавалось не всегда. Вот и сейчас… Нарсев заозирался и с облегчением заметил, что машина Вейгорского идет позади. Качнув крыльями для привлечения внимания лейтенанта, он дождался, пока тот поравняется с ним и, отпустив ручку, сложил ладони буквой «Т», так чтобы одна из них при этом находилась сверху, затем хлопнул себя по плечу и резко сжал кулак. Эта жестикуляция означала следующее: атаку производим снизу, я ведомый, огнь в упор. Вейгорский поднял очки на лоб, пару минут, щурясь от ветра, смотрел в сторону вражеского аэростата, затем вернул их на место и, показав большой палец, резко сбросил скорость, пристраивая свой крылан чуть позади и выше его машины. Валдим повел перчаткой по очкам, бросил быстрый взгляд на продолжавшуюся карусель боя и резко наклонил ручку вправо. Настало время показать противнику кто тут истинный хозяин небес.

Глава 9.

Место крушения дирижабля с высоты чем-то напоминало гигантскую черную бабочку, накрывшую своими огромными, рваными крыльями яркую зелень луга. Взрыв раскидал его обломки на несколько терров причем некоторые из них все еще продолжали дымиться, несмотря на прошедший ночью проливной дождь. По сути, от воздушного гиганта остался лишь покорёженный металлический остов, напоминающий скелет неизвестного чудовища. Однако по этим чадящим черным дымом останкам трудно было понять, как выглядел сам аппарат.

Сергей мысленно чертыхнулся и, сделав еще один круг, направил самолет к аэродрому. Нужно было еще раз обдумать все увиденное, сопоставив его с рассказами очевидцев. Тем не менее, даже так можно было понять, что сбитый аэроотрядом …. дирижабль был не просто обычным бомбардировщиком, как он решил в начале. В начале двадцатого века на Земле пытались строить подобные аппараты, но пошли по другому пути, подвешивая самолеты на внешней подвеске, да и широкого распространения они так и не получили. Здесь же перед ним был настоящий воздушный авианосец, и теперь следовало понять, что за собой может принести появление подобных аппаратов и как на это стоит реагировать. И стоит ли вообще?