Дети Силаны. Паук из Башни

— Отвянь, Черпак, я занят! — рыкнул Тузз.

— Но, старший, труба ходуном ходит!

В относительной тишине нижнего зала действительно разносилось неприятное металлическое позвякивание.

— Облава, — прошипел Старый Тузз, в котором ненависть и гнев загорелись с новой силой. — Это ты привел их, тэнкрис?!

— Никого я не приводил, — ответил я твердо. — Совпадения случаются. А теперь не глупи и показывай дорогу.

— Дорогу?! Какую к теням дорогу?!

— Это же твое убежище, Тузз! Неужели ты был столь туп, что не оборудовал один-два запасных выхода?

— Допустим, но почему я должен тащить тебя с собой?!

— Потому что у меня всегда есть Себастина, которая оставит здесь и тебя, и еще часть присутствующих с переломанными ногами. А я скажу констеблям, что произвел зачистку сего гнезда преступности. Как тебе такой вариант? Или же мы уйдем вместе, и Скоальт-Ярд не узнает об услугах, которые ты оказываешь Ночной Страже. У нас обоих есть репутация, но я неприкосновенен, а тебя свои же на куски порвут.

— Иди за мной, — выплюнул он.

— Хозяин.

— Себастина?

— Я почти уверена, что слышала рык старшего инспектора Вольфельда секунду назад.

— Тузз, шевелись! — приказал я.

Если Вольфельд поймает меня здесь, то… Ничего со мной не произойдет. Ночная Стража вне юрисдикций кого бы то ни было, кроме лично Императора, и ее сотрудники подотчетны исключительно мне. Но в то же время я просто не могу позволить старшему инспектору и простым констеблям настигнуть меня за работой. Во-первых, Вольфельд решит, что напал на верный след, во-вторых, самомнение инспектора поднимется до небес, а я не могу допустить такого.

По знаку Тузза люпс и еще несколько бандитов покрепче буквально бросились на стены. Оказалось, что в некоторых местах кирпичи, составлявшие тело стен, не имеют между собой никакого раствора, а лишь покрыты штукатуркой. В итоге бандиты просто протаранили проходы достаточно широкие, чтобы в них мог пролезть даже дахорач. Мы бросились по темному коридору навстречу запахам канализации и влажной духоте. Люди Тузза несли несколько керосиновых ламп, трое бежали спереди, еще двое следили за тем, чтобы жирный урод не сбавлял темпа. Для своего возраста и комплекции он двигался очень даже споро. Бандиты открыли и закрыли несколько железных решетчатых дверей по пути нашего следования, и лишь тогда мы оказались на широком парапете над рекой смрадных помоев.

— Теперь мы идем разными дорогами, тан! — задыхаясь, прохрипел Старый Тузз.

— В рабочем клубе, полагаю, ты нескоро появишься? Куда бежишь?

— Так я тебе и расскажу! — мерзко рассмеялся он. — И еще карту нарисую!

— Не утруждай себя. Если ты мне понадобишься, я тебя найду, несмотря ни на что.

Тузз досадливо сплюнул.

— И учти, время не терпит. Чем скорее я получу посредника, а еще лучше, узнаю имя вора, тем меньше будет вероятность, что ты встретишься с горбатой вдовой! Я доходчиво объясняю?

— Вполне, — скрипнул зубами он, обдавая меня волной ненависти, почти такой же смердящей, как нечистоты, текущие совсем рядом.

Мы с Себастиной двинулись в противоположном направлении от того, которое выбрали головорезы Тузза. Некоторое время мы молча торопились, но сбавили темп, уверившись, что за нами нет погони. В таком месте, как старкрарская канализация, даже люпсово чутье не поможет найти беглецов.

— Каковы наши дальнейшие действия, хозяин?

— Найти выход отсюда и не искупаться в нечистотах.

Плутать в бесконечных тоннелях пришлось долго. Чувство времени в подземелье притупляется, и потому, когда мы все-таки выбрались под скудный вечерний свет, я не смог с уверенностью решить, был ли это вечер того же дня или уже следующего.

— Видишь те фабричные здания за оградой?

— Да, хозяин.

— Это здания Бура. Мы пропетляли по тоннелям под половиной Черни и выбрались в Оружейном районе.

— Хозяин, нам стоит посетить это предприятие и потребовать помощи у администрации.

— Милостыню попросить?

— Род л’Мориа один из богатейших в Старкраре. Вам не нужна милостыня.

— Когда-нибудь я научу тебя различать сарказм.

— Прошу прощения, хозяин. Я хотела предложить позаимствовать повозку из фабричного парка, чтобы нас быстрее довезли до дома.

— Себастина, посмотри, какой закат! Мы можем прогуляться!

— Хозяин, вы благородный тан, но пахнет от вас хуже, чем от самого заурядного ратлинга. Вам не подобает так пахнуть, а посему нам лучше поторопиться.

Спорить бессмысленно, она все равно победит.

Инсигния дознавателя Ночной Стражи может открыть множество дверей. Инсигния верховного дознавателя может открыть почти все двери. Также этот посеребренный прямоугольник дает мне право реквизировать любой предмет и любого человека без объяснения причин. Рапорт о содеянном я дам позже лично Императору, если его величество вообще заинтересуется моим рабочим процессом. В теории я могу немедленно реквизировать в личное подчинение полк столичных констеблей или даже ош-зан-кай, а объяснения давать уже потом. Надо будет как-нибудь попробовать.

Пройти на охраняемую территорию получилось с минутной заминкой. Пришлось ждать фабричного директора, который лично вышел мне навстречу, дабы удостовериться в наличии инсигнии и моей личности. Нас провели в фабричный паропарк и предоставили на выбор любое транспортное средство. Тут появилась проблема — у них нет транспорта на лошадиной тяге. Фабрика использует только механические паровые повозки для транспортировки сырья и готовой продукции.

— Хозяин не любит стимеры, — холодно сообщила Себастина, напугав руководителя предприятия.

— Себастина, не будем капризничать! Мы и так злоупотребляем гостеприимством.

— Вы оказываете этим людям честь своим присутствием, хозяин. Они должны быть благодарны.

Не знаю, что насчет благодарности, но желание этих людей поскорее перестать нас видеть для меня очевидно. Что поделать, мне действительно не по нраву эти новомодные паровые телеги, придуманные хинопсами и с таким восторгом перенятые людьми. Локусы, дирижабли и морские броненосцы — иное дело, они огромны, величественны и служат оружием Мескийской Империи. Что же до стимеров, то они слишком быстры, часто ломаются, шипят, грохочут, давят жителей… Ирония судьбы в том, что мне-то как раз было бы удобнее ездить на собственном стимере, потому что лошади меня боятся и терпят через силу, когда я в экипаже. Примерно так же вел себя заводской водитель, любезно выделенный нам вместе с машиной. Не знаю, нервировал ли его настороженный взгляд Себастины, или же наш запах…

Вернувшись домой, я в первую очередь отлежался в ванной. Себастина часто перегибает палку, но в одном она права всегда, от тэнкриса не должно пахнуть, как от ратлинга, этого даже сами ратлинги не поймут и не примут. Рассматривая блестящие медные трубы, тянущиеся вдоль стен, я подумал о том, что живу в эпоху перемен. Конечно, все постоянно меняется, но сей процесс должен идти медленно, что называется эволюционно. На мою же жизнь выпал резкий скачок в развитии — промышленная и техническая революция. Хинопсы давно сотрудничают с приютившей их Мескией, но именно на мой век пришлись все их последние изобретения. Новая трактовка законов физики и все те блага, которые они дали, — всего этого не было еще сто лет назад. Довольно короткий срок для тэнкриса. Почему я думаю об этом, лежа в белой ракушке ванной, наполненной горячей водой? Наверное, потому, что я тэнкрис и, как и все тэнкрисы, я с большим трудом терплю перемены. Мы трясемся за свои традиции и обычаи, как будто это они делают нас теми, кто мы есть, а не право высокой крови. Мы так любим свою историю, будто из нее проистекает наша магия. Что там говорить, многие состоятельные тэнкрисы до сих пор не обустроили свои дома центральным отоплением, какое было у покойного де Моранжака. А ведь зимы в наших широтах долгие и холодные… Снова этот угольщик всплыл в голове. Старик был честен, но гробы с углем за один день не пустеют, тем паче, если слуги, которые должны топить печь, мертвы.

Я закончил купание, обтерся полотенцем и оделся. Себастина время от времени пытается штурмовать ванну, ибо считает, что всенепременно должна обслуживать меня и во время купания. Я крепко держу эту линию обороны, купание — время одиночества. Но, конечно, когда я выхожу, она уже ждет на пороге.

— Луи просит разрешения подавать ужин, хозяин.

— Пускай начинает, буду через минуту.

— Следуя букве этикета, еда не должна ждать вас, но вы должны ждать еду.

— Тогда пусть не подает, мне нужно в кабинет.

Позади послышался визг и звук глухого удара. Что оставило нас совершенно равнодушными, ведь Мелинда всегда поскальзывается, когда заходит прибрать в ванной. Единственное, чего я боюсь, это то, что она ударится головой.

Открыв дверь кабинета, я громко вскрикнул:

— Замрите!

Красновласая тани замерла с рукой, протянутой к полке, на которой рядом с книгами у меня лежала духовая трубка.

— Не трогайте дротики, тани, пожалуйста.

Она покорно убрала руку.

— Они отравлены?

— В каком-то смысле. — Я смог войти в кабинет, чувствуя, как сердце продолжает колотиться. — Эту вещь привез мне из дальнего путешествия один мой знакомый. Доракия, знаете, где это?

— Нет, мой тан, — неуверенно сказала она, — впервые слышу.

— Доракия — одна из многочисленных колоний Мескии на раскаленном южном континенте Ньюмбани. Да, у империи там огромные владения, даже в сравнении со всеми остальными державами Севера. Но даже мы мало знаем о непокорных народах, живущих в глубине земель, которые мы так самонадеянно провозглашаем своими! И в тех диких землях живут совершенно дикие разумные существа. Эти дротики оттуда. Тот, кто привез их, сказал мне, что на кончиках этих дротиков дремлют злые духи. Лоа. Они дремлют в ожидании крови, и как только они ее испробуют, то замучают страшным образом того, чья кровь их пробудила. Это магия диких шаманов, заклинателей духов, птиц и зверей.

Она, внимательно дослушав мои разглагольствования, обернулась и бросила на сувенир новый взгляд.

— Это правда? Про духов?

— Я не знаю. Но я знаю, что не хочу знать.

— Мне не верится.

— Почему? Вы разве не догадываетесь, на что способен настоящий маг?

Она нахмурилась:

— Сказать по чести, я нет, тан л’Мориа. А вы?

— Я обязан знать такие вещи. Магия может стать орудием преступления, а это сфера моих интересов. Но есть и другая магия. Когда я служил в Малдизе, я и не такое видел… — И тут я резко себя оборвал. Мне стало стыдно, ведь подобно какому-то полоумному старику, я чуть не начал рассказывать об ужасах войны! И кому! Прелестной тани, которую я даже не знаю! Что же мне рассказать ей? Как боевые маги Мескии превращают вражеские роты в лужи кипящего мясного бульона? Это, по меньшей мере, поступок, достойный идиота. — Тани, а что вы делаете в моем кабинете?

— Простите, тан, но мне никто не говорил, что в доме есть комнаты, закрытые для посещения.

Не знаю, случайно ли она выбрала именно эту фразу, чтобы «хлестнуть меня стеком по лицу».

— Разумеется, это не так! Весь дом в вашем распоряжении, но некоторые комнаты, как эта, например, наполнены всевозможными опасными вещами. Для вашего блага и вашей безопасности было бы лучше…

— Добрый тан, зачем же вам столько опасных вещей?

Она осмотрела стены, полки, стеллажи, заполненные диковинками с разных частей света. Вполне понятными кинжалами, ножами, револьверами, старыми однозарядными револьверами и вещами, совершенно безобидными на вид: духовой трубкой, похожей на флейту, шкатулкой со спрятанной отравленной иглой, перстнями, перьями для письма, очками в странной оправе, брошками, запонками и так далее. Все эти вещи были созданы для скрытого убийства, и я находил в них особую прелесть. К своему удивлению, я не ощутил в ней ни страха, ни отвращения, лишь любопытство.

— Кто-то коллекционирует породистых лошадей, кто-то, простите за пошлость, породистых женщин, кому-то нравятся картины, а кому-то музыкальные инструменты. Что до меня, то лошадям я не мил, как и большинству женщин, которым плачу взаимностью. Смычок рвется из пальцев, клавиши меняются местами, стоит мне только сесть за клавесин… У каждого должно быть увлечение. Мое — вот здесь.

— Я просто осматривалась, — наконец сказала она. — Простите, если нарушила приватность. Больше такого не повторится. Вы гостеприимный хозяин, и непростительно с моей стороны вашим гостеприимством злоупотреблять.

Я машинально поправил на носу очки, посмотрел на свой стол и подумал, что если заставлю Луи ждать еще дольше, то это будет чревато. Когда он беспокоится, его потряхивает, и в еду сыплется больше соли, муки, перца и сахара, чем требуется.

Себастина заранее приказала накрыть ужин в большой трапезной. Луи расстарался, сверкнул своим кулинарным искусством. Готовя для меня, он не может достаточно широко развернуться, потому что я прихотлив в еде. Говоря иначе, я настоящий кошмар для повара, чьи деликатесы становятся кошмарами для меня.

— Тани, позвольте спросить вас. — Я воспользовался перерывом во время смены блюд, — Как обстоит дело с вашей памятью? Вы что-нибудь вспомнили?

Она помедлила секунду и качнула головой. При этом на ее переносице появились милые морщинки.

— Можете не отвечать.

— Я действительно ничего не вспомнила, тан л’Мориа. Простите.

— Исходя из некоторых медицинских трудов, которые мне довелось изучить, нам не следует ждать изменений немедленно. Однако и запускать это не стоит. Я имею в виду…

— Почему вы улыбаетесь, тан л’Мориа? — спросила она, смущаясь.

— Должен просить прощения за эту вольность. Понимаете, ваше появление в любом другом доме Старкрара, несомненно, вызвало бы огромный ажиотаж. Это естественно, ведь вы тани — носительница благороднейшей крови, потерянная, лишенная памяти посреди столицы Мескии. Вас бы не оставляли ни на секунду легионы личных горничных и благоговеющие хозяева, вам бы пришлось принимать лучших докторов и целителей, которые пытались бы исправить положение с вашей памятью. Но Луна распорядилась так, что вы попали в дом, где по моей вине будто изолированы. В этом доме тайны и загадки также обыденны, как пятичасовой чай. Мне очень стыдно, что, выбирая между заботой о вас и государственной службой, я посмел выбрать второе…

— В таком случае я очень рада, что из всех домов Старкрара я оказалась в вашем, тан л’Мориа, — сказала она уверенно. — Я чувствую себя здесь в полной безопасности и, сказать по правде, не желаю встречаться с незнакомыми людьми. Наверное, это прозвучало странно?

— Прекрасная незнакомка у меня в гостях — само по себе странное событие, тани. Но я обещаю, что обязательно урву время и займусь вопросом выяснения вашей личности. Все отделы Скоальт-Ярда и Ночная Стража уже работают над этим. Посему, уверяю вас, тани, если вы родились не на днях, то мы узнаем, кто вы. А пока что я мучим совестью оттого, что не принимаю непосредственного участия в этом вопросе…

— Графиня л’Мориа заверила меня, что вы все исправите, она не сомневается в вас. К тому же я гощу здесь так недолго, что может выясниться за столь… Я что-то не так сказала?

Испуг, смущение, раскаяние.

— Нет-нет, тани, что вы! Просто я еще не был осведомлен, что моя дорогая двоюродная бабушка оказала честь и прибыла сегодня, пока меня не было.

Я скосил взгляд на Себастину, которая притворилась статуей, но спрашивать ничего не стал. Если спрошу сейчас, то она просто извинится за свою «некомпетентность». А если бы рядом не было очаровательной незнакомки, горничная ответила бы, что не хотела портить аппетит. Графиня л’Мориа была в моем доме, пока я отсутствовал, одна эта мысль вызывала мурашки по всему телу.

— Значит, она, моя дорогая бабушка, приехала навестить меня?

— Нет, тан л’Мориа, она сказала, что приехала увидеться со мной. По ее словам уже вся столица знает о том, что… Мне право неловко. Я привлекла к вашему дому ненужное внимание.

Да, как уже было сказано, если бы это был любой другой дом, то он бы уже ломился от обилия посетителей, желающих взглянуть на новую серебряную звездочку. Но это мой дом, дом Бриана л’Мориа, верховного дознавателя, дом носителя проклятой крови и тэнкриса со скверной репутацией. А еще буквально в нескольких минутах ходьбы от моего порога высятся врата в Квартал Теней. Все это в сумме спасло меня от посетителей, но долго ли продлится эффект? Старая кобра приползла первой, разведать обстановку, она меня не боится, она старшая родственница и может являться ко мне в любую минуту, я не имею права отказывать или перечить. А еще она великая интриганка, имеющая и вес при дворе, и влияние, и настоящую власть.

— Наверняка моя добрая бабушка предлагала вам переехать в ее дворец, тани?

— О, она была столь мила, что даже настаивала! — округлила огромные серебряные глаза безымянная красавица. — Это милейшая тани, которую я когда-либо встречала! Признаться, я была одновременно восхищена и обескуражена ее заботой, но отстоять свое решение смогла!

— Это на нее похоже.

— Она сказала, что представит меня Императору!

— И это она может.

— Неужели тани л’Мориа знакома с самим Императором? Я не знаю, кто он, но уверена, что это великий чело…

— Тэнкрис.