Волки в городе (СИ)

— Я же сказал, что этого больше не повториться, — сквозь зубы процедил он, упрямо глядя на стол и не смея поднять глаза.

А в голове у подполковника сотней молотов стучала в это время одна единственная мысль: как же она во всем похожа на Алю.

* * *

Пэм сидела в припаркованной неподалеку от здания редакции машине и ждала звонка. Время тянулось так медленно, что иногда ей казалось, будто стрелки окончательно замерли на одном месте и больше уже никогда не сдвинутся вправо по циферблату.

Он крутила в руках телефон, но тот продолжал настырно молчать, хотя Крот должен был бы уже отзвониться. Вечером накануне они дискутировали несколько часов, дорабатывая план операции. Чисто теоретически все выглядело как нельзя лучше, но когда они начали моделировать различные варианты развития событий, получалось, что проблемы возникнуть все же могут, а слабых мест больше, чем предостаточно.

Слежка за объектом велась уже не первую неделю и чисто визуально никаких изменений с момента передачи Дробинскому зеленого конверта не произошло. По своим каналам Гром выяснил, что за журналистом установлено круглосуточное наблюдение сотрудников МНБ. И это было именно то, чего они добивались — здесь все шло точно по плану.

Основная проблема заключалась в другом — насколько объект изменит свой обычный распорядок после всего произошедшего. Всем было очевидно, что товарищи из МНБ довольно плотно пообщались с ним, но каковы были результаты этого общения, сказать было сложно.

Конечно, Гром мог напрямую сам поговорить с объектом, заехав к нему по какому-нибудь вымышленному поводу. Но так рисковать было нельзя. Сейчас каждый лишний вопрос мог стать поводом для подозрений со стороны органов государственной безопасности.

В результате многочасового обсуждения, они пришли к выводу, что операцию следует проводить согласно ранее разработанному плану, но, на всякий случай, подключить к ней еще нескольких человек. Причем подключить буквально за несколько часов до начала, ничего не объясняя.

Так и поступили. Пэм связалась со своими контактами и попросила двух хорошо зарекомендовавших себя ребят, имевших машины, в определенное время быть в двух разных точках. В случае, если бы от нее поступил сигнал, они должны были действовать согласно оперативной обстановке, то есть выполнять все приказы.

Подстраховка была необходима после того, что случилось с напарником Бэлы. Таких проколов больше допустить было нельзя. Ко всему прочему, операция «Пресса» была первая, где исполнителями выступали, в том числе, члены Закрытого круга, как сами себя называли руководители организации. Право на ошибку в данном случае ни у кого просто не было — попадись один из них, и все было бы кончено.

Непосредственно акцию контролировали Пэм и Крот. Привести приговор в исполнение должны были они же. Кроме них в операции было задействовано еще четыре человека, в чьи обязанности входило ведение объекта и последующее блокирование его в установленном месте.

Звонок раздался неожиданно, заставив Пэм вздрогнуть. Она моментально включила связь и воткнула наушник поглубже в ухо.

— Он выехал. Идет по маршруту. Без отклонений.

Крот говорил быстро, но четко, тщательно проговаривая каждое слово.

— Поняла. Жду, — ответила Пэм и нажала отбой.

Теперь оставалось ждать.

Но вдруг телефон зазвонил снова. Она посмотрела на экран и увидела номер Грома. Это запланировано не было — кто-кто, а осторожный Гром не стал бы светиться по пустякам. И все же факт оставался фактом: звонил именно он. Пэм приняла звонок.

— Отбой. — услышала она в трубке. — Сообщай по цепочке. Ты поняла? Отбой!

— Что случилось? — попыталась узнать она, но не успела — Гром уже отключился.

Ничего не понимая, Пэм уже собралась набирать номер Крота, но тут телефон снова зазвонил. Крот объявился сам.

— Он поменял маршрут, — отрывисто сообщил напарник. — Свернул с Проспекта революции и движется теперь в сторону окружной. Выдвигайся в этот район…

— Только что звонил Гром, — перебила его Пэм. — Он сказал, чтобы мы все сворачивали.

— Я тебе сказал, куда ехать, — зло бросил он и отключился.

Пэм в растерянности посмотрела на потухший экран и завела двигатель. По внутренней субординации Крот был выше Грома, хотя если судить по их родителям, то расклад получался обратным. И все же в данный момент слово Крота было для нее приказом, которому Пэм обязана была подчиниться.

Она вдавила педаль газа в пол, и старый автомобиль сорвался с места. Темные, плохо освещенные улицы пролетали за окном, но мысли Пэм были далеки от городских пейзажей: она пыталась понять, что происходит, но мысли кувырком проносились одна за одной, не желай выстраиваться в стройную логическую цепочку. Очевидно было лишь одно: что-то пошло не так.

Минут через двадцать она уже была в секторе, указанном Кротом. Припарковавшись возле неприметного типового жилого дома, Пэм закурила и включила радио. По всем каналам передавали практически одно и тоже, лишь с небольшими различиями: бесконечные речи членов правительства, интервью с ними же, а в промежутках — идеологически выдержанные песни, которые сама Пэм люто ненавидела еще со школы.

Тишина окраинной улицы и музыка (на которой она все же остановилась, не желая слушать об успехах в сельском хозяйстве и других секторах экономики) заставила ее немного отвлечься и расслабиться. Мысли потекли более плавно, и Пэм окунулась в воспоминания…

За свои двадцать лет она ни разу не знала, что такое реальность. Реальность ей показал Гром, когда она, дочка видного партийного функционера, познакомилась с ним на одном из приемов. В тот вечер он посадил ее в свою машину и повез на окраину Москвы, куда-то за бывшие Люберцы, где, по словам ведущих новостей, было возведено новое комфортабельное жилье для трудящихся столицы.

В книгах, которые в избытке были в библиотеке ее отца, она видела картинки нищеты. Видела как живут люди в трущобах Нью-Йорка и фавелах Рио-де-Женейро. Но Пэм (а тогда просто Лена) и помыслить не могла, что так могут жить люди в СНКР, да еще и в столице.

Они проезжали по темным улицам, на которых стояли бетонные многоэтажные коробки с маленькими окошками, без балконов и какого-либо декора. На улицах то там, то тут полыхали металлические бочки, вокруг которых толпились люди. Гром иногда притормаживал, чтобы она могла получше рассмотреть, что они делают. А они готовили себе есть, что-то жаря на огне, от которого вверх уходили клубы плотного черного дыма. Похоже, в бочках горела резина, скорее всего, старые шины.

— Они что, не могут поесть дома? — удивилась тогда Пэм.

— Дома у них нет кухонь, — объяснил Гром. — Дома спроектированы так, что на каждый дом предусмотрена одна общая кухня, в которой еду нужно готовить посменно. А представь, сколько людей живет в каждом доме… Выходит, что вот так куда быстрее.

— Дикость какая-то… — прошептала ошеломленная Пэм, все еще не веря, что подобное возможно в их государстве, где все сделано для блага человека. — А почему бы им не поесть в столовой или кафе, если такие трудности… Да и трудности, я уверена, временные!

И тогда Гром ей начал рассказывать о реальности, от которой она была огорожена всю свою жизнь высоким положением отца. Сначала она не верила, но Гром говорил убедительно, многое показывал, несколько часов к ряду возя ее по таким районам города, в которых она раньше никогда не была, да и вряд ли бы попала когда-нибудь, если бы не эта внезапная экскурсия.

Он вербовал ее грамотно, по всем правилам. Не даром Гром был выпускником престижнейшей Академии Министерства национальной безопасности. К концу поездки Пэм была под таким впечатлением, что убедить ее присоединиться к движению не составляло особого труда. Что Гром и сделал. Но не сразу, конечно же. Сначала он уговорил ее никому не рассказывать о том, где они были и что видели. Пэм легко согласилась, хотя, если бы даже она и рассказала кому-то про это, то ей скорее бы всего просто не поверили — чтобы ЭТОТ молодой человек устраивал такие экскурсии? Нонсенс!

А потом, постепенно, в течение нескольких месяцев Гром обрабатывал Пэм, подводил ее к принятию решения. И все удалось в лучшем виде — Пэм сама начала высказывать такие крамольные с точки зрения власти и ее положения в обществе идеи, что предложение стать членом тайной группы, целью которой является подрыв самих основ этого государства, она приняла на «ура».

К реальности ее вернул звонок телефона.

— Ты где? — нервно спросил Крот.

Она назвала улицу.

— Отлично. Выезжай из города и поезжай по направлению к поселку «Дали». Знаешь где это?

— Естественно, — немного презрительно фыркнула Пэм. — У нас там дача была.

— Прекрасно. Не доезжая двух километров до КПП перед въездом в поселок, будет участок дороги, проходящий через лес. Место встречи объекта — указатель с надписью «1 км.». Встречаемся там.

— Так он на дачу поехал что ли? — удивилась Пэм и добавила: — Так ведь это даже лучше! Все пройдет куда проще, чем мы предполагали.

— Я тоже так думаю, — согласился с ней Крот. — Все. Конец связи.

Пэм поехала к месту казни объекта, предварительно сообщив дежурившим машинам, чтобы те подтягивались к окружной дороге в интересующем ее квадрате. Когда она добралась, Крот уже был на месте. Его старенькая «Лада», купленная буквально за пару дней до операции, стояла на обочине дороги с погашенными фарами. Сам он курил, стоя, оперевшись о капот автомобиля.

— А где остальные? — спросила она, как только подошла к нему, имея в виду еще одну машину, в задачу которой входило ведение и блокирование объекта.

— Я их отпустил, — спокойно ответил Крот. — Сейчас и нас двоих много. Я вообще хотел без тебя все сделать, но все же решил подстраховаться.

— Правильно, — кивнула в ответ Пэм. — Надо отогнать одну машину. Так Гром хотел все отменить, потому что изменился маршрут?

Пэм попыталась заглянуть в глаза товарища, но тот почему-то отвел их в сторону, спрятавшись за облаком сигаретного дыма.

— Именно, — как-то нехотя ответил он. — Позвонил и сказал, что только что выяснил, что маршрут объекта меняется. Но я решил, все же, не откладывать дело в долгий ящик.

Они убрали одну машины с обочины, спрятав ее за кустарником. Второй автомобиль тоже был отогнан немного вглубь леса, для того, чтобы в нужный момент выехать на шоссе и перегородить дорогу.

— Может, зря ты ребят отпустил? — заволновалась девушка. — Он заднюю врубит и все…

— Не успеет, — заверил ее Крот. — А много народа тут точно не надо. Лес, скорее всего, патрулируется. У нас самих времени в обрез…

— А если и правда патруль? — испугалась Пэм.

— Скажем, что ехали в поселок. Да и хватит ерунду спрашивать: сама же знаешь, что нам достаточно просто назваться, чтобы вся эта солдотня по стойке смирно встала.

В этом Крот был абсолютно прав. Наткнись на них сейчас военный патруль, проблем у них не будет ровным счетом никаких. Проблемы будут у самих военных.

Мимо них в сторону поселка проехала машина. В полумраке номер ее был едва различим, но даже мимолетного взгляда на растворяющиеся в темноте буквы и цифры обоим хватило, чтобы понять, что мимо них только что поехала весьма и весьма крупна шишка.

— Слушай, — внезапно переполошилась Пэм, — ты прибор поверял? Все в порядке?

— Не волнуйся, — успокоил ее Крот. — Все проверял, сама посмотри.

Они подошли к его машине. На переднем сиденье лежал небольшой спутниковый навигатор, на экране которого можно было легко узнать карту местности, в которой они сейчас находились. В том месте, где находился дачный поселок, настойчиво мигала красная точка. Датчик слежения на автомобиль объекта был установлен одним из рядовых волков прошлой ночью.

— Как только эта штучка запищит, — Крот указал на навигатор и впервые за вечер улыбнулся, — у нас наступает «готовность номер один».

И вдруг прибор завибрировал, и непрерывный резкий сигнал буквально оглушил их. Автомобиль объекта тронулся с места.

* * *

Как обычно и бывает в подобных ситуациях, оба, конечно, ждали той минуты, когда надо будет начинать переходить к тому, ради чего, собственно, они находились сейчас на неширокой двухполосной загородной дороге, но когда эта минута настала, ощущение и у Пэм, и у Крота было такое, словно произошло что-то неожиданное. Они как будто не верили, что навигатор и в самом деле засигналит.

— Открывай багажник, — приказал Крот, а сам ринулся к водительской двери, занимая место за рулем. Уже оттуда он крикнул: — Не забудь про глушители!

Пэм начала раскидывать тряпки, которые в избытке лежали в багажнике, пока на самом дне не показались два новеньких автомата американского производства, оснащенные сверхсовременной системой звукоподавления, делающей стрельбу абсолютно бесшумной. Схватив их, он передала один автомат Кроту, который уже завел двигатель и был полностью сосредоточен на навигаторе, наблюдая за перемещением красной точки. Для этого он сделал увеличение масштаба местности и переключился на режим спутникового изображения. Теперь на экране можно было видеть перемещение автомобиля в реальном времени.

— Ну, чего там? — напряженно спросила Пэм.

— Все по плану. Он сел в машину, сейчас выезжает с территории поселка. Думаю, минуты через три будет здесь.

— Сопровождение есть?

— Нет, одна машина и все. Внутри водитель-охранник.

Пэм облегченно выдохнула. Значит, МНБ все-таки не так уж могущественно и гениально, как о нем думают люди…

— Все, — перебил ее размышления Крот. — Они выехали. Приготовься.

Пэм сжала автомат в руках, почувствовав боль в пальцах. Надо было немного расслабиться, чтобы не психануть раньше времени, чтобы нервы не сдали. Пэм хорошо себя знала: она все привыкла доводить до конца, но лишь тогда, когда удавалось сохранить нужный баланс, когда рассудок оставался чистым и не зависел от сиюминутных эмоциональных вспышек.

Девушка сделала большой глоток воздуха и задержала дыхание, досчитав до пяти. Выдохнула. Теперь ей стало намного лучше: сердце почти вошло в свой обычный ритм, лишь иногда словно проваливаясь куда-то в район живота. Но это было уже не страшно, это можно было контролировать.

Вдали послышался шум приближающегося автомобиля, а вскоре и сам он показался из-за поворота. Крот вдавил газ и рывком выехал на середину дороги, перегородив, таким образом, обе полосы так, чтобы проехать по ним не представлялось возможным. Машина, в которой находился объект, визжа тормозами, еле успела затормозить буквально за пару метров от преграды.

Пэм в прыжке преодолела несколько метров пространства и зашла сзади, тут же открыв огонь по черному «Орлу» — именно на машинах этой марки, ставшей своего рода символом нового времени, ездило все высокопоставленное начальство СНКР.

Пуленепробиваемые стекла на глазах превращались в крошку — модифицированные американские «U.S.GUN — 30» две тысячи тридцатого года выпуска (и, собственно в том же году созданный и впервые поступивший на рынок) сполна отрабатывал заплаченные за него деньги.

Тем временем, Крот выскочил из машины и начал поливать очередями «Орла» спереди. В абсолютной тишине было слышно лишь урчание двигателей и звук крошащегося стекла.

— Осторожно! — крикнул Крот. — Я подойду с боку!

Он пригнулся и мелкими перебежками начал заходить с правой стороны. Оказавшись на новой огневой позиции, он дал Пэм отмашку, и обстрел продолжился.

Через минуту все было кончено. С полной уверенностью можно было сказать, что живых в машине не осталось. Это было видно и не вооруженным взглядом — сквозь осыпавшиеся стекла были видны мертвые тела пассажиров.

Сначала Пэм подумала, что ей показалось. Но присмотревшись, она утвердилась в том, что то, что открылось ее взору сразу после того, как автоматы смолкли, не иллюзия, а самая что ни на есть реальность. Трупов в машине оказалось несколько больше, чем это было запланировано….

Она медленно, не отводя глаз от прошитого пулями салона, подошла к «Орлу» и заглянула внутрь через проем, в котором еще недавно было заднее стекло. На заднем сидении, откинув пробитую пулей голову набок, сидела мертвая женщина. Рядом на сидении, скорчившись в неестественных позах, полулежали два ребенка лет пяти-шести. Объект и водитель сидели спереди, повалившись друг на друга.

Пэм все стояла и смотрела, не в силах поверить в увиденное. Ей показалось, что она простояла так очень-очень долго, хотя на деле не прошло и десяти секунд. К ней подошел Крот и положил руку на плечо.

— Вот и все, — устало произнес он. — Теперь надо валить, Пэм.

— Да, — на автомате согласилась она и не чувствуя ног пошла к машине. Краем глаза она заметила, что что-то будто упало на землю рядом с ней, но сейчас ей было не до этих мелочей. Машинально сунув руку в карман, она нащупала там зажигалку. «А больше, вроде бы, там ничего и не было», — решила Пэм.

Теперь она все поняла. Поняла, почему Гром требовал отменить операцию. Он знал, что объект изменил маршрут. И не просто изменил, а поехал на дачу, чтобы забрать оттуда жену и детей. Расстреливать семью в их планы точно не входило…

Пэм все никак не могла поверить, что она только что своими руками убила двоих детей. Сама эта мысль казалась ей настолько дикой и странной, что она даже рассмеялась. Но тут же осеклась.

Они уже ехали по городу, когда радио, которая она зачем-то включила, и которое передавало очередной концерт по заявкам трудящихся, известило население о случившемся. Музыка резко прервалась, и строгий и трагичный голос диктора сообщил о смерти объекта и всей его семьи от рук неизвестных преступников.

Пэм прослушала сообщение и выключила приемник. Теперь лишь неравномерный шум двигателя старого дореволюционного автомобиля двадцатилетней давности был единственным звуковым сопровождением ее поездки. Внезапно она сообразила, что не совсем понимает, куда едет. Впереди маячила машина Крота, которой она и держалась всю дорогу, но ехали они совсем не туда, куда планировали первоначально, обговаривая все детали операции.

В голове мелькнула мысль о том, что неплохо было бы позвонить Кроту и узнать, почему он сошел с проложенного заранее маршрута, но с силами она собраться так и не смогла — тотальная апатия завладела всем ее существом. Не хотелось ничего. Ну, если только одного — чтобы все произошедшее оказалось дурным сном.

Да и разговаривать с Кротом она теперь не знала как. Пэм хорошо понимала, что информацию о том, что в машине, скорее всего, будет семья объекта, Гром Кроту передал, но тот, вместо того, чтобы все отменить, перенести сроки акции, решил действовать и сделать то, что они только что сделали. То есть пойти на сознательное убийство заведомо невиновных…

С другой стороны, размышляла Пэм, глядя на дорогу пустыми глазами, они же сами фактически отреклись от своих собственных родителей, дав согласие на вступление в организацию. Но до последних событий Пэм как-то не задумывалась, что под категорию «родители» попадает не только ее отец, но и мать…

Крот свернул в какие-то незнакомые дворы. Пэм последовала за ним, и теперь они ехали на расстоянии метра в три друг от друга, осторожно лавируя по узкой проезжей части. Людей вокруг не было, а освещение было настолько слабым, что видимость оставляла желать много лучшего.

Наконец Крот остановился. Пэм, погруженная в свои мысли, едва успела затормозить, чтобы не врезаться в стоящую перед ней машину. Жестом Крот показал ей, что надо выйти. Она послушно открыла дверцу и неуверенно ступила на асфальтовую дорожку, покрытие которой, похоже, не менялось с дореволюционных времен. — Пошли, — негромко позвал ее Крот и первым пошел вдоль дома, возле которого они остановились.

— Что происходит-то? — спросила Пэм. — Зачем мы сюда приехали? Первоначальный план был, как я помню, несколько иным.

— Кое-что изменилось, — неопределенно ответил Крот. — Сейчас все объясню.

Они оказались около лестницы, ведущей в подвальное помещение. Молодой человек достал ключи и, подсветив себе зажигалкой, открыл замок.

— Проходи, — кивнул он сторону проема.