Я попал в ЛитРПГ, или как приручить суккуба

Дважды повторять не пришлось. Мы вихрем пронеслись по загаженной мостовой, спотыкаясь об дохлых животных и перепрыгивая кучи дерьма. Затем свернули в зловонный проулок с зассаными стенами и слоем мусора по щиколотки, и через двести метров по тошнотворному лабиринту оказались у неприметной двери полуподвала, окруженной с трех сторон покосившимися домишками. Жрец достала из поясной сумочки бронзовый ключ и отперла массивный навесной замок. Рыцарь молча кивнула на уходящие в темноту ступени, все еще держа меч наизготовку и с опаской поглядывая на истоптанную грязь.

Погреб выглядел далеко не так ужасно, как я представлял. Сразу видно — девчонки успели обжиться и тщательно следили за порядком, всеми силами сопротивляясь гадости снаружи. Каменный пол начисто выметен и застелен старыми, поеденными молью, но вполне себе чистыми коврами. В углу — двухъярусная кровать со свежим бельем, напротив — ширма, за ней лохань и навесной умывальник — о гигиене попаданки не забывали, и это большой плюс. На столике в окружении колченогих табуретов курилась лампадка, наполняя помещение пряными запахами, а потрескивающие в самодельном камине бревна отгоняли холод, сырость и вездесущую плесень.

Рыцарь задвинула тяжеленный засов, привалилась спиной к двери и часто задышала.

— Ну что, парни. Добро пожаловать в Хаб-Харбор. Я — Лера. А это — Ингрид.

— Это ник, — жрица поклонилась, сложив ладони на животе точно гейша, и на всякий случай пояснила: — То есть, псевдоним.

— Артур, — нервно тряхнул головой в ответ, изобразив некое подобие поклона.

— Ермолай, — толстяк предпочел представиться лично. — Можно просто — Ермак. Что за херь у вас тут творится? В смысле, не херь, а ужас, здесь же дамы.

— Мы привыкли, — Лера хмыкнула. — В порту и не такое услышишь. Что же до ужаса, то... Ир, может, ты расскажешь? Я немного устала. Чай, кстати, будете?

Мы охотно закивали.

— Вот и хорошо. Прости, что перебила, — рыцарь похлопала подругу по плечу и направилась к камину.

— В общем, такое дело, — голос жрицы был нежным и очень милым — под стать хозяйке. — Хаб-Харбор — это стартовая локация игры.

— Нуболока, — случайно вырвалось у меня, но девушка лишь оживилась и шире распахнула и без того огромные голубые глаза.

— Ты шаришь, да?

— Немного, — решил не рассказывать при первом же знакомстве, что тот еще задрот. Знать термины мморпг — такой себе повод для гордости. — В «WoW» в детстве играл.

— Слава яйцам, — Лера повесила чайник на закопченный крюк и уселась на колени у камина, словно собравшийся помедитировать ведьмак. — Теперь-то тебе будет с кем поболтать про фарм, экспу, мобов, дроп и прочие прелести.

Ингрид высунула язык, хотя подруга видеть его не могла, и продолжила.

— Так вот... по идее, здесь новички должны набивать опыт и прокачивать первые ранги, прежде чем отправляться дальше. Ну, как в том аббатстве... забыла название... — милаха похлопала по лбу и нахмурилась.

— Неважно, — сел за стол и жестом пригласил остальных присоединиться. — Я понял.

— А я ни хера не понимаю, — буркнул Ермолай и кашлянул в кулак. — То есть, ни шиша.

— Проблема в том, что Нижний мир одерживает победу, — вкрадчиво, как начало страшной истории произнесла жрица, словно боясь приманить чертей и бесов. — Исполнители демиурга — то есть живые люди, как мы с вами — постоянно проигрывают. Порталов и разрывов становится все больше, а твари лезут все злее и опаснее. Вот представь, что будет, если в нуболоку прорвется элитный кабан десятого уровня?

— Будет массовый забег с кладбища.

— Да, — Ингрид помрачнела и вцепилась в бледные коленки. — Только в Ириноре умирают насовсем.

— Точно? — я все никак не мог смириться со словами старика. Ну что это, блин, за игра с перманентной смертью? Бред какой-то!

— На все сто, — Лера поставила между нами исходящий паром чайник и вернулась к камину. — Думаешь, мы не ждали? Не пытались воскресить? Все без толку, со временем тела разлагаются и конец. Все признаки налицо — я училась на врача, знаю, о чем говорю. Хочешь — сходи на кладбище да вскрой пару свежих могил.

Я поморщился.

— Спасибо, поверю на слово.

Рядом с чайником опустился деревянный поднос (скорее, просто дощечка) с четырьмя глиняными кружками со сколотыми краями и стопкой ржаных сухарей. Осторожно пригубил чай — на вкус как запаренная солома, но виду не подал, чтобы не обижать хозяек. Однако Лера все поняла и улыбнулась:

— Чем богаты. Бывало и хуже.

— Ага. Приходилось есть крыс, — без задней мысли ляпнула Ингрид и ойкнула в ладошку. — Простите. И приятного аппетита.

— Погоди, — я облокотился на столешницу и указал сухарем на дверь. — Так что там с городом? Из-за чего эти крестьянские восстания и ненависть к героям?

— Как я уже сказала, качаться даже в стартовой локации стало слишком опасно. Почти все поборники заперлись в квартале знати и ждут... не знаю... божьей милости? Что все закончится само собой? Что кто-то придет и всех спасет? В общем, воевать с Нижним миром наотрез отказались. Их можно понять — умирать-то не хочется. Вот демоны и свирепеют. За стены уже и днем не выйдешь, а ночью вообще страх. Не знаю, что будет дальше. Еще год назад это был прекрасный и цветущий городок, а теперь... сам видишь.

— Год назад?! — я вытаращился и обдал сидящего напротив Ермака хлебными крошками. Тот скривился, но молча оттряхнул бороду.

— Угу, — Лера кивнула. — Мы здесь полтора месяца, но многие ребята из квартала киснут по году и больше. Фиг знает, когда все это началось, но ходят слухи, что чемпионы высших рангов кукуют тут десятилетие.

— А еще говорят, — с грустью добавила жрица, — что все старички сгинули во время рейда на Владыку. Поэтому и началась вся эта жуть.

— Пипец... — я сцепил пальцы на затылке и вытаращился в стену.

— Кстати, — спросила рыцарь, — а какой у тебя класс? Ермак, очевидно, воин, а ты? Чародей?

— Нет. Демонист.

Девушки как по команде оцепенели и уставились на меня с такими лицами, будто позади открылся портал и оттуда вылезла башка властелина преисподней.

— Что не так? — я удивленно завертел головой, но никто не издал ни звука. — Эй!

Глава 3. Никто не любит демонистов

Глава 3. Никто не любит демонистов

Нас выставили за дверь без объяснения причин.

Точнее, выставили только меня, но Ермак проявил мужскую солидарность и тоже ушел. Едва услышав о моем классе, Ингрид густо покраснела и спрятала глаза, а Лера вскочила, чуть не опрокинув стол, начала орать и тыкать на дверь и была в шаге от того, чтобы схватиться за меч. Девушка разъярилась сильнее, чем во время битвы с портовой голытьбой, и все мои попытки узнать, чем не угодил и что не так сделал, разбивались о вопли и приказ немедленно убираться. Пришлось подчиниться — против рыцаря заметно выше по рангу ничего бы не сделали, да и не хотелось драться с красавицами.

— Не жалеешь? — спросил соратника, шлепая по грязи.

— О чем? — удивился воин.

— Мог бы остаться в одной комнате с двумя милашками.

— Да кто ж позволил бы, — Ермолай хмыкнул и потер усы. — Сразу видно — мадамы воспитанные, приличные. Мужика бы с собой не поселили.

— Может, и так.

А может, и нет. В голову без спроса влезла пошлая мыслишка о том, как девчата готовятся ко сну. Подбрасывают дрова в камин, кипятят воду в ведрах и наполняют лохань — одну на двоих, для экономии. Снимают пыльные, пропитанные потом одежды — а чего подругам стесняться? Залезают в ванную, неловко касаясь друг друга бедрами.

— Потрешь спину? — невинно спрашивает Ингрид, хлопая ресницами и протягивая вспененную мочалку.

— Кру-гом!

Лера задорно шлепает соседку по небольшой, но округлой попке. Жрица взвизгивает и пытается обернуться, чтобы наказать обидчицу брызгами, но та левой рукой перехватывает ее повыше аппетитных грудок, прижимает к себе и начинает гладить живот, круг за кругом опускаясь все дальше и дальше...

— Артур!

— Ай!

Я врезался плечом в прогнившую бочку и тряхнул головой, отгоняя сладостное наваждение. Ниже пояса шевельнулось, в тот же миг дрогнул амулет на запястье. Проверил фиал — половина деления. Всего-то! Это ж сколько надо фантазировать, чтобы набрать хотя бы половину? Отстой. Только прибыли в этот гребаный мир, а нас уже чуть не убили, потом выгнали взашей, и как быть дальше одному демиургу ведомо. Надо срочно вызывать суккубу, с ней-то наверняка станет поспокойнее — не каждый босяк осмелится напасть на демоницу.

Но фармить моджо воображением — слишком долго, а вонючая подворотня не шибко настраивала на нужный лад. Еще и дождь накрапывал — мелкий, но по-осеннему холодный. Так что решил в первую очередь убраться с опасных и неприветливых улиц, добраться до квартала знати и поговорить с другими игроками. Кто-нибудь да подскажет, по каким правилам тут все устроено и почему никто не любит демонистов. Знать бы еще, где этот квартал находится.

— Надо поискать таверну, — наконец изрек я.

— Согласен. — Ермак похлопал по пивному пузу. — Жрать охота — сил нет.

— Как и денег. Но в тавернах обычно выдают несложные квесты. Подай-принеси, нарви ромашек, убей крыс...

— Ты в этом лучше соображаешь, — то ли с печалью, то ли с легкой завистью выдохнул спутник. — Веди.

Долго искать не пришлось — вывеску в виде кружки заприметили, едва свернули из проулка на главную улицу. Кабак отличался от однотипных домиков лишь коновязью с пустой поилкой и прибитой к стене доской размером с половину школьной, сплошь залепленной пожелтевшими и размокшими листками. Вверху крепились тяжелые пергаменты с красными сургучовыми печатями — официальные заказы от главы Хаб-Харбора. Ниже трепыхались на ветру просьбы рядовых горожан, но все твердили об одном — убейте ту или иную нечисть.

«Копал колодец — вырыл человечий череп. Сжечь поленился — бросил в канаву. Теперь каждую ночь череп летает за окнами и кроет меня матом — спать невозможно! Ежели найдется охочий до работы поборник — заплачу пятнадцать медяков. Больше нет, и не просите».

«Давеча моя корова Зорька отелилась странным существом. С виду вроде обычный бычок — рога есть, копыта есть, хвост с кисточкой, шкура черная, лоснящаяся. Только вот крыльев и огненного дыхания нам не надобно. Кто узнает, что за пакость коров портит и башку срубит, тому серебряную монету дам, от души с мясом оторванную. А ежели сыщется жрец, чародей или иной умелец, что полудемона обратно в теленка превратит — тому сверху десяток яиц и крынку молока.

Пошт-шкриптум: Молоко светится зеленым в темноте, но мы всей семьей пьем — и ничего».

«Неделю назад всем кварталом прогоняли кобольда из подвала. Держу в курсе — слепошарая скотина вернулась, насрала в бочки с брагой, растоптала мешки с сухарями и умыкнула солонину, отложенную на Творцов день. Требуется застрельщик или следопыт, способный обнаружить гнездо твари и вернуть покражу до творцова дня. Награда — пятьдесят медяков. Притащите тварь живой, чтобы я ей самой в пасть насрал — дам семьдесят».

«Здравствуйте. Хочу покаяться — третьего дня украла у соседки тарелку. Красивую, дорогущую, с серебряной каемочкой. У старушки таких двенадцать штук, а живет одна — вот и позарилась, простите Творца ради. С тех пор, стоит отлучиться из дому хотя бы на минуту, кто-то измазывает всю посуду говном. Ложки, вилки, чашки, миски — вонь стоит невыносимая, хоть за порог не ходи. Кто сего духа нечистого отвадит — тому пять серебряных вручу.

Кстати! Недавно поборник со шрамом на роже посоветовал вернуть краденое. Пыталась — соседка со мной и говорить не хочет. Опосля тарелку разбила, а осколки сожгла — тоже не помогло. Спасайте, третьи сутки ем и пью где придется».

«Вчера с голодухи забил свою собаку. Славный кобель, но жизнь родных дороже — не обессудьте. Мясо зажарил, из костей сварил бульон, сало вытопил и припас на потом. Все поели — никаких расстройств и болячек. Остался только горшочек смальца. Утром снял пробу — всего одну ложку, после чего со мной приключилась страшная и таинственная оказия.

Сам ничего не помню, будто с перепою, но жена и дети твердят одно — бегал я на четвереньках по всей хате, гавкал на домочадцев и пытался укусить. Наваждение прошло через час, но к тому времени я изгрыз все башмаки — до сих пор кожа в зубах торчит, обмочил все углы и, простите за подробности, нагадил посреди кухни. Сдается мне, сало проклято было. Кто от беды избавит — тому какую-нибудь безделушку из дома отдам — авось в странствиях пригодится. И, пожалуйста, побыстрее — уж больно смальца хочется».

И все в том же духе. Задания, конечно, интересные, но браться за них сейчас — самоубийство. Даже не знаю, как приручить суккубу, а уж как заставить сражаться — вообще без понятия. Можно собрать славное пати: рыцарь — дд, воин — танк, жрец — хилер, и я — за компанию, но сами видели, чем все закончилось. Если я, не сделав ничего плохого, настроил против себя девчонок, то о чем тут вообще говорить?

Дождь ливанул как из корыта, и мы поспешили укрыться в таверне. Почему, спросите, не из ведра? Да потому, что с коричневых туч лились самые настоящие помои, похожие на те, что оставляют за собой мусоровозы с гнилыми баками. Только воняли капли не настоявшейся тухлятиной, а серой, что, впрочем, не сильно меняло дело.

Открывая дубовую дверь, я мечтал насладиться теплом очага, пением менестрелей, ароматом печеного мяса и вырезами на платьях молоденьких разносчиц. А если очень повезет — выцыганить у хозяина плошку горячей еды и пустяковый, но хорошо оплачиваемый заказ. Однако увидел перед собой самое настоящее лежбище бомжей. Оборванцы всех мастей сидели у горки углей, кутались в тряпье по углам, спали, прижавшись спинами, а судя по расколотым на доски столам и стульям, еда в этом дивном заведении закончилась еще при царе Горохе.

— Пошли вон! — толстая старуха в засаленном переднике замахнулась на гостей метлой. — Явились, лодыри!

— Да нет, мы работящие, — промямлил я, стараясь не упустить никого из виду — знаем местных, им только дай повод всадить нож в спину. — Пришли узнать, есть ли заказы.

— Вы только поглядите! — громыхнула женщина. — Единственные в природе слепые поборники! Доску у входа не заметили!

Нищие хрипло расхохотались, бросая на нас оценивающие взгляды, но балахон и клевец не вызвали ни особого азарта, ни желания лезть в драку.

— Вот там, — хозяйка указала метлой на выход, — заказы и ищите.

— Нам бы, матушка, чего попроще, — вклинился в разговор Ермак. — Мы только прибыли, мало чего умеем, но от души хотим помочь. Дровишек там наколоть, посуду помыть...

— Вы что, и правда безглазые? — бабка явно теряла терпение. — Под ноги гляньте, остолопы! Неужто тут дрова, мать-перемать, некому колоть?! Нам от чудищ избавиться надо! Не могем мы супротив демонов биться! А с остальным сами справимся!

— Извините, — взял товарища за плечо и кивнул на дверь. — Тогда подскажите, как добраться до квартала знати.

— Вот с этого и стоило начать, — старуха швырнула метлу на пол и со злостью сплюнула. — Не работу вы ищете. Не битв с чудищами. Не славных подвигов. А укрытие. Нору, где ваша братия который месяц ссытся со страху. Вот и все, чего вы стоите — герои недоделанные. А теперь проваливайте, пока мои мальчики не помогли найти дорогу!

Как говорится — и не поспоришь. К счастью, отыскать нужное место не составило труда — достаточно пройти вверх по главной улице до небольшой круглой площади с пересохшим фонтаном и жухлой листвой на брусчатке. Статуя посреди замусоренного каменного ложа показалась смутно знакомой — длиннобородый старик в мантии и с массивным посохом. Может, тот самый демиург, может, царь Иринора, а может какой-нибудь знаменитый чародей — без подписи не разобрать, а табличку (наверняка золотую) давно слямзили. Раньше вкруг фонтана ставили палатки заморские купцы, устраивали ярмарки и прочие веселья, как и подобает любому процветающему городу, но теперь от былого величия остался только хлам и грязь.

Примыкающий к площади квартал знати напоминал крепость внутри крепости, только стены и ворота пониже да потоньше. Подойдя, Ермак постучал по окованным доскам клевцом — чтобы наверняка услышали. С минуту за преградой царила тишина, затем послышались тяжелые шаги и осипший голос:

— Новенькие?

— Да, — ответил я.

— Значит, где-то скопытилась пара старичков, гы... Их всегда двое: мертвец и его сменщик.

Мы переглянулись, но решили не задавать лишних вопросов. Тем более, допрос продолжался:

— Какие у вас классы?

— Воин и демонист.

— Тьфу, холера! Воина пустим, а бесовод хай катится на хер!

— Да почему?! — я аж подпрыгнул от возмущения.

В реальности со мной никто не хочет общаться, в игре и вовсе сторонятся как прокаженного — восхитительно, блин! И если с настоящим миром все понятно, то какого лешего то же самое творится и здесь? Чем им так не угодило мое ремесло? Только слышат о нем и гонят прочь, будто я чумой обмазанный.

— Протянешь подольше — узнаешь, гы... Но это вряд ли. Так что иди отсюда. А ты, воин, оставайся.

Ермолай отшагнул, скрестил руки на груди и тряхнул бородой.