Остров Потерянных

Эти гоблины такие тупые, никогда ничему не могут научиться. Например, до сих пор не могут найти принцессу Аврору. Естественно, прошло столько лет, а эти придурки все еще продолжают искать новорожденную девочку. Неудивительно, что Малефисента вечно ими недовольна. Что и говорить, найти хорошего помощника в наши дни ох как трудно!

Мэл прошла дальше и остановилась перед плакатом, с которого король Чудовище в нелепой желтой короне на голове и с широкой дурацкой улыбкой на лице призывал жителей острова: «Будьте хорошими! Потому что это хорошо для вас самих!»

Плакат казался Мэл тошнотворным и даже пугающим. Быть может, аурадонская пропаганда уже пропилила ей мозги настолько, что ей вдруг ни с того ни с сего начали сниться волшебные озера и вальяжные принцы? От этой мысли Мэл бросило в дрожь. Она быстро хлебнула крепкого горячего кофе. На вкус как болотная жижа. Отлично.

Ну, что-то сделать с этим куском бумаги на стене она должна по-любому. Мэл вытащила свои баллончики с краской, пририсовала королю черные усы и козлиную бородку, а красной краской перечеркнула крест-накрест его идиотское обращение. Как будто король Чудовище не был одним из тех, кто упек их всех на этот остров! Лицемер. Мэл и самой было что сказать этому ханже, и в каждом ее обращении прозвучало бы слово «месть».

Ведь это был Остров Потерянных. Зло здесь жило, дышало, правило этим клочком земли, и на острове не было места слащавым плакатам короля Чудовища, с помощью которых он пытался умаслить самых отъявленных в прошлом злодеев на свете. Стать хорошими? Ха! Да кто же захочет делать лимонад из лимонов, если отлично умеет делать гранаты лимонки?

Рядом с плакатом Мэл нарисовала силуэт рогатой головы и развевающийся на ветру плащ, а над изображением Малефисенты ярко-зеленой, как гоблинская слизь, краской крупно написала: «Да здравствует Зло!»

Неплохо. Нет, хуже некуда – вот так будет точнее.

Глава 2

Лукавый воришка

Если Мэл жила над Барахолкой, то Джей, сын Джафара, жил прямо в лавке своего отца-старьевщика, спал на вытертом ковре под полкой, прогибавшейся под весом стоявших на ней древних телевизоров с ручным переключением каналов, неработающих радиоприемников и дисковых телефонов с прикрепленными к ним настоящими шнурами. Отец Джея прежде был великим визирем Аграбы, его все боялись и уважали, но это было очень давно, а теперь злой волшебник – владелец «Лавки старых вещей Джафара», а Джей – его единственный сын и наследник – сделался еще и единственным поставщиком товаров для этой лавки. О том, что Джею судьбой было предназначено стать со временем принцем, помнил теперь только его отец.

– Ты должен был возглавлять парад, сидя верхом на слоне и помахивая рукой своим подданным, – причитал Джафар этим утром, пока Джей собирался в школу: облачался в свой обычный наряд, состоявший из пурпурно-желтой кожаной безрукавки и темных джинсов, и натягивал поверх длинных, прямых темных волос красную вязаную шапочку. Затем, поигрывая своими внушительными мускулами, надел черные, усыпанные заклепками перчатки.

– Все, что прикажешь, пап! – лукаво подмигнул отцу Джей. – Если встречу слона, попытаюсь его украсть.

А Джей, между прочим, и так был принцем. Принцем воров, мошенником и ловкачом, умевшим лгать так же красиво, как красивы были его карие глаза. Идя по узким, мощенным булыжником улочкам, Джей уворачивался от двуколок, которые тащили бесшабашные рикши из бригады профессора Рэтигана. При этом, пока испуганные пассажиры наклоняли головы, чтобы нырнуть под протянутые поперек улицы бельевые веревки, провисшие под тяжестью поношенных платьев и плащей, с которых капала вода, он успевал вытащить у них из кармана кошелек, а то и два. Урсула прогнала Джея прочь от своей лавки, в которой продавала жареную рыбу с картошкой, но наш ловкач успел-таки прихватить пригоршню масляных чипсов. Затем он ненадолго задержался перед другой лавкой, чтобы полюбоваться выставленными в ее витрине пластиковыми кувшинами всевозможных форм и размеров, прикидывая, нельзя ли будет засунуть один из них к себе в карман.

На острове пускался в дело и приспосабливался для самых разных нужд любой хлам, поступавший сюда из Аурадона, начиная от старых ванн и заканчивая дверными ручками, как, впрочем, и бывшие магические предметы самих злодеев. В лавке предлагали также «подержанные щетки, которые больше не летают, но хорошо подметают сор», и хрустальные шары, годные теперь только для того, чтобы держать в них золотых рыбок.

Уличные торговцы выкладывали на свои накрытые потрепанными тентами прилавки гнилые фрукты и порченые овощи.

Джей стащил побитое яблоко, откусил от него, ощупывая свои туго набитые ворованными сокровищами карманы. Потом весело помахал собравшимся на покосившемся балконе крючконосым ведьмам, приемным злючкам-внучкам-колючкам Мадам Мим. Хотя ведьмы и были в недосягаемости для цепких пальчиков Джея, тем не менее напряглись.

На приветствие Джея что-то неразборчивое пробормотали и спешившие на работу похожие на боровов прихвостни Малефисенты в уже знакомых нам пилотских шлемах. Джей успел ловко и незаметно стащить у них несколько шлемов прямо с головы и засунул их за спину, за пояс своих джинсов, рассчитывая завтра же продать шлемы тем же боровам – такой трюк он проделывал каждую неделю. Правда, от того, чтобы поставить им еще и подножку, Джей удержался – не все же сразу, верно?

Поглядывая, чем бы смыть оставшийся во рту кислый привкус яблока, Джей заметил на улице знакомое лицо. Девушка шла, прихлебывая из бумажного стаканчика с логотипом закусочной «Жижа».

«Отлично», – ухмыльнулся Джей.

– Эй, что такое, черт возьми? – крикнула Мэл, когда стаканчик с кофе исчез из ее пальцев. Спустя секунду она поняла, в чем дело, и добавила, подбоченившись и обращаясь к пустому месту на тротуаре: – Отдай назад, Джей.

Он тихо захихикал. Ему нравилось дразнить Мэл.

– Ага, щас!

– Смотри, получишь, Джей! – огрызнулась она. – Что тебе сделать – щеку расцарапать, кровь из носа пустить или на коленки поставить? Выбирай, ворюга!

– Отлично. Круто, – сказал он, выползая из тени. – М-м, густая горячая грязь, моя любимая.

Он с явным сожалением вернул Мэл ее стаканчик.

Она сделала из него глоток и поморщилась.

– Если честно, то дрянь полнейшая. Если хочешь, возьми себе. Похоже, ты голоден.

– В самом деле? – оживился Джей. – Спасибо, Мэл. Спасла голодающего.

– Можешь не благодарить, кофе сегодня действительно на редкость мерзкий. Подозреваю, что они сегодня бросили в заварку несколько сырых жаб, – сказала она.

– Прекрасно! Немного лишнего протеина не повредит. – С амфибиями был тот кофе или нет, неизвестно, но Джей осушил стаканчик одним глотком, вытер ладонью губы и улыбнулся. – Спасибо, подруга.

Сказал он это совершенно искренне, хотя настоящими друзьями они с Мэл не были, скорее так, партнеры по мелким кражам.

Как и у Джея, карманы джинсов и куртки Мэл были набиты всевозможным хламом, который она успела стащить по дороге с прилавков. Из одного кармана у нее торчала вязальная спица, из другого какая-то штуковина, похожая на рукоятку шпаги.

– Эй, махнем мой отличный чайник на твой старый ножик? – с надеждой спросил Джей. Все, чем торговал в лавке его отец, было, как мы помним, украдено где-нибудь Джеем.

– Идет, – согласилась Мэл, принимая в обмен ржавый чайник. – Смотри, что я еще достала. Ожерелье Урсулы, – она побренчала им в воздухе. – Стащила сегодня утром, пока старая морская ведьма махала мне ручкой.

– Класс, – кивнул Джей. – А мне досталась лишь пригоршня жареной картошки. Жаль, что это ожерелье ни у кого ничего не может больше украсть, не говоря уж о голосе русалки.

– Оно все еще остается в цене, – обиделась Мэл.

– Тебе виднее, – пожал он плечами.

Джей и Мэл постоянно состязались друг с другом, пытаясь выяснить, кто из них более ловкий вор. Назвать явного победителя было сложно. Вы можете сказать, что их связывала общая любовь к кражам, но они ответили бы вам на это, что привязанность любого рода – это удел слабых.

Но как бы там ни было, сейчас они вдвоем направились к школе.

– Слышала новость? – спросил Джей.

– Какую еще новость? Здесь не бывает новостей, – фыркнула Мэл, намекая на то, что на острове никогда не случается чего-нибудь нового. Древние телевизоры с мутными экранами, которые здесь еще работали, принимали всего два канала – Аурадонский новостной канал, по которому постоянно шла пропаганда добра, и «Подземный магазин», специализировавшийся на продаже аксессуаров для отделки злодейских тайников. – И не спеши ты так, а то еще придем вовремя, – добавила она.

Они свернули с главной улицы к запущенному кладбищу, которое служило лужайкой перед Дрэгон-Холлом. Старая школа со злодейским уклоном располагалась под бывшим мавзолеем – массивным серым сооружением с купольным потолком и обвалившейся колоннадой. На фронтоне школы был высечен ее девиз: «Мы верим в Зло». На пришкольном кладбище вместо обычных надгробий были установлены каменные плиты с выбитыми на них жуткими пословицами и изречениями. Правители острова не забывали постоянно напоминать его жителям о том, что на нем царит Зло.

– Тем не менее я слышал новости. Настоящие новости, – продолжал настаивать Джей, топая своими тяжелыми армейскими башмаками по кладбищу. – Вот, пожалуйста: у нас в классе новенькая.

– Заливаешь.

– Нет, я совершенно серьезно, – сказал Джей, едва не споткнувшись при этом о камень с высеченной на нем фразой «Лучше, когда тебя вообще не любят, чем быть любимым».

– Новенькая? Откуда? – спросила Мэл, указывая на купол, который накрывал остров и затенял облака. Ничто и никто не мог проникнуть сквозь этот купол, поэтому здесь никогда и не случалось ничего нового.

– Новенькая для нас. До этого она училась дома, так что это ее первое появление в нашей темнице, – пояснил Джей. Тем временем они подошли к железным кованым воротам, и собравшаяся возле входа толпа расступилась. Увидев двух известных воришек, многие их одноклассники покрепче ухватились за свои рюкзаки.

– Вот как, – притормозила Мэл. – А что ты имел в виду, когда сказал, что она училась дома?

– Она тоже настоящая принцесса, как я слышал. Вроде обычная такая принцесса типа «Поцелуй-настоящей-любви-уколоть-веретеном-палец-не-стричься-выйти-замуж-за-принца», – от одной мысли обо всем этом Джея замутило. – Как ты думаешь, мне удастся стянуть корону, если она ее носит? Ведь даже полкороны… – Его отец всегда твердил о Большом Куше, жирном сокровище, которое каким-то образом поможет им удрать с острова. Может быть, эта принцесса и есть их шанс.

– Принцесса? – строго переспросила Мэл. – Я тебе не верю.

Но Джей уже не слушал свою спутницу.

– Я думаю, на ней должна быть уйма всяких-разных цацек! Наверное, целая тонна, верно? Надеюсь, она хорошенькая! Но главное, конечно, что у нее в карманах. Не мешало бы их выпотрошить.

– Ошибаешься, – неожиданно едким тоном сказала Мэл. – На острове нет других принцесс, во всяком случае, таких, кто осмелился бы засветиться здесь…

Джей уставился на нее, и у него в мозгу вдруг прозвучал тревожный колокольчик, мелькнуло бледное воспоминание о роскошном празднике в честь дня рождения принцессы… и последующий скандал, в котором принимали участие Мэл и ее мать. Ему стало неловко, теперь он вспомнил, что Мэл не получила приглашения на тот праздник, но Джей подавил в себе это неприятное чувство, не понимая, откуда оно вдруг взялось. Злодеи должны радоваться, когда у других людей случаются неприятности, а не сочувствовать им!

Кстати, если уж на то пошло, Мэл для Джея была как сестра, доставучая, прилипучая, но…

Колокола. Они звенели, разлетались эхом над всем островом с вершины башни, где их дергала за веревки Клодин Фролло, и этот перезвон объявлял о начале еще одного учебного дня в Дрэгон-Холле.

Джей и Мэл обменялись ухмылками. Итак, теперь они совершенно официально опоздали к началу занятий – первая за все утро вещь, которая удалась им как надо.

Они прошли через осыпающуюся, покрытую мхом арку, а оттуда в главный склеп, где уже суетились члены Совета Прогульщиков, развешивая объявление о распродаже выпечки недельной давности.

Слышались раздирающие уши звуки молодежного оркестра, репетировавшего свой номер к Провальному концерту – морские ведьмы пилили смычками, прильнув щеками к скрипкам.

Встречные ученики испуганно расступались перед Мэл и Джеем, когда те шли через большой, увитый засохшим плющом холл по направлению к ржавым двустворчатым дверям, что вели в подземные классы-склепы. Бежавший впереди какой-то мелкий пират-первоклашка из команды Гарриет Крюк, замешкался, загородив им дорогу.

Мэл остановилась.

Мальчишка выронил свои книжки, медленно поднял голову, часто заморгал и промямлил:

– П-п-простите, М-мэл.

– У-убери э-это, – высоким насмешливым тоном ответила Мэл. Она закатила глаза и пнула ногой потрепанные учебники. Мальчишка бросился к первой попавшейся открытой двери с такой скоростью, что потерял свою фальшивую ладонь с крюком вместо пальцев.

Джей молча поднял с пола оброненный крюк и сунул его в карман своей жилетки, но затем не удержался и спросил у Мэл:

– А почему бы тебе не устроить свою вечеринку, вместо того чтобы дуться?

– О чем ты? – пожала плечами Мэл. – Меня это не колышет.

Джей не ответил, лишь плотнее запахнул свою жилетку, думая о том, что напрасно не надел более теплую куртку с рукавами, потому что, когда они спустились по мраморным ступеням вниз, в сырое подземелье, температура упала даже ниже обычных двадцати градусов.

Мэл какое-то время тоже молчала, и Джей решил, что она снова вспоминает о том, что произошло десять лет назад. Но затем Мэл неожиданно щелкнула пальцами, злобно сверкнула глазами и воскликнула:

– Ты абсолютно прав, Джей. Ты просто гений!

– Я? Гений? Ну, пожалуй, да, – скромно согласился Джей. – Только скажи сначала, в чем это я прав?

– В том, что я должна устроить свою собственную вечеринку. В конце концов, поводов для праздника хоть отбавляй. Значит, как ты только что сказал, у нас в школе новенькая? Принцесса? Да, я собираюсь устроить вечеринку!

– Правда? – удивленно посмотрел на нее Джей. – Но вообще-то я просто так об этом сказал. В шутку. Все знают, что ты ненавидишь…

– Вечеринки, – утвердительно кивнув, закончила за него Мэл. – Верно. Чужие. Но только не свою вечеринку. Вот увидишь, это будет нечто. – Она ухмыльнулась и добавила: – Особенно для новенькой принцессы.

Джей неуверенно улыбнулся в ответ, ругая себя за то, что вообще заикнулся про вечеринку. Когда Мэл берется за что-нибудь с таким настроением, последствия, как правило, бывают ужасными. Он поежился. Ему показалось, что снова потянуло холодом, а Джей был достаточно умен, чтобы заранее задуматься над тем, к чему это все приведет.

Глава 3

Прекрасная принцесса…

В Замке-за-Дорогой жили-поживали мать и дочь, совершенно непохожие на Малефисенту и Мэл. В отличие от сохранившей следы викторианской роскоши Барахолки, их дом полностью утопал в саже и пыли, канделябры в нем были сломаны, а углы плотно затянула паутина. Их жилище было похоже не столько на замок, сколько на пещеру – еще одна тюрьма на превращенном в тюрьму острове. И десять лет мать и дочь провели в этом доме вдвоем, только вдвоем, и никто не приходил навестить их. Годы заточения на дальнем конце острова привели к тому, что Злая Королева оказалась не в себе, и Иви ничего не оставалось делать, как только смириться с тем, что ее мать начала вещать от имени легендарного волшебного зеркальца.

– Свет мой зеркальце, скажи, кто красивее всех на этом острове? – спросила Злая Королева этим утром, когда Иви одевалась и собиралась в школу.

– Мам, у тебя же в руке ничего нет. И вообще, разве это сейчас самое главное? – спросила изрядно проголодавшаяся Иви, рассматривая корзинку с припасами, которую каждое утро оставляли им на крыльце грифы. Сегодня в корзинке, как всегда, обнаружились черствые булочки и жидкий кофе.

– Твоя дочь прекрасна, но чтобы стать красивее всех, ей нужно тщательнее ухаживать за своим лицом, – мрачным тоном провыла нараспев мать. Это у нее называлось говорить «голосом волшебного зеркальца».

Самая хорошенькая, красивее всех, милее всех. Самые густые волосы, самые полные губки, самый маленький носик. И это было все, что заботило ее мать. Причину всех бед своей дочери Злая Королева видела только в том, что та не прекраснее Белоснежки, так что не имело значения, насколько тщательно Иви причесалась или подкрасилась, в глазах своей матери она все равно никогда не станет достаточно красивой. От этого у самой Иви порой что-то неприятно сжималось внутри – то ли от слов матери, то ли еще от чего. В конце концов, отравленное яблоко недалеко от ядовитой яблони падает.

Но даже если Иви и подозревала, что в жизни могут быть другие интересы, кроме наведения красоты, она бы никогда не смогла сказать об этом своей матери. В голове Злой Королевы все мысли катились по единственной колее.

– Ты недостаточно румяна. Как ты завоюешь сердце прекрасного принца, если будешь выглядеть такой бледной? – проворчала мать и принялась щипать Иви за щеки.

– Если бы еще он где-нибудь здесь был, этот принц, – ответила Иви, послушно доставая пудреницу.

Не было, не было прекрасных принцев на этом острове, все они теперь жили в Аурадоне. Там же должна была бы жить и Иви. Должна была, но не жила. Она вместе с матерью была навсегда сослана на Остров Потерянных.

Иви в последний раз заглянула в висевшее на стене коридора мутное зеркало, поправила наброшенный на плечи синий плащ с вышитой на нем короной. В синих складках ткани мелькнул любимый кулон Иви – алое отравленное яблоко-сердечко. Ее поношенная черная юбка в красных, белых и синих пятнах отлично сочеталась с черно-белыми, с «лесным» узором, легинсами.

– Твои волосы! – истерично воскликнула мать, поправляя выбившуюся на лоб Иви прядь. – Ну, вот, хорошо, теперь ты готова.

– Спасибо, мама, – поблагодарила Иви, единственным желанием которой было как-нибудь пережить сегодняшний день. – Скажи, ты в самом деле уверена, что мне не опасно идти в школу?

– Никто не может таить злобу в течение целых десяти лет! Кстати, у нас закончился крем от морщин! Прихвати на рынке тюбик – я не уверена, что грифы принесут то, что нужно, если им заказать.

Иви кивнула, надеясь, что ее мать права. Относительно школы, во всяком случае.

Но, выйдя за ворота, Иви замерла на месте. В ее ушах эхом прозвучало заклятие Малефисенты. Иви немного подождала. Ничего не случилось, и она отправилась дальше. Может быть, злая старая волшебница действительно уже забыла о своем заклятии?

Когда Иви в то утро пришла в школу, все пялились на нее, пока она проходила через кладбище, пялились, когда она шла через главный холл. Иви чувствовала себя не в своей тарелке и думала, сумеет ли она когда-нибудь справиться со своим смущением.

Первым делом она собиралась увидеться с директором школы, доктором Фасилье, но где здесь расположены комнаты администрации? Иви в растерянности обошла весь холл.

– Могу я тебе помочь? – спросил Иви очень большой, очень волосатый и очень красивый парень, заметив ее.

– Э… я ищу директора…

– Иди за мной, – широко ухмыльнулся парень. – Я Гастон, прошу любить и жаловать… А это мой брат, Гастон. – Он указал рукой на своего близнеца, который ответил ей такой же широкой и нахальной, как у брата, ухмылкой.

– Благодарю вас… э… Гастоны, – ответила Иви.

Парни повели ее по коридору к административным склепам.

– Доктор Фасилье, к вам посетитель, – объявил Гастон, берясь за дверную ручку.

– Я открою, – сказал ему второй Гастон, отталкивая брата локтем в сторону. Но первый Гастон, не оглядываясь, двинул его изо всех сил. – Только после вас, принцесса, – любезно сказал он, а его брат тем временем поднимался с пола, держась рукой за свою челюсть.

– Э… спасибо, – поблагодарила Иви.