Гниль и руины

— Когда выйдете в отставку? — спросил Ригли Спаттерс, наливая Чарли еще одну чашку холодного чая. — Вы уже должны быть богатыми, как Мидас.

— Мидас? — спросил Хаммер. — Это кто?

— Кажется, он продавал глушители, — предположил Норберт, один из торговцев, перевозивший из города в город на лошадях в броне выброшенные вещи, — а потом купил королевство.

— Да, — сказал Чарли и кивнул, словно это — правда. — Король Мидас. Он точно из Детройта. Сделал состояние на автозапчастях и тому подобном.

И все с ним согласились, ведь так было разумнее всего. Бенни кивнул, хотя понятия не имел, что такое глушители. Лу Чонг и Морги Митчелл тоже кивнули.

— Так, ребята, — произнес Чарли и подмигнул. — Я, конечно, не такой богатый, как король, но мы с Хаммером заработали целый горшочек с золотом. «Руины» оказались чрезвычайно радушны.

— Да, это точно, — согласился Хаммер, понимающе поджав лиловые губы. — Мы замочили кучу зомов.

— Мой дядя Ник сказал, что в прошлом месяце вы убили четырех братьев Менглер, — произнес из задних рядов толпы Морги.

Чарли и Хаммер расхохотались.

— Черт, да! Они мертвее мертвого. Хаммер подкрался к ним вскоре после рассвета и закинул на крышу бутылку с зажигательной смесью. И эти четыре мертвых придурка вывалились на свет. Все в засохшей крови, конском навозе и чем-то еще. Тощие и разложившиеся, от них пахло хуже, чем от потных свиней, а мы стояли в пятидесяти шагах от них.

— И что вы сделали? — спросил Бенни, его глаза сверкали. Хаммер ухмыльнулся.

— Немного поиграли.

Чарли фыркнул.

— Да. Хотели немного повеселиться. Этих тварей слишком легко убивать. Я прав или я прав?

Собравшиеся усмехнулись или закивали, но никто ничего не сказал. В данном случае непонятно, каков правильный ответ.

Чарли продолжил.

— И мы с Хаммером решили играть по-честному.

— По-честному, — согласился Хаммер. — Мы выложили свое оружие.

— Все? — поразился Чонг.

— Все до единого. Пистолеты, ножи, любимую трубу Хаммера, нунчаки, даже метательные звездочки, которые Хаммер забрал у мертвого зома, преподававшего карате по другую сторону равнины. Мы остались в одних только джинсах и майках и сошлись mano a mano.

— Сошлись что? — спросил Морги.

— Это значит «врукопашную», — ответил Чонг.

— Это значит «мужской разговор», — огрызнулся Чарли.

Даже Бенни знал, что Чарли не прав, но ничего не сказал. Не говорить же это Чарли в лицо. Таких глупцов здесь не было.

Чарли смерил Чонга взглядом и снова вернулся к своему рассказу.

— Так вот, мы пошли на них только с кулаками и выдержкой и настолько сильно отколошматили их по-честному, что они умерли, очнулись и снова умерли от стыда.

Все расхохотались.

Кто-то прочистил горло, и все обернулись на Рэнди Кирша, мэра города, который стоял, скрестив руки, и, склонив набок лысую голову, смотрел на Бенни, Чонга и Морги.

— Я думал, вы, парни, должны сейчас бегать в поисках работы.

— Я нашел работу, — быстро ответил Чонг.

— А мне четырнадцать, — сказал Морги.

— Мы заскочили за холодной газировкой, — вставил Бенни.

— И уже выпили ее, — произнес мэр Кирш. — А теперь уходите отсюда.

Бенни думал, Чарли запротестует, но охотник за головами лишь пожал плечами.

— Да… вам, ребята, еще надо заслужить свои рационы, как и взрослым. Валите.

Бенни и остальные поднялись и прошаркали мимо мэра. Не успели они даже дойти до двери, как Чарли перешел к другой истории, и все снова засмеялись. Мэр вышел вслед за ребятами.

— Бенни, — тихо произнес он, жаркое солнце отражалось от его полированной лысины. — Том знает, что ты проводишь здесь время?

— Без понятия, — уклончиво ответил Бенни. Он отлично знал, что Том не в курсе, что его брат каждый вечер слушает истории Чарли и Хаммера.

— Не думаю, что ему это понравится, — сказал мэр Кирш.

Бенни посмотрел ему в глаза.

— Меня не особо заботит, что нравится Тому, а что нет, — произнес он, а потом в конце добавил «сэр», словно оно могло смягчить тон его голоса.

Мэр Кирш почесал густую черную бороду. Открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Решил оставить это при себе. Бенни был не в настроении для лекции, и его это устраивало.

— А теперь идите, — сказал Кирш. Он остался стоять на крыльце магазина, но потом вернулся внутрь, Бенни заметил это, когда дошел до конца улицы и обернулся.

Мэр с семьей жили по соседству, и он дружил с Томом. Кирш всегда говорил, что Том крутой, отличный охотник и подает другим охотникам за головами хороший пример. Бла, бла, бла. Бенни тошнило от таких речей. Если Том подавал такой хороший пример, тогда почему остальные охотники никогда не делились историями о нем? Никто не рассказывал, как Том в одиночку надрал зад одновременно четырем зомби. Даже Том об этом не говорил. Он ни разу не рассказал Бенни, чем занимался в «Руинах». Все настолько скучно? Бенни считал, что у мэра непорядок с головой. Том ни для кого не был образцом для подражания.

Чонг сказал, ему надо подготовиться к работе. Его смена в башне длилась шесть часов, и ему это нравилось. Бенни и Морги отыскали свою подругу Никс Райли — рыжую девчонку с веснушками, количество которых никто не мог сосчитать. Она сидела на камне у ручья и что-то писала в блокноте с кожаным переплетом, опустив босые ноги в воду. Красный лак на ногтях под водной рябью напоминал рубины.

— Привет, Бенни, — произнесла Никс с улыбкой и бросила на него взгляд из-под распущенных волос. — Как проходят поиски работы?

Бенни поворчал и скинул ботинки. Прохладная вода принесла вспотевшим ногам явное облегчение. Морги сел с другой стороны от Никс и начал развязывать громоздкие рабочие ботинки.

Парни рассказали девушке про Чарли и Хаммера, про приставшего к ним мэра.

— Моя мама запрещает мне к ним приближаться, — сказала Никс. Они с мамой жили в маленьком доме возле западной стены, в самой бедной части города. До прошлой зимы Никс напоминала тощего нескладного ребенка, скорее мальчика, чем девочку. Так же, как и Чонг, любила книги и всегда носила несколько в рюкзаке, но, в отличие от Чонга, Никс хотела сама писать книги. Она всегда записывала в блокнот стихотворения и короткие рассказы. Именно она была среди них настоящим ботаником, но в последние десять месяцев это изменилось. Никс теперь была уже не нескладным пацаненком, и Бенни стало неловко проводить с ней время. Ему хотелось смотреть на нее — особенно в такой футболке, — но чувствовал он себя при этом неловко. Никс всегда была для Бенни как Морги и Чонг. А теперь стала девушкой. И у него больше не получалось это игнорировать.

Но еще Бенни был уверен, что Никс в него влюблена. Она тоже ему нравилась, хотя он с большим удовольствием позволил бы отрубить себе руку, чем признался в этом. Даже Чонгу. В их компании встречаться с другом — табу. Когда им было девять или десять, Бенни и Чонг скрепили свою клятву кровью. Никс была очень симпатичной, но встречаться с ней — было бы как встречаться с Чонгом. Кроме того, девушка, знающая его с пеленок, не посчитает его загадочным и интересным. Естественно, он уже ей нравился, но как быть, если они начнут встречаться, а она попытается раскрыть его секреты и обнаружит, что их нет? Или хуже того, как быть, если он пригласит ее на свидание и узнает, что у Никс к нему нет никаких чувств? Бенни не потерпел бы отказа от того, кто знает о нем все и с кем он постоянно видится. От этого Бенни хотелось биться головой о стену.

— Как так получилось? — спросил Морги. Вопрос привлек внимание Бенни и втянул его в разговор.

— Все сложно, — ответила Никс, глядя на отражение солнца в воде. — И мама не расскажет об этом, но мне кажется, они с Чарли из-за чего-то поругались. Он ей совсем не нравится. Мне разрешено находиться рядом с ним только в присутствии мамы. Или мэра Кирша. Или Тома.

Во время разговора она пихнула Бенни ногой под водой.

Бенни притворился, что не заметил. И спросил:

— При чем здесь Том?

— Он нравится маме.

— Нравится? В смысле, как ей нравится ваша собака, Пират, или совсем нравится-нравится?

— Совсем нравится-нравится. — Она посмотрела на него искоса. — Том секси.

— Какая мерзость, — сказал Бенни.

— Знаешь, вы очень похожи, — отметила Никс.

— Пожалуйста, убейте меня, — обратился Бенни к небу.

— Почему ты можешь находиться рядом с Чарли только в присутствии своей мамы или Тома? — спросил Морги. В отличие от Бенни, он очень увлекся Никс. И не только ее фигурой. Она действительно ему нравилась. Морги не заключал клятву об отношениях с друзьями, и Бенни не понимал, как он мог зациклиться на Никс и не видеть в этом ничего странного.

— Она говорит, Чарли иногда плохо обращается с девочками.

— И что это значит? — спросил Бенни резче, чем хотел.

Никс пристально посмотрела на него.

— Ты такой наивный иногда.

— Повторяю, что это значит?

— Это значит, что такие парни, как Чарли, считают, что им принадлежит все, что попадает им в руки. Мама боится оставаться с ними наедине, и я тоже не хотела бы оказаться с ним один на один в темном переулке.

— Это глупо.

— Ты не девочка, — отметила Никс. — Точнее, скажу по-другому: ты парень, поэтому, наверное, не можешь понять.

— Я понимаю, — сказал Морги, но Никс и Бенни проигнорировали его.

— Твоя мама просто так это говорит или что-то действительно случилось? — спросил Бенни. Его голос был пропитан скептицизмом, и Никс покачала головой и отвернулась, продолжив смотреть на забор вдали.

— Ну а я считаю Чарли и остальных крутыми, — сказал Бенни.

Разговор вышел за рамки, по крайней мере, на эту тему, поэтому больше никто ничего не сказал. Через некоторое время подул прохладный ветерок, ребята легли на землю и закрыли глаза. Ветер унес напряжение, как крупинки песка.

— Ты пока не устроился на работу? — спросила Никс, не глядя на Бенни.

— Нет.

Он рассказал обо всех вакансиях и описал каждую.

Никс и Морги пока не исполнилось пятнадцать. Они ненавидели саму мысль о работе так же сильно, как Бенни ненавидел процесс поиска, но у них было в запасе еще пару месяцев.

— Что будешь делать? — спросила Никс, опираясь на локти. Солнечный свет мерцал на поверхности воды, точно золотистые крапинки в ее зеленых глазах, и Бенни заставил себя отвернуться, осознав, что думает об этом.

— Не знаю.

— Почему не попросишься работать с братом? — предложила она.

— Я скорее соглашусь, чтобы меня бросили связанным в муравейник.

— Что между вами происходит?

— Почему все задают мне этот вопрос? — огрызнулся Бенни. — Том лузер, понятно? Ходит, словно он мистер крутой, но я знаю, кто он на самом деле.

— И кто? — спросил Морги.

Бенни почти произнес это, почти назвал брата трусом. Но эту черту он никогда не пересекал. Ему казалось, если он назовет Тома трусом, могут и его посчитать таким. Они сводные братья, но все же родственники, и Бенни не знал, передается ли это качество генетически.

— Давайте замнем эту тему, — сказал он. Выпрямился и принялся искать на берегу камни. Нашел несколько, но не настолько плоских, чтобы прыгали бы по воде, поэтому просто кинул их в поток. Морги услышал шум, сел и присоединился к нему.

Никс взяла свой блокнот и некоторое время что-то писала. Бенни изо всех сил старался не смотреть на нее. В основном это ему удавалось, но пришлось потрудиться.

— Ну что, — произнесла через какое-то время Никс, — лето почти кончилось, и если к началу занятий ты не найдешь работу, они сократят…

— Мой рацион, — рявкнул он. — Да знаю я, знаю. Господи.

Никс притихла. Морги сделал вид, что пинает ее ногу, но она пнула его по-настоящему, и они разругались. Бенни, испытывающий отвращение к ним и всему остальному, поднялся и ушел, засунув руки в карманы.

4

До начала сентября оставалось десять дней, а Бенни так и не нашел работу. Охранником забора его не брали, так как парень не умел обращаться с ружьем; для городского стражника был слишком мал; недостаточно терпелив, чтобы заниматься сельским хозяйством; и недостаточно силен, чтобы работать громилой или рубщиком — его не тянуло мозжить головы зомби кувалдой или нарезать их для отправки в карьер, хотя он жутко ненавидел этих монстров. Да, это убийство, но требовалось усердно трудиться, а Бенни не очень-то хотелось заниматься тем, что описывалось в газетах, как «требующее физического труда». Это должно было привлечь кандидатов?

После недельной переоценки ценностей, во время которой Чонг практически бесконечно наставлял его отбросить предубеждения и позволить себе стать частью творческого процесса вселенной (или что-то в этом роде), Бенни подошел к Тому и попросился в ученики.

Сначала брат с подозрением посмотрел на него.

Затем, осознав, что Бенни не шутит, удивленно уставился на него.

А когда реальность происходящего дошла до него, Том, казалось, был готов расплакаться.

Он попытался обнять Бенни, но этому было не суждено сбыться, поэтому братья обменялись рукопожатиями.

Бенни направился наверх, чтобы подремать перед ужином, оставив улыбающегося Тома внизу. Сел и уставился в окно, словно мог увидеть завтрашний день, и послезавтрашний, и все последующие. Только он и Том.