Харон обратно не перевозит

— Жалко? — не понял Григ. — Чего жалко?

— Ну… Любимую работу…

— Да что ты, Чака! — Григ покачал головой. — Это же мой долг. Ты разве не понимаешь, как важно то, что мы сейчас делаем. Единственное, что меня останавливало, это боязнь не справиться. В Десантниках я давно и умею все, что должен уметь. А ваша работа другая, и задача здесь очень сложная. Но ведь в любой ситуации надо брать на себя самое сложное. Так нас еще в школе учили. Да если бы я отказался, ребята со мной просто здороваться перестали бы!

— Наверное, ты прав, — неуверенно согласилась Чака. — Но я бы так не смогла.

Они поднялись обратно на холм и подошли к избе. Не доходя до крыльца, Григ вызвал картинку комнаты. Все были уже готовы. Рассевшиеся по лавкам мужики напряженно ожидали заветного часа, постоянно взглядывая на Прова. Стол, стоявший до этого у конька, был теперь сдвинут к торцевой стене, отчего свободное пространство внутри избы, где Пров должен был рисовать магический круг, заметно расширилось.

— Слушай, Чака, — сказал Григ. — Ты иди в дом, а я сходу контактер достану.

— Контактер? — удивилась Чака. — А где он у тебя?

— В переметной суме, где ж ему еще быть?

— Ну да! — ахнула Чака. — А если залезет кто?!

— Это совершенно исключено, Ягодка ни за что не позволит.

— А если ее убьют?

— Тогда он улетит.

— Улетит? Как улетит?

Григ улыбнулся. — Мы замаскировали его под летучую мышь, — пояснил он. — Ищи, девочка. Скоро сама все увидишь.

Нетопыри всегда сопровождали нечистую силу, и летучая мышь в этой ситуации не вызывала подозрений. Главная трудность заключалась в другом. Григ должен был посадить ее перед самым началом Контакта, практически на глазах у всех, поместив при этом достаточно высоко, так, чтобы она могла свободно передавать свои сигналы поверх голов.

Положив контактер в карман, он подвесил каждой лошади торбу с овсом, постоял немного, следя, чтобы они не опускали головы, и, вздохнув, стал отвязывать почти полные еще мешки. Следовало торопиться. Он до сих пор везде не распределил «маячки», а тянуть с этим было рискованно. В дальнейшем у него могло просто не оказаться времени.

Крохотные, величиной с булавочную головку, передатчики были спрятаны в рукоять ножа, который он носил на поясе. Они не держались на коже, но зато крепко цеплялись за одежду, буквально врастая в материю. И, вернувшись в дом, Григ первым делом незаметно навесил такой «маячок» каждому артельщику. Теперь он мог быть уверен, что ни при каких обстоятельствах не потеряет люцифериан.

Походив по избе, Григ вернулся к двери и, скользнув взглядом по притолоке, задержался на воронце — толстой доске над дверью, на которой лежали полати. Пожалуй, только сюда и можно было посадить контактер. Он понимал, что времени для этого у него будет очень мало. Всего несколько секунд, за которые артельщики займут свои места в круге. Именно поэтому следовало устроиться где — нибудь рядом с выходом. Лишь повесив контактер, он сможет переместиться поближе к дьявольскому столбу.

После посадки контактера можно было уже не беспокоиться, что кто — то его заметит. Почти все способы передачи приглашения к Контакту были недоступны человеческим органам чувств. Грига тревожил только видимый диапазон лазерного излучения. Впрочем, даже если бы и обнаружили артельщики летучую мышь, перемигивающуюся тончайшим огненным лучом с Сатаной, вряд ли это вызвало бы у них что — нибудь, кроме благоговейного ужаса.

— Ну, братие, будем начинати ин что? — вопросил Федор, подходя к двери и набрасывая крюк. — Все ли собрались? Ан яко вы? — обратился он к Григу с Чакой. — Аще ли передумали, ли нет?

— Что молыш?! — ответил Григ, внутренне усмехаясь либерализму Федора. — Иди, Ивашка, сядь тута…

— Вот они! — услышал он под черепом знакомый голос.

И тотчас Гном спроецировал переданную Мистером Томпсоном картинку дорогу глазами Старика. Григ понял, что это Старик, потому что тот тут же заговорил.

— Видишь? — спросил Старик. — Я думаю, осталось не больше пяти минут. Когда стрельцы углядят нас, мы поскачем. Как у тебя, Григ?

— Начинаем. Но до Контакта еще что — то около часа.

— Сделаем, что можем. Держи нас в курсе.

— Хорошо. А вы уверены, что они погонятся за вами? Мало ли кто им на дороге может встретиться.

— Должны погнаться. Во — первых, они увидят, что мы при их появлении готовимся удрать. А во — вторых, у них есть наши приметы, соседи постарались. Сейчас десятник заметит нас, все сойдется, и он поймет, что мы — это мы.

Облако пыли приближалось. Уже стал виден первый всадник в багровом, покрытом пылью кафтане. Привстав на стременах, он скатывался с холма к берегу. За ним на бодрых еще лошадях вылетела вся кавалькада.

— Пора! — скомандовал Старик. — Седлать лошадей!

И пока они, изображая тревогу и спешку, бросали и расправляли потники, укладывали седла, затягивали подпруги и связывали, укорачивая, поводья, головной всадник закричал что — то, показывая плетью вперед, и изо всех сил пришпорил своего коня.

Когда Группа сорвалась с места, стрельцы были уже в воде, и после того, как они выбрались на берег, расстояние между продолжавшим скакать впереди десятником и замыкающим Группу Бартом определилось метров в триста — четыреста. Мистер Томпсон умело вел скачку, не давая угаснуть азарту и выматывая тем самым стрельцов. Расстояние понемногу сокращалось, потом Группа вдруг резко отрывалась, и преследователи, чувствуя, что совсем уже было загнанная добыча вновь уходит от них, начинали яростно нахлестывать лошадей.

Что — то незаметно изменилось в избе, и Григ не сразу уловил — что. Глаза его обежали клеть, сосредоточенно замерших вдоль стен мужиков и, только остановившись на поднявшемся с лавки Прове, он понял: все молчали.

— Ну Чака, — пробормотал он про себя, — теперь держись.

Пров, не спеша, подошел к печи, выгреб кочергой на железный лист несколько угольков, проверил, чтоб остыли. Солнце еще не село, и в маленькие боковые оконца падали от косые лучи, вспыхивали искрами на висящих в воздухе пылинках. Кто — то уже забрал ставнями торцевые, выходящие к дороге, окна, но в боковые окошки хорошо видны были далекие холмы, река, отливавшая золотом под косогором, и луг между господским домом и селом. Тихо было, только шуршала где — то за печью мышь, да тонко посвистывала за окном синица. Неземное, сказочное умиротворение было разлито вокруг, словно специально, чтобы оттенить сжатую до взрыва тревожную тишину в избе.

Выбрав на листе один увлек, Пров, так же не спеша, вышел на середину избы и, опустившись на колени, стал рисовать огромный магический круг. В классическом квадрате он разместил три концентрические окружности, в цент которых решительно врезал моген — довид, после чего запечатал углы квадрата звездами. Однако в дальнейшем традиция нарушалась, и если во внутреннем круге Пров, делая ошибки и постоянно путая наклон палочки в N, все же изобразил кое — как четыре имени демиурга, то во внешнем круге он уже перешел на кириллицу, вписав туда известные каждому русскому ведуну загадочные слова «сатор», «арепо», «тенет», «опера», «ротас», а средний круг вообще оставил незаполненным.

Григ с трудом оторвался от выверенных и точных движений мистагога, разгладил сильно отросшие за последние дни усы.

— Ну ты как? — мысленно окликнул он Чаку.

— Я — ладно. Ты глянь на дорогу!

— Вижу.

Он быстро сообразил, в чем дело. Лошади у Старика были отличных кровей, ахалтекинцы, купленные на Ногайском за очень большие деньги. Но они чересчур долго стояли в стойлах. И даже то, что Мистер Томпсон управлял их обменом, не снимало возникших проблем. Слишком быстро накапливалась и слишком медленно разлагалась в их мышцах молочная кислота.

Группа уже израсходовала все влитые в свинцовую чечевицу шипы, выиграв этим почти километр, пока погоня обходила опасные места по пашне. Но, оказавшись на твердом большаке, стрельцы наддали и быстро вернули потерянное. Расстояние продолжало сокращаться, а Мистер Томпсон никак не мог решиться поднять лошадей в галоп, понимая, что запаленные лошади не выдержат вполне возможного боя.

И тогда Лонч, спрыгнув почти на полном скаку со своего рысака, спешно и бессистемно принялся чертить по пыли концом своего палаша магические знаки, которые, по замыслу Липа, должны были остановить погоню. Скорее всего он творил по ассоциации с происходившим в избе, но круг он выбрал не западноевропейский, а русский, хорошо знакомый стрельцам, с шестью квадратами посередине, и теперь, беспорядочно разбросав вдоль проведенной поперек дороги черты пентаграммы и гексаграммы, быстро заполнял промежутки знаками зодиака, символами планет, староеврейскими буквами, скандинавскими рунами и прочей кабаллистической атрибутикой. Лонч действовал по наитию, и Григ очень надеялся, что его все — таки поймут.

Стрельцам было приказано взять их живыми, и Лонч не боялся, что его подстрелят. Поэтому он бросил чертить, только когда до него оставалось не более ста метров. Однако скакал он все равно во весь опор, низко пригнувшись к холке и даже не оглядываясь. Стрельцы могли по невежеству не понять смысл его закорючек, и тогда стометровый разрыв становился для него смертельно опасным. На самом деле Лонч беспокоился зря. Идея Липа сработала, и Григ, теперь уже глазами Старика, увидел, как сгрудились у перерезавшей дорогу линии кони стрельцов, и возликовал, глядя на растерявшихся здоровенных парней, с детским испугом осеняющих себя крестным знамением и озадаченно тычущих пальцами в явно разящие серой знаки. В эту минуту ему даже показалось, что они готовы повернуть назад.

Но надеждам его не суждено было сбыться. Кровь у Федора Лопуха была горячая, да и зашел он уже так далеко, что никакой черт ему не был страшен. И вспомнив, наверное, как объезжали они только что шипы, он проорал что — то непонятное и, махнув рукой, съехал с большака на пашню. За ним тронулись и остальные. Через пять минут они снова были на дороге, и оборачивающийся вместе со Стариком через плечо Григ с ужасом отметил, что накопленный разрыв стал снова неумолимо сокращаться.

Сидевшие в ожидании мистерии артельщики тихо молились, закрыв глаза. Пров уже закончил рисовать круг и, обозначив в нем проход, теперь вычерчивал у глухой восточной стены избы треугольник, в котором должен был появиться столб.

— Хорошо, что проход прямо напротив дверей, — сказал Григ Гному. Контактер удобно вешать.

— Это не напротив дверей, — отозвался Гном. — Это на север.

— На север? Почему на север?

— У Люцифера там престол.

— А, — сказал Григ. — Понятно. Покажи мне Кузьму.

Выполнявший обязанности дьякона Кузьма возился за печкой. Со стоявшей там камеры Григ видел, что он раскладывает на железном противне треугольные просфоры подозрительно ржавого цвета. Скорее всего, их лепили, когда он ходил с Чакой на речку. Но просматривать запись Григ не стал. Цветом своим просфоры, видимо, были обязаны морковке. Но даже если бы они были замешаны на крови младенцев, ему в любом случае пришлось бы причаститься.

Уложив последнюю просвирку, Кузьма поднял противень, и именно в эту минуту отказавшиеся от попыток взять Группу живьем стрельцы осыпали сантеров градом стрел. Григ, видевший все глазами Старика, словно на своей шее ощутил тяжелую ладонь Мистера Томпсона, бросившего его к холке коня, и понял, что это «обрыв». Он знал этот прием, когда всадники как бы сваливаются с седел и скачут, прижавшись к ребрам лошадей. Беда была в том, что «обрыв» спасал только от первого залпа, поскольку следующий раз стреляющие брали гораздо ниже, и Григ понимал, что именно так они сейчас и поступят.

Собственной кожей он чувствовал торопливые движения стрельцов, вытаскивающих из колчанов и саадаков новые стрелы. Несколько долгих томительных мгновений, потом взгляд Старика выхватил первые вскинутые луки, и тут же земля вздыбилась и бросилась в лицо. На этот раз Мистеру Томпсону пришлось устроить «завал», уложив и всадников, и лошадей. Однако ушедшие на «завал» сорок секунд сильно сократили разрыв, и когда лошади вновь оказались на ногах, Григ увидел стрельцов так близко, что понял: следующего выстрела быть не должно.

В этом деле он соображал не хуже Мистера Томпсона, и хоть обмен мыслями с Группой очень строго контролировался Гномом, считавшим, что ему не вынести напряжения, возникавшего при таком распределении внимания, Григ и без того знал, что иного выхода, как остановиться и принять бой, у Группы нет. Можно еще было пытаться уйти в лес, но быстро мчаться на коне по лесу невозможно, а спешившаяся Группа теряла все свои преимущества, и против двадцати дюжих молодцев ей было не устоять. Поэтому услышав специально пропущенную Гномом короткую фразу Старика «Сейчас нас окружат. Стать: голову в хвост!», Григ не удивился, но сердце его тоскливо сжалось, хотя пока еще ничто не предвещало близкой беды.

Он знал, что расчеты Гнома верны. Четверка направляемых Мистером Томпсоном сантеров на самом деле могла разделаться с двумя десятками гораздо быстрее выматывающихся стрельцов. Он не сомневался, что Мистер Томпсон сделает все, что возможно для этого. И тем не менее неприятный холодок, зародившийся где — то под ложечкой, вкрадчиво лизнул ему грудь, перехватил на секунду горло.

Резко остановившаяся Группа сбилась в ком, но Мистер Томпсон мгновенно разбросал его, выстраивая из скачущих по кругу всадников замкнутое кольцо — классический вариант обороны в окружении, так называемую «закрутку».

Кузьма уже поставил просфоры в печь и снял с поставца ендову с репичатой водкой, которой артельщики собирались причащаться в конце таинства. Сейчас, запалив в помятой медной кадильнице петрушку, он обходил комнату, обдавая всех резким, горьковатым запахом, слегка напоминающим запах паленого рыбьего пузыря.

Григ отчетливо видел мелькающие, как в калейдоскопе, лица стрельцов, образовавших вокруг Группы вращающееся в противоположную сторону кольцо. Нападающие быстро поняли, что столкнулись с сильным противником. В то время, как уже трое преследователей неподвижно лежали в стороне от смещающейся к лесу гибельной мясорубки, стрельцам никак не удавалось даже зацепить хотя бы одного из сантеров, искусно отбивающих стандартной «восьмеркой» сыплющиеся со всех сторон удары.

Вся штука была в том, что нападающие не могли реализовать свое численное превосходство. Около десятка не уместившихся во внешнем круге стрельцов бесполезно вертелись вокруг сверкавшей сабельными молниями карусели, норовя выстрелить в окруженных так, чтобы не задеть своих. И хотя луки были почти у всех, Григ порадовался, видя, как легко благодаря Томпсону сантеры рубят стрелы, успевая одновременно парировать сабельные удары.

Они правильно сделали, что взяли с собой по три ножа. Именно ножами, маленькими отцентрированными финками, наносили они самый ощутимый урон, ловко всаживая их левой рукой в предплечья нападающих. После такого удара испытавший болевой шок стрелец замертво валился с коня и долго потом еще, сидя на земле, приходил в себя, тряся гудящей головой, отчаянно стараясь остановить струящуюся из раны кровь.

— Отлично, Старик! — не удержавшись, вскричал Григ, увидев, как последний нож дьяка свалил на землю здоровенного чернявого детину, давно уже пытающегося достать Липа.

— Да, — отвечал Старик, и Григ по непроизвольным паузам в произносимых мысленно словах почувствовал, как тяжело ему крутить «восьмерку», — но ты посмотри… они уже встают…

Размытый фон, на котором скакали всадники в алых кафтанах, стал вдруг отчетливым, и Григ увидел несколько фигур, стоящих на колене или в рост и пока еще безуспешно пытающихся согнуть раненой рукой ставший вдруг невероятно тугим лук. Им было очень больно, но пальцы уже сжимались, и кровь почти не текла из — под жгутов, а там, недалеко, где вспыхивала узкая сабельная сталь, падали под ударами четырех дьявольских клинков их товарищи. Товарищи, чья жизнь во многом зависела теперь от того, сумеют ли они, вставшие, превозмочь боль и натянуть, стиснув зубы, скрюченными пальцами тетиву.

— Ныня, — произнес Пров, — приготовимся к таинству, ибо сего дни предстоит нам узрети дивное и приобщитися неведомому. На колени, братие! И вознесем хвалу Господу нашему Аваддону!

И пока артельщики торжественно входили в круг и становились в среднем его кольце на колени, Григ, сидевший рядом с дверью, быстро выпрямился и точным, практически мгновенным движением ловко посадил на воронец, прямо под полати, вытащенную из кармана мышь.

И только бухнувшись на пол между истово бьющими поклоны Федором и Митяем, он снова переключился на луг, увидев, что за это время «закрутка» перестала существовать. И произошло это потому, что внешний круг стал. Озлобившиеся от потерь стрельцы решили сменить тактику и попытаться хотя бы перестрелять оборотней, руке которых помогал дьявол.

— Старик! — закричал Григ. — У меня скоро начнется! Еще хоть четверть часа, а потом — уходите!

Он боялся, что потерявшие Группу стрельцы отправятся искать ее в Бусково. По его расчетам от развилки до села было не менее сорока минут. Плюс те пятнадцать, что стрельцы проскакали в сторону Медвежьего. Григ понимал, что у него уже хватает времени на передачу обязательной информации. Но после этого следовало еще дождаться хоть какого — нибудь ответа.

— Теперь это зависит не от нас, — мрачно отвечал Старик, отмахиваясь от выпущенной кем — то стрелы. Круг распадался. Стрельцы, крестясь и перекрикиваясь, разъезжались в стороны, срывая на ходу луки. Это было очень опасно — у Группы не было щитов, а одних сабель теперь могло не хватить.

— Уходим! — крикнул Барт, натягивая левый повод. — Мы тут слишком хорошая мишень.

— Уходим, — как раз повторил Старик, поворачивая коня.

— Ахр — р… — прошелестело в мозгу Грига.

— Ба — арт! — резанул изнутри странно изменившийся голос Лонча, и Григ увидел Барта, медленно хватающегося за горло, откидывающегося назад и так же неторопливо, словно в замедленной съемке, падающего с крупа в траву. И только тут Григ разглядел, что из судорожно стиснутого кулака разметавшегося на земле Барта торчит оперение сломанной им в агонии стрелы.

— Мертв, — услышал он Мистера Томпсона. — Проникающее ранение в мозг.

— Бежим! — крикнул Старик. — Все к лесу!

Его снова заглушил дикий восторженный рев стрельцов, поверивших было в неуязвимость заколдованной четверки.

— Как же так?.. — потрясенно прошептал Григ.

— Кто — то с земли, сбоку и снизу, — пояснил Мистер Томпсон. — Стрела вошла под челюсть и пронзила свод.

— А ты?! Ты — то для чего?!

— Они ведь разворачивались. Появились «слепые» сектора.

Лонч, Лип и Старик скакали к лесу. Двенадцать стрельцов — все, кто мог держаться в седле — старались отрезать их от него.

Пров с поданным ему Кузьмой человеческим черепом обходил избу, кропя всех отвратительной бурой жидкостью, бормоча при этом какие — то невнятные слова. Вместо метелки он использовал собачий хвост. Время от времени Пров запускал руку прямо в жидкость и стряхивал капли на пол, приговаривая:

— Беси, беси, все из леса сюда спешите, мя ищите. Рукой махну, черта стряхну.

— Жидкость, включавшая, судя по всему, выкислый квас и нечистоты, издавала мерзкий запах, и Григ еле сдерживался, чтобы не стереть капли, попавшие ему на лицо.

Уходившие от погони сантеры сняли и теперь держали в руках висящие у седел арканы. Толку от арканов было немного, но с их помощью сантеры надеялись выиграть хоть какое — то время. На секунду Григ отвлекся, а когда всмотрелся в происходящее на лугу, то увидел, что трое стрельцов уже тянутся, как на буксире, за набирающей скорость Группой, а наскакивающие с обеих сторон всадники в алом рубят саблями туго натянутые веревки.

По тому, как яростно стегали стрельцы своих лошадей, видно было, что те чрезвычайно измотаны. Но и лошади Группы, бегущие на запредельной уже стимуляции Мистера Томпсона, были не в лучшем состоянии. Теперь, когда Группа израсходовала ножи и арканы, оставалось только уходить, и Мистер Томпсон старался любой ценой оторвать оставшихся в живых сантеров от погони.

Он не рискнул спешить Группу и вывел ее обратно на дорогу, где стрельцы действительно стали отставать. Григ облизал пересохшие губы. Группе требовалось совсем немного. Но видя, что они проигрывают скачку, стрельцы бросили нещадно потеть своих лошадей и, привстав на коротких стременах, принялись в отчаянии снова выпускать стрелу за стрелой, нерасчетливо растрачивая весь запас, понимая, что это их последняя возможность.

Выбранный Томпсоном вариант, будучи по всей вероятности, оптимальным, имел и свои минусы. Русские седла позволяли всадникам легко поворачиваться во все стороны, однако несмотря на это сидящим вполоборота сантерам было очень неудобно на полном скаку отмахиваться от сыплющихся на них стрел. Следовало остановиться, развернув коней, но Томпсон, видимо, посчитал, что более благоприятного времени для отрыва Группы больше не будет. Пятнадцать минут, запрошенные Григом, уже истекли, а границу прицельной дальности сантеры могли пересечь уже через считанные секунды. После такого рывка они стали бы недосягаемы для уставших стрелецких лошадей. И Томпсон решился на спурт.

Он резко увеличил скорость, и Григ уже совсем было поверил, что через несколько мгновений разрыв станет необратимым. Однако надеждам его не суждено было сбыться. Пораженная сразу двумя стрелами в шею лошадь Липа споткнулась и грянулась оземь. Перекатившийся через голову Лип бросился к осадившему в ста метрах от нет коня Лончу. Но было поздно. Все было уже поздно. Двое из тут же настигшей их погони бросились на Липа, а семеро окружили Лонча со Стариком.

Схватка была явно неравной. Другое дело, если бы Лип оставался на лошади — тогда стрельцам пришлось бы нелегко. «Закрутка» уравновешивала силы нападающих и обороняющихся и даже давала сантерам некоторое преимущество. Теперь же для Липа все было кончено. Григ понял это, когда Лип, за которым гнались всадники, остановился и в последнюю минуту нырнул под копыта ближайшего коня. Сжав зубы, Григ следил за происходящим на лугу, удерживая теперь Липа глазами Лонча, поскольку Старик оказался к нему спиной.

Бросивший Липа под ноги жеребцу Мистер Томпсон несомненно рисковал. В отличие от обычных лошадей боевые кони стрельцов умели и топтать противников, и рвать их зубами. Но на этот раз все случилось так быстро, что не ожидавший этого стрелец растерялся и не успел дать посыл. Наскочивший на Липа жеребец взвился в воздух и, перемахнув через покатившееся по земле тело, промчался по инерции еще метров десять, прежде чем замер, осаженный мощной рукой.

Здесь, в дымном сумраке избы, время, по сравнению с тем, что творилось на лугу, казалось остановившимся. Снова исчезнувший за печью Кузьма вынес теперь оттуда серебряную с затейливым чернением братику, после чего, так же не спеша, направился в сени, чтобы налить в нее воды.

Там, на истоптанном и изрытом поле боя все неслось с поражающей быстротой. Лонч и Старик, стоящие бок о бок головой к хвосту и отбивающиеся от полудюжины распаленных близкой победой стрельцов, уже ничем не могли помочь Липу, который на глазах слабел, с трудом отражая удары и продолжая сжимать опухшей кистью клинок лишь благодаря нечеловеческой воле Мистера Томпсона.

Издалека Григ не видел его глаз, но понимал, что Лип должен быть в полной отключке. Единственно благодаря Мистеру Томпсону, который держал его и вел, словно живую марионетку, он еще падал и вскакивал, подставляя под сыплющиеся удары иззубренный клинок, хромым королем увертываясь от загоняющих его в угол доски фигур, вряд ли хорошо осознавая, что конец партии должен наступить максимум через два хода.

Он еще исхитрился огреть по спине и выбить из седла одного нападавшего, но тут двое из вьющихся вокруг Старика с Лончем стрельцов оторвались от свалки и галопом помчались к Липу. Последний рассчитанный Мистером Томпсоном удар Липа достиг цели, и второй всадник, разом теряя поводья и разжимая державшие палаш пальцы, упал на гриву своего коня, которого тут же схватил под уздцы Лип. Но воспользоваться своей победой он не успел. Наехавший на него сзади стрелец махнул саблей, и Григ, застыв от ужаса, увидел, сперва глазами Липа бешено вращающиеся небо и землю, а потом глазами Лонча — прыгающий по траве желтый шар с бьющей из него красной струей.

Он внутренне содрогнулся и закрыл глаза. Мистер Томпсон мог бы и не переключать трансляцию на сенсорику Липа. Это было слишком жестоко. Разжав усилием воли судорожно стиснутые кулаки, Григ взглянул на Чаку. Она сидела в углу, внешне спокойная, собранная, смотрела прямо перед собой.

— Молодец, девочка, — подумал Григ. — Хорошо держится. Хотя, впрочем, Томпсон мог просто не показать ей.

На лугу между тем все остановилось. Стрельцы, отскочив метров на пять, стояли, образовав круг, выставив сабли, тяжело дыша. Они боялись Лонча со Стариком, в то же время хорошо понимая, что как бы ни умели драться эти двое, против семи человек им ни за что не устоять.

И тут Григ услышал голос Лонча.