Конон Молодый

Владимир Антонов

КОНОН МОЛОДЫЙ

*

© Антонов В. С., 2018

© Издательство АО «Молодая гвардия»,

художественное оформление, 2018

«БЕЗ ПРАВА НА СЛАВУ,

ВО СЛАВУ ДЕРЖАВЫ»

Личная ответственность за судьбу Отчизны, патриотизм, понимание поставленных целей и готовность к самоотверженной работе по их достижению, творческий подход — вот те принципы, которые должны определять становление сотрудника СВР России.

Президент Российской Федерации В. В. Путин

В 60-е годы XX столетия у всех на слуху в нашей стране было имя знаменитого советского разведчика-нелегала Рудольфа Ивановича Абеля (Вильяма Генриховича Фишера), который с честью вышел из всех испытаний, выпавших на его долю в США, где он стал жертвой предательства.

Появившийся на экранах в начале 1970-х годов герой телесериала «Семнадцать мгновений весны» полковник Исаев, он же штандартенфюрер СС Штирлиц, на долгие годы стал кумиром молодежи не только бывшего Советского Союза, но и других стран, где демонстрировался этот фильм. В дни показа сериала по советскому Центральному телевидению московские улицы становились пустынными и милиция с удивлением фиксировала резкое снижение правонарушений не только в столице, но и в других городах нашей необъятной страны. Мальчишки на улицах играли в «Штирлица» и «Мюллера», что свидетельствовало об огромной популярности полюбившихся героев телесериала, о неподдельном интересе широких масс к подвигам разведчиков-нелегалов.

Известный российский писатель Теодор Гладков в своей книге «Король нелегалов», посвященной выдающемуся советскому разведчику Александру Короткову, по этому поводу писал: «Примечательно, что, если спросить десять случайных прохожих на улице, каким они представляют разведчика, девять назовут в качестве примера именно нелегала. Из реально существовавших — Конона Молодого (Лонсдейл), Вильяма Фишера (Абель), Николая Кузнецова (обер-лейтенант Зиберт). Назовут и вымышленных персонажей, героев популярных кинофильмов: майора Федотова («Подвиг разведчика»), Ладейникова («Мертвый сезон»), Исаева («Семнадцать мгновений весны»).

И это не случайно, а закономерно. Поскольку именно в нелегале в наибольшей степени концентрируются все общие и специфические черты, свойственные профессии разведчика».

Так что же такое нелегальная разведка, зачем она нужна и чем отличается от «легальной»? Кто они — разведчики-нелегалы?

Известно, что положение разведчика-нелегала за рубежом коренным образом отличается от статуса сотрудника «легальной» резидентуры. Последний, будучи гражданином своей страны, снабжен подлинными документами и работает под прикрытием официальных учреждений: дипломатических, торговых, культурных представительств, информационных агентств, частных фирм, а порой и международных организаций, в которых он представляет свою страну.

Что же касается сотрудника нелегальной резидентуры, то он находится за рубежом с паспортом иностранного гражданина, никак не связан с официальными представительствами своей страны и даже не посещает их, чтобы не привлечь внимание со стороны местных спецслужб и не расшифровать себя.

«Разведчик-нелегал перед местной властью фактически беззащитен, — отмечает Теодор Гладков. — В стране с жестким политическим режимом его могут тайно арестовать, подвергнуть допросу «третьей степени», а то и ликвидировать без какой-либо огласки.

Даже зная о его аресте, посольство родной страны не может официально ему ничем помочь (разве что через надежного посредника нанять хорошего адвоката). В случае осуждения за шпионаж нелегалу остается только уповать на то, что ему помогут организовать побег (а это всегда проблематично), либо надеяться, что через несколько лет его обменяют на захваченного с поличным разведчика того государства, чьим строго охраняемым «гостем» он пока является».

Уместно заметить, что далеко не все страны, ведущие разведку, используют разведчиков-нелегалов. К их услугам в разные времена прибегали Англия, Германия, Япония, Китай и Израиль. Разумеется, работа разведчика-нелегала связана с большим риском, и потому этих сотрудников спецслужб обычно используют страны, уверенные в своих силах.

Англичане, накопившие огромный опыт ведения стратегической разведки, были, как всегда, пионерами в этом деле. Чего стоит, например, знаменитый британский разведчик-нелегал Лоуренс Аравийский, выдававший себя за араба. Правда, несмотря на блестящее знание арабского языка, он все же провалился.

Вот что пишет о работе разведчиков-нелегалов в своей книге «Моя шпионская жизнь» известный британский разведчик Джордж Хилл, представлявший в годы Великой Отечественной войны британскую разведывательную службу Сикрет интеллидженс сервис (СИС) в Москве и лично знавший Лоуренса:

«Жизнь разведчика — в его руках. Его существование — это чередование случаев, счастливых или несчастливых. Разведчики на службе у Ее Величества выполняли свою опасную задачу из любви к приключениям. Английские разведчики, переодевшись под афганцев, проскальзывали через Киберский перевал. Одетые в рубища местных торговцев, они бродили по восточным базарам, добывая нужную им информацию.

Однако белому человеку, даже продолжительное время проведшему в чужеродной среде, трудно выдавать себя за местного гражданина из-за шероховатостей в произношении, незнания привычек, образа мышления других народов, поэтому секретные агенты постоянно нуждаются в помощи местных жителей».

Конечно, сегодня вы не встретите разведчиков-нелегалов, «одетых в рубища». Такое их использование было возможно только в те времена, когда Великобритания прибегала к колониальной экспансии, алчно захватывая «на всякий случай» одну страну за другой, укрепляя могущество Соединенного Королевства, в котором «никогда не заходит солнце». Но и в наши дни работа разведчиков-нелегалов, как поется в одной популярной песне, «и опасна и трудна». Тем не менее, несмотря на большой риск, которому подвергаются разведчики-нелегалы, получаемая от них информация носит исключительно важный характер и зачастую не может быть добыта иным путем.

Об этом, в частности, наглядно свидетельствует история. Так, хорошо известно, что накануне Русско-японской войны 1904–1905 годов Япония буквально наводнила российский Дальний Восток и Маньчжурию, включая Порт-Артур и Дальний, своими кадровыми разведчиками, которые выдавали себя за китайцев, корейцев, маньчжуров, а на самом деле являлись офицерами императорской армии.

Токио активно использовал японских граждан для ведения разведки против России. Они служили поварами, прачками, няньками, работали торговцами, фотографами, комиссионерами и одновременно являлись либо кадровыми разведчиками, либо агентами японской разведки.

Не секрет, что царская Россия нелегальной разведки не имела, а вся разведывательная работа по Японии строилась с «легальных» позиций и велась крайне слабо. Это явилось одной из причин поражения России в войне.

Провалы и недостатки в работе русской разведки были учтены только после Октябрьской революции, когда под руководством Дзержинского в ВЧК был создан Иностранный отдел, превратившийся со временем в один из эффективных разведывательных органов государства. И если сегодня Служба внешней разведки России по праву входит в число лучших разведок мира, то в этом, без сомнения, есть заслуга и первых поколений советских разведчиков.

Однако на начальном этапе деятельности Иностранного отдела ВЧК работа молодой советской разведки строилась исключительно с «легальных» позиций. Вместе с тем Советская Россия в тот период имела дипломатические отношения с минимальным количеством зарубежных стран, к тому же враждебно настроенных к ней. Поэтому «легальные» резидентуры ИНО были не в состоянии решать все стоявшие перед ними задачи. Следует также иметь в виду, что белогвардейская вооруженная эмиграция вынашивала планы организации совместно со странами Антанты нового «крестового похода» против Республики Советов. В этой связи политическое руководство страны крайне нуждалось в достоверной информации о деятельности белой эмиграции.

Выявлять истинные планы и намерения правящих кругов тех стран, с которыми не поддерживались дипломатические отношения, можно было только сочетая «легальные» и нелегальные методы работы. Поэтому в июне 1922 года по предложению Дзержинского Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о создании нелегальной разведки.

Стоит, однако, отметить, что в ту пору деление разведки на «легальную» и нелегальную было довольно условным. Сотрудники «легальной» резидентуры после окончания служебной командировки за рубежом могли направляться за кордон по линии нелегальной разведки и наоборот. Об этом, в частности, свидетельствуют оперативные биографии знаменитых разведчиков Федора Карина, супругов Василия и Елизаветы Зарубиных, Александра Короткова, возглавлявшего в конце 1950-х годов нелегальную разведку, и других.

Почему нужны нелегалы в разведке? На этот вопрос отвечает в своих воспоминаниях «Разведка: лица и личности» бывший первый заместитель начальника внешней разведки, в течение ряда лет возглавлявший ее нелегальное подразделение, генерал-лейтенант Вадим Кирпиченко:

«Прежде всего потому, что за официальными российскими представителями всегда может следовать «хвост», видимый или совершенно невидимый (с учетом развития технических средств), а за нелегалом, если он сам не совершит какой-либо ошибки, не ведется наблюдение. Географическое пространство для граждан России за рубежом ограничено всевозможными зонами, а разведчик-нелегал может передвигаться свободно. С рядом государств наша страна не имеет дипломатических отношений, а по делам разведки там иногда необходимо бывать».

Следует отметить, что деятельность разведчиков-нелегалов всегда была окружена плотной завесой секретности. Это, разумеется, не случайно, ибо нелегальная разведка — это святая святых всей разведывательной деятельности, и на работу в нее подбирают людей, обладающих особыми качествами. Подготовить настоящего разведчика-нелегала, снабдить его надежными документами и вывести за рубеж для выполнения специальных задач является делом исключительно трудным.

Что же это за люди — разведчики-нелегалы? За ответом на этот вопрос обратимся вновь к Вадиму Кирпиченко:

«Кандидатов мы ищем и находим сами, перебирая сотни и сотни людей. Работа действительно штучная. Чтобы стать нелегалом, человек должен обладать многими качествами: смелостью, целеустремленностью, сильной волей, способностью быстро прогнозировать различные ситуации, устойчивостью к стрессам, отличными способностями к овладению иностранными языками, хорошей адаптацией к совершенно новым условиям жизни, знаниями одной или нескольких профессий, дающих возможность зарабатывать на жизнь.

Если, наконец, найден человек, у которого все перечисленные качества в той или иной мере есть, это вовсе не означает, что из него получится разведчик-нелегал. Необходимы еще какие-то свойства натуры, неуловимые и трудно передаваемые словами, особый артистизм, легкость перевоплощения и даже некоторая хорошо контролируемая склонность к приключениям, какой-то разумный авантюризм. Часто сравнивают перевоплощение нелегала в другого человека с игрой актера. Но одно дело — перевоплощение на вечер или на театральный сезон и совсем другое — превращаться в другого, некогда жившего или специально сконструированного человека, мыслить и видеть сны на чужом языке и не позволять думать о самом себе в реальном измерении».

Другой видный советский разведчик, генерал-майор Юрий Дроздов, в течение двенадцати лет руководивший нелегальной разведкой и принимавший непосредственное участие в разработке и осуществлении операции по обмену Вильяма Фишера (Рудольфа Абеля), по этому же поводу свидетельствует:

«Нелегал — это особый разведчик, отличающийся от обычного тем, что обладает более высокими личными качествами, специальной подготовкой, которые позволяют ему выступать и действовать как местному жителю той страны, где он находится.

Разведчиком-нелегалом может стать далеко не каждый. Профессия требует от кандидата высокого уровня развития интеллекта (мышления, памяти, интуиции), развитой воли, способности к овладению иностранными языками, эмоциональной устойчивости, позволяющей сохранять интеллектуальный потенциал в стрессовых ситуациях и переносить без ущерба для здоровья постоянное психическое напряжение.

Это самые общие требования, но легко понять, что найти людей с таким сочетанием качеств нелегко и что нелегальная разведка — удел специально подобранных людей.

Подготовка разведчика-нелегала очень трудоемка и занимает несколько лет. Она направлена на то, чтобы на базе имеющихся личных качеств сотрудника сформировать профессиональные навыки и умения. Безусловно, она включает в себя овладение иностранными языками, подготовку разведчика в психологическом плане, которая, в частности, позволяет ему выступать в амплуа представителя той или иной национальности, носителя тех или иных национально-культурных особенностей. Разумеется, это и оперативная подготовка, которая включает в себя формирование навыков получения и анализа разведывательной информации, поддержания связи с Центром и иные аспекты. Разведчик-нелегал — это человек, способный добывать разведывательную информацию, в том числе и аналитическим путем».

А уже упоминавшийся британский разведчик Дж. Хилл так оценивает качества, которыми должен обладать нелегал:

«Наилучший вид разведчика — это разведчик-патриот в самом высоком значении этого слова. Это человек, который во имя любви к свободе своей страны ведет жизнь, полную риска и жертв, зная, что если он будет схвачен, то его ожидает малоприятный конец.

Разведчик должен разбираться в языке, обычаях, нравах и образе мышления людей, среди которых он найдет поле своей деятельности, обладать одаренным умом и ловкостью, быть способным мгновенно делать выводы и принимать немедленное решение, быть изворотливым, чтобы спасти голову от петли, быть предельно тактичным, терпеливым и бдительным. Его память должна быть натренирована таким образом, чтобы легко распознать предателей не только по одной их внешности и уметь запоминать дословное содержание документов.

Кроме этого разведчик-патриот должен обладать организационным гением… Чтобы выполнить задание, разведчику нужно отладить тысячу и одну деталь. Не так просто держать в уме основные информационные сообщения или подбирать места встреч с агентами. Так, девять из десяти агентов разведки засвечиваются в результате того, что избирают неверный метод организации связи».

Один из асов советской нелегальной разведки Вильям Фишер, более известный широкой общественности как «полковник Рудольф Абель», в одном из интервью подчеркивал:

«Условия работы и обстановка в капиталистических странах обязывают разведчика постоянно быть бдительным, тщательно соблюдать правила конспирации. Преданность своей Родине, честность и дисциплинированность, самоотверженность, находчивость, умение преодолевать трудности и лишения, скромность в быту — таков далеко не полный перечень требований к деловым и личным качествам разведчика…

Помните, как говорил Дзержинский? «Чистые руки, холодная голова и горячее сердце…» В этих скупых, но точных словах заложен исключительно глубокий смысл. Они, если хотите, являются своего рода компасом для разведчика, помогают находить силы и мужество в любой обстановке. В этом я убедился на своем собственном опыте во время последней командировки в США, когда в результате предательства мне пришлось лицом к лицу встретиться с американской контрразведкой».

Следует особо подчеркнуть, что ставшие широко известными по тем или иным обстоятельствам сотрудники нелегального подразделения внешней разведки разных периодов не только вполне соответствовали высоким критериям, предъявляемым к разведчикам-нелегалам, но и обладали исключительными человеческими качествами, были, как говорится, настоящими людьми. Именно они составляли и составляют «золотой фонд» нашей внешней разведки.

Мы не случайно вынесли в заголовок предисловия девиз нелегальной разведки, ибо разведчики-нелегалы о славе не помышляют, а о конкретном содержании своей деятельности не рассказывают даже в кругу друзей и товарищей по работе. Их имена, как правило, неизвестны посторонним и держатся в секрете даже внутри самой разведки. И только если разведчик-нелегал провалился, скажем, в результате предательства, о нем узнаёт широкая общественность. Однако и в этом случае контрразведке противника не всегда удается до конца выяснить содержание его работы, вскрыть все его связи.

Даже в закрытой для посторонних Службе внешней разведки существуют сроки давности. Но их нет в нелегальной разведке, формы и методы работы которой должны сохраняться в глубокой тайне всегда. Виртуоз-профессионал, не допустивший ни одного провала и избежавший предательства, обречен на публичное небытие. А потому высшим критерием, мерилом его труда и таланта становится лишь оценка коллег.

Разведчики-нелегалы работают не ради славы и почета. Они, как правило, не достигают высоких должностей во внешней разведке, хотя за рубежом порой занимают видное положение. Теодор Гладков по этому поводу писал:

«Нелегалы с большим стажем (а некоторые из них работали за рубежом десятки лет кряду) возвращались на Родину уже пожилыми людьми, выслужившими все мыслимые и немыслимые сроки для выхода на пенсию. В силу длительного отрыва от административной работы в центральном аппарате разведки, отсутствия советских организаторских навыков их было трудно использовать на каких-либо руководящих должностях. Тем более что за время их отсутствия в том же Центре сменялось одно, а то и два поколения сотрудников. Иной нелегал, вернувшись в Центр, не находил там ни одного знакомого лица. Одни давние сослуживцы вышли на пенсию, другие переселились в мир иной…

Как правило, ветеранов-нелегалов успешно использовали в качестве преподавателей спецдисциплин, консультантов, экспертов».

Нынешнее поколение сотрудников Службы внешней разведки не только отдает дань уважения тем разведчикам-нелегалам, кто уже ушел из жизни и кто составлял ее «золотой фонд», но и гордится теми солдатами невидимого фронта, кто и сегодня вдали от Родины защищает ее интересы «без права на славу».

Глава первая

НАЧАЛО БИОГРАФИИ:

ДЕТСКИЕ И ЮНОШЕСКИЕ ГОДЫ

Это был прекрасный, изумительный нелегал потрясающего таланта. Нельзя сказать, что все наши разведчики — сплошные Кононы Молодые. Он — личность уникальная!

Начальник Службы внешней разведки России (1996–2000) Вячеслав Трубников

Расхожая истина: разведчиками не рождаются. Ими становятся. Но даже это обстоятельство далеко не всегда приближает нас к гармоничному раскрытию личности человека, посвятившего себя профессии, истоки которой уходят в древность. Превратности судьбы не могут быть вписаны кадровиками в трудовые книжки или воинские аттестаты. О них не всегда можно прочесть даже в личном деле бойца «невидимого фронта».

В предлагаемой читателю книге мы хотим рассказать историю замечательного советского разведчика-нелегала, который, однажды избрав эту профессию, не расставался с ней всю свою жизнь. Во всяком случае, по своей воле…

23 марта 1961 года в Лондоне в знаменитом уголовном суде высшей инстанции Олд Бейли завершился судебный процесс по так называемому «портлендскому делу», одним из основных действующих лиц которого являлся канадский бизнесмен Гордон Лонсдейл. 25 лет тюрьмы — таков был приговор. Имя этого человека тогда не сходило с первых полос английских и американских газет. Но только многие годы спустя стало известно, что под этим именем в Англии работал кадровый советский разведчик-нелегал полковник Конон Трофимович Молодый, который с 1955 по 1961 год возглавлял в этой стране нелегальную резидентуру.

Это было одно из наиболее эффективных звеньев советской внешней разведки, которое успешно добывало секретную политическую, научно-техническую и военно-стратегическую информацию в важнейших учреждениях Англии и военных базах США, расположенных на ее территории.

В биографии Коиона Трофимовича Молодого было много загадочных эпизодов, которые мы и попытаемся прояснить.

Семья

Разведчик-нелегал Конон[1] Молодый родился 17 января 1922 года в Москве в семье научных работников. Его отец, Трофим Кононович, преподавал в Московском государственном университете и Московском высшем техническом училище, а также заведовал сектором научной периодики в Госиздате. Скончался он в 1929 году в возрасте 40 лет. Мать, Евдокия Константиновна, была в то время хирургом общего профиля. Позже она стала профессором научно-исследовательского института протезирования и приобрела известность в научном мире, в том числе за рубежом, имела научные труды.

Однако рассказ о семье Конона, его родных и близких хотелось бы начать с его деда — тоже Конона Трофимовича, украинца, который в середине XIX века покинул родной дом в поисках лучшей жизни и оказался в конечном итоге на Камчатке. Проживал он в небольшом городке Гижигинске, который находился на левом берегу реки Гижиги, в 25 километрах от ее впадения в Гижигинскую губу Охотского моря. Ныне это Северо-Эвенский район Магаданской области.

Основанный в 1752 году как Гижигинская крепость, этот городок с населением немногим более 800 человек (1805 год) являлся административным центром Гижигинского уезда. В XIX веке он утратил военное значение, превратившись в рыбацкое поселение. В литературе за 1880-е годы отмечалось: «Гижигинск имеет значение города лишь как центр администрации; на самом деле это поселок рыболовов, где проживают представители малочисленных народов Севера, а также несколько семей казаков, русских купцов и священники».

В 1920-е годы город Гижигинск прекратил свое существование. В течение нескольких лет большая часть его населения перебралась в село Кушка в устье реки Гижиги, де-факто ставшее административным центром Гижигинского сельсовета. По этой причине было принято решение о переименовании Кушки в Гижигу. А на месте бывшего города сохранилось лишь кладбище.

В Гижигинске Конон Трофимович Молодый занимался торговлей пушниной и достаточно быстро разбогател. Там же женился на местной аборигенке Марии Васильевне Брагиной — дочери русского купца и представительницы одного из коренных малочисленных народов — ламутов[2]. В 1889 году у них родился сын Трофим — будущий отец героя этой книги. Брак оказался счастливым, однако недолгим: в 40 лет Конона Трофимовича зарезали местные грабители.

У молодой вдовы на руках осталось четверо детей, но она обладала довольно солидным капиталом и вышла замуж за статского советника Любимова. Отношения детей с отчимом были очень хорошими. Мария Васильевна стремилась дать детям достойное образование, и вскоре один из ее сыновей, десятилетний Трофим, покинул дом отчима.

О его дальнейшем жизненном пути обстоятельно рассказывается в некрологе «Памяти Т. К. Молодого», который был выпущен отдельной брошюрой издательством «Главнаука» в 1930 году — спустя год после его смерти (цитируется по материалам сына разведчика-нелегала Трофима Молодого):

«Детство Трофима Кононовича протекало в необычной обстановке далекой камчатской окраины с ее суровой природой и своеобразным бытом. Эта природа и этот быт ярко запечатлелись в его сознании, а его национальное происхождение — в своеобразной внешности. Десяти лет от роду Трофим Кононович совершил далекое путешествие с Камчатки в город Хабаровск, где поступил в реальное училище. Здесь он сразу выделился необычайной живостью своего характера и прекрасными способностями. По окончании реального училища в 1908 году он совершил второе далекое путешествие — с Дальнего Востока в центр России и всю остальную жизнь прожил здесь.

Первоначально он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Однако уже через год Молодый переехал в Москву, где продолжил учебу в Московском университете. В то время признанной и бесспорной «столицей» русской физики была Москва, где вокруг блестящего ученого, физика-экспериментатора Петра Николаевича Лебедева (1866–1912) собралась первая русская школа физиков. В одной из ее лабораторий и начал свою научную работу Трофим Кононович Молодый. По окончании университета в 1913 году он преподавал физику в различных средних заведениях Москвы, а затем в 1919 году перешел в Первый Московский университет, где преподавал до самой смерти…

С самого начала революции Трофим Кононович постепенно втягивается в широкую работу общественного характера. Революция как нельзя лучше отвечала его умонастроению и его действенной энергичной натуре. Понятно, что он принял ее с энтузиазмом и, не жалея своих сил, жертвуя интересами научной работы, бросился в работу общественную. Началом этого периода его деятельности послужила работа в «Комиссии по улучшению быта ученых-врачей», организованной в 1921 году и возглавляемой П. П. Лазаревым. Трофим Кононович становится ее секретарем и одним из наиболее активных участников.

В конце 1921 года двое известных ученых, О. Ю. Шмидт[3]и А. Г. Калашников[4], пригласили Трофима Кононовича для работы в Государственное издательство. Там он наладил издание многих научных журналов. В общей сложности с его помощью было организовано издание около 60 журналов. При всех своих многочисленных и ответственных обязанностях Трофим Кононович никогда не забывал науку. Именно его стараниями был создан «Журнал прикладной физики», который стал отдушиной для многих ученых…

Последний год жизни он был уже совершенно больным. Несмотря на это, он продолжал нести на своих плечах весь груз своих сложных обязанностей. Окружающие и близкие не раз пытались настойчиво просить его сократить свою работу. Но это было совершенно бесполезно. Он не хотел сдаваться. До самого последнего мгновения своей жизни он оставался на посту.

Будем же надеяться, что история нашей революции и нашей науки сохранит для потомства имя одаренного ученого, все свои силы положившего на то, чтобы дать возможность наилучшим образом работать другим».

Вот таким человеком был отец главного героя нашей книги.

К сказанному выше, как нам представляется, следует добавить, что в 1911 году студент Трофим Молодый за активное участие в студенческих волнениях был отчислен из университета. Чтобы окончить учебу и получить высшее образование, он даже собирался уехать в Германию, но уже через полгода в рамках амнистии был восстановлен в университете.

Обращает на себя внимание и тот факт, что в период учебы Трофима Молодого в университетах у него были замечательные педагоги и научные руководители, благодаря которым молодой человек из дальней российской глубинки стал видным ученым и популяризатором советской науки.

Так, в Петербургском университете ему преподавал Орест Данилович Хвольсон (1852–1934) — российский и советский ученый-физик, член-корреспондент Петербургской академии наук, почетный член Российской академии наук (с 1925 года — АН СССР).

Во время занятий в лаборатории П. Н. Лебедева руководителем научных работ Трофима Молодого с 1910 года являлся тогда еще приват-доцент[5] Московского университета Петр Петрович Лазарев (1878–1942) — советский физик, биофизик и геофизик, один из основоположников современной биофизики, исследователь Курской магнитной аномалии, академик АН СССР.

После окончания Московского университета Трофим Кононович некоторое время работал преподавателем в средних учебных заведениях: Промышленном училище, а также женской гимназии О. А. Виноградова. Интересна история и судьба Московского промышленного училища, которому Трофим Кононович посвятил часть своей жизни и преподавательской деятельности.

В конце XIX столетия профессора Московского технического училища (ныне Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана) и Московского университета предложили создать в Москве Промышленное училище для подготовки «помощников инженеров по химической и механической части». 9 февраля 1880 года Московская городская дума приняла решение об учреждении Промышленного училища (МПУ), а его здание было заложено позже на Миусской площади. Занятия начались с 1 июля в арендованном помещении.

В МПУ собрался сильный преподавательский коллектив, многие преподаватели прошли школу МТУ и Московского университета. Помимо Трофима Кононовича Молодого в Промышленном училище преподавали такие видные ученые, как Дмитрий Иванович Виноградов, Борис Сергеевич Зернов, Карл Адольфович Круг, Оскар Августович Пешель, Николай Максимович Покровский, Василий Степанович Смирнов. Это предопределило бурное развитие нового учебного заведения, которое в 1918 году было преобразовано в Московский химический техникум (МХТ), готовивший практических инженеров.

В 1920 году на базе МХТ был создан Московский химико-технологический институт (МХТИ) имени Д. И. Менделеева. В 1992 году решением правительства России МХТИ был преобразован в Российский химико-технологический университет имени Д. И. Менделеева.

Одновременно в 1914 году Трофим Молодый устраивается лектором по физике научно-популярного отделения (факультета) Московского городского народного университета имени А. Л. Шанявского. К тому времени его научный руководитель П. П. Лазарев покинул Московский университет и организовал здесь свою физическую лабораторию. Трофим Молодый принимает самое активное участие в ее работе. В 1915 году молодой ученый переводится на должность преподавателя академического отделения народного университета. По воспоминаниям современников, «педагог он был превосходный, увлекался сам и умел зажигать слушателей и учеников».

Следует также отметить, что Московский городской народный университет имени А. Л. Шанявского, являвшийся негосударственным (муниципальным) высшим учебным заведением, существовавшим в Москве с 1908 года, представлял собой интересное явление в городской системе образования. Генерал русской армии Альфонс Леонович Шанявский, впоследствии ставший крупным сибирским золотопромышленником, завещал все свое состояние Москве на создание «подлинно народного университета, открытого для всех, независимо от пола, вероисповедания и политической благонадежности».

В народном университете преподавали известные ученые: академики Александр Кизеветгер, Михаил Богословский, Юрий Готье, Владимир Вернадский. В 1911–1912 годах в народный университет на преподавательскую работу пришла целая группа профессоров Московского университета.

В народном университете учились Сергей Есенин, Янка Купала, Николай Клюев, Сергей Клычков, Анастасия Цветаева.

В 1920 году Московский городской народный университет расформировывается, его академические отделения объединяются с Московским университетом, а научно-популяризаторские — с Коммунистическим университетом имени Я. М. Свердлова.

Трофим Кононович начинает преподавать в Первом Московском университете, где работает до конца своих дней. За 12 послереволюционных лет его вклад заметен и в делах организации науки. Говоря о научно-популяризаторской деятельности Трофима Кононовича, необходимо отметить, что в 1924–1929 годах он являлся членом редколлегии журнала «Искра» и редактором научно-популярной серии «Наука и техника». Активно занимаясь редакторской и издательской деятельностью, он одним из первых начал выписывать в Москву заграничные научные журналы, осуществлял издание «Известий Физического института при Московском научном институте», организованных в 1920 году П. П. Лазаревым.

Ряд исследовательских работ Трофима Кононовича, имевших большое научное значение, был посвящен фотохимии и рентгенохимическим процессам. Вспоминая о нем в своих мемуарах («Встречи с физиками»), «отец советской физики», академик, вице-президент АН СССР Абрам Федорович Иоффе подчеркивал: «По характеру это был чудесный человек — живой, веселый и деятельный. Обладал большими организаторскими способностями». Как мы увидим ниже, лучшие черты отца передались его сыну — Конону Трофимовичу.

Мать Конона Евдокия Константиновна (в девичестве — Наумова) родилась в Хабаровске в многодетной семье купца, переселенца из России. В семье было 13 детей, но мы упомянем лишь трех ее сестер: Анастасию, Татьяну и Серафиму, сыгравших в дальнейшем важную роль в судьбе Конона.

Евдокия блестяще окончила хабаровскую гимназию, в 1909 году приехала в Москву, поступила на Высшие женские курсы, впоследствии ставшие Вторым медицинским институтом. По окончании института получила диплом врача-хирурга. До Великой Отечественной войны работала хирургом общего профиля, во время войны была ведущим хирургом эвакогоспиталя, а затем до 1965 года — ортопедом-травматологом, профессором Центрального научно-исследовательского института протезирования.

Отец и мать Конона познакомились еще в Хабаровске в 1906 году, полюбили друг друга, но в силу различных житейских обстоятельств обвенчались только в январе 1917 года. В августе того же года в семье родилась дочь Наталья. Ко-нон, которого назвали в честь деда, появился на свет в январе 1922 года в клинике на Пироговской улице.

В марте 1928 года в возрасте 39 лет Трофим Кононович перенес первый инсульт, а 14 октября 1929 года ушел из жизни в результате второго инсульта. Похоронили его в Москве на Новом Донском кладбище.

Евдокия Константиновна осталась вдовой с двумя детьми на руках: семилетним Кононом и двенадцатилетней Натальей. Положение семья было бедственным, денег на жизнь не хватало.

В то время в стране была введена карточная система. Евдокия Константиновна стала получать в Доме ученых паек — один обед на троих. За пайком ходил восьмилетний школьник Конон, а на плечи его сестры Натальи легла вся работа по дому…

Поездка в США

Помощь пришла нежданно-негаданно.

В августе 1931 года в Москву на несколько дней приехала старшая сестра матери Анастасия Константиновна Наумова. Она еще в 1914 году уехала из Хабаровска в Китай, а оттуда через некоторое время перебралась в США, в город Беркли (штат Калифорния), имела небольшой, но стабильный капитал. Позже к Анастасии перебралась сестра — балерина Татьяна Пьянкова, которая открыла в Калифорнии небольшую балетную школу.

В то же время другая сестра Евдокии Константиновны, Серафима, обосновалась в буржуазной Эстонии, выбрав для постоянного проживания город Тарту.

Состоятельную американку серьезно удивило незавидное, по ее мнению, материальное положение советских родственников — вдовы ученого-физика, являвшейся врачом-хирургом, и ее детей. Она предложила хотя бы на время забрать детей к себе, пообещав обеспечить им достойную жизнь и хорошее образование. Наталья уезжать от матери категорически отказалась, а Конон, которому пообещали купить в Америке велосипед, согласился. Его мать, как ни странно, не возражала.

Правда, с выездом в США возникли некоторые проблемы. Нет, разрешение советских властей отпустить ребенка на попечение его американской тети было получено беспрепятственно. Визу не давали американцы, так как тогда еще не были восстановлены дипломатические отношения с Америкой. Пришлось вмешаться не кому-нибудь, а заместителю председателя ОГПУ, знаменитому Генриху Ягоде, который ранее курировал науку и, видимо, знал отца мальчика и его заслуги в научном мире столицы. Тот дал команду, и в церкви, где когда-то крестили Конона, переписали метрику, сделав его внебрачным сыном Трофима Молодого и младшей сестры его матери Серафимы, проживавшей в Эстонии. Почему в действительности Ягода принял такое участие в судьбе Конона Молодого, так и осталось тайной. Хотя, по некоторым сведениям, всесильный чекист просто находился в дружеских отношениях с Трофимом Кононовичем.