Марсель устроился за белым пластмассовым столиком, положил фуражку перед собой и в ожидании заказанного люля-кебаба потягивал лимонад. Сегодня во время перерыва он решил подкрепиться в «Шаверме». За стойкой ворчал и тяжело отдувался хозяин: казалось, он перегружен работой, хотя Марсель был единственным его клиентом, если не считать какого-то типа в очках «Seen»[27] с толстыми стеклами.

Лет сорока, среднего роста, худощавый, с курчавой бородкой… этакий скромный старый холостяк из тех, что семенят по жизни как мышки, изредка попискивая от злости, подумал Марсель, отметив про себя его темно-русые волосы, причесанные и зализанные как у школьников пятидесятых; отутюженные бежевые шорты, сандалии священника и рубашку с длинными рукавами — и застегнутыми манжетами! Все это время тип сосредоточенно поглощал табуле[28].

Это был тип, которому никогда в жизни не заполучить такую женщину, как Надья или Мадлен, — да что там, ему и бисквит на десерт не светит, — существо, чьи серые будни скрашивают только теленовости да вылазки за продуктами.

Вдруг забитое существо подняло карие глаза, расплывшиеся за толстыми стеклами, и встретилось взглядом с серыми глазами Марселя. Тот наклонился к принесенному сэндвичу.

— Спасибо, — сказал он хозяину заведения. — Как я погляжу, с работой не очень перенапрягаетесь.

— И не говорите! — изрыгнул тот, грустно дрогнув тройным подбородком. — Без Камеля знаете, какой кавардак! И никого взамен! Повсюду одни бездельники!

— Бедняга… не повезло парню, — вздохнул Марсель.

— Аи, не могу больше про это слышать.

— Он ни с кем не ругался?

— Ругался! Знаете, каким добряком был! Сколько раз ему говорил: с твоей доверчивостью тебя любой облапошит. И что? Покойник! Вот жизнь, а! Чего только не выкинет! Вы-то никого не знаете, чтоб здесь поработать?

— Поспрашиваю, — ответил Марсель, откусывая сэндвич. — А как насчет девушек? Ревнивцев… или чего такого не видели?

— Да что вы! Чтобы Камель на чужое рот разевал! Они сами на него, как пираньи, кидались.

— Постоянная подружка была?

— Ходила тут одна. Несколько раз его дожидалась — блондинка, Мелани зовут. Сущий ангел.

— Где-то рядом работает?

— Ну да! Вообще не работает. В лицее учится. Маленькая еще.

Марсель вздохнул. В их городе не меньше четырехсот лицеисток. Интересно, сколько среди них Мелани?

— Возраст можете назвать?

— Да как сказать… Лет шестнадцать-семнадцать… Но — все на месте. Как вспомню! Вай-вай-вай!

Застыдившись вырвавшегося откровения, он мельком взглянул на клиента в шортах. Но тот спокойно жевал, уткнувшись в тарелку, — кажется, ничего не слышал.

«Ну что, — подумал Марсель, — Мелани, блондинка, хорошо сложена… уже кое-что!»

— Где живет, не говорила?

— Куда там! Встречались на выходе. И вжик — сматывались.

— У нее было что-нибудь — скутер или мопед?

— Темно-синяя «хонда» под номером 1241 UV 06, — доложил хозяин.

Марсель не верил своим ушам. Это тупое создание помнит номер средства передвижения постоянной подружки Камеля?! Он наспех проглотил оставшийся кусок сэндвича и выдернул блокнот. Хозяин с улыбкой наблюдал эту процедуру, обмахиваясь бумажным полотенцем — оранжевым, в тон футболке.

— Может, еще фанты? — спросил он.

— Спасибо, нет времени. Сколько с меня?

— Обед за счет заведения.

— Нет, нет, что вы!

— Да, да — ради меня! Кстати, может, поможете? У меня тут штраф…

Здрасте пожалуйста, подумал Марсель, по инерции обронив «дайте посмотрю».

Патрон извлек из кармана протокол о нарушении.

Превышение скорости, шестьсот франков. Минус два пункта, на грани лишения прав. Так — посмотрим…

— Ого! Так это серьезно! Ладно, попробую. Но ничего не обещаю. Сейчас все фиксируется в компьютере.

— Чертовы компьютеры! — ругнулся хозяин. — Лишь бы народ обдирать!

Он повернулся к типу в шортах, взял у него жутко скомканную пятидесятифранковую бумажку и, брюзжа, сунул ее в карман.

Тип в шортах встал и ушел. Хозяин с отвращением понюхал кончики пальцев, затем — банкноту:

— Черт! Да от нее мочой воняет! Нате-ка, понюхайте!

Под нос не успевшему отреагировать Марселю ткнулась зловонная бумажка. Точно — моча.

— Он что, ее из горшка вытащил? Вот сука — руки теперь мой!

Хозяин отправился в помещение, и Марсель наконец-то улизнул. Владелец банкноты исчез.

Спеша в комиссариат, Марсель слепо проскочил мимо ворот, в тени которых стоял человек с сияющими глазами, обутый в сандалии священника.

— Вам всегда срочно! — пенял Сантос из службы технической документации нетерпеливому Марселю.

— Это срочно, — возразил тот, — у нас три покойника на руках.

«Нашел чем удивить, — подумал Сантос. — У меня тут жена развод просит, а он — три покойника! Тоже мне…»

— Нашел! — неожиданно гаркнул он с какой-то даже досадой от своего проворства.

— Нашел! — гаркнул Мерье, потрясая желтой липучкой. — Темно-синяя «хонда» — зарегистрирована на имя Мари Перен.

— Мать, наверное, — предположила Лола, в сотый раз прорабатывая отчеты о вскрытии. — Что с адресом?

— Живет где-то на набережной Круазет. Все.

— Позвоните Блану, — приказал Жанно. — Пусть прогуляется на место и все выяснит.

Динь-динь-дон, — пропел звонок — элегантная медная кнопочка, погруженная в мраморную табличку с надписью «М. Перен. Лечение биоэнергетикой».

Две секунды. Три секунды. Ничего. К великому изумлению парочки старушек, приклеившихся к витрине бутика «Кристиан Диор», полицейский позвонил снова. Легкий щелчок, и дверь приоткрылась. Марсель машинально снял фуражку и прошел внутрь.

Он не стал вызывать лифт и преодолел три этажа на цыпочках — нагрузка, полезная для икроножных мышц и сердца.

На четвертом этаже его ждала открытая дверь с литерой «В». Толчок. Мелодичная трель.

— Пройдите в Зеленый салон, — прокричал откуда-то женский голос, — я сейчас подойду!

В Зеленом салоне все было зеленым: кожаный диван, со вкусом подобранные кресла, ковры, шторы, низкий лакированный столик и японский букет из бамбука. Прижав фуражку локтем, Марсель, которому было не по себе, прошел внутрь с блокнотом наготове. Из широкого застекленного проема открывалась панорама рейда с разбросанными повсюду яхтами и теплоходами. Полюбовавшись красочным скольжением несущегося за катером парашюта, он обернулся к столику с аккуратно разложенными журналами: садоводство, диетология, эзотерика, «Бюллетень общества эротической поэзии», путеводитель по Венеции…

Марсель поднял глаза. Перед ним стояла женщина в сером костюме. Высокая, упитанная, с волосами, собранными в пучок, она скромно скрестила руки на животе.

— О нет! — воскликнула женщина низким голосом. Вы ошиблись — ряженые завтра!

— Ряженые? — тупо повторил Марсель.

— Костюмированный бал состоится завтра. Начало в восемь.

— Да при чем тут бал? — возразил он, теребя усы.

— Что, зудит? Это все клей! — объяснила женщина. — Сколько можно повторять: не экономьте вы на накладках! — И, подскочив, она изо всей мочи потянула за усы.

Марсель взвыл от удивления и машинально оттолкнул ее.

— У аи! — вскрикнула женщина, плюхнувшись на диван. — Да вы сумасшедший!

— Извините, — пробормотал Марсель, — я не хотел… нечаянно.

— Грубиян! Пошел вон, или я вызову полицию! «Плохо дело», — подумал Марсель, надевая фуражку.

— Марсель Блан, полиция, — представился он с тем сугубо официальным видом, какой напускал на себя, когда хотел посмешить детей. — Мне нужна Мари Перен, — добавил он.

— Хватит ломать комедию! — ответила женщина, поднявшись. — Бедняга! Это вы-то полицейский? Проваливайте!

— Речь идет об официальном расследовании, мадам. Имеющем отношение к Мелани.

Женщина побледнела и схватилась за сердце:

— Мелани! Боже! А вы действительно полицейский! Боже мой, Мелани! С ней что-то случилось? Да говорите же, говорите все!

— Вы Мари Перен?

— Что стряслось с моей крошкой? Разбилась на этом чертовом скутере, да? Это опасно? Она в больнице?

— Успокойтесь, речь идет не о ней Ваша дочь встречалась с неким Камелем Аллауи…

— Что?! Моей дочери всего шестнадцать лет, и ее юного друга зовут Шарль. Шарль де Виледье, «Миндальное печенье Казэс»…

— Похоже, у нее был еще один друг, мадам. Камель. Камель Аллауи, кебабы «Короля шавермы».

— Короля чего?

— Ливанской закусочной около рынка.

— Она связалась с наркотиками? Он выставил ее на панель? Ну не молчите же! Я снесу все.

Женщина уже была перед ним, и ее пышная грудь угрожающе ходила ходуном в такт взволнованному дыханию. Марселю хотелось утереть пот со лба.

— По поводу наркотиков нам ничего не известно. Все, что мы знаем, — это что она встречалась с Камелем. Нам нужно с ней поговорить. Как можно быстрее.

Мари Перен вернулась на диван, поправила прическу и перевела дух.

— Вы нарушили мой энергетический баланс, — холодно констатировала она. — Это гадко, гадко!

— Где я могу найти Мелани?

— Думаю, она на занятиях. Если, конечно, не кувыркается с каким-нибудь беспаспортным бродягой в его заваленной гашишем берлоге. Чего вы от меня-то хотите?

— Камель Аллауи не был беспаспортным бродягой, мадам. Он работал.

— Не был? Работал? — подскочила Мари Перен, выпучив глаза.

— Его убили. Возможно, ваша дочь в опасности, — подхватил Марсель, не удержавшись от удовольствия драматизировать ситуацию.

— Господи боже!

— Повторяю — нам нужно поговорить с ней немедленно, — вставил Марсель.

— Эта лицемерка должна явиться с минуты на минуту!

Она похлопала себя по горлу кончиками пальцев с накрашенными ногтями и вытерла капельку пота с верхней губы. «Какой красивый рот, — отметил Мар-сель, — с полными губами… Красивый рот, красивые глаза и красивая грудь».

— Кофе я вам не предлагаю — на сейчас это слишком янь, — а вот сливовый сок или холодненькую настоечку из дикого цикория — пожалуйста.

— Спасибо, пить я не хочу, — сглотнув, ответил Марсель.

«Скорей бы девчонка пришла!» — подумал он, краснея под испытующим взглядом этой аппетитной, чопорной и оттого еще более аппетитной женщины.

Она взяла с низенького столика серебряный портсигар и достала сигарету.

— Огоньку не найдется? — прозвучал ее грудной голос.

— Гм…

Марсель порылся в карманах, откопал коробок из «Короля шавермы» и, помедлив, протянул ей зажженную спичку. Не сводя с него пристального взгляда, она нежно обхватила его руку.