И.О. капитана (СИ)

Я вздохнул, уступая необходимости, и запросил разрешение на стыковку.

Не часто мне удается быть первым в очереди на обслуживание, да и в почтовый офис, как правило, приходится тащиться самому, а тут меня буквально у шлюза ждали. Вот только выглядел почтовик виноватым и на меня старался не смотреть (правильно понимал ситуацию). Убедившись, что контракт закрыт, я в лоб спросил его, какого фига тут происходит.

— Да ерунда! — нервно хихикнул клерк. — Аварийный корабль. Пришли с течью в генераторе, а платить за ремонт не хотят.

Исчерпывающее описание. Вечный вопрос: сколько должен стоить ремонт, если у тебя нет возможности выбрать подрядчика? Редко на какой станции работает одновременно две или три независимые бригады. Внеплановые работы всегда дороже и суд тут не поможет, если капитан решился на разбирательство, причина должна быть очень серьезной.

Дело — дрянь. Отношение к терпящим бедствие всегда оценивалось ЧК в приоритетном порядке. Нужно что-то делать, если я не хочу на всю жизнь остаться оплеванным.

Забавно, но первое желание, которое меня посетило в связи с этим — избавиться от пассажиров, хотя бы на время.

— Стоянка — двенадцать часов. Станция находится в федеральной собственности, так что, можете считать, что вы на Терре.

Никаких особых требований к прибывающим здесь не предъявляли и кредитки принимали охотно.

Пассажиры ушли развлекаться. Я на отрез отказался их сопровождать и засел в ближайшей к причальному отсеку забегаловке, завтракать овощами и думать. Омерзительное ощущение: ничего не сделал и оказался виноватым, у меня аллергия на такие ситуации. В жизни не поверю, что нельзя как-то вывернуться! Надеяться на удачу бессмысленно, оставалось ворошить в памяти известные мне случаи подобных разборок и их последствия для окружающих. Когда-то я очень серьезно подошел к этому вопросу, потому что правоприменительная практика во Внеземелье почти ничем не пересекается с законодательством Старых Миров. Да, возможность оспорить изменение рейтинга имелась, но случаи удачной апелляции можно пересчитать по пальцам одной руки — суперкомпьютер, как ни странно, зарекомендовал себя исключительно проницательной сволочью. Чтобы доказать ему свою непричастность к делу, нужно заново родиться.

Озарение, словно вспышка сверхновой, пронзила мрак моих мыслей. Выход есть! Все нужно сделать наоборот — сознательно вмешаться в разворачивающийся конфликт. Тогда, если моя роль будет положительной, я не только ничего не потеряю, но и приобрету. Идеальным было бы положение арбитра, стоящего над схваткой, но кто же мне его предложит? Придется наниматься по специальности. Гравитронщиком, например.

Кому же первому предложить свои услуги? — Естественно, капитану-владельцу!

Я отправил в урну недоеденный салатик и направил стопы на поиски невезучего экипажа.

Через полчаса выяснилось, что искомый звездолет называется "Привет Родриге". В ответ на просьбу встретиться с капитаном из "елочки" вылез какой-то задерганный мужик в линялом комбинезоне (то ли техник, то ли навигатор). Сильно ребят припекло, если они даже на постое решили экономить.

— Хайбой! Предлагаю диагностику и ремонт генераторов с выездом к клиенту. Дешево.

— Ты кто такой? — недружелюбно буркнул мужик.

— Простите, не представился. Рик Хитман.

Приятно, когда тебя узнают! Мужик схватил меня в охапку и буквально силой заволок в шлюз.

Изнутри грузовоз выглядел ухоженным и гораздо более просторным, чем драйзер — до жилого отсека пришлось лететь около минуты. Искусственная гравитация не работала (генератор-то барахлит). Пахло на аварийном корабле безнадежностью и немного спиртом. Смысл моего предложение капитан понял не с первого и не со второго раза (то ли успокоительное принял, то ли свихиваться понемногу стал). Но когда дошло… Неловко наблюдать, как солидный взрослый человек начинают лебезить и суетиться, а пальцы у него дрожат так, что тачскрин не может распознать команду. Минут пять я занимался только тем, что проговаривал вслух ожидаемую последовательность действий, снова и снова.

Если так пойдет, им врач нужен будет, а не гравитронщик.

Потом прилетел суперкарго — железный дядька, самообладание которого не смогла бы поколебать гибель Вселенной, и дело завертелось.

— Будем действовать последовательно: сначала диагностика, потом — ремонт. Осмотр сделаю бесплатно, но контракты на то и другое — отдельно.

Каюсь, была у меня мысль о том, чтобы их сдать: если окажется, что повреждения действительно велики, а ребята не захотят отозвать иск, я могу выступить в качестве эксперта противоположенной стороны. Так или иначе, конфликт разрешится.

Капитан плюнул на приличия и посадил меня в свое кресло. Первым делом я полез в систему самодиагностики, проверил причину срабатывания тревоги, прогнал на экране графики интересующих меня величин, наслаждаясь их совершенно классическим видом.

— Ремонтники эти записи запрашивали?

— Нет!

Опаньки.

— А что они вообще делали?

— Пришли, посмотрели, сказали, что схема нестандартная, документации не хватает, точная диагностика не возможна и агрегат надо заменять целиком.

— То есть, признались, что ничего не понимают в ремонте малотонажек?

— Вроде того, — скривился капитан. — Мы послали запрос в местную инспекцию, но нам ответили, что оценщика с нужной специализацией у них нет, и будет он только через месяц.

— А лицензия? Лицензия у них есть?

— Есть. Это-то самое смешное! Месяц стоянки здесь будет стоить нам судна. Мы послали жалобу в Арбитраж, ждем ответа.

— Значит так, бродяги: вы — правы, а они — нет. Здесь ремонта на четыре часа работы и полтысячи кредитов деньгами. Единственное — специальное оборудование нужно.

— Понятно… — погрустнел капитан.

— А если понятно, готовьте наружный шлюз и два скафандра — поможете тащить контейнер. Или у вас шлюпка есть?

Потому что пошлины здесь просто сумасшедшие, а на своем корабле капитан может держать что угодно, главное, через таможню не проносить.

Все пришло в неудержимое и целеустремленное движение: техник отправился готовить генератор к вскрытию, навигатор и суперкарго полетели облачаться в скафандры, а капитана посадили выбивать у администрации разрешение на наружный осмотр агрегатов. Я вернулся к себе через станцию и на всякий случай заблокировал шлюз. Пассажиры перетопчутся — не хочу оставлять корабль без присмотра в таком месте.

Пока выполнялись сложные, но чисто механические действия по подготовке ремонтного скафандра к выходу в космос и перетаскиванию двухсоткилограммового контейнера со сварочным автоматом, я размышлял. Происходящее находилось на грани моих знаний, полученных в Академии, и опыта, заработанного уже здесь. Утечка в генераторе — это не дырка, а участок плазмопровода с пониженным коэффициентом отражения, который начинает греться, вызывать потери энергии и расфокусировку плазменного пучка. В тот момент, когда через него действительно прорвется вещество, спасать будет некого. К счастью, диагностируется проблема легко, а все производители предусматривают возможность частичной замены плазмопроводящего канала. Не спорю, владельцам верфи выгодней провести капитальный ремонт генератора, чем ковыряться в нем по мелочам, но разбираться в своей работе они обязаны. По факту техники даже процедуру осмотра не завершили. После чего станционное начальство буквально вынудило клиента обратиться в Арбитраж.

Они что, не соображают, что делают?

Или как раз соображают — последнее время грузовозы такого тоннажа резко возросли в цене. Арбитраж руководствуется федеральными законами, в которых есть пунктик, что звездолет, не прошедший техосмотр, эксплуатироваться не может. У ребят — нестандартная конструкция (хотя все мы знаем, откуда такие берутся), техобслуживание они проходят регулярно, но бумажку об этом предъявить не смогут. Суд вынесет решение по формальным признакам, все расходы, накопившиеся за время тяжбы, повесят на экипаж, а потом на рынке появится подержанный грузовой со знакомыми номерами агрегатов. На этой станции слишком много бывших планетников, а у них мозги работают иначе, они действительно могут такое провернуть.

А у меня теперь алиби!

— Группа со "Стрижа", — шумы в наушниках перекрыл голос диспетчера. — Держитесь ближе к оси — впереди маневрирует транспортный модуль.

— Вас поняли.

Мои добровольные помощники подтянули контейнер ближе к обшивке "елочки". Я стоял на стреме — следил, чтобы в нас никто не врезался, и от нас ничто не улетело (иногда проще глазами посмотреть). На завершение работ нам дали три часа, хотя, на мой взгляд, могли бы не мелочиться — гостей на Глории-22 было исчезающе мало.

— Что с температурой?

— Сто пятьдесят. Газ вышел.

Хотя генератор заглушили три дня назад, некоторые элементы конструкции все еще были горячими — вакуум, его мать. К тому же, весь загруженный в систему носитель теперь потерян — невидимый в пустоте факел выброса ушел в сторону планеты. Хорошо хоть звезда далеко — об излучении можно не думать.

Впереди слабо освещенным массивом возник аварийный грузовоз. Стыковочный узел у него находился почти посередине, реакторный отсек — от меня справа и довольно далеко. Полчаса только на дорогу. Но это, хотя бы, не коммерческий контейнеровоз — те в длину бываю до километра, а ориентироваться в них можно только с помощью навигатора (звездный привод большого корабля так сильно искажает пространство, что закрывать всю конструкцию монолитной обшивкой не имеет смысла, вот разработчики и отрываются). "Привет Родриге" занимал промежуточное положение в классификации — у него различался передний щит, реакторный отсек и капсула обитаемой секции с внутренним боксом для особо ценных грузов.

Четвертый член экипажа, оставшийся для меня неизвестным, уже снял крышку ремонтного тоннеля и перетащил с корабля сменную секцию плазмопровода.

— Первый номер со мной, остальные — страхуют. Технику безопасности все помнят? Идти след в след, руками не махать, за конструкции не хвататься, двигаться медленно и печально.

— Я все понял, — отозвался суперкарго. Не знаю, участвовал ли он в ремонте кораблей, но хотя бы команды будет выполнять в точности и без вопросов.

— Тогда вперед помалу.

Постепенно огни станции и причальных рамп скрылись из виду, нас обступила тьма. Но не абсолютная — просвечивали красным неостывшие сетки разрядников, словно радиолампы без корпусов (а зачем им корпус, когда вокруг вакуум?). Мы продвигались вперед со скоростью издыхающей черепахи: контейнер — двести кило, ремонтные скафандры — еще триста, инерцию никто не отменял. Стоит сделать резкое движение, магнитные захваты не справятся, и тебя унесет в сторону тех самых решеток. Защитных ограждений здесь нет, потому что в момент работы агрегата никому не нужны паразитические емкости. Честно скажу: при заполненных накопителях я такую работу ни разу не делал, и повторять номер не собираюсь.

— Медленнее. Еще медленнее. Якоримся.

Плазмопроводы были перед нами — сборка из толстых труб, чем-то напоминающая вульгарный радиатор. Посветив налобной фарой, я убедился, что нужный сектор найден, подцепил манипуляторами и с усилием выдрал из гнезда зонд телеметрии.

— Борт, как там с сигналом?

— Только что пропал.

Значит, не ошиблись.

— Раз, два… три!

Мы с суперкарго синхронно щелкнули фиксаторами и отвели в сторону крышку контейнера. Первой на свет появилась аккумуляторная дрель. Ага. Кожух плазмопровода тупо крепится на болтах, которые за годы работы в вакууме схватываются намертво — только высверливать. Я орудовал дрелью, а суперкарго магнитным щупом ловил неудачно отлетающую стружку. В реакторном отсеке ничего нельзя выпускать из рук — в лучшем случае, тебя равномерно покроет слоем металлического напыления, о худшем думать слишком неаппетитно. Через сорок минут половинки кожуха заняли место в магнитных захватах. Теперь дело было за сварочным автоматом — он сам распаяет аварийный кусок канала, проверит срезы на отсутствие деформации, вварит принесенную нами запчасть (люди с такой точностью работать неспособны) и даже соединит питающие шины магнитных ловушек. От нас требуется только менять рабочие насадки, а потом — поставить кожух на место.

Как бы просто, да? Теперь считаем: индивидуальные прецизионные фиксаторы для каждого размера соединений, сам сварочный автомат, плюс ремонтный скафандр (неповоротливая штука с невероятным количеством степеней защиты). Помним также про навык работы, поскольку все манипуляции должны выполняться не руками, а специальными телеуправляемыми захватами. Добавляем близость накопителя, одно прикосновение к которому испаряет человеческое тело без остатка, и понимаем, почему большинство свободных капитанов не включает подобные вещи в ремонтный набор. Проще рискнуть и сделать еще один прыжок к ближайшей станции.

Наверное, я один такой мазохист.

— Что с сигналом?

— Появился, идет проверка. Готово!

Никаких воплей ликования — операция не закончена, пока экипаж не вернулся на борт.

— Ближайшие два часа ничего не предпринимайте. Мы возвращаемся.

Теперь темп движение задавал суперкарго, такой же похоронно-неторпливый. Особенно сложно было держать себя в руках на последних метрах пути, а потом ожидавшие снаружи члены экипажа аккуратно вынули нас из тоннеля. Меня немного потряхивало от избытка впечатлений.

За два часа вынужденной паузы нужно было вернуть контейнер на "Стрижа", законсервировать скафандр и разобраться с пассажирами, которые уже ломились в шлюз.

— Зачем ногами барабанить? По голове себе постучи!

— Почему Вы нас не пускали?! — это, кстати, лейтенант Кенеси.

— Спал я. Договаривались, вроде, на четыре тридцать.

— У нас не хватило денег снять номер.

Вот ведь нищета!

— Хорошо, устраивайтесь в каюте.

— Когда стартуем? — а это уже Альфред.

— Когда обслуживание завершим.

Обсуждать с ними происходящее на "Привете Родриге" я не стал, чтобы не сглазить. Впереди еще заполнение системы носителем и пробный прыжок.

Это — своего рода традиция. Прикасаться к святая святых звездолета — почет и ответственность, почти священнодействие, поэтому первый прыжок после ремонта генератора гравитронщик совершает вместе с кораблем. Пусть это будет стоить мне нескольких часов задержки, но нарушать правило я не стану.

Вмешательства людей в происходящее практически не требовалось: автоматика заполнила систему носителем, установила параметры тестового режима, осуществила разгон, прыжок и торможение. Показания телеметрии ничем не отличались от ожидаемых. Контракт на ремонт генератора был успешно закрыт.

Вот теперь можно праздновать.

На лицах ребят цвели счастливые улыбки, а капитан от облегчения вообще впал в нирвану.

— Мстить будете? — деловито поинтересовался я. Судя по лицам, да. — Тогда не отзывайте иск из Арбитража. Учтите, решение будет не в вашу пользу. — Формально, они должны были иметь не только работающий звездолет, но и все бумажки на него. — После скиньте на сайт ЧК стенограмму заседания, те записи, что я смотрел, и переписку. Все. Дальше — наблюдайте за рейтингом этой конторы.

Если администрация не просечет фишку и позволит Арбитражу вынести решение, последствия будут ужасны — к некомпетентности добавится сговор. Потому что любой независимый эксперт установит то же, что и я — повреждения генератора были минимальны. По федеральным законам, максимум, что с ними можно сделать — лицензию отобрать. Но компьютер ЧК не нуждается в судебных решениях, потому что не обладает властью, он всего лишь вычисляет баллы, прислушиваться или не прислушиваться к его рекомендациям — каждый решает сам. По факту же все потенциальные выгодополучатели этой аферы превратятся в парий, которых во Внеземелье даже ассенизаторами не наймут — побоятся, что фекалии стибрят.

Чувствую ли я себя виноватым за то, что отравил жизнь такому количеству народа? — Ни коим образом. Инстинкт самосохранения требует от меня давать на подобные угрозы ассиметричный ответ.

В качестве последнего штриха, я отправил администрации Каванараси коротенькое послание: скан моего почтового контракта, скан обращения "Привета Родриге" в Арбитраж и скан графика вылета звездолетов. Рейтинг такого огромного агломерата из-за одной накладки, конечно же, не упадет, но я не злопамятный — у меня на такой случай в компьютере напоминалки стоят.

— Где вы были столько времени? Заправка кончилась два часа назад, я узнавал. Почему мы все еще не летим?!

До чего ж я не люблю людей, пытающихся рулить капитаном!

— Расположение звезд плохое. Нестабильная работа привода могла наложиться на гравитационные возмущения, и вызвать серьезные отклонения от курса. Оптимальная траектория будет доступна через полчаса.

Лейтенант Кенеси едва не поперхнулась. Угу, а еще Марс проходит созвездие Рака во второй четверти. На сколько реально может измениться положение звезд за два часа — сами решайте, но Альфреду такого объяснения хватило.

Делиться с ними радостью победы я не стал по очень веской причине — пока меня не было, Альфред пытался провести на борт постороннего. "Берсерк" заблокировал их в шлюзе, продержал там пятнадцать минут и вышвырнул вон. Проштрафившийся полисмен осознавал свою вину и не жаловался. Самое интересное — лейтенант Кенеси тоже ничего не говорила. Вот так и узнаешь, где проходит граница человеческой порядочности: как бы ни ругались эти двое, они — команда, а я так, сбоку прилип.

Глава 8

Невидимые электронные папки постепенно наполнялись слайдами, клипами, записями разговоров и ссылками на документы. Изучая жизнь Президента со всех сторон, Смит уже догадывался, куда будет направлен удар мистера Хима — Линдерн слишком сильно увязал свою карьеру с лозунгами времен Освоения. Любая идея, продержавшаяся в умах людей несколько веков, начинает вырождаться и давать уродливые побеги. Чувствуя порчу в себе, человек легко найдет ее у другого. Надо только намекнуть…

Платный шпион с неким благоговением наблюдал за агонией политического гиганта, который чувствовал давление, беспокойно ворочался, но предотвратить смертельный удар не мог. Мистер Хим, словно гениальный музыкант, из ничего не значащих фраз и безобидных тем сплетал прелюдию грандиозного скандала. И, как истинный художник, он нуждался в зрителях. Единственным доверенным был Смит.

— Прелесть ситуации в том, что нам не придется внедрять в общество какие-то деструктивные мемы, — заливался соловьем рейдер от социальной инженерии. — Необходимо лишь бросить тень сомнения на пережиток времен экспансии — уверенность в том, что развитая цивилизация должна заселять космос. Зачем?!! В пределах Федерации достаточно биосферных миров, чтобы на долгие века развеять призрак демографического давления, а экономической развитие обеспечит освоение внутренних рынков. Причем, для этого не придется искать каких-то забубенных решений, только следовать указаниям экспертов. Внутренняя структура корпораций идеально приспособлена для подобного. Меньше рисков, меньше ответственности. Всем проще!

Смит неопределенно повел бровями — был уроженцем Терры и к экспансии человечества в космос относился с равнодушием, переходящим в раздражение. Вот уже несколько веков официальная безработица на планете держалась на фантастически низком уровне — всякому, кто начинал возмущаться, предлагали билет в один конец. Бедности и трущоб это не отменяло, просто теперь половина их обитателей считалась инвалидами, спокойно тратящими свои немалые пособия. Смит имел собственность на Тассете и возвращаться домой не собирался, но разговоры про потерю человеческих ресурсов помнил хорошо. В Совете Федерации прародина человечества давно пребывала на вторых ролях, потому что восемьдесят процентов ее населения не могли одолеть образовательный ценз.

— Предсказываю! — мистер Хим глубокомысленно ткнул пальцем в лоб. — В ближайшие пять лет корпорации на треть сократят деятельность в пограничье. Закроются убыточные или малоприбыльные направления, доходы от этого только возрастут. Акционеры будут писать кипятком от восторга!

Смит поймал себя на том, что согласно кивает. Лично он не понимал, что может заставить человека добровольно поселиться в металлической скорлупке, заброшенной к черту на рога. Кто-то зашибает деньгу, а жители Федерации вынуждены это оплачивать. В нем даже проснулась некоторая гордость за свою работу.

"Хорош, стервец!" — невольно позавидовал он Химу. — "Если уж меня пробирает. А уж быдло-то за ним пойдет, как осел за морковкой"

И снова прыгал в бездну космоса корабль, по всем инструкциям не годный для полета, вновь вел его к цели капитан, откуда-то знающий все сокровенные тайны навигаторов. День за днем Лора проникалась подлинным духом Внеземелья, места, где необходимо предусмотреть все, а счастливых случайностей не бывает. Ей, офицеру Астроэспедиционного корпуса с двумя рейдами на счету, сделать это было не то, чтобы проще, но хотя бы возможно.