Вредная девчонка исправляется

– Он вытащил у меня из стола три рабочих тетради и куда-то их спрятал, – распалялась Элизабет. – А ещё измазал в грязи мои садовые инструменты, как будто я их не помыла, и Джон устроил мне выволочку. Вдобавок он стащил у Дженни двух белых мышек и засунул их в стол мисс Рейнджер, а мышки потом убежали и не нашлись.

– Дженни, это правда?

Дженни робко поднялась со своего места:

– Да, и я очень переживаю. Уж лучше б он лично надо мной подшутил. А мышки – они маленькие. И беспомощные.

– Хорошо, садись, Дженни. – Уильям наклонился к Рите, и минуту они о чём-то переговаривались. Потом Уильям посмотрел в зал и сказал: – Лесли, встань и расскажи, что знаешь ты.

Засунув руки в карманы, Лесли с важным видом поднялся и заговорил:

– Ну, значит, дело было так…

– Вытащи руки из карманов, стой прямо и не раскачивайся, – перебил его Уильям. – Мы тут серьёзные вопросы решаем.

Лесли смутился. И стал отвечать как на уроке: громко, с расстановкой и безо всяких там ненужных словечек. Жюри и председатели внимательно выслушали его, и мальчик сел на место.

– А теперь нам хотелось бы послушать Питера, – сказала Рита.

Маленький Питер поднялся со своего стула. Коленки у него дрожали, но на этот раз не от страха быть поколоченным, а от волнения перед публикой. Мальчик даже немного заикался, когда говорил:

– Я с-с-сидел на качелях, и Роберт т-т-так сильно меня раскачал, что я чуть не свалился, и ещё меня стошнило.

– Почему же ты не сказал этого в прошлый раз? – требовательно спросил Уильям.

– Потому что я испугался.

– Никогда не трусь, – мягко, но с нажимом произнёс Уильям. – Гораздо приятней быть храбрым. Если бы ты сразу во всём признался, Роберт не тронул бы Лесли. А ещё из-за тебя пострадала Элизабет. Мы были к ней несправедливы. Нужно всегда говорить правду, как бы ни было трудно. Ты ведь хочешь, чтобы тебя уважали?

Питер молча кивнул и опустил голову. Во-первых, ему было стыдно, а во-вторых, он прямо сейчас набирался храбрости на всю оставшуюся жизнь, чтобы уже никогда не быть трусом.

Уильям посмотрел на малышей:

– Ребята, если у вас не хватает духу признаться на собрании, для этого существуют старосты. Они всегда помогут и защитят вас. Питер, садись.

Уильям повернулся к Роберту:

– Ну, что скажешь? Всё это правда?

Роберт поднялся со своего места. Он говорил так тихо, что его слышали только председатели:

– Нет не всё. Только одно обвинение справедливо, а остальные – нет.

– Говори громче, – попросил Уильям. – Какое обвинение ты считаешь несправедливым?

– Я действительно усадил Лесли на батарею – но не такая уж она и горячая была. А всё остальное неправда. Я не делал никаких пакостей девчонкам, это кто-то другой.

– Ты врёшь! – не выдержала Элизабет. – Я же видела, как ты ухмылялся, когда меня ругали.

– Элизабет, помолчи, – остановил девочку Уильям. – Роберт, значит, ты отвергаешь обвинения Элизабет? Но в прошлый раз ты соврал, утверждая, что не обижал Питера. Как мы можем тебе верить? Вдруг ты опять выкручиваешься?

– Нет, я говорю чистую правду! – воскликнул Роберт. – Это не я. Я вообще не знаю, кто это подстроил. Да, Элизабет действует мне на нервы: она всюду суёт свой нос. Но кто тогда насолил Дженни? Против неё я вообще ничего не имею. Так что ищите другого виноватого.

Зал загудел, и Роберт понял, что ему не верят. Все думали на него. Все, кроме Кэтлин.

– Хватит галдеть! – Уильям повысил голос и стукнул судейским молоточком. – Итак, Роберту предъявлены три обвинения. Первое – он издевался над маленькими. Второе – он зло разыграл трёх школьниц. И третье – он лжёт. Нам с Ритой надо посовещаться, и вы тоже все подумайте. Если возникнут идеи – просим их огласить.

Роберт сел, вжавшись в кресло. Вокруг все шушукались, и ему стало не по себе. Он уже и сам не понимал, зачем всё это устроил, зачем обижал маленьких. Откуда это в нём? Теперь его выгонят из школы, и дома его ждёт большой нагоняй.

Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс перекинулись парой слов, но в основном наблюдали за детьми. Они не имели права вмешиваться в ход собрания, если только их об этом не попросят.

Рита с Уильямом посмотрели в зал, и все сразу притихли. Не может быть, чтобы председатели так быстро пришли к решению. Значит…

– Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс, мы просим вашего совета, – сказал Уильям.

Взрослые поднялись на сцену.

С этой минуты жизнь Роберта поменялась раз и навсегда.

Глава 13

Роберту дают шанс

– Давайте обсудим всё по порядку, – начала мисс Белл. – Вопрос первый: издевательство над маленькими. Уильям, Рита, на вашей памяти были такие случаи?

– Нет, – ответил Уильям. – Впрочем, погодите: ещё до моего председательства случилось нечто похожее. Позвольте, я поищу в журнале.

В журнал, большой толстый гроссбух в коричневом переплёте, вносили все жалобы с предысторией и подробным описанием, как решалась та или иная проблема. Журнал вели председатели и старосты. Это был своего рода архив, подспорье для решения проблем в будущем. Уильям долго перелистывал страницы, пока не отыскал нужное место.

– Вот, – сказал он наконец. – Ученица Люси Роналд была наказана за издевательства над маленькими.

– Да, я помню её, – кивнула мисс Белл. – Уильям, прочитай, пожалуйста, и перескажи нам всю историю. Возможно, мы найдём там подсказку.

Уильям быстро пробежал текст глазами и взглянул на мисс Белл:

– Здесь говорится, что Люси была единственным ребёнком в семье, но, когда ей исполнилось семь лет, на свет появились два маленьких брата-близнеца. Они жили в одной комнате с Люси, и всё внимание родителей и няни переключилось на них. Девочка чувствовала себя брошенной и возненавидела братьев, считая, что они отняли у неё родительскую любовь.

– Продолжай, – попросила мисс Белл.

– Пока братья Люси были маленькие, от них не отходили ни на шаг, и у Люси не было возможности отомстить. Поэтому она вымещала злость на чужих детях.

– Кажется, я поняла, в чём тут дело, – сказала Рита. – Всё начинается с домашней ситуации, а потом такое поведение входит в привычку.

– Да, весьма распространённый случай, – кивнула мисс Белл. – Но вернёмся к нашей ситуации.

Все искоса поглядывали на Роберта: тот сидел неподвижно, вслушиваясь в каждое слово.

– Ну что ж, давайте спросим у него. – Мистер Джонс повернулся к Роберту: – У тебя есть братья или сёстры?

– Да, у меня два брата, – ответил Роберт. – Джеймс младше меня на пять лет, а Джон – на четыре.

– А ты их любил, когда они были совсем маленькие? – поинтересовался Уильям.

– Нет, не любил. Родители только ими и занимались, а про меня словно забыли. Когда я заболел, за мной уже не ухаживали, как прежде, и я знал, кто в этом виноват. Мои братья. С тех пор я возненавидел всех малышей на свете. И задирал чужих детей – щипал их, толкал, представляя, что это Джеймс и Джон. Их-то я не мог тронуть – мне бы сразу влетело.

– Понятно, – сказал мистер Джон. – Ты объявил войну малышам, чтобы отомстить своим братьям, которые, как ты считал, отняли у тебя родителей. Бедный Роберт! На какое же несчастье ты себя обрёк!

– Меня с пяти лет обзывали задирой, – грустно признался Роберт. – Я тогда подумал: ну и пусть, если так вышло.

– Никогда не поздно остановиться, Роберт, – вмешалась мисс Бест. – Это как дурная привычка. Мы не виним тебя. Ты и сам был ещё маленький, когда родились твои братья. Но сейчас тебе двенадцать.

– Я тоже ревновала родителей к своей младшей сестрёнке, – сказала вдруг Белинда. – И я очень хорошо понимаю Роберта.

– И со мной такое было, – признался Кеннет. – Ревность – ужасное чувство.

– В этом нет ничего ужасного, это даже естественно для ребёнка, – заметила мисс Белл. – Просто кто-то перерастает эту ревность, а кто-то нет. Думаю, теперь Роберт понял, что с ним произошло. Роберт, ты не переживай. Но согласись: глупо обижать Питера, Лесли и других только потому, что несколько лет назад у тебя появились младшие братья. Может, пора повзрослеть?

– Пожалуй, вы правы.

Роберт вдруг почувствовал, как в душе затеплился огонёк, и он взглянул на председателей.

– Знаете, я вообще не жестокий человек. Мне и самому странно, зачем я обидел стольких детей. Благодаря вам я много понял. Но кто мне поверит, если я захочу всё начать сначала?

– Мы все готовы в тебя поверить, – ответила Рита. – Мы тут все друг другу помогаем. Никто не отвернётся от тебя, зная, что ты хочешь исправиться.

– А Элизабет? – спросил Роберт. – Ведь она презирает меня.

– Вот сейчас и узнаем. – Рита повернулась к Элизабет: – Ну, что скажешь?

Элизабет поднялась со своего места. Она пребывала в полном смятении. Выходит, в раннем возрасте дылда Роберт запутался в своём поведении, и теперь, видите ли, его нужно пожалеть? Но разве такой человек может исправиться? Глупость какая-то.

– Ну… – промямлила Элизабет. – Я, конечно, рада за Роберта. Ведь и от меня не отвернулись, когда я безобразничала. Но как вспомню, что он натворил… Нет, я не могу его простить. Вы должны наказать его.

– Я же сказал, что это не я! – вспылил Роберт.

– Но кто-то это сделал? – не выдержала Рита. – Допустим, это не Роберт, тогда кто? Сможет ли этот человек набраться духу и признаться во всём?

Все молчали. Кэтлин покраснела и опустила голову. Ей стало не по себе, что Роберта обвиняют в её грехах.

– Уильям, Рита, послушайте, – заговорила Элизабет. – В прошлый раз, когда я говорила правду, вы не поверили мне и сейчас опять не верите. Это несправедливо.

Председатели замялись и начали совещаться.

– Ладно, Элизабет, – сказал наконец Уильям. – Допустим, что мы верим тебе и не верим Роберту. Чтобы как-то восстановить справедливость, предлагаем тебе занять его место в завтрашнем матче. Мы знаем от Норы, что ты много тренировалась.

– Ой, вот спасибо! – Элизабет воспряла духом, а Роберт скис. Он поднялся с места и пробубнил:

– Ну и ладно. Пусть будет ничья. В прошлый раз вы заставили Элизабет извиняться передо мной, теперь моя очередь уступить. Но я всё равно не делал ничего плохого ни ей, ни Джоан, ни Дженни.

– Давайте закончим этот разговор, – предложил Уильям. – Роберт, мы обещали помочь тебе и сдержим слово. Мистер Джонс тут кое-что посоветовал… Ты ведь любишь лошадей?

– Очень, – с жаром подтвердил Роберт.

– Вот и отлично. Хотя в конюшне работают только старшеклассники, мы сделаем для тебя исключение. Выбери две любимых лошади и возьми над ними опеку. Будешь их кормить, ухаживать за ними. Можешь покатать малышей, кстати. Тебе это пойдёт на пользу.

– Хорошо, – обрадовался Роберт.

Он просто не верил своим ушам. Вместо наказания ему преподнесли настоящий подарок! Ведь он обожал лошадей! Если б Роберт был девочкой, он бы точно сейчас расплакался. От радости он даже забыл, что его выгнали из команды по лакроссу. Да и какое это имеет значение? Ведь в эту самую минуту Роберт почувствовал, что жизнь его переменилась.

– Уильям, Рита, спасибо вам огромное. – От волнения у него перехватило горло. – В конюшне стоят Бесси и Капитан, я выбираю их. И в первую очередь прокачу ребят, которых обидел.

– Вот и молодец, – похвалила Рита. – На следующем собрании расскажешь, как обстоят дела, ведь нам не всё равно.

– Роберт, чур, я первый покатаюсь! – послышался чей-то звонкий высокий голос. Это был Питер. Он ужасно расчувствовался, услышав историю Роберта, и вспомнил к тому же, как однажды по-тихому дал щелбан своей маленькой сестрёнке. Какое счастье, что он вовремя одумался и не превратился в Роберта!

– Пора закругляться, – поторопила всех мисс Белл. – У младших классов скоро отбой. Дети, сегодня вы получили очень важный урок, ведь у многих из вас есть младшие братья и сёстры. Давайте теперь поможем Роберту. Принимать добро приятно, но вдвойне приятней – его дарить.

– На сегодня всё! – объявил Уильям и стукнул судейским молоточком, подведя общую черту.

Все начали потихоньку расходиться, уставшие, но довольные.

И только один ребёнок на всю школу чувствовал себя совершенно несчастным. Это была Кэтлин. Из-за неё Роберта исключили из команды. Конечно, вся школа будет помогать ему на пути к исправлению, но на него легла вина за поступки, которых он не совершал.

Кэтлин мучали угрызения совести. Ситуация казалась безвыходной.

Глава 14

Лакросс

Наступила суббота, когда должен был состояться дружеский матч. Проснувшись раньше остальных, Элизабет выглянула в окно: как там погода?

Погода была не очень. Небо затягивало облаками, но по крайней мере без дождя. Значит, матч состоится.

Дженни заворочалась в своей постели, и Элизабет позвала её:

– Дженни, Дженни! Представляешь, я сегодня играю в лакросс! Вместо Роберта.

Дженни что-то сонно проворчала. Ей не нравилось, что Элизабет злорадствует. Роберт и без того уже наказан.

Кэтлин не спала. Она слышала слова Элизабет и очень переживала. За что страдает Роберт? Ведь он ни в чём не виноват.

А что же Роберт? Открыв глаза, он сел в кровати и вспомнил, что сегодня счастливый день и в конюшне его ждут Бесси с Капитаном. Собрание помогло ему разобраться в себе, и через пару недель все увидят, что он и впрямь добрый малый.

«Ах да, сегодня матч по лакроссу, – вдруг вспомнил он. Настроение немного испортилось. – Эх, сыграть бы за нашу школу. Сам виноват. Заврался. Вот они и поверили Элизабет. Всё встанет на свои места, когда найдут настоящего зачинщика».