Счастье волков

– Лейтенант, вы получили ответ на вопрос? Продолжаем…

– Вот так вот, джентльмены. Операция заключается в том, что мы должны будем атаковать судно на рейде Фамагусты. Которое, вполне возможно, охраняется турецкими парамилитарными формированиями и даже действующими турецкими военными.

Лейтенант не сказал главного, но все и так понимали, о чем он умолчал. Турецкие военные тренировались вместе с ними, вместе с американцами. Закупали самое современное оборудование. Они знают все стандартные процедуры НАТО. Одно – иметь дело с сомалийским пиратом с ржавым «калашниковым» или с джихадистом, который хочет умереть и увидеть Аллаха, и совсем другое – с противником, который знает, как ты работаешь, и тренировался так же, как и ты.

Да еще и местное население их, скорее всего, поддерживает.

– План прежний, комбинированная атака с воздуха и воды. Но теперь исходим из того, что нам будет противостоять серьезная и хорошо вооруженная сила. На вертолеты надо установить пулеметы – даже с учетом риска целостности контейнеров.

– Да, сэр. Наши вертолеты…

– Что с ними?

– Их погрузили на транспортный самолет, но он вылететь не смог. Сломался. Я узнал об этом от парня, который отвечает за летные операции, он тоже из Манчестера.

– Ради всего святого!

– Украинцы…

Вот уже четыре года все перевозки по линии НАТО выполняла не «Волга-Днепр», а украинские авиалинии Антонова. У них было меньше техники, и использовалась она более интенсивно. И вот результат…

– Извините, сэр, но пока ситуация остается… сложной.

Глава летных операций курил, курил турецкий табак, отчего глаза слезились. У лейтенанта возникло острое желание двинуть его как следует об стену.

– Вы что-то делаете для того, чтобы доставить мои вертолеты? Или просто ждете, пока все само собой уляжется?

– Сэр, на базе есть вертолеты, они в вашем распоряжении…

– Мне нужны мои вертолеты! Мои экипажи! С которыми мы тренировались! Мы не можем использовать другие, они не знают наших процедур, а мы не знаем их! Когда у меня будут мои чертовы вертолеты?

К САС был на постоянной основе прикреплен 658‐й вертолетный эскадрон, с которым бойцы тренировались постоянно. При необходимости их перевозили и другими транспортными средствами, но в операциях повышенного риска использовались только эти вертолеты.

– Сэр, боюсь, мы не можем сказать, когда вертолеты смогут оказаться здесь.

– Тогда меняем планы, к чертовой матери. Эксфильтрация и инфильтрация, как угодно, но только не по воздуху. Я не хочу, чтобы ваши летуны меня угробили.

…

– Ради бога…

На переработку плана потребовалось примерно два часа. Отныне никаких вертолетов – САС забрасывается теми же лодками, что и отряд «42 коммандо». Вначале лодки скрытно подходят к берегу и высаживают САС – и затем отходят. САС скрытно занимает позиции и атакует только тогда, когда террористы полностью разгрузят судно и весь груз окажется на берегу. После этого САС устанавливает контроль над территорией порта и устраняет все источники угрозы, а бойцы «42 коммандо» поднимаются на борт судна и зачищают его.

После чего планировалось, не поднимая шума, известить правительство Турции и перевезти опасный груз на британскую базу, а затем в Портон-Даун для уничтожения. Отдавать груз туркам для уничтожения дураков не было.

На всю операцию отводилось два часа – до рассвета. Это было в обрез, даже меньше, чем было нужно. Было понятно, что попытка только одна, и лейтенант отдал команду: при выходе за временные рамки операция прерывается и все возвращаются на исходные. И плевать на всё.

В конце концов, он был ответственным полевым офицером, чем сильно отличался от многих своих предшественников, таких, например, как барон Файнс[12].

Ночь. Любимое время действий спецназа.

Средиземное море. Теплая лужа посреди планеты, изрядно перепачканная грязью и кровью. Вероятно, им предстоит добавить немного крови и грязи…

Раскачивающийся на волнах фрегат Королевских ВМФ. Пришвартованные к бортам лодки. Поспешно передаваемые тюки с оборудованием. Несмотря на то что ранее полк тренировался и для таких операций, многие навыки утеряны. Последние пятнадцать лет полк не вылезал из гор и пустынь.

Плохо, когда мало воды, но когда ее много, то еще дерьмо.

– Сэр!

Лейтенант обернулся. Первый помощник… кажется, педик, сейчас всяких берут, особенно на флот. Вокруг рукавов обернуты самосветящиеся полоски – это необходимо, чтобы люди могли видеть друг друга в темноте и взаимодействовать… например, передавать друг другу грузы.

– Мы ждем вас на этой точке до девяти по Гринвичу. Дальше оставляем маяк и уходим.

– Премного благодарен.

– Капитан сказал, что сделает все возможное для вас.

Лейтенант не выдержал:

– Если мне потребуется помощь задниц с флота, я дам вам знать.

– Зачем вы так, мы делаем одно дело.

Точно педик.

Лейтенант пошел на корму.

– Сэр, почти закончили.

– Давайте помогу.

В полку офицеры не имели той дистанции с солдатами, как в других, и если им не удавалось заставить солдат себя уважать, то рапорт писали они…

– Руку, сэр… восемь. Ястребы на борту.

С глухим шипением – из-за звукоизолирующих кожухов – запускается сначала один двигатель, потом второй.

– Начинаем фазу один! Идем, идем, идем!

Лодки отваливают от фрегата.

Полчаса спустя. Полчаса с небольшим. Порт, город – как зарево огней, но не такое яркое, как в других портах, – просто энергии тут не хватает. Лодки уже идут на аккумуляторах, чтобы вообще не производить шума.

– Ястреб три, в зоне высадки чисто.

– Ястреб один и два идут к цели. Третий и четвертый – ожидание.

– Есть, сэр.

Лодка шаркнула носом по насыпи из щебня.

– Контакт!

Лейтенант показал условным жестом – пошли.

На земле бойцы САС развернулись в две штурмовые колонны, прикрывающие одна другую. В каждой было по восемь бойцов, при этом только каждый четвертый нес готовую к бою автоматическую винтовку. Остальные были вооружены пистолетами 45-го калибра с глушителями, заряженными теми самыми спецпатронами. Боец с винтовкой получил приказ открывать огонь только в самом экстренном случае…

Но хорошо, что высадились чисто, никого не потревожили.

«42 коммандо» в это время должно было высаживать снайперов на мол, прикрывающий бухту.

В порту было тихо – по сравнению с другими портами он был маленьким, полурыбацким, хотя когда-то это был крупнейший порт Кипра. Был до 1974 года, когда высадившиеся в порту турецкие десантники вместе с местными турками-киприотами пошли войной на греков‐киприотов. Короткая и жестокая война быстро завершилась делением острова на две части и вводом войск ООН, которые так до сих пор и стояли на своих местах. Мир признал только греческую часть Кипра, что турков ничуть не обеспокоило. Памятником разрушительному национализму, перепоясавшему остров колючей проволокой, стоял новенький, только что построенный аэропорт – на стоянке остались машины, а на летном поле – самолеты, которые уже никогда не взлетят.

Порт стал Меккой контрабандистов и наркоторговцев, так что здесь надо было быть повнимательнее.

Они достигли линии построек. Снайпер коснулся плеча лейтенанта и показал, какую позицию он хочет занять, – лейтенант показал большой палец. Ходж, их спец по разведке, достал из кейса небольшой дрон-разведчик. Его особенностью было то, что он походил на сидящую небольшую птицу и мог приземляться и передавать данные со стационарной позиции, не тратя энергии на нахождение в полете. Он мог даже залетать в дома.

– Птичка в воздухе, сэр.

– Покажи мне вон те строения.

– Сейчас, сэр…

Ночью в освещенном месте изображение скверное, потому что фонари дают чередование ярких и темных мест, камеры дрона не успевают адаптироваться. Но, исходя из того что они видели, ничего особенного.

Тогда почему такое дурное чувство, что что-то не так?

– Покажи мне корабль…

– Иду дальше по пирсу, сэр…

Он и сам видел корабль в прибор наблюдения. Старая посудина… он не раз и не два такие видел. Генерал-карго, или генеральные грузы, постройки, наверное, девяностых, если не раньше. Экипаж, набранный через крюинговое агентство. Какой-то левый флаг типа панамского, или монгольского, или мальтийского. Неуплаченные сборы в портах и готовность возить что угодно и куда угодно, рискуя как жизнями, так и судном. Которое наверняка трижды заложено и перезаложено.

Почему не идет разгрузка?

– Сэр, птичка стабилизирована, есть картинка.

Лейтенант посмотрел на экран. И ему не понравилось то, что он увидел.

– Ниже и правее.

Оператор выполнил приказ, и они увидели лежащего на палубе в районе борта человека.

Мертвого, судя по всему.

– Еще ниже.

– Сэр, это опасно.

– Делай.

Похож на частного охранника – таких сейчас полно на судах. Борода, какая-то синяя роба. Винтовка… кажется, G3. Сели, скорее всего, в Пакистане. Хотя у турок такие же.

– Пройдись рядом с бортом. Посмотрим, что там…

Оператор двинул аппарат.

– Сэр… рубка.

Выбито стекло. Пулями, скорее всего.

– Все, давай назад.

Лейтенант показал общий сбор. Все собрались в круг, спиной друг к другу, контролируя при этом все направления. В полку это называется «вороний парламент».

– На судне произошел бой, – сообщил лейтенант, – на этот случай плана у нас нет. И там может быть засада. Мы можем или атаковать, но вслепую, или отступить и вызвать кавалерию. Я не могу принять такое решение без вас.

От бойцов заговорил Сингх, этнический индус, лондонец в третьем поколении. В полку он пользовался авторитетом.

– Сэр, мы не дерьмо, которое отступает. Дайте приказ, и мы пойдем вперед, опасно там или нет.

– Тогда вперед.

Лейтенант остался на пирсе вместе с группой прикрытия. По сходням не пошли – бросили кошку, потом подцепили свою лестницу. Бойцы атакующей группы надели гоупро-камеры, чтобы командир мог видеть то же, что и они…

– Группа один, идем по правому борту. Видим убитого…

– Осмотрите его.

– Есть, сэр. Винтовка… убит… кажется, пистолетные пули.

– Ясно, продвигайтесь дальше.

– Есть, сэр. Идем дальше. Люк по правому борту. Вскрываю, готовлюсь войти внутрь. Багс, прикрой нас на шесть.

…

– Вхожу…

Лучи фонарей прорезали мрак, это было видно на камере.

– Нет ни рабочего, ни аварийного освещения. Вправо дверь, дальше – влево дверь. Иду направо. Черт, сэр, вы только посмотрите на это.

Лейтенант видел. Еще три трупа, двое на полу, один на кровати. Видно, отдыхающая смена.

– Сэр, их тоже застрелили.

– Иди дальше.