Метро 2035: Крыша мира. Карфаген

Однако – легко сказать. Жизнь на поверхности была невозможна без специальной организации, которая оказалась бы наверняка ничуть не проще, чем эвакуация людей сюда, под землю, перед мировой Катастрофой. Там, на поверхности, был чистый воздух, синее небо, но…

Лютая стужа и полное отсутствие пищи. Директория способна была организовать постепенный выход людей на поверхность. Но надо ли ей это было? Да и как удержать толпу, если все вдруг разом захотели бы на поверхность? Это грозило массовой гибелью людей, затравленных обстоятельствами, загнанных и уже не способных сдерживаться и мыслить адекватно.

Но все это не имело значения. Люди должны были знать правду, и он собирался рассказать все, что узнал там, на поверхности. Только сначала нужно было найти Тану.

Они расстались на выходе из Западного сектора, где пережидали первые дни по возвращению с Запретной горы. Решение разделиться было оправдано: если схватят – то не всех и не сразу.

Теперь же ситуация откатывалась назад. Директория уже не казалась столь однородной и сплоченной, как раньше, власть имущие преследовали каждый свои собственные интересы, и случай с Замом вряд ли был исключением. Грех было не использовать ситуацию, чтоб не собраться вместе. Тем более был повод опасаться за безопасность девушки – да и остальных друзей. Хоть Зам и лежал теперь в холодильнике, охоту за ними никто не отменял. Была еще его мстительная «половина» и Мориц, рыщущий в поисках тех, кого было приказано наказать. Предупрежден – значит, вооружен, и это не давало расслабиться.

Дома ее не оказалось. В Тесных апартаментах, выбитых прямо в породе, было непривычно тихо, словно отсюда все разом эвакуировались. Он отправился в единственное место, где надеялся ее встретить.

В клубе «Саблезубый кот» было как всегда шумно и тесно – только веселье было какое-то истеричное, с надрывом: еще больше пьяных, хохочущих и орущих; звон монет, рев музыки и дикие танцы у шестов, растущих из высоких тумб над головами посетителей. Девки отрывались как в последний раз, от их гибких тел трудно было оторвать взгляд. Он стоял, курил вонючую самокрутку, смотрел на этих сочных девочек и ни о чем не думал. Все было, как раньше.

Только Таны среди них не было. Хотя, если подумать, трудно было ожидать, что девушка вернется к своей специфической профессии после всего, что ей пришлось пережить. Да и Змей, хоть и не сказал бы ни слова против, в душе бы не одобрил. И дело было даже не в ревности… Черт… Да в ней, пожалуй, и дело – вынужден был он признаться самому себе честно. Он не мог относиться к Тане равнодушно, хоть и не предъявлял к ней никаких прав. Наверное, дело было в привычке – посреднику в делах группировок не положено было иметь серьезных отношений, это подрывало доверие к его объективности.

Но он давно уже не занимался разруливанием конфликтов – если не считать его последнего визита в логово Гвоздодера в попытке вернуть старый должок. Так что знали его теперь больше не как «решалу», а как Видящего, сумевшего заглянуть за горизонт пространства и времени.

– Что будешь пить, Змей? – спросил знакомый бармен в кремовой ковбойской шляпе. Черт знает, откуда он взял такой раритет, да только никогда не менял свой фирменный стиль. – Как обычно?

– Как обычно. – Посредник бросил острый взгляд на бармена, наливавшего ему темного крепкого в мутный стакан местного производства. – Кто еще знает, что я вернулся?

– Кто в авторитете – те знают, – пододвигая к нему стакан, ответил «ковбой». – У нас же шила в мешке не утаишь. Так что приготовься, начнут задавать вопросы: куда ходил, что видел, насколько то, что видел, совпало с твоими «видениями». Ты же знаешь – народ у нас любопытный, а интересных новостей не так много.

– В этом нет необходимости, – хлебнув жгучей жидкости, сказал Змей. – Я сам все расскажу.

– Кому?

– Всем.

Бармен странно посмотрел на него, но промолчал. Переместился к клиенту по соседству, который пытался сформулировать заказ непослушным пьяным языком. В результате так и не смог – и просто высыпал на стойку горсть звонкого вольфрама, уронив при этом половину монет на пол.

Тем временем под рев музыки и улюлюканье посетителей в туманном от сигаретного дыма зале появился странный персонаж. Он вышел на середину зала у всех над головой, балансируя на подвешенной на тросах хлипкой металлической ферме. Одет он был диковато: в некое подобие белого фрака на голом торсе и узкие клетчатые брюки. Но странность была даже не в этом – под белым же, чуть примятым цилиндром, как у Безумного Шляпника, был противогаз. Человек двигался в такт музыке, как в трансе, словно подзадоривая танцовщиц, окруживших его по периметру в два уровня. Откуда-то сверху на длинном проводе прямо ему в руки упал микрофон. И человек заговорил дребезжащим сквозь мембрану противогаза голосом:

– Как хорошо, что вы пришли! Это просто здорово – вы еще живы! Значит, вы еще можете чувствовать боль! И это прекрасно – потому что наши девочки разобьют ваши сердца!

Толпа одобрительно взревела.

– Не жалейте последних фрамов! Вы все равно не успеете заработать больше! Просто вместе с нами приготовьтесь увидеть чудо – Верхний мир, который открыл нам… – Тип в противогазе сделал театральную паузу и направил указующий перст в каменные небеса. – Видящий!

Змей вжал голову в плечи. Это человек реально знал, кто неприметно сидит у барной стойки? Или было это просто совпадение? Похоже, все-таки совпадение, раз никто не стал тыкать в посредника пальцем и дергать за мягкие места в надежде отхватить кусочек на удачу.

Однако, похоже, за время его отсутствия поклонение Видящему переросло в настоящий культ. Это слегка льстило, но лесть была сомнительной. Помнится, особо горячие адепты и его как-то едва не принесли в жертву самому себе. Крови тогда пролилось немало, но теперь, когда отчаяние захлестывало подземный город, красной жидкости могло пролиться еще больше.

– Там, наверху, нас ждет вечная эйфория от избытка кислорода, ослепление солнцем и онемение от ледяной стужи! Мы все умрем – но умрем от удовольствия! А ну, девчонки, покажите – каково оно, там, на поверхности!

Танцовщицы задвигались в диком танце, в котором было больше агрессии, чем эротики. Но это странным образом выглядело еще более возбуждающе – как иногда возбуждает близость опасности. Это было похоже на агонию. Хоть ведущий этого странного шоу имел специфические представления о поверхности, настроение ему удалось передать эффектно. Толпа охотно дергалась вслед за красотками на тумбах, попутно закидываясь алкоголем и «кисляком». Дурманящий дым затягивал пространство клуба получше дым-машины.

– Сам Видящий поведет нас в последнюю дорогу – туда, наверх, где нас ждет абсолютный, непрекращающийся кайф! Только не забудьте противогазы – они позволят продлить удовольствие!

Толпа взревела. Змей не сразу понял, что так впечатлило всех этих подонков – он смотрел как будто сквозь весь этот миниатюрный ад. Но, сфокусировав зрение, понял, что так нравилось толпе. И от души порадовался, что здесь не было Тины. На решетчатом возвышении над толпой, у ног человека в цилиндре под ритм музыки спаривались двое. Совершенно голые, лоснящиеся от пота, одинаково тощие – невозможно было понять, кто из них мужчина, а кто женщина.

В противогазах.

В этом безумном действе не было секса. Был судорожный животный ужас, который, похоже, передавался толпе, что все неистовее заходилась в адском танце, словно пытаясь спрятаться в нем от кошмара наяву.

И вдруг все кончилось. Как будто смыло еще более страшной черной волной – так стирают мел с доски грязной тряпкой.

Металлическая ферма над головами вздрогнула: откуда-то сверху на нее рухнула фигура в бесформенном черном балахоне. Метнулась в сторону ведущего – и паяц в цилиндре с противогазом растерянно взмахнул руками – и полетел вниз, попутно сметая продолжавшую совокупляться парочку. Завизжали танцовщицы, прекратив свой дьявольский танец. На какое-то время музыка стала еще более неистовой и громкой. Публика одобрительно заревела, очевидно, считая происходящее частью изощренного шоу. Но вот на тумбы из-под потолка по шестам скользнули такие же безликие и бесформенные фигуры – и девчонки одна за другой с визгом полетели вниз. Это было настолько жестко, что многие разом протрезвели. Веселье сдулось само собой.

Со скрежетом перегрузки динамиков оборвалась музыка, и микрофон оказался в руках самого первого человека в черном.

– Ну что, обезьянки, повеселились? – скрипучим голосом произнес человек в балахоне. Теперь фигура напоминала средневекового монаха с накинутым на лицо капюшоном. Похоже, что за основу одеяния незнакомца был взят именно этот образ. – На поверхность захотели, укурки-обдолбыши? Ну, я вам покажу поверхность…

Истошно закричала женщина. Там, в центре танцпола, происходила какая-то подозрительная возня, от которой невольно шарахнулись те, кто был рядом. Открыв рот с прилипшей к нижней губе самокруткой, Змей наблюдал, как на тонком тросе рывками поднимается над головами оторопевших людей бесчувственное тело в белом смокинге. Подвешенное за шею, оно было уже без цилиндра, но по-прежнему в противогазе.

– Он очень хотел наверх, – скрипуче прокомментировал человек в балахоне. – Его желание исполнено.

Толпа зароптала – и тут же ее как будто придавило злобным окриком:

– А ну не дергаться! Кто хочет повисеть рядом с этим клоуном?

– Что это за урод там куражится? – зычно заревел пьяный голос. – Да я ему сейчас глаз на жопу натяну! Я его…

Что-то произошло – такое, что толпа пришла в движение, люди в панике заметались, стремясь к выходу. Теперь стали видны и другие фигуры в балахонах, окружившие помещение по периметру. У выхода, на полу в луже крови, уже корчился какой-то бедолага. В центре же, рядом с телом незадачливого заводилы вечеринок, медленно ползло вверх еще одно, грузное, обильно истекающее кровью, – видимо тот самый смельчак, вызвавшийся потягаться с со страшным черным гостем.

– Я же сказал, не дергаться, – повторил все тот же скрипучий голос. – Если нас не хотят слушать – мы заставим себя услышать.

– Кто вы? – жалобно спросила какая-то женщина.

– Мы те, кто спасет наш тонущий Ковчег, – произнес черный человек, и его интонация заметно изменилась, от брезгливо-презрительной преобразившись в нечто, напоминавшее проповедь. – Мы успокоим брожение умов и пресечем вредную ересь…

– Ересь? – приподняв брови, повторил Змей, думая, что ослышался.

– Ересь! – словно отвечая ему, повторил человек, повысив при этом голос. – Пустая, бессмысленная, вредная и губительная для всех выживших идея о том, что там, наверху, есть жизнь!

Носитель балахона вскинул свободную от микрофона руку, указав в незримые небеса:

– Там, наверху, ничего нет! – торжественно и мрачно возвестил он. Микрофон жалобно заскрежетал, остро резануло слух. – Там – мертвый радиоактивный ад, ниспосланный нам за грехи наши! И жизни там нет и быть не может! А те, кто выталкивает нас в этот ад, – они и есть порождение зла. Они мечтают истребить остатки человеческого рода, а для того затуманивают неокрепшие умы наркотиками, на которые хорошо накладываются лживые посулы! Оглянитесь – где вы находитесь?

Человек обвел рукой прокуренное пространство:

– Вы на пороге ада! Вы грешники, недостойные жизни, подаренной вам в преддверии апокалипсиса. Неблагодарные животные – вот вы кто! Вас следовало бы уничтожить в поучение другим… Но я дам вам шанс.

– Да кто вы такие? – уже не так уверенно спросил какой-то парень ломающимся, нетрезвым голосом.

– Можете называть нас Черными Святителями, – охотно отозвался тот, наверху. – Мы будем приглядывать за нашим подземным Ковчегом, чтобы глупцы, грешники, предатели и святотатцы не направили его на скалы. Знаю, звучит не очень понятно. Но у вас будет время осознать истину. Зло должно быть уничтожено! Во имя спасения!

– Во имя спасения! – нестройно повторили люди в балахонах.

– Во имя Тверди!

– Во имя Тверди!

Змей поймал себя на мысли, что где-то уже видел подобное. «Точно – шаманы! – вспомнил он. Бывшие ученые, обитавшие в заброшенных штольнях нейтринной обсерватории, тоже культивировали странные верования и одевались подобно монахам. – Похоже, это тоже секта какого-то нового культа. Старая как мир история: чем хуже живется людям, тем легче они находят оправдание своим бедам в происках темных сил. И вместо того, чтобы справиться с ситуацией, пытаются вымолить спасение у своих новых богов. Это было бы полбеды, если бы во главе каждой такой вот секты не становились жестокие фанатики и беспринципные властолюбцы».

– Но Видящий был наверху и все видел своими глазами, – негромко, но упрямо возразил какой-то мужик, видимо, не до конца осознавший серьезность происходящего.

– Видящий – самозванец и лжец! – взвизгнул обладатель балахона. Он нервно ударил микрофоном по стальному тросу, удерживавшему ферму. – Все его слова – ложь! Все, что он якобы видел, – еще большая ложь! Более того – это ересь, за которую полагается одно наказание – смерть! Кто здесь проповедует ересь Видящего? Взять его!

К потолку, подвешенное за ногу, поползло еще одно тело, на этот раз еще живое, отчаянно дергающееся и пытающееся освободиться. Человек в черном ткнул пальцем в его сторону:

– Каждый, кто упомянет о Видящем, – пожалеет об этом! Каждый, кто станет повторять за ним его ересь, – умрет лютой смертью! Но тот, кто принесет нам его голову, – обретет святость! А заодно – наше покровительство и защиту. А тебя…

Тип в черном демонстративно обратил взгляд на подвешенного и вяло подергивающегося парня. Толпа замерла, ожидая самого неприятного поворота – с учетом того, что сотворили эти психи до этого.

– Тебя я прощаю, – милостиво закончил главарь Черных Святителей. – Но только на первый раз. Отпустите его. Благодари нашу милость – и помни об истине: наверху – ад, в глубине – рай. И другого не дано.

Тело рухнуло на пол. Послышались истерические всхлипы вперемешку с бессвязным благодарным бормотанием.

– Радуйтесь, жители Карфагена! – воскликнул оратор в балахоне. – Черные Святители несут спасение! Приходите к нам – мы готовы принять каждого! Помните…

В какой-то момент Змей потерял нить этой речи – он наблюдал за соседом по барной стойке, в руке которого появился револьвер. Странный, самодельный револьвер с коротким стволом. Такой же нелепый, как и его обладатель – несуразный парень с тощим, изрезанным морщинами лицом, выдававшим наркомана со стажем. Парень заметил взгляд посредника, хихикнул:

– Сейчас мы посмотрим, насколько святые эти Святители!

– Ты что задумал? – быстро спросил Змей.

– Увидишь! – взводя курок, пообещал парень.

– Не смей, дурак. Тебя же убьют!

Тот лишь рассмеялся в ответ и медленно поднял оружие, не сводя с черного главаря прищуренного взгляда. Останавливать его посредник не стал, чтобы самому не получить пулю в живот от этого неадекватного персонажа. Змей попытался податься в сторону, но оказался сжат со всех сторон плотно стоявшими людьми: их теснили многочисленные фигуры в балахонах.

Сухо щелкнул выстрел. Мимо. Еще выстрел. И снова «в молоко».

То ли этот наркоша был не в состоянии прицелиться, то ли короткоствольное оружие не позволяло бить прицельно на расстоянии двадцати шагов, но все явно пошло не так, как задумал стрелок.

Тот, наверху, сообразил, что к чему, и ловко скользнул вниз по одному из тросов. К стрелку же со всех сторон бросились черные «ассасины», как прозвал их про себя Змей. Стрелок уже сообразил, что его план провалился, но сдаваться не собирался, скорее наоборот: он оскалился идиотской улыбкой – и принялся палить во все стороны без разбора. У него оставалось пять патронов в барабане, из которых лишь два попали в обладателей черных балахонов, остальные ушли в толпу. Вопли боли и отчаяния наполнили пространство недавно еще увеселительного заведения. Людей не мог уже сдержать страх перед Черными Святителями – их толкал на бегство еще более сильный иррациональный ужас, помноженный на инстинкт толпы и обильно приправленный алкоголем и «кисляком». В мозгу посредника сверкнуло лишь отвлеченное: «Понеслось!»

Воцарился хаос. Граем глаза Змей видел, как «ассасины» смяли и принялись насаживать на клинки незадачливого стрелка. Сам посредник успел перемахнуть через стойку – и тут же столкнулся лицом к лицу с одним из «монахов». Тот как раз перерезал горло какому-то бедолаге странным кривым лезвием, напоминавшим серп. Секундная пауза – и черный «ассасин» пробормотал в изумлении:

– Я узнал тебя… Ты – Видящий.

– А ну, тихо! – сквозь зубы процедил Змей.

– Все сюда! – истошно заорал человек в черном. – Здесь Видящий!

И первым бросился на Змея, замахиваясь окровавленным клинком. Неизвестно, удалось бы посреднику отбить эту внезапную атаку или дело приняло бы совсем другой оборот – это осталось загадкой, потому как нападавший вдруг резко ушел в сторону, не достигнув цели: его отбросило ударом увесистого огнетушителя в руках бармена. Судя про торчавшему из красного, облупившегося цилиндра медному змеевику, огнетушитель давно «забыл» про свои функции по борьбе с огнем, мутировав в самый натуральный самогонный аппарат.

– За мной, быстро! – бросил бармен, водружая на голову слетевшую от удара шляпу.

И тут же встретил ударом огнетушителя еще одного «ассасина», вздумавшего прийти на помощь первому. Ковбой отбросил облезлый цилиндр и, пригнувшись, нырнул в незаметную нору под полками с бутылками. Змей не раздумывая бросился следом. За спиной продолжали истошно орать, там что-то падало, рушилось, кого-то заживо резали на части. Бармен быстро закрыл дверцу, и звуки притихли.

Вокруг царил полумрак, в котором трудно было понять, где они находятся. Скорее всего, это было подсобное помещение при баре. Какое-то время они сидели в напряжении, ожидая, не сунется ли кто следом в эту тесную дверь. Видимо, никто не заметил, куда ускользнул бармен со спасенным им посетителем.

– Никого вроде, – сообщил ковбой.

Щелкнул кнопкой – и в его руке загорелся компактный фонарик. Примитивный, производства мастерских Карфагена, но вполне годный к выполнению положенных функций. В свете фонарика стало понятно: это не подсобка, это что-то вроде тайного коридора, уводящего куда-то прочь от опасного места.

– Запасной выход, – пояснил бармен. – Не в первый раз здесь случаются эксцессы. Бывает, нужно вывести уважаемых людей, когда патруль нагрянет.

Посредник кивнул с пониманием: блюстители любили шерстить такого рода заведения, особенно, когда агентура доносила о предстоящих сходках неприкасаемых. Авторитетам неохота было лишний раз пересекаться с представителями властей, они предпочитали уйти тихо, культурно, не подставляя ни себя, ни облюбованное ими заведение. Так было в старые добрые времена, когда каждый знал свое место в мире, когда блюстители занимались своими делами, лишь изредка пересекаясь с неприкасаемыми.

Но теперь равновесие было нарушено. Появлялись все новые и новые силы, и все они претендовали на истину в последней инстанции, на власть над умами и Карфагеном в целом. Теперь вот – Черные Святители со своим мутным учением, с ходу объявившие Змея кровным врагом. «Лестно, ничего не скажешь, – горько усмехнулся про себя посредник. – Только долго ли я протяну на тесных уровнях с такой популярностью?»

Пройдя извилистым коридором, очевидно, продолбленном прямо в перемычке между другими помещениями, они с барменом миновали развилку. Ушли влево и вскоре оказались в сводчатом зале, чем-то напоминавшем старинный винный погреб. Наверное, штабелями старых пластиковых бочонков и более свежих сосудов из обожженной глины. Видимо, это и было винный погреб – только пойло здесь хранилось более примитивное. Но не это вызывало удивление посредника.

– Погоди… – недоуменно произнес он. – Здесь же тупик!

После этих слов он потерял сознание.

Очнулся Змей от тупой боли в затылке. Инстинктивно дернулся – и понял, что тело начисто лишено подвижности. Огляделся – он был во все том же помещении, напоминавшем погреб. Только теперь сидел на дико неудобном стуле, накрепко примотанный к нему грубой веревкой. Кто-то не поленился привязать не только торс к спинке, но и каждую ногу к угловатым ножкам этого орудия пытки.

– Что за шутки? – в пустоту выкрикнул пленник. – Кто это сделал и какого, спрашивается, черта?

– А ты не понял?

Голос был знакомый, из-за спины вышел бармен, деловито вытиравший руки о мешковатые штаны. На Змея он даже не смотрел, копаясь в ящиках, позвякивая какими-то банками, коробками – словно ничего особенного не происходило. Посредника посетило чувство нереальности происходящего. Ведь этот человек только что его спасал! Или…

– Эй, любезный! – позвал пленник. – Я вам не очень мешаю?

– Ничего, не мешаешь, – не оборачиваясь, глухо буркнул бармен.

Создавалось ощущение, что он и сам не рад тому, что натворил, и теперь испытывает неловкость от всей этой ситуации. От этого, однако, не становилось легче. Змей заерзал на своем сиденье, пытаясь ослабить путы.

– Даже не думай, – проворчал бармен, неохотно поворачиваясь в его сторону. Встал, сложив руки на груди, глядя угрюмо, исподлобья. – Я умею обращаться с узлами. Не вырвешься.

– Зачем все это? На мясо меня собираешься перекрутить?

– Для этого не нужно было бы связывать.

– Погоди… Надеюсь, ты не извращенец?

Бармен дернулся в его сторону, сжимая кулаки и изображая на лице праведное возмущение. Змею оставалось лишь скалиться в ответ.