Источник пустого мира

— Йехар, а ты?

— У меня все хорошо, Оля, — соврал странник с таким натужным выражением лица, что стало ясно: у него как раз все хуже некуда. Наверное, всё еще скорбит о своей Даме, которая едва не сожрала его же собственный мир.

Виола пожала плечами. У этой все всегда было: «нормально», «путем» и «ой, шика-арненько!» — в случае, если за нее отвечала ее вторая сущность.

Веслав тем временем достал внушительную емкость с прозрачной жидкостью и многозначительно поболтал ей в воздухе.

— Последняя разработка. Безвредный индикатор синтетики. Чем ядовитее цвет при реакции — тем меньше натуральных веществ… Ну, заодно и испытаем!

Мы даже не попытались его остановить. Опередить алхимика, да еще когда у него в руках емкость — невозможно, что в теории, что на практике.

— Содержание натуральных веществ — ноль целых, пять десятых процента… — с гаденькой улыбочкой протянул Веслав и извлек из кастрюли сосиску, окрашенную в психоделическую радугу. Казалось, что ее всю обрисовали текстовыделителями. — «Молочные», а? Спорим, что и молоко в них соевое.

И он отхватил зубами изрядный кусок с комментарием:

— Так я и думал. Есть невозможно, — и откусил еще раз.

В результате наш обед, то есть, наверное, поздний ужин, а пожалуй, что и ранний завтрак блистал нереальной палитрой кислотных тонов. Йехар с опаской поинтересовался, точно ли индикатор безвреден, и получил ожидаемый ответ:

— Если что — похороним, — и со вздохом приступил к трапезе.

За столом разговор крутился, конечно, вокруг будущей миссии. Я утверждала, что нужно предупредить Игнатского, как моего прямого начальника, и Макаренко, как главу Темного Отдела. Веслав решительно возражал.

— Помяни мое слово, твоего начальничка хватит инфаркт, — говорил он, сурово указывая на меня радужной сосиской, — а повесят его на тебя… Лучше смыться по-тихому в Арку, ну, можешь записочку оставить…

— «Пошла спасать мир, какой не знаю», — добавлял Эдмус. Он сосредоточенно макал сосиску в вишневый йогурт, — «от чего — не знаю тоже, когда вернусь — не имею понятия, завещание в левом ящике…», ум-м…

— Тебя не пытались обучать оведению за трапезой? — поморщился Йехар, глядя, как покрытая йогуртом сосиска целиком исчезает в пасти у спирита. Тот энергично закивал.

— Можешь не говорить, чем это кончилось, — разрешила Виола.

Спирит развел руками и возвел очи к моему потолку.

Я тем временем интересовалась обстоятельствами появления знака.

— То же, что и всегда, — морщился Веслав. — Я был первым. Отмерял кое-что… ну, и…

— И твоей лаборатории, конечно, нужен ремонт? — невинно осведомилась я.

— Нет. Это мне нужна новая лаборатория. К счастью, костюм, да еще кое-что уцелело, — при слове «кое-что» его тревожные глаза пробежали по моему лицу с очень странным выражением. — А дальше как всегда.

Виола, которая уже переключилась на нас, качала головой с сомнением. Она что-то подсчитывала на пальцах и явственно ждала, пока все умолкнут и можно будет выговориться.

— Да, как всегда, — сказала она потом. — Сколько же это будет длиться? Эти вызовы? Пока мы не погибнем? Пока во все миры равновесие не вернем?

— Пока сами не перемрем от старости? — предположил Эдмус. Он пытался проковырять какую-то рожу в вареной картофелине и часто взглядывал на Йехара. Наверное, в поисках вдохновения.

— Меньше.

Веслав откинулся на стуле, рассеянно помахивая сосиской на вилке. У него начал нервно подергиваться уголок губ.

— Вы как думаете, что может заставить мага принять свою стихию? Кто там из учеников, ну, по уровню все, а по факту? Оля?

Я немного обиделась на такой элементарный вопрос. Его бы Бо задавать!

— А то ты не знаешь. Стресс! Чем больше, тем лучше. Я, например, тонула, так меня с половиной озера на берег выкинуло. Столько рыбы лежало — народ думал, динамитом глушили. Игнатский говорил — всплеск был что надо. Правда, за какое-то время до стихийного прорыва намечаются некоторые перемены, выбросы магии, которые позволяют засечь…

Примерно на этом моменте все дружно начали зевать.

— А у меня тоже был стресс, — похвастал Эдмус. — Или… не знаю, когда тебя убивают — это можно так назвать?

Веслав нетерпеливо цокнул языком, но не стал шута затыкать. Это было чем-то из ряда вон выходящим.

— А как можно заставить принять стихию того, кто от нее отрекся, а? Ну, хоть Повелителя Тени, к примеру? Который с мелкими проблемами типа наемных убийц отлично справится и без магии…

— А что — были… — начал Йехар, хмурясь. Веслав не ответил, подергивание губ стало сильнее, и все поняли — были. Да еще в больших количествах.

— А просто, — продолжил он, размахивая сосиской. — Запихните его в другой мир в составе Дружины. Дайте миссию — не совсем чтобы настоящую, но которая не под силу простому алхимику, миссию Дружины! И — нате изюминку — дайте ему в обузу четырех… хм…

— Придурков! — радостно подсказал Эдмус.

— Не я это сказал, заметьте… словом, тех, чьи силы несопоставимы с мощью Повелителя. Четырех — просто для ровного числа, в Дружину входят пятеро. И когда эти четверо умрут — тогда в бою явится Повелитель Тени. Сценарий, радужный, как это блюдо.

Он посмотрел на вилку, но половинки сосиски там уже не было. Эдмус с отстраненным видом облизнулся длиннющим языком.

Остальные молчали, так что алхимик продолжил. Рассказывая, он нервно комкал в руках салфетку.

— Только — вот смех! — эти четверо оказываются не такими уж и… Повелителю нет нужды проявляться: с Сердцем Крона управились и силами Дружины. И тогда следует второй вызов — более сложный…

— Постой, — вмешался Йехар. — Из того, что ты говоришь, я заключаю, что причиной бедствий ты считаешь… Арку Равновесия?!

— Нет, конечно! Напряги моз… хотя ладно, без сложных требований обойдемся. Арка как раз сделала то немногое, что можно было сделать: выбрала вас. Слабосильных с виду, но имеющих свои… скрытые таланты. Пример — вызов номер два и битва с моонами, да примеров вообще сколько хочешь найти можно! Но задачки нам подкидываются все сложнее, так что…

— Значит, он хочет, чтобы появился Повелитель Тени? — серьезно спросила Виола.

— Да.

— В этом мире или любом из миров?

— Да.

— И он…скажем так, может до какой-то степени управлять Аркой, то есть, он заставил ее три… уже четыре раза собрать Дружину…

— Призвать меня, — поправил Веслав, — призвать меня в Дружину. Вы — думаю, избраны самой Аркой, хоть и для ровного числа…

— Значит, он и заставил Арку открываться столько раз в один мир?

— Сделай милость, поделись с Йехаром соображалкой. Только настырности ему не давай, у него своей избыток.

— Все в порядке, — привычно успокоила я рыцаря, который уже начал было привставать. — Это комплимент. Веслав, но ни один маг современности… да и из древности… ты хоть понимаешь это?!

— Понимаю, — согласился алхимик мрачно. — Заранее говорю: догадок, кто это, у меня нет. Вообще, это все чистой воды версия, и если у кого есть лучше…

Виола фыркнула в чашку с чаем. Среди нас был только один, который хвалился своей логикой…

— А что ему нужно? Торжество тьмы? Ну, когда придет Повелитель Тени — что случится тогда?

За столом какое-то время царило молчание. Видно было, что ответ знают как минимум двое: Веслав и Йехар, и теперь они взглядами пытались свалить друг на друга обязанность отвечать.

— Давай ты, — наконец попросил Йехар, — раз уж начал.

Веслав кивнул и криво усмехнулся. Как всегда в особенно напряженные моменты, лицо его сделалось холодным и отстраненно спокойным, уголок губ дергаться перестал, а взгляд стал неподвижным. Алхимик уставился в свою тарелку и заговорил:

— В самом явлении Повелителя ничего особенно страшного нет. Проблема заключается в том, что столь сильный темный маг просто не сможет оставаться человеком долго: рано или поздно стихия захватит его личность, и тогда не она станет его оружием, а он — ее. Согласно легендам, Повелитель Тени станет чем-то вроде Антихриста, то есть, того, кто сможет погрузить любой мир во тьму. Говорю «любой», потому что в теории Повелитель сможет разрывать грани между мирами. Однако проблема даже не в этом.

Он сделал механический глоток чая и заговорил опять, не давая нам задать очень закономерный вопрос: если это еще не проблема, то что…

— Явление или правление Повелителя почти наверняка обозначает сильнейший перекос равновесия в каком-то мире. Настолько сильный, что в этот мир будет призвана Дружина невероятной мощи. Противостояние между Повелителем и этой Дружиной теоретически станет ударом, который расшатает равновесие во всех мирах, и возможно даже…

Он поднял свой неподвижный взгляд на Йехара, и тот договорил:

— Такое противостояние может уничтожить Арку.

Виола пожала плечами так, будто ответ ее разочаровал. Эдмус с надеждой осмотрел всех нас по очереди и занервничал:

— А я не знаю, какая должна быть реакция. Можно, я уже начну громко выть, биться головой об стенку и заунывно причитать, призывая по пути Арку?

Я молча поднесла к носу спирита сжатый кулак, на который Эдмус незамедлительно скосил глаза. Головой спирита можно было свободно пользоваться, как тараном, так что я собиралась защищать родные стены до последнего.

— Арка — не только проход для Дружины, — я говорила, медленно водя кулаком перед носом Эдмуса туда и сюда, как будто собиралась спирита загипнотизировать. — Это еще и весы, и то, на чем держится разделение миров. А в паре книг намекают, что это еще и страж, только кого или чего…

На меня с откровенным и немного обидным удивлением посмотрели семь глаз. Один глаз спирита по-прежнему не отрывался от моего кулака.

— Сессия, — буркнула я, — недавно сдавала теорию по подготовке на подмастерье.

Почему-то после этой фразы ко мне все прониклись таким живым сочувствием, что предложили сразу же ложиться спать. Глупее этого предложения ничего придумать было нельзя: через несколько часов должен был наступить рассвет, мне предстояло вскоре отправиться неведомо куда, а четыре разнообразных субъекта с разными предпочтениями пытались устроиться у меня на ночлег.

При этом Эдмус настаивал на том, чтобы спать на кухне, или же предлагал свои услуги в качестве персонального фумигатора; Виола требовала, чтобы ей выделили побольше места или открыли окно; Йехар бочком подкрадывался к телевизору… Веслав же в самом начале плюнул на всех, спер мою любимую подушку и отправился спать в ванную. Через две минуты, как он туда направился, из ванной начал потихоньку доноситься грохот и язвительные комментарии по поводу мокриц, которые лезут из всех щелей. Тут встрепенулся уже Эдмус на кухне, заявил, что мокрицы после комаров — самое то, и попытался прорваться в ванную. Грохот усилился. Я поняла, что, наверное, зря желала возвращения Дружины, а также то, что у меня есть два выхода: участвовать в том, что сейчас начнется, или же попытался проспать последние часы перед призывом.

Конечно, я выбрала второе. Вот что значит опыт рекрута Дружины.

Только поинтересовалась у Йехара, который уже устроился перед телевизором:

— Когда она откроется еще раз?

Йехар, не сводя зачарованного взгляда с экрана — шла реклама подгузников — мимоходом пожал плечами.

— Ты Поводырь, — напомнила я.

Рыцарь невпопад щелкнул кнопкой, и картинка на экране сменилась моросью помех. Йехар осторожно отложил пульт, уставился куда-то в окно и медленно закатал рукав рубахи.

Знак Арки возле запястья присутствовал. А вот знака посоха — знака Поводыря — там больше не было.

— Но кто…

Не изменяя выражения лица, рыцарь мотнул головой в сторону ванной.

— Весл?! — какая буча в датском королевстве… — Почему он?

Рыцарь пожал плечами еще раз, поднял пульт и с пары щелчков нашел рекламу, правда, уже других подгузников. Говорить Йехару не хотелось, и я услышала его, только когда пожелала спокойной ночи и сделала шаг в свою комнату.

— Арка не жалует предателей, я думаю. А Веслав все же хорошо проявил себя, — он сглотнул, и последующее я расслышала с трудом, — в прошлый раз.

Я хотела остаться, что-то сказать, но он только головой покачал. Не глядя на меня. Радость от встречи с ребятами потухла окончательно. Кучей озверелых регбистов навалились воспоминания о проблемах прошлого и настоящего — плюс усталость, которую никто не отменял. Да еще где-то на периферии вертелась и пыталась оформиться мысль о том, что я забыла что-то важное, что-то такое просто очень важное, что связанное с числами.

Числа. В последнее время я старалась о них не вспоминать. Они просто пролетали мимо сумбурной вереницей, и как-то получилось, что я пропустила день рождения мамы и одной из подруг. А на календаре у меня и вовсе застыло 27 ноября — день, когда я вернулась после предыдущего призыва.

И сейчас я только помню, что середина января, хотя по погоде — так у нас все еще ноябрь, не понимаю, что творится… И глаза уже смыкаются… а завтра для меня какое-то важное число…вроде как тоже призыв или праздник, или вот например…

Защита. Защита на подмастерье.

— Хаос с прицепом!!!

Глава 3. Вполне стандартная защита

— Давай-ка уточним. Тебя в четвертый раз призвали в Равновесную Дружину, ты можешь погибнуть или не вернуться — правила помнишь? Или вернуться через сотню лет без руки или без ноги… а тебя волнуют «корочки» подмастерья?!

Веславу пришлось разбить фразу на три части. Каждую из них он выпаливал мне в спину или в профиль — смотря как успевал — когда я пролетала мимо него по направлению ванной, или кухни, или спальни.

— Зачетка… где моя зачетка…

Остальная Дружина, побледневшая и притихшая, сидела рядком на диване и провождала меня взглядами — туда-назад, туда-назад. Молчание Эдмуса объяснялось при этом не потрясением, а тем, что он сладко дремал на плече у Йехара. Наше подобие утреннего совета было спириту до фонаря.

Примерно как мне.

— Черт, я не вымыла голову! У меня есть круги под глазами?

— Сейчас будут! — рявкнул новый Поводырь, характерно выкидывая вперед кулак. — Ты что, не слышишь? Ни меня, ни ее? — он дернул головой туда, где по его расчетам схоронилась Арка. — У нас, может, пара часов, а ты… ты… Хаос! Отложи тушь, ты похожа на енота!

— Где? Что? — я дико вытаращилась в зеркало, которое тут же и треснуло, то ли от моей красоты, то ли я нечаянно воспользовалась магией холода. — Я положила паспорт в рюкзак или в сумочку, ты не помнишь?

— Колбасу ты в сумочку свою запихала и полдесятка этих твоих ядовитых йогуртов! Пф-ф… — алхимик закружил по комнате, пытаясь справиться с нервным тиком. — Ты правда собираешься защищаться с Аркой за спиной?

— Ставлю на что угодно, ты защищался бы на магистра даже в случае Третьей Магической — причем, если бы рати Небироса уже ломились бы в окна, — огрызнулась я, решая, куда запихнуть комплект белья — в сумочку или все-таки в рюкзак. Из сумочки уже торчала колбаса, зачетка и зубная щетка, из рюкзака — конспект. Что-то смутно намекало мне, что где-то я ошиблась.

— Да я не очень помню свою защиту, — пожал плечами Веслав. — Как раз в ночь перед ней изобрел коньяк тройного действия, а вот антипохмельного у меня не было, ну и… Действовал на автопилоте, намешал чего-то в три раза быстрее, потом задремал маленько. В общем, оказалось, совершил прорыв в науке, а в Коалиции еще три года гадали, как можно за десять минут нарушить половину законов алхимических превращений, а получить правильный результат. Я им еще пояснял, что мне с похмелья законы не писаны… хоть алхимические, хоть Ньютона.

Я решительно сунула белье в рюкзак, удалила колбасу из сумочки и на некоторое время застыла в ступоре. Затем шагнула к алхимику и вцепилась в его мастерку с решительным выражением лица. И с колбасой, которую я так и сжимала в левой руке.