Рассказы. Часть 3

Фрэнк бежал по тротуару к себе домой, мыча под нос песенку, чтобы успокоиться.

— Привет! — тоненький голосок, мягкий, едва слышный, явно девчачий и доносился откуда — то из — за живой изгороди двора Миллеров.

— Привет!

Фрэнк сбавил шаг и остановился. Помедлив секунду, он перешёл улицу и обошёл вокруг изгороди. Если там что — то прячется, готовится набросится на него, он не собирался облегчать ему задачу. Вернувшись на то место откуда начал, он заглянул за изгородь. Там действительно сидела девочка и она была голая.

— Привет!

Она сидела на одном из декоративных камней, которыми Миллеры украсили свой двор в юго — западном стиле, и он мог разглядеть буквально всё, она, похоже, даже не стеснялась. Она сидела в свете уличного фонаря, будто бы в луче прожектора и он видел всё: её светлые волосы, маленькие острые соски, треугольник волос между ног. Он словно умер и попал в рай. Он быстро оглянулся. Вдруг Джонни и Чейз ещё недалеко ушли, хотя он не был уверен, позвал бы он их, если бы они были поблизости. В любом случае, друзей видно не было и Фрэнк по асфальтированной дорожке пошёл к дому Миллеров, остановился в пяти футах от девочки. Она посмотрела на него. У неё были огромные голубые глаза.

— Привет! — сказала она тем самым мягким голоском.

— Ну, привет, — отозвался Фрэнк.

Его собственный голос прозвучал чуть тоньше, чем обычно и в горле словно пересохло. Она встала с камня и, осторожно ступая по гравию дорожки, подошла к нему. Острые камешки явно причиняли боль её босым ступням. Скривившись, она наступила на тротуар рядом с ним. Она подошла так спокойно и уверенно, что он бы не удивился, если бы она обхватила руками его шею и поцеловала.

А, может быть, Чейз успел загадать желание там у «святилища»?

Может быть, оно исполнилось?

Но вместо этого она спросила:

— А где я?

Фрэнк не знал, что сказать, не понимал о чём именно она спрашивает.

— Ну, в округе «William Tell Circle» — ответил он.

Она кивнула и огляделась.

— А откуда ты? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Не знаю.

— Но где твои родители?

Она посмотрела на него так, будто бы не понимая вопроса.

— Я не знаю, — ответила она.

Наконец, похоже, беседа была окончена. У неё, судя по всему, больше не было вопросов и, хотя это была голая девочка, вернее, из — за того, что это была голая девочка, он её слегка боялся. Он посмотрел в сторону своего дома, жалея, что вообще вышел этой ночью на улицу. Где — то там, хотя отсюда и не видно, был в ведьмином доме его отец.

— А мне… мне домой пора, — сказал он.

Девочка коснулась его руки.

— Меня зовут Сью, — сказала она, — а тебя?

Он с трудом сглотнул.

— Фрэнк, — ответил он.

Впервые к нему прикоснулась девочка, не говоря уже о голых девочках, и он даже представлял, как всё расскажет Джонни и Чейзу. Он снова взглянул в сторону их домов. Вдруг они видят, что происходит? Они ни за что ему не поверят, если не увидят собственными глазами. Девочка Сью убрала руку, нежно проведя пальцами по его запястью тыльной стороной руки.

— Мне надо домой, — повторил он, подгоняемый мыслями об отце и необъяснимым чувством, что нужно поторапливаться.

Она кивнула, но стоило ему сделать пару шагов, как она последовала за ним.

«Как собачка,» — подумал он.

Он остановился, она тоже. Он повернулся к ней и задал тот вопрос, который всё это время вертелся у него на языке:

— А где вся твоя одежда?

Она улыбнулась.

— А у меня её нет.

— Конечно! — саркастически протянул он, подражая старшим ребятам в школе.

Она продолжала улыбаться.

— Слушай, уже поздно и мне правда домой пора, ты понимаешь?

Он обернулся на ведьмин дом. Тишина. Отца нигде не видно.

— Я понимаю, — сказала Сью, но она не только не отстала от него, она взяла его за руку, ладонь в ладонь, как будто бы он был её парнем. Ему хотелось вырвать руку, хотелось, чтобы она убралась подальше. Что скажет мама? Но в то же время ему не хотелось отпускать её руку, напротив, хотелось трогать её, быть может, даже трогать в тех самых местах. Ему начинало казаться, что он влюбился, а она… она что, тоже влюбилась? Очень похоже на то. Вместе они подошли к его дому. Он оставил её во дворе между домом и гаражом, а сам вошёл в дом. Ему казалось, что привести домой голую сумасшедшую, не предупредив сперва маму, это не очень хорошая идея. К счастью, она не стала задавать вопросов и осталась снаружи, как он и хотел.

Мама была в гостиной одна, грызла яблоко и смотрела старый фильм с Харрисоном Фордом. Фрэнк нахмурился.

— Арфи где? — спросил он, — в полицию позвонили?

— Что? — по тону матери он понял, что Чес не приходил, она ни о чём не знает.

Внезапно внутри у него похолодело.

— А где Арфи?

— Ну, папа пошёл с ним погулять, — она прищурилась, будто бы только что заметила, что он в уличной одежде, — а ты где был?

— Там, в ведьмином доме, — чуть не ляпнул он, но вовремя поправился, — у профессорши. Брат Чейза и его друг Пол хотели попросить у «святилища» три тысячи долларов, чтобы купить машину, но Пол умер, а Чес убежал и столкнулся с папой и рассказал всё папе, а папа пошёл туда, а Чесу сказал, чтобы он шёл сюда с Арфи и чтобы ты позвонила в полицию! — всё это вылилось из него бурным бессвязным потоком. А ещё он даже не упомянул о голой девочке, но мама, судя по всему, что — то уловила из его слов.

— И что, Чес Пикман просто перепугался?

— Да нет, мам, мы там были, мы всё видели. Я, Чейз и Джонни.

— Привет!

Ну, вот и отлично! Сью вошла в гостиную, осторожно выглянув из — за угла, прежде чем появиться во всей красе. Только этого ему сейчас не хватало.

— Папу! Папу могут убить! — заорал он, — да звони в чёртову полицию!

Раньше он никогда не ругался в присутствии родителей и мама обратила на это внимание.

— Что ты сказал? — она встала, положила яблоко на стол и уставилась на сына.

Фрэнк готов был разрыдаться от отчаяния.

— Друга Чеса, Пола, убили на заднем дворе у той тётки. Его убило что — то маленькое… обгоревшее чудовище. Я сам видел. Папа пошёл проверять, а я его не остановил, не остановил! И его теперь, наверное, тоже убили! — теперь он действительно заплакал, — да звони в полицию!

Похоже, его страх отчасти передался матери, потому что на её лице выражение злости постепенно сменилось беспокойством. Она прошагала мимо голой девочки, открыла входную дверь и обвела улицу взглядом.

— Джилл! — крикнула она. Ответа не последовало и она крикнула снова, громче. — Джилл!

— Звони, — всхлипнул Фрэнк.

Она побежала на кухню, где был ближайший телефон, а Фрэнк вернулся в гостиную и облегчённо упал в её кресло. На экране телевизора Харрисон Форд прятался в каком — то сарае от плохих парней, которые пытались его убить.

«Как всё просто», — думал Фрэнк, — «от человека можно убежать, можно спрятаться, можно драться, можно одержать победу, но с тем существом из „святилища“…»

Он резко выпрямил спину. А где Сью? Она же была здесь ещё пару минут назад и он думал, что она последует за ним в гостиную, что она сядет рядом. А где мама? Её нет слишком долго, её голоса тоже не слышно. Он взял пульт, убавил звук телевизора. В доме стояла полная тишина.

Нет!

Фрэнк вскочил и бросился на кухню. Нужно было вести себя тише, нужно было проявить осторожность, но о собственной безопасности он заботился в последнюю очередь. Главное, чтобы мама была в порядке и он хотел убедиться в этом немедленно, поэтому он пулей влетел в кухню и заглянул за холодильник, чтобы видеть всё помещение полностью. С мамой было не всё в порядке. Она лежала на полу прямо под телефоном, который висел на стене. Трубка раскачивалась на спиральном шнуре над её головой, глаза были раскрыты, взгляд устремлён в пустоту, а изо рта свисала кровавая слюна. На её спине тоже была кровь. Глубокие порезы, будто бы на неё напал дикий зверь. Фрэнк мог видеть её спину, потому что Сью сорвала с матери рубашку. Голая девочка сидела на коленях за её спиной и пыталась стащить с неё штаны, напевая какую — то детскую песенку, подозрительно похожую на «Встаньте дети, встаньте в круг». Грудь и живот девочки были залиты кровью, хотя сама она была невредима. Фрэнк на секунду застыл на месте, не зная кинуться ли на маленькую сучку, чтобы выбить из неё всё дерьмо, попытаться ли привести маму в чувство искусственным дыханием, или же развернуться и удрать от этого монстра?

Страх победил.

Мама смотрела немигающим взглядом, очевидно, что она была мертва и ей ничем не помочь. Сью умудрилась убить её за каких — то четыре минуты. Если он не успеет убежать, та же участь постигнет и его. Поэтому он выскочил из кухни, выбежал на улицу и побежал по подъездной дорожке к тротуару. Быстро оглянувшись, он убедился, что Сью не преследует его и посмотрел на ведьмин дом. Его опасения подтвердились — папы нигде не было видно. Фрэнк ринулся было в сторону дома Бойкинсов, но в последний момент передумал и побежал через улицу к Миллерам, перепрыгнув через клумбу с невысокими розовыми кустами. На крыльце Бойкинсов горел свет, но казалось, что в гостиной и на кухне темно. Наверное, они уже спят. Они были уже старенькие, ложились рано. Фрэнку не хотелось проторчать под их дверью минут десять в ожидании, пока звонок их разбудит и они впустят его. У него может и не быть таких десяти минут. Эта мысль пронеслась у него в голове и перед глазами снова возникло лицо матери, с немигающими глазами, кровавая слюна и царапины на голой спине. В доме Миллеров тоже было темно и он кинулся к их соседям. Он знал, что можно просто постучаться в окно спальни Джонни, чтобы привлечь внимание друга, поэтому он не стал задерживаться у входной двери, а сразу обогнул дом и заколотил кулаками в окно.

— Открывай! — заорал он, — быстрее! — он глянул через плечо, ожидая увидеть Сью, идущую на него с вытянутыми перед собой руками, всю в маминой крови, но ничего такого не увидел. — Джонни! — позвал он.

Занавески не шелохнулись, свет в комнате не зажёгся, Фрэнк продолжал колотить в окно. В животе неприятно засосало.

— Джонни! — ни звука, ни света.

Он перестал стучаться и прижался лицом к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что — нибудь сквозь щёлочку между занавесок. Позади него было окно спальни Миллеров. Их дома были совсем рядом и на мгновение у Фрэнка промелькнула надежда, что мистер и миссис Миллер проснулись от шума, но оглянувшись, он не увидел света в окнах, а ведь он нашёл Сью перед домом Миллеров. Внезапно на заднем дворе Джонни Фрэнк перестал чувствовать себя в безопасности, но ведь здесь живёт его друг, ему был знаком этот дом, эти люди. Он бросился на их задний двор, собираясь выбить окно в спальне родителей, лишь бы они проснулись, но их окно оказалось открытым, а занавески отдёрнуты. В комнате было темно, но в тусклом свете фонаря над крыльцом он увидел их обнажённые тела, распластанные на залитой кровью кровати. Между ними сидело ещё одно голое тело — девочка, блондинка. Это была не Сью, но сходство было очевидно. Она стояла на четвереньках и слизывала кровь с лица папы Джонни. Он услышал хлюпанье её языка, почувствовал ужасный запах смерти. Его тут же вырвало. Инстинкт и правила приличия требовали, чтобы он остановился, наклонился вперёд и подождал, пока содержимое его желудка не прекратит извергаться на землю, но мозг понимал, что это означает мгновенную смерть и заставил его бежать, продолжая блевать, разбрызгивая рвотные массы по рубашке и тротуару. Фрэнк побежал в обратную сторону, откуда пришёл. Родители Джонни мертвы, значит и Джонни тоже мёртв. Ему захотелось завопить от ужаса, бежать по улице, не останавливаясь, пока не добежит до полицейского участка всего в двух милях отсюда. Ну, хотя он и сомневался, что может ещё чем — то помочь своему отцу, если тот действительно попал в беду, Фрэнк знал, что обязан хотя бы попытаться. Он был напуган, как никогда раньше в своей жизни, но без малейших колебаний побежал к чёрному пятну дома профессорши. Он не подозревал, что обладает такой силой. Наверное, это она заставляет спасателей бросаться в огонь, заставляет солдат бросаться под пули, чтобы спасти боевых товарищей.

Он бежал и думал о трёх голых девочках.

Что они такое?

Они как — то связаны со «святилищем»?

В этом он был уверен. Но зачем они шатаются по округе и убивают жителей? Чеса и Арфи они тоже убили. До этой минуты он и думать забыл о брате Чейза и собаке и теперь жалел, что вспомнил. Совершенно ясно, что они исчезли где — то между тем местом, где стоял папа и их домом, куда они направлялись, а это всего в четырёх дворах отсюда. Он бежал, точно зная, что и на него самого могут напасть, будь то голые девочки или что — нибудь ещё, что схватит его и он исчезнет. Он оглянулся на дом Чейза, увидел, что фонарь у входа горит, сквозь тонкие занавески увидел голубоватое мерцание экрана телевизора в гостиной. Казалось, всё было в порядке, но Чес пропал и Фрэнк знал, Чейз и его родители убиты в доме. Остались только их трупы. Он посмотрел на дом Джонни, на дом Миллеров, на свой собственный дом. Все они выглядели как обычно, типичная ночь в их спальной округе. И он ужаснулся, когда понял как обманчиво всё может казаться на первый взгляд. Затем он пересёк тёмный ведьмин двор второй раз за эту ночь и, хотя сердце в груди заходилось от ужаса, хотя ноги противились даже ступать по этой земле, он обогнул угол дома, пробежал мимо газонокосилки, стиральной машины, трухлявого пня, кучи вёдер, оказался на заднем дворе.

Луна была высоко.

Теперь было лучше видно, хотя во дворе всё — таки казалось темнее, чем должно было быть, будто бы двор таил в себе ужасы, которые нельзя ни увидеть, ни вообразить. Он вспомнил ту обгоревшую кривую куклу и ужасный скрипящий звук, который она издавала, и от этого воспоминания кровь застыла у него в жилах. Бежать дальше было нельзя, слишком тесно. Он остановился и огляделся. Ему не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание, не хотелось чтобы кто — то или что — то узнало, что он здесь. Но ему нужно было найти отца.

— Пап! — крикнул он, внимательно вглядываясь в темноту, — пап!

Как он и предполагал, как он и боялся, ответа не последовало, но он не мог просто сдаться, он не мог поверить, что отец мёртв. Сделал ещё шаг и снова позвал, но голос прозвучал чуть тише.

— Пап! Пап! — ещё тише, — пап… — глухой хриплый шёпот.

Что — то в этом месте словно заглушало его, здесь стояла какая — то всепоглощающая тишина. Он не хотел подходить близко к «святилищу», но знал, что именно это ему необходимо сделать, если он действительно хочет знать, что случилось с отцом. Он обошёл сухой колючий куст, вышел на узкую тропинку, которая, насколько он помнил, вела как раз к «святилищу».

— Папа! — сказал он и рухнул в траву, поскользнувшись на глине, и не успел сделать ничего, чтобы удержаться на ногах. Он кувырком покатился вперёд и растянулся на земле, его голова ударилась о что — то мягкое и вонючее вроде гнилого арбуза, одну руку сильно ободрал о засохшую грязь, другую придавил всем телом. К счастью, он её не сломал. Коленями и ступнями он упёрся во что — то вроде мешков с песком, и он немедленно поспешил встать на ноги.

Это был не песок.

Это был труп Чейза.

Он лежал на спине лицом вверх. Лицо его было обглодано и на том, что осталось от его лба и щёк, копошились большие чёрные жуки. В лунном свете Фрэнк разглядел, что жуки эти того же цвета, что и обгоревшее существо из «святилища». Инстинктивно поддавшись страху Фрэнк коротко вскрикнул, но немедленно заставил себя замолчать. Что бы это ни было, оно всё ещё здесь и он не хочет, чтобы оно его услышало, не хочет, чтобы оно нашло его. Впереди возвышалось «святилище», но Фрэнк не мог идти дальше, надо было рвать отсюда и звонить копам. Он узнал одно — все вокруг мертвы, а это значит, что никого из соседей разбудить не удастся. Он даже не хотел пытаться этого сделать. Он побежит в город на заправку «Arka», а если на заправке никого не окажется, он найдёт там телефон. Он почти уверен, что набрать 9-1-1 можно даже, не имея ни цента в кармане, а если нет, он побежит на другую заправку — «Circle K». Она чуть дальше, но зато всегда открыта. Он осторожно перешагнул через тело Чейза, стараясь не смотреть на него, и поспешил назад той же дорогой, что пришёл. И тут в доме зажёгся свет. Фрэнк нырнул за колоду старых кирпичей, пытаясь даже не дышать, чтобы ведьма не узнала, что он здесь, не пришла за ним. Он не был уверен, что свет включила сама профессорша, не знал наверняка, что всё происходящее этой ночью её рук дело, но он не хотел искушать судьбу и присел ещё ниже. Паутина щекотала его лицо и руки, ему будто бы даже показалось, что он чувствует, как по запястью ползёт паук, но он оставался неподвижным, сидел тихо, не шевелясь, молясь, чтобы свет погас и она ушла, но свет продолжал гореть. Зажглась ещё одна лампа и входная дверь со скрипом отворилась.

— Мне страшно! — рядом с ним раздался девичий голосок, мягкий и напуганный.

Его сердце бешено заколотилось.

«Сью», — подумал он.

Но это была не Сью. Волосы у этой девочки были тёмные и она была одета, кажется, в форму женской католической школы — белая блузка, голубая юбка. Её лицо казалось ему смутно знакомым и Фрэнк подумал, что наверняка встречал её раньше в библиотеке, или в парке, в продуктовом магазине, но что она делает здесь в это время? Она что, была здесь всё это время? Возможно, но у него было такое чувство, будто бы она вылезла оттуда, где сама пряталась до его появления.

— Мне страшно!

— Тс-с-с! — осадил он её и они оба замолчали, ожидая, что будет дальше, но не было ни звука, ни каких — либо других признаков, что во дворе кроме них кто — то есть. Его правая нога тоже начала затекать, а левое запястье болело в том месте, которым он ушибся при падении. Он переменил позу, повернувшись лицом к девочке, чтобы не нужно было больше поворачивать шею. По её щекам градом катились слёзы, оставляя блестящие в лунном свете следы, словно маленькие прозрачные улитки.

— Ты что здесь делаешь? — прошептал он.

Она тихонько всхлипывала и шмыгала носом. Он попытался взять себя в руки.

— Я пришла сюда с двумя подружками. Я даже не хотела идти сюда, но они собирались попросить что — то у «святилища», ну, кое — что, а теперь их нет. Я думаю, что они мертвы.

У Фрэнка волосы на руках встали дыбом, но он словно не заметил этого.

— А почему ты так думаешь?

— Ну, оттуда вылезла чёрная кукла, живая и она, она… — девочка снова зарыдала.

— Как тебя зовут?

Он подумал, что это отвлечёт её, она перестанет плакать и, может быть, выдаст больше информации.

— Кэс, — ответила она.