Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не голодна.
Я положила вилку и посмотрела на часы. У меня встреча с Куинном через двадцать минут. Он хотел, чтобы мы потусовались, провели время вместе и действительно поговорили обо всем этом. По крайней мере, я предполагала, что будет разговор.
— Это всего на один год, Изабель, — сказал мой отец, звуча недовольно. Мне было все равно, раздражен ли он. — Как только закончишь школу, ты можешь пойти в колледж здесь или там, где будет Куинн.
— Год — это долгий срок, — сказала я монотонным голосом, и я знала, что мое выражение лица покажет это. — Давайте не будем забывать, что вы вырываете меня во время моего выпускного года, и что мы должны переехать через всю страну, — я выпрямилась, стараясь не заплакать за столом. — Это не значит, что я переезжаю всего лишь в соседний город. Я не могу сказать Куинну, чтобы он поехал со мной.
Мой отец выдохнул и схватил салфетку, чтобы вытереть рот. Когда он положил ее, то посмотрел мне прямо в глаза:
— Я знаю, что вы с Куинном близки. И я понимаю, что тебе будет тяжело адаптироваться. Но это на один год, дорогая, и я не могу отказаться от этого повышения, — сказал он, немного смягчив последнюю часть. — Я работаю над этим последние десять лет.
Я хотела поддержать своего отца, ведь я понимала, что он заслужил это, но мне было трудно почувствовать какое-либо счастье по отношению к кому-либо, когда самой было так больно.
— Мне очень жаль. Я рада, что ты получишь то, что заслуживаешь, но это так… тяжело для меня.
Я встала и подошла к столу в коридоре, схватила ключи из маленькой миски и посмотрела на себя в зеркало над столом. Я выглядела дерьмово, с темными кругами под глазами и этим дерьмовым выражением на моем лице. Я находилась всего в пяти минутах от того места, где должна была встретиться с Куинном, но мне хотелось прийти пораньше, чтобы посидеть там в тишине со своими мыслями, а не остаться здесь и попытаться быть счастливой, когда на самом деле не была таковой.
— Куда ты идешь? — спросила мама.
— Провести время с моим лучшим другом.
Последний час я сидел на капоте своей машины, так как Изабель не должна была появиться еще какое-то время. Мне просто нужно было привести свои мысли в порядок. Я отбросил все, что было связано с ее уходом, потому что сегодня я хотел, чтобы она знала, насколько она особенная и как много значила для меня.
Я хотел сказать ей, что люблю ее и что, независимо от того, куда и как далеко она уедет, я найду ее. Наши жизни всегда будут переплетены, несмотря ни на что.
Вспышка фар заставила меня обернуться и посмотреть через плечо. Эта частная собственность находилась в глуши, с простирающимися на мили кукурузными полями и открытым небом, пробивающимся к тысячам звезд.
Я никогда не был одним из тех глупых парней, которые заботились о чувствах или о чем-то из этого дерьма. Мне было наплевать на все, кроме Изабель.
Мы приезжали сюда с тех пор, как стали достаточно взрослыми для того, чтобы водить машину. Это было единственное место, где мы могли спокойно поговорить без вмешательства из внешнего мира.
Она припарковала свою машину позади моей и заглушила двигатель. Я хотел забрать ее из дома родителей, хотел сделать все правильно, но она настояла на встрече со мной здесь. Моя первая мысль заключалась в том, что она хотела сбежать, если все станет слишком эмоциональным или реальным, даже если она точно не знала, что я планировал сказать ей сегодня вечером.
Когда она вышла из машины, я соскользнул с капота и подошел к ней. Ее лицо загорелось, когда она увидела меня, и это заставило меня чувствовать себя чертовски хорошо. Все, что ей нужно было сделать, это улыбнуться мне, и я, блядь, сломался.
Сегодня она узнает, что я сделаю все, что угодно, для нее.
Сегодня она узнает, что я упаду на колени и буду поклоняться ей, если это сделает ее счастливой.
Я обнял ее, прежде чем она смогла что-то сказать. Сначала она была напряжена, но потом расслабилась в моих объятиях. Мы долго стояли там, и я не хотел ее отпускать. Я не хотел, чтобы этот момент закончился.
— Это чертовски отстойно, — сказала она напротив моей рубашки. Я был намного выше, чем она, так что ее голова лежала прямо под моей грудной клеткой. Мне нравилось, что она была такой маленькой по сравнению со мной, и что я мог держать ее близко и практически поглотить. Это заставляло меня чувствовать, что ничто в этом мире не может коснуться ее, что, пока она со мной, все будет в порядке.
— Они продолжают говорить, что это только на год, пока я не закончу школу.
Она отстранилась и посмотрела на меня. Она не плакала, но была на грани. Я обхватил ее за щеки и поцеловал в лоб.
Я просто был рядом с ней.
Мне было все равно, что говорят обо мне другие, или если бы мои друзья наехали на меня и сказали, что я был слишком мягким, когда речь шла об Изабель. Мне было насрать на все, что они могли сказать, потому что, когда все было сказано и сделано, единственный человек, который имел для меня значение, смотрел мне прямо в глаза.
— Я поеду с тобой, — сказал я с решимостью, не знаю, как бы я отбил деньги с подработки на свой сберегательный счет.
Она улыбнулась и покачала головой:
— Это глупо, — сказала она и засмеялась, и я понимал, что она не оскорбляла меня.
— Однако, так и будет, Изабель, — сказал я со всей серьезностью. Улыбка исчезла с ее лица. — Я последую за тобой на конец света, чтобы убедиться, что мы останемся вместе.
Мое сердце гремело, и, несмотря на то что мы не были вместе, я хотел, чтобы она знала, что она значила для меня.
— Как бы мне ни нравилась идея о том, что ты поедешь со мной, я бы не хотела, чтобы ты это делал, Куинн, — она отстранилась и уставилась на небо. — Ты когда-нибудь думал о том, насколько крошечными мы являемся на самом деле? — прошла минута полного молчания, прежде чем она снова заговорила. — Ты когда-нибудь действительно думал, что из всего мира, Вселенной, Великой пустоты над нами мы всего лишь эти маленькие частицы клеток и энергии?
Я слышал, что она сказала, но был слишком сосредоточен на ней, на том, как она смотрела на небо, на уязвимости и печали, которые я видел на ее лице.
— Это лишь на год, прежде чем мы сможем снова быть вместе, но кажется, что кто-то разрывает мое сердце, Куинн, — тогда она посмотрела на меня, и эта уязвимость была настолько четкой, настолько реальной, что я почувствовал это каждой клеткой моего тела. — Я знаю, что для посторонних, смотрящих на меня, я драматизирую, но ничего не могу поделать. Я люблю…
— Я люблю тебя, Изабель, — сказал я, прервав ее, не собираюсь больше держать это в себе. Она не двигалась, даже не проявляла эмоций в течение долгих мгновений. — Я так давно чертовски влюблен в тебя, и я понимал, что это была за эмоция, — я снова взял ее лицо и наклонился, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. — С тех пор, как я встретил тебя, когда нам было по десять, я почувствовал, что что-то во мне начинает расти. С годами эта привязанность выросла до того, что я чувствую сейчас.
Я слышал, как она немного вздохнула, простой крошечный звук, который раскрыл ее губы, но я не собирался останавливаться. Я не мог. Теперь, когда слова были сказаны, висели между нами, я хотел все это обнажить.
— Я не хотел ничего говорить, потому что боялся разрушить нашу дружбу. Я был согласен иметь тебя в своей жизни хотя бы в качестве друга, потому что альтернатива — не вариант для меня, Изабель.
ГЛАВА 4
Я не могла дышать, но сейчас это было не плохо. Тот факт, что Куинн только что открылся мне и сказал именно то, что я всегда жаждала услышать, заставил мой мир пошатнуться. Я почувствовала головокружение, мои руки задрожали, и мне казалось, что колени подогнутся, если я попытаюсь отойти.
— Ты любишь меня? — глупо спросила я. Дело в том, что я была шокирована его признанием. Я так долго любила его, но не хотела разрушить нашу дружбу, рассказав о своих чувствах. И, если бы он не чувствовал того же, между нами не было бы этой неловкой стены.
Он взял мое лицо в свои руки, его голубые глаза выглядели напряженными… искренними.
— Я люблю тебя так сильно, что мне больно, Изабель. Я так давно хотел тебе это сказать.
Я хотела заплакать от счастья, но также знала, что это сделает ситуацию немного хуже. Он любил меня. Я любила его. Теперь разлука стала намного тяжелее. Но так ли это?
— Я только что все испортил? — прошептал он серьезным голосом, наполненным эмоциями.
Черт, я ничего не сказала в ответ.
— Ты ничего не испортил, — прошептала я. — Я тоже влюблена в тебя, Куинн. Я тоже держала это при себе, боясь, что это может разрушить нашу дружбу, если ты не чувствуешь то же самое.
Он ухмыльнулся, и его ровные белые зубы сверкнули. Куинн прижал меня к своему телу, и я закрыла глаза, вдыхая его древесный мужской запах, просто позволяя ему держать меня и делать все не таким дерьмовым. Я согласилась прийти сюда сегодня вечером не только чтобы поговорить с ним, но и, наконец, признаться во всем, даже если это все испортит. Мне нужно шевелиться, чтобы понять, какая гора дерьма теперь возникает в перспективе.
В любом случае, что было бы больнее? Даже если бы не эта ситуация между нами, это не имело бы значения, потому что у нас уже была такая проблема, как расстояние.
— Ты единственная, кого я когда-либо хотел, — сказал он и отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. — Ты единственная, кого я когда-либо захочу.
Мое сердце стучало в горле. Куинн был крепким парнем. Я видела его на льду, наблюдала за тем, как он доминировал и уничтожал другую команду. Черт, если бы они не были вынуждены играть против него, я знала, что они, вероятно, расступились бы перед ним, просто давая пройти. Школа тоже ничем не отличалась.
Но прямо здесь и сейчас он был открыт для меня. Он также был милым и нежным со мной, будто я могла сломаться, но прямо сейчас, да, это была сторона, которую я никогда не видела.
— Я никогда не хотел никого другого, Изабель, — мягко сказал он. — Это всегда была только ты. Я хотел, чтобы ты была не просто моей лучшей подругой, а девушкой, которой я хочу отдать каждую частичку себя. Это тебе я хочу отдать свою девственность. Я хочу разделить с тобой свою жизнь.
Я не могла думать, даже не могла дышать после того, как он заговорил. Я тоже хранила себя для него, и, хотя я никогда не видела его с девушками, правда в том, что я никогда не хотела слишком много думать об этом. Я никогда не хотела представлять парня, которого люблю, в физическом плане с кем-то, кроме меня.
Но узнать о том, что он был девственником, что хранил себя для меня, как и я хранила себя для него, заставило мои эмоции яростно взбурлить. Я не хотела больше думать, не хотела беспокоиться об отъезде или о том, насколько это будет тяжело.
Все, что я хотела сделать, — это быть с Куинном самым простым способом и показать ему, как сильно я люблю его, разделив свое тело.
Она уже была рядом со мной, но, когда поднялась на цыпочки и прижалась своей грудью к моей, я ощутил ее округлость, и мой член яростно дернулся. Но мы не остановились на этом, и, как бы ни был удивлен ее действиями, я продолжал крепко ее держать.
Она смотрела мне прямо в глаза, пока мы вдыхали один и тот же воздух. Мое сердце стучало, как товарный поезд, и я почувствовал, как ускорился мой пульс. Я хотел поцеловать ее так, как всегда мечтал. Может, я и девственник, но я знал, что хочу сделать с Изабель, и, черт возьми, это было непристойно.
И как только я собрался сделать то, что хотел, Изабель прижала свой рот к моему. Сначала никто из нас не двигался, но потом я взял все под контроль. Я обхватил ее затылок, запустил пальцы в волосы и наклонил голову так, чтобы засунуть язык ей в рот. Я гортанно застонал, и ее аромат был как нечто, что я никогда раньше не пробовал.
Другой рукой я обхватил ее талию и использовал свою силу, чтобы приподнять Изабель на пару дюймов, просто держа ее и невероятно радуясь тому, что она была прижата ко мне. Я знал, что она ощущает мой член, и мне было интересно, о чем она думает.
Я провел своим языком по ее, и, когда она всосала его глубже в рот и слегка прикусила, не смог не прижаться сильнее своим членом к ее животу, утыкаясь им в ее мягкость.
— Будь со мной, Куинн.
Я замер после того, как она прошептала эти слова, и прервал поцелуй, чтобы посмотреть на ее лицо. Я поставил ее на землю, но продолжал обнимать, желая, чтобы она была рядом.
Ее рот был припухшим и красным, и легкий блеск шалфея покрыл ее губы. Я чувствовал себя так чертовски по-собственнически касательно ее, что не мог не оторвать рук от ее волос и провести пальцем по нижней губе.
Она слегка раздвинула губы, высунула язык и пробежала им по подушечкам пальца.
— Будь со мной, Куинн, — снова прошептала она, и я почувствовал, как мой член дернулся. Если бы этот ублюдок мог говорить, то зарычал бы в одобрении. Я тоже за то, чтобы быть с Изабель, но я не хотел торопить события.
— Детка, я не хочу, чтобы ты чувствовала, что мы должны это сделать, потому что ты уезжаешь. Я никуда не собираюсь. — Я обернул руки вокруг ее затылка. — Я говорил тебе, ты моя, и ничто этого не изменит.
Она покачала головой:
— Я давно хотела быть с тобой в этом смысле. Мы одни, я люблю тебя, и сейчас самое подходящее время.
Боже, я мог кончить прямо в свои ебаные джинсы, слушая, как она говорит такие вещи. Я хотел ее, но я также хотел убедиться, что она не торопится, потому что наши эмоции были необузданными и дикими.
— Пожалуйста, давай сделаем это воспоминанием, которое я смогу взять с собой, когда мне нужно будет уезжать.
Черт, мое сердце дрогнуло, но я тоже не собирался отказываться. Я снова прижал ее к себе, запустил руки в ее волосы и целовал, пока она не начала задыхаться и цепляться за меня.
Развернув нас, я пятился назад, пока машина не преградила нам путь. Она прижалась к водительскому окну, и я еще больше обернул свое тело вокруг нее, заставляя выгибаться для меня. Ее грудь была большой, но идеально подходила ее стройному телу. Мои пальцы чесались, чтобы дотронуться до них, расстегнуть ее рубашку, раздвинуть в стороны и просто пуститься во все тяжкие, массируя полушария.
— Прикоснись ко мне, — прошептала она, будто на самом деле прочитала мои мысли.
Я собирался, блядь, кончить прямо в джинсы, без шуток, но мне нужно было сохранять хладнокровие. Я, может, и был девственником, но я много раз дрочил на образ Изабель в своей голове, достаточно много для того, чтобы чертовски хорошо контролировать себя.
Я отступил, заставив себя разорвать поцелуй. Прежде чем расстегнуть ее рубашку, я провел языком сначала по ее верхней губе, а затем по нижней. Она застонала, и я не мог не поцеловать ее снова, проглотив этот звук. Наконец, я сделал шаг назад, несколько раз сжав руки в кулаки, пока наблюдал, как ее грудь поднимается от дыхания под светло-розовой блузкой, в которой она была.
— Пожалуйста, — она прошептала это слово одновременно со стоном, и мой гребаный контроль треснул пополам.
Я практически оторвал эти маленькие жемчужные пуговицы, расстегнул материал и посмотрел на белый бюстгальтер, который она носила. У меня во рту пересохло, и мой дружок в штанах запульсировал. Черт, бюстгальтер не был каким-то причудливым, простой хлопок с небольшим кружевом по краям. Но чертов материал был прозрачным, и я мог различить ареолы сосков на груди четвертого размера. Они были темно-красного цвета, ее соски были твердыми и прижимались к ткани.
— Господи, Изабель.
Я оторвал свой взгляд и посмотрел на нее. Удовольствие было написано на ее лице. Я не хотел быть жестоким или слишком грубым, но я не знал, как долго смогу себя контролировать, чтобы быть нежным. Правда в том, что дрочить и на самом деле стоять перед Изабель, или быть с ней, было действительно чертовски другим.
— Ты выглядишь напуганным, — тихо сказала она, и я медленно выдохнул.
— Я не напуган, малышка. Я пытаюсь не наброситься на тебя.
Когда я открыл глаза, она издала этот небольшой звук горлом. Мне стало интересно, каким она видит меня.
— Может, именно этого я и хочу.
Ее слова были пьянящими, сказанными мягко, и они дали мне понять, как сильно она этого хотела.
— Как только я начну, то не смогу остановиться.
Я хотел быть честным.
— Я не попрошу тебя останавливаться.
— Потеря девственности не обязательно должна проходить со свечами и сладкими словами.
Мое горло сжалось, пока она произносила эти слова.
— Я могу вести себя грубо и дико.
Была ли это моя Изабель, та тихая и милая девушка, в которую я был влюблен?
Поделиться книгой: