Вандалы пустоты

«Насколько я помню, — вмешался профессор Декстер, — именно такая ситуация возникла когда-то в Карибском море. А когда добыча в открытом море иссякла, пираты занялись набегами на приморские города — и береговые кровавые бойни были еще ужаснее, чем на море».

В воображении Дика внезапно возникла яркая картина: бешено ревущие, зверски оскалившиеся люди на мирных улицах Долины Чудес жгут, крушат все вокруг, тащат женщин за волосы... Кто мог бы их остановить? По сути дела, кто мог бы предотвратить захват такими людьми лунной обсерватории, истребление всех, кто здесь работал? Дик содрогнулся. Франкетти заметил это: «Чувствуем себя не слишком уютно, не правда ли, Дик?»

«Никогда не думал, что современные люди способны на такие жестокости».

Его отец с горечью отозвался — Дик редко слышал, чтобы он говорил таким тоном: «Дай человечеству время, Дик. Оно еще очень молодо, едва выглянуло из мрака дикого варварства».

Миллбэнк прокашлялся, чтобы вернуться к основной теме разговора: «Разумеется, доктор Мердок, все мы чрезвычайно обеспокоены происходящим. Межпланетные рейсы все еще совершают больше двадцати кораблей, причем большинство этих кораблей застраховано нами. Если Василиск... — он произнес это прозвище, как неприличное ругательство, — уничтожит еще несколько кораблей, наша компания окажется в исключительно неудобном положении».

«Конечно, я хорошо понимаю вашу точку зрения, — сказал доктор Мердок, — но зачем вы прилетели сюда, к нам в обсерваторию?»

«Потому что в обсерватории используется одно из немногих устройств, которые могли бы помочь нам выследить убийц».

«Надо полагать, вы имеете в виду телескоп».

«Совершенно верно».

«Всего лишь час тому назад, — задумчиво сказал доктор Мердок, — мой сын и я говорили о том, что пираты должны либо иметь сообщника на борту корабля, либо достаточно долго прослеживать перемещение корабля, чтобы рассчитывать его скорость, ускорение и маршрут. И мне известно только одно место, где они могли бы производить такие наблюдения — здесь, в обсерватории».

«Совершенно верно. Исходя из тех же соображений, только здесь мы могли бы проследить Василиска до его базы — если нам удастся заметить его корабль».

«Согласен — но как мы могли бы его заметить?»

«Мы могли бы следить за кораблями, летящими через район пространства, именуемый Кладбищем. Тогда, если Василиск нападет на очередной корабль, он будет прямо у нас перед глазами, в фокусе объектива».

Доктор Мердок с сомнением нахмурился: «Ну... не знаю, не знаю. Как вы думаете, Декстер?»

Профессор Декстер пожал плечами: «Можно попытаться. Но с практической точки зрения я оценил бы вероятность успеха такого проекта в десять процентов».

«Не совсем понимаю...» — начал было Миллбэнк.

«Прежде всего, поверхность Луны обращена к Кладбищу только две недели в месяц. Во-вторых, у нас нет никаких причин предполагать, что Василиск ограничится Кладбищем. Если он сколько-нибудь сообразителен, он будет нападать в разных местах. И в-третьих — хотя, скорее всего, это несущественный фактор — нам пришлось бы посвятить все время, отведенное для астрономических наблюдений, прослеживанию кораблей в космическом пространстве — именно тогда, когда у нас все расписание забито до отказа».

Заметив выражение на лицах страховых агентов, доктор Мердок рассмеялся: «Профессор Декстер любит телескоп больше, чем свою жену».

«Я не женат», — сухо заметил Декстер.

Наступило молчание; тем временем стюард стал подавать ужин.

«Что ж, забудем о Василиске на некоторое время, — сказал доктор Мердок. — Мы празднуем заход Солнца — и я думаю, что Док Моул угостит нас сегодня жареной курицей с картофельным пюре и сельской подливкой».

Когда подали кофе, капитан Франкетти повернулся к Дику: «Разве тебе не будет здесь одиноко без сверстников?»

Дик задумался: «Вряд ли. Особенно если предстоят волнующие события».

«Надо полагать, ты хочешь стать астрономом, как твой отец?»

Дик рассмеялся: «Все задают мне этот вопрос. Не знаю. Я интересуюсь звездами и планетами, но мне скорее хотелось бы побывать на далеких планетах, а не смотреть на них».

«В таком случае, Дик, — заметил доктор Мердок, — тебе следовало бы нагрузить старую баржу Чокнутого Сэма бритвенными лезвиями, микстурой от всех болезней и патентованными картофелечистками и зарабатывать торговлей с туземцами».

«Остается еще Космический Флот, — сказал Франкетти. — Хотя в данный момент мы получаем двадцать тысяч заявлений в расчете на каждую вакансию».

«Думаю, мне понравилось бы служить в Космическом Флоте, — Дик взглянул в лицо капитану Франкетти. — Вы думаете, что...»

Франкетти рассмеялся и покачал головой: «Боюсь, что это не получится, Дик. Обратись ко мне лет через пять».

Профессор Декстер сказал: «Дик всегда может стать пиратом. Похоже на то, что это прибыльная профессия. И — пока что — достаточно безопасная».

Франкетти снова рассмеялся, на этот раз несколько принужденно: «Мы надеемся, что она не останется безопасной надолго».

«Мне не дает покоя один вопрос», — заметил Дик.

«Какой именно?»

«Где Василиск взял свой первый корабль?»

Франкетти пожал плечами: «Не имею представления. Хотел бы я знать. Мы впервые услышали о Василиске, когда «Канопус» не прибыл по назначению. Скорее всего, у Василиска были сообщники среди пассажиров».

«И что потом?»

«А потом он, очевидно, установил орудия на захваченном корабле и пользуется им, как флагманским судном. Таково мое предположение».

Доктор Мердок поигрывал ложкой, рассеянно прислушиваясь к разговору. Он медленно произнес: «Мы сравниваем Василиска с пиратами прошлого, сравниваем космос с Карибским морем. Вполне приемлемая параллель. Но у пиратов Карибского моря было множество баз, а выбор Василиска в этом отношении весьма ограничен».

Франкетти почесал щеку: «Ну... в какой-то мере. Есть Венера, Земля, Луна и Марс. Причем даже на Земле он мог бы найти труднодоступные районы, позволяющие прятаться».

Профессор Декстер сказал: «Есть еще терминатор Меркурия, астероиды и спутники Юпитера. Они, конечно, далеко, но даже если Василиск использует только ускорение земного притяжения, он может долететь до любой точки Солнечной системы за четыре или пять дней».

«Для этого потребовалось бы много плутония, — с сомнением заметил Франкетти. — А плутоний обходится дорого. На мой взгляд, он скорее прячется где-то поблизости».

«Может быть, он руководствуется не только соображениями прибыльности. Хотя, — признал Декстер, — конечно же, я не могу представить себе, какими соображениями он руководствуется».

Доктор Мердок сказал: «В связи с тем, что все нападения совершались в районе Кладбища, напрашиваются определенные выводы».

«Какие?»

«Если бы его база находилась на Меркурии, нападений следовало бы ожидать ближе к Венере или даже к Марсу — в таком случае пиратам не пришлось бы огибать Солнце. Но Кладбище гораздо ближе к Земле и к Луне».

«Разумеется, мы рассматривали возможность существования пиратской базы на Луне, — сказал Франкетти, — но в этом отношении, по сравнению с Венерой, Марсом и даже Землей, Луна отличается рядом недостатков. У Луны нет атмосферы, и на Луне любое новое сооружение сразу становится заметным».

«На Луне есть пещеры», — возразил доктор Мердок.

Профессор Декстер прибавил: «Если вы хотите поговорить с человеком, который на самом деле знает Луну, поговорите с Сэмом Бакстером. Его прозвали «Чокнутым Сэмом» — но если пираты устроили базу где-нибудь на Луне, Сэм об этом узнал бы».

«Что, если Чокнутый Сэм и есть тот самый Василиск? — со смехом спросил доктор Мердок. — Хорошо, я позову Сэма — никогда не мешает проверить».

Чокнутого Сэма позвали, и вскоре он с подозрением высунул голову из-за угла салона: «Что вам от меня нужно?»

«Присаживайся, Сэм! — сказал доктор Мердок. — Выпей чашечку кофе. Это капитан Франкетти, он хотел бы задать тебе несколько вопросов».

Чокнутый Сэм уселся на краешек стула — так, словно готов был в любой момент вскочить и убежать: «Спрашивайте! Но если вы начнете спрашивать про золото, алмазы или лунные рубины, можете не тратить время — не скажу ни слова. На Земле и так слишком много об этом болтают, незачем ворошить муравейник».

«Нет-нет! — поспешил заверить Сэма доктор Мердок. — Капитан Франкетти охотится на пиратов. Он подозревает, что где-то на Луне у них может быть база».

Чокнутый Сэм обратил на капитана взгляд бледно-серых глаз: «Что ж, капитан, на этот счет вы можете быть спокойны. Я знаю Луну как свои пять пальцев. Можете завязать мне глаза, отвезти меня куда угодно, опустить в кратер — и, как только я посмотрю по сторонам, я скажу вам, где нахожусь. Таким образом, ваши подозрения ни на чем не основаны. Кроме нас, работников обсерватории, на Луне нет ничего живого — за исключением нескольких туземцев, а они — не пираты».

«Туземцы? На Луне?»

«Вот именно. Туземцы. Они живут глубоко в пещерах и не выходят на поверхность, пока не наступит полная темнота — и даже тогда пугливы, как зайцы. У них золотистые глаза, большие, как апельсины, и они носят смешные шляпы. Я с ними в довольно хороших отношениях, мы разговаривали. И они мне сказали: «Сэм, занимайся своими делами и не лезь в наши дела. Тогда мы с тобой поладим. Но не копайся в поисках каких-нибудь дрянных самоцветов...»

Декстер, сидевший за спиной Сэма, многозначительно покачал головой.

«Этого вполне достаточно, Сэм, — сказал доктор Мердок. — Постольку, поскольку туземцы — не пираты».

«Пираты? Вот еще! — Сэм словно выплюнул эти слова, после чего внезапно повернулся к Дику и наклонился к нему. — А ты что обо всем этом думаешь, парень?»

Дик чувствовал себя не очень удобно: «Вы говорите, что на Луне есть туземцы, а многие другие говорят, что никаких туземцев тут нет. Я хотел бы увидеть этих туземцев своими глазами».

Чокнутый Сэм хлопнул Дика по спине: «Вот это разумный подход!» Он покосился на Декстера: «Гораздо более разумный, чем у некоторых из вас, высоколобых интеллигентов. Что ж, — Сэм снова повернулся к Дику, — завтра мы с тобой проедемся по Луне и, может быть, займемся кое-какой разведкой».

«И сможем взглянуть на туземцев?» — с сомнением, но с примесью любопытства спросил Дик.

Чокнутый Сэм искоса посмотрел на него: «Может быть. Скорее всего, это не получится. Они редко показываются, когда Солнце светит так ярко». Поднявшись на ноги, Сэм обратился к доктору Мердоку: «Если это все, я пойду баиньки».

Сэм ушел. Франкетти глубоко, насмешливо вздохнул: «Редко встречаются люди, настолько уверенные в своей правоте».

«Сэм не такой уж чокнутый, как может показаться, — возразил доктор Мердок. — И он не соврет. Если бы на Луне были какие-нибудь пираты, он об этом знал бы — и не стал бы молчать».

«А его разговоры о туземцах — что вы об этом думаете?»

Доктор Мердок усмехнулся: «Боюсь, мне так и не привелось повидать лунных туземцев. Вполне может быть, что Сэм принимает свои кошмары за действительность. Но если бы меня вызвали свидетелем в суде, я не поклялся бы, что могу с уверенностью сделать заключение по этому поводу». Он взглянул на Дика: «Похоже на то, что ты Сэму понравился. Многие отдали бы последнюю рубашку за возможность поехать на разведку с Сэмом. Он знает, как называется каждый кристалл отсюда до Коперника и от Коперника обратно по другой стороне Луны».

«Пусть он покажет тебе туземцев, — посоветовал капитан Франкетти. — А еще лучше, привезите парочку туземцев сюда».

VI. Лунное сокровище

Судя по часам, наступило утро. Солнца, однако, нигде не было — обсерваторию освещал только полумесяц Земли. Бетонные стены мерцали мягким жемчужным блеском, а лавовое стекло на дне кратера простиралось, как темное озеро. Большой телескоп — решетчатый силуэт на стене кратера — торчал, как вражеский часовой. На фоне зарева Земли он казался в два раза больше, чем при солнечном освещении.

Дик ждал и поеживался в скафандре, пока Чокнутый Сэм заправлял свою реактивную баржу дополнительным топливом.

Чокнутый Сэм постучал по шлему Дика — тот испуганно обернулся.

«Не зевай, парень!» — резко обронил Сэм.

«Хорошо, не буду, — в замешательстве согласился Дик. — Но что именно я должен делать?»

«Залезай на борт, поехали! Садись вот сюда, на скамью, и хорошенько держись — старый Мустанг Берт нередко закусывает удила!»

Дик взобрался на скамью; Чокнутый Сэм окинул взором небо и горизонты — как фермер, проверяющий погоду — и тоже поднялся на палубу.

Доктор Мердок, стоявший у окна, помахал рукой; Дик помахал в ответ. Баржа дернулась и поднялась, круто наклонившись. Дику пришлось вцепиться в скамью, чтобы не свалиться.

«Подвинься направо, парень! — закричал Чокнутый Сэм. — Сантиметров на пять — для равновесия». Он открыл какой-то клапан: «Это тебе не какой-нибудь межпланетный лайнер с гироскопами, соображающими за тебя. Старого Берта приходится присмирять хлыстом. Ну-ка, Берт, веди себя смирно!»

Сэм стал возиться с приборами, а Дик с любопытством наблюдал за ним. Приборы эти были просты и понятны: циферблатный манометр смесителя, главный клапан для подачи топлива, небольшие клапаны с движками, контролировавшие каждую из четырех дюз, и ручка управления.

«Баланс, баланс! — бормотал Чокнутый Сэм, прикасаясь то к одному, то к другому клапанному движку. — Каждый раз, когда я взлетаю, нарушается баланс». Он неожиданно рявкнул: «Не елозить, парень! Каждый раз, когда ты подпрыгиваешь, мне приходится регулировать клапаны».

Дик застыл, как статуя, и баржа стала скользить над лунной поверхностью. Лететь на этом аппарате было все равно, что плыть в плохо спроектированной гребной лодке — возникало такое же ощущение общей неустойчивости и необходимости постоянной регулировки крена и рыскания. Глядя из-за спины низкорослого Сэма, Дик быстро разобрался в том, как действовали приборы. Толкая ручку управления вперед, Сэм включал кормовые дюзы, и баржа ускорялась. Затем, чтобы компенсировать потерю высоты, Сэм вынужден был приоткрыть главный клапан. Таким образом первые несколько минут полета превратились в последовательность довольно-таки головокружительных прыжков вверх и вниз, сопровождавшихся внезапными ускорениями и торможениями.

Наконец Чокнутому Сэму удалось сбалансировать своего капризного «мустанга», и они быстро полетели над лавовыми полями лунного моря.

Наушники Дика щелкнули; послышался почти веселый голос Чокнутого Сэма: «Ну, парень, как тебе здесь нравится?»

Дик взглянул на лавовое поле — пространство, сплошь усеянное ребристыми черными камнями, посеребренными по краям светом Земли подобно миллионам черных складчатых юбок, покрытых белыми кружевами: «Не хотел бы я возвращаться здесь пешком».

«У тебя это заняло бы много времени, — усмехнулся Чокнутый Сэм. — Видишь эту расселину внизу?» Они летели над трещиной метров семьдесят шириной, рассекавшей лунной море прямо, как черный луч. «Это пролом Бакстера. Так его называют, в любом случае. Он глубиной больше трехсот метров, и на дне пролома можно увидеть самые странные вещи — не буду о них рассказывать, ты мне все равно не поверишь».

«Нет, на самом деле я...» — начал было протестовать Дик.

Чокнутый Сэм оборвал его: «Всему свое время, парень. На Луне много разных вещей, мы не будем торопиться, начнем с самого простого. Ты же не хочешь стать таким, как я, когда вырастешь?»

Будучи неспособен проследить логику в этой последовательности фраз, Дик отделался ни к чему не обязывающими вежливыми звуками. Но Чокнутого Сэма не так-то просто было провести. Он рассмеялся — коротко и язвительно: «Я стал таким, какой я есть — слегка не в своем уме, можно сказать — потому что любил совать свой нос туда, куда меня не звали. Теперь это вошло в привычку, и я не смог бы избавиться от этой вредной манеры, даже если бы захотел — а я не хочу от нее избавляться. Как только я пожелаю, в любое время дня и ночи, я могу взять мешок и вернуться через два часа с огромными изумрудами, сияющими, как фонари, с сапфирами и рубинами, каждый величиной с канталупу — и без малейших примесей! — в голосе Сэма появилась нотка почтения. — Парень, если ты не видел лунный рубин, тлеющий, как звезда, ты не знаешь, что такое красный цвет! — Сэм вздохнул. — Но это были бы ворованные деньги. Кроме того, мои старые кости больше не выдержат земного притяжения».

Он указал вперед: «А теперь мы приближаемся к пику Бакстера — я сам его так называю. Это вон тот большой черный пик. Самый высокий утес в этом районе Луны. У его подножия — своего рода грот, полностью выстланный иглами платины — выглядит, как вывернутый наизнанку дикобраз. Платиновое месторождение Бакстера, я его называю», — задумчиво прибавил он напоследок.

Дик обвел взглядом горизонт. Справа простиралась неразбериха камней лавового поля, слева тянулась вереница небольших кратеров, а над головой возвышался пик Бакстера: «Мы пролетим рядом с Охранной Станцией?»

«Нет», — коротко отозвался Чокнутый Сэм.

«Я хотел бы побывать там в следующий раз, когда вы туда соберетесь, — Дик ждал, но Чокнутый Сэм ничего не сказал. — Вам же поручено сторожить станцию, разве не так?»

«Так-то оно так, — резко обронил Сэм. — Я — сторож, и прежде всего обязан сторожить себя».

Дик помолчал, недоумевая по поводу этого замечания. Чокнутый Сэм, однако, ответил на невысказанный вопрос: «Я имею в виду, что у них не было никакого права взрывать ангары и рыться в старых пещерах так, как они это делали. Они потревожили туземцев, спугнули их, заставили прятаться — и теперь туземцы только начинают снова показываться на поверхности. Я не беспокою туземцев, и они меня не беспокоят. Ладно, хорошего помаленьку. Не стану показывать тебе туземцев, потому что тебе захочется их фотографировать своей чудесной камерой и показывать снимки всем вокруг, а после этого моргнуть не успеешь, как сформируют всякие комиссии и организуют всякие экспедиции, и на Луну нагрянут тысячи напыщенных умников вроде профессора Декстера. Я уж лучше направлю старого Берта прямо в космос и положу конец всей этой суете... Ладно, довольно! Мы сейчас пролетим над Краем».

«Над Краем?»

«Над краем видимой с Земли поверхности Луны. Мы летим на ту сторону, которая всегда скрыта от Земли. Смотри, впереди — Большой кратер Бакстера, самый широкий и глубокий на Луне».

Некоторое время они летели молча, и вскоре над горизонтом показался край Солнца, отбрасывавший тени длиной километров пятнадцать. Внизу проплывали фантастические черные силуэты лунных гор, утесы, напоминавшие ряды перевернутых сосулек, бездны, казавшиеся зеркалами, отражавшими черноту космического пространства.

Время от времени Чокнутый Сэм наклонялся, изучая индикатор запаса топлива. Наконец он сказал: «Мы потратили треть топлива, так что пора подумать о том, где остановиться. Посмотрим, где это мы оказались... — он прищурился, изучая ландшафт. — Ага, вон там — плоскогорье Бакстера, а дальше, на горизонте — хребет Сэма Бакстера. Прямо под плоскогорьем — участок, который я, скорее всего, еще не рассматривал вблизи. Кто знает? Может быть, мы там найдем что-нибудь необычное». Сэм отрегулировал клапаны, потянул на себя ручку управления — баржа замедлилась и стала рывками опускаться, то проваливаясь, то повисая.