Мемуары

Колесников Александр Митрофанович

Мемуары

2-я БТК. Июнь - июль 1941г.

Вторая бригада торпедных катеров Черноморского флота была создана 1 сентября 1940 года в городе Очаков. Командиром бригады был назначен капитан второго ранга Мельников, начальником политотдела - бригадный комиссар Конюшков, а начальником штаба старший лейтенант Шамборский.

Командиром первого дивизиона торпедных катеров назначен капитан-лейтенант Труль, а командиром второго дивизиона назначен капитан-лейтенант Местников.

Первый дивизион состоял из двух отрядов торпедных катеров устаревшей конструкции. В состав - же второго дивизиона входили два отряда современных, на тот период катеров.

К началу Великой Отечественной войны бригада пополнилась двумя отрядами, прибывшими из Ленинграда и Керчи.

В ночь на 22 июня 1941 года отряд старшего лейтенанта Рыбакова участвовал в, совместных с пограничниками, учениях по высадке десанта в районе Скадовска. Высадив условно десант, отряд прибыл 21 июня в 23 часа 40 минут в Очаков.

В час ночи все торпедные катера были подняты в эллинг и команды сошли на берег и поднялись в казармы на отдых...

В два часа утра 22 июня бригада была поднята по тревоге, после чего поступила команда получать боевые торпеды, оружие и противогазы.

''Внезапная'', вероломная война ещё не началась, а мы уже готовились к ней!

К 4.30 все торпедные катера были укомплектованы и заняли исходные районы в Днепро-бугском лимане.

Наш отряд рассредоточился под Покровскими хуторами у острова Первомайский. А другие торпедные катера - под Куцурубом - Ивановкой.

В 8.30 к нашему отряду прибыл катер - лимузин с начальником политотдела Конюшковым.

Бригадный комиссар обратился к экипажу со словами: ''Сегодня в ночь фашистская авиация бомбила города Киев, Минск, Севастополь, а немецкие войска вторглись на территорию Советского Союза по всей границе, от Баренцева - до Чёрного моря. Разобьём фашистов?''

Начальник политотдела не выкрикнул призыв. Он просто задал вопрос.

''Разобьём!'', - ответила команда.

Так мы узнали, что началась война...

На вторую ночь над лиманом и Очаковом появились немецкие самолёты. Они стали сбрасывать на парашютах мины... Прожектора освещали спускающиеся мины и фашистские самолёты.

Зенитчики с острова Березань и Очакова обстреливали самолёты врага.

Лётчики Очаковского полка истребителей, так - же пытались уничтожать противника. Они приближались к самолётам фашистов, которые вели в своих лучах прожектористы. Затем включали 2-3 раза отличительные огни. Зенитчики сразу прекращали вести огонь по врагу, и наши истребители атаковали противника...

23 июня два отряда торпедных катеров, первый под командованием капитан-лейтенанта Труль, а второй, старшего лейтенанта Рыбакова, были направлены на Дунай.

Первый отряд выполнял задачу по поддержанию наших войск, удерживающих границу по Дунаю.

Второй отряд курсировал у побережья Румынии в ночное время, с целью уничтожения кораблей и судов противника, находящихся в море...

Катера бригады входили в Особый Отряд Кораблей по обороне Северо Западного участка Чёрного моря.

В этот ''Особый'' входили пять эсминцев типа ''Фрунзе'', два отряда сторожевых катеров и наша 2-я БТК.

Так - же наши торпедные катера входили в состав конвоя по проведению недостроенных кораблей из Николаева в Севастополь, и транспортов, идущих в Одессу из Севастополя и обратно. Судов, идущих из Николаева в Севастополь и обратно.

Принимали участие в минировании моря на подступах к Одессе. Выявляли огневые точки врага на побережье, занятом противником в районе Одессы.

Даже пытались участвовать в высадке десанта в районе Григорьевки, но из-за каменистого берега отказались от этой задумки. И поэтому, в период высадки охраняли корабли десанта с моря.

Команды торпедных катеров жили на катерах, не имея ни коек, ни камбуза, ни других удобств. Но об удобствах никто даже не вспоминал. Было только одно ненависть к врагу! Руководила действиями людей страстная жажда схватиться с врагом и уничтожить его...

Март 1984 г.

Первая встреча с врагом на море*

В звании старшины 2-й статьи, в должности радио-электрика я служил в третьем отряде второго дивизиона 2-й бригады торпедных катеров Черноморского флота. Командиром дивизиона был капитан 3-го ранга Местников.

В первый день войны наш отряд под командованием старшего лейтенанта Рыбакова перебазировался из города Очаков, места постоянной дислокации, на реку Дунай и замаскировался среди камышей и верб у посёлка Вилково. Отряду была поставлена задача: ночами ходить вдоль румынского побережья и уничтожать корабли и суда немцев и румын.

Семь суток мы добросовестно искали ночами встречи с кораблями и судами врага. Но безуспешно. Румынские корабли не выходили из своих портов, и немецких судов тоже не было видно.

Семь суток без горячей пищи, питались только сухим пайком. Отдыхали без постелей на дюралевом корпусе катера. Тешили себя надеждой, что, в конце концов, мы дождёмся встречи в море с вражескими кораблями и нанесём по ним торпедный удар.

Но немецкое и румынское командования видимо отлично знали, какой силой обладает Советский Черноморский флот, и не решались использовать свой флот для доставки боеприпасов, провианта и пополнения живой силы.

В низовье реки Дунай базировалась Дунайская речная флотилия. Совместно с пограничниками, они не позволили фашистским войскам ни в одном месте форсировать Дунай. И только тогда, когда немецкие дивизии прорвали оборону Красной Армии в верхней части Дуная и стали заходить с тыла, окружая моряков и пограничников, Дунайская флотилия и немногочисленные погранотряды, по приказу командования, покинули удерживаемые рубежи.

Нашему отряду было приказано возвращаться в свою базу. На переходе мы зашли в Днепровский лиман, заправились горючим и снова в путь...

В Очакове нам дали одни сутки отдыха и снова в море. Корабли, входящие в Северо - Западную группу (СЗМОР), приступили к минированию подступов к Одесскому порту. Наш отряд отправили прикрывать с моря корабли постановщики мин от нападения подводных лодок врага.

На торпедных катерах не имелись акустические аппараты, и обнаружить перископ подводной лодки ночью почти невозможно.

Перед заходом солнца наш отряд, состоящий из шести катеров, стремительно полным ходом шёл к месту расположения, вокруг района, в котором намечена постановка мин.

На траверзе Сычавки в небе увидели девятку бомбардировщиков, летящих встречным курсом, плотным строем на высоте 800 метров. Было приятно любоваться таким сложенным полётом самолётов и отблеском отражающихся солнечных лучей заходящего солнца от крыльев.

Я принял самолёты за свои, и прокричал в ухо командиру катера, старшему лейтенанту Рыбакову, об увиденных мной летящих самолётах.

Мы стремительно сближались, и тут я вижу, как от самолётов стали отделяться какие-то светлячки, а вокруг катера на воде выросли струи фонтанчиков от ударяющихся пуль.

Командир катера выстрелил зелёную ракету, и катера мгновенно разошлись на три направления. Одно звено из двух катеров резко ушло вправо от прежнего курса. Второе звено так - же резко уклонилось от курса влево, и только первое звено продолжало идти прежним курсом.

Сигнал: ''Зелёная ракета!'' заранее был известен всем командирам торпедных катеров, как приказание следовать самостоятельно в заранее определённую точку для несения дозора.

А тем временем старший лейтенант Рыбаков оставил своё место у штурвала катера, стремительно подскочил к пулемёту и открыл огонь по удаляющейся девятке самолётов. Под обстрелом катера находились секунд десять. Пролетев над нами, самолёты не стали возвращаться, а продолжали лететь в направлении Очакова. Видимо, в планы их полёта не входила встреча с катерами, а главной их целью было нанесение бомбового удара по Очакову и Николаеву.

Командир катера приказал радисту сообщить в Очаков о летящих самолётах врага. А мы продолжали идти в район дозора. На ходу мы провели наружный осмотр корпуса катера и не обнаружили никаких повреждений.

Я и мои товарищи после этой первой встречи с вражескими самолётами почувствовали уверенность в правильности высказывания, что не так страшен чёрт, как его малюют.

Как потом нам рассказывали моряки береговой базы, эту девятку самолётов обстреляли зенитчики с острова Березань, и самолёты, отклонившись правее от прежнего курса, направились на зенитные батареи острова Первомайский. Зенитчики сбили два бомбардировщика. А затем их атаковали истребители Очаковского авиаполка, успевшие к моменту приближения самолётов врага подняться в воздух. Так у фашистов не получился внезапный налёт бомбардировщиков на Очаков и Николаев. Своевременное предупреждение катеров и службы ВНОС (воздушного наблюдения и связи) о налёте свели на ноль внезапную атаку вражеских самолётов, и позволило приготовиться нашим зенитчикам и лётчикам к отражению налёта.

Стоя в дозоре, голову не покидали мысли о происходящем. Как это могло случиться, что не знакомые друг с другом сверстники, немецкие и советские парни, встретившись, должны убивать друг друга. И ответ нашёлся сам по себе. Не мы напали на немцев, а они нарушили мирную жизнь наших людей. Значит, наступил такой период в нашей жизни, не раздумывать, а уничтожать пришельцев всеми средствами. Обидно только за немецкий народ, который позволил одному маньяку одурачить всех и толкнуть ринуться на соседнюю страну, с одной целью: убивать, грабить и осваивать завоёванную территорию.

1957 год.

*(Рассказ переведен на болгарский язык и опубликован в газете ''ДИМИТРОВСКА ВАХТА'' в номере 28 от 15 июля 1957 года. - Прим. Юрий Гирченко).

Тендра. Август 1941 г.

В то трудное и трагическое время, в августе 1941 года, я был старшиной 2-й статьи, на должности радио-электрика в экипаже торпедного катера No 175. Наш отряд, в составе 2-й бригады торпедных катеров, оборонял подступы к городу Очаков с моря. Базировались торпедные катера на косе Тендра.

Днём мы сопровождали транспорта и недостроенные боевые корабли, идущие из города Николаев в Севастополь. Обычно конвой состоял из одного или двух морских охотника и двух торпедных катеров, или только из четырёх торпедных катеров.

Конвой отражал налёты авиации противника зенитным огнём из крупнокалиберных пулемётов и пушек, установленных на морских охотниках и торпедных катерах.

Наш ТК No 175 успешно отконвоировал корпус недостроенного крейсера ''Куйбышев'' до порта Черноморска (бывший порт Ах-Мечеть). Там нас сменил конвой из Севастополя, а мы вернулись на Тендру.

Обычно ночами мы несли дозорную службу под Очаковом, охраняя город от возможного нападения немецких кораблей с моря. А после оставления нашими войсками города, встречали катера днепровской флотилии, которые прорывались через Херсон к Чёрному морю.

Расскажу об одном боевом дне.

Было это накануне первой морской высадки десанта Черноморским флотом в районе Григорьевки, под Одессой.

В ту ночь наш торпедный катер нёс дозор под Очаковом. С моря противник не предпринимал никаких действий, и из Днепро-бугского лимана наши катера не шли.

На рассвете мы зашли в Тендровский залив, упёрли нос катера в песок и замаскировали катер брезентом под цвет песка. Мотористы приступили к заправке катера горючим. Боцман занялся торпедами, а я заступил на вахту у пулемёта.

Должен сразу оговориться, что в то время нас с воздуха авиация не прикрывала. На Тендре было всего два счетверённых пулемёта ''Максим'', установленных в районе Лобаза. Там же было несколько сотен матросов, отступивших по приказу командования из Очакова.

На внутреннем рейде ходил малым ходом рыбацкий сейнер, да с десяток торпедных катеров, которые утром возвращались из дозоров и конвоев транспортов, идущих из Севастополя в осаждённую Одессу, а из Одессы с ранеными и эвакуирующимся населением. На день катера маскировались брезентом под цвет песка.

Обычно немецкая авиация начинала налёты на Тендру и стоящие на рейде транспорта и баржи с восходом солнца. Так произошло и в то утро.

Немецкие самолёты, ''Юнкерсы-87'' безнаказанно нанесли бомбовый удар по барже с боеприпасами, повредив её корпус. И она под взрывы боеприпасов загорелась и утонула недалеко от берега...

А нам, катерникам было приказано не открывать огня по самолётам без приказа, чтобы не обнаружить себя.

Это было страшное зрелище - видеть, как враг хладнокровно, безнаказанно, безжалостно наносит удары с воздуха по беззащитным... А мы молча наблюдаем за происходящим, сжав рукоятки пулемёта, который в состоянии уничтожить своим огнём распоясавшегося врага.

Может, этот приказ был правильным, но выполнять его было очень тяжело. В приказе этом было одно отступление. Огонь по самолёту можно открыть, если он атакует непосредственно катер. Но торпедные катера немцы не атаковали. Или мы действительно хорошо были замаскированы, или они надеялись взять катера, как трофеи, при захвате Тендры.

После потопления баржи самолёты улетели, и лишь один из них сделав круг над заливом, направился снова к Тендре. ''Юнкерс'' спикировал на сейнер, идущий в двухстах метрах от нашего катера.

В моей голове молниеносно вспыхнула мысль: ''Больше терпеть нельзя! На сейнере женщины и дети. Они надеются на нас, моряков, а мы!!!''

Я открыл огонь по самолёту... Он изменил угол пикирования, затем вышел из пике на высоте 300 - 400 метров, перевернулся вниз кабиной и пролетел над катером.

И тут со мной произошло что-то странное... При повороте турели пулемёта вслед самолёта, прогрохотал сильный оглушительный взрыв! Несколько секунд длилось оцепенение..., а затем я снова открыл огонь по уходящему вражескому самолёту... Лётчик, перелетев Тендровскую косу, положил машину в нормальное положение и со снижением стал удаляться в сторону моря, оставляя за собой шлейф дыма...

С соседнего, стоящего в ста метрах от нас торпедного катера я услышал голос старшего лейтенанта Вакулина, командира того катера: ''Колесников!... Ты жив!?'' И добавил: ''А у меня пулемёт разбило''.

Действительно, у него из турели исчез ствол пулемёта.

И вот тут я только понял, что вслед за мной, открыли огонь по самолёту и другие катера.

А сейнер? Он стоял целый и невредимый, по корме нашего катера.

В пяти метрах за кормою моего катера пенилась вода от взрыва бомбы...

А метров за сто пятьдесят я увидел командира второго дивизиона капитана 3-го ранга Местникова. Он что-то кричал и размахивал пистолетом.

Тут только я понял, что за совершённое самовольство придётся отвечать по законам военного времени. А это расстрел на месте.

Подобный случай уже был в Очакове, ещё до оставления города нашими войсками. Тогда один матрос из батальона морской пехоты капитана Гудкова, созданного из моряков береговой базы и занимавший оборону на линии Куцуруб Каборга, по приказу комбата прибыл в штаб второй бригады, и стал докладывать, что батальон окружают немцы. После его доклада, начальник особого отдела вытащил пистолет и тут - же застрелил матроса, как паникёра.

В тот период войны такая мера, наверное, была необходима, так как слово окружение, вызывало у бойцов страх перед врагом.

А за раскрытие тайны маскировки торпедного катера меня ожидала такая - же участь.

Я хорошо знал крутой характер капитана 3-го ранга Местникова. Мне - бы сразу доложить, что катер был атакован самолётом, и что взорвавшаяся по корме бомба об этом говорит. Но в те считанные секунды я ещё не осознавал, что бурлящее пятно по корме было от взрыва бомбы, и что осколком этой бомбы срезало ствол у пулемёта на соседнем катере.

Страх перед неминуемой смертью сковал рассудок и на вопрос командира дивизиона: ''Кто стрелял?'', я показал дальше, в сторону торпедного катера старшего лейтенанта Вакулина.

С широко раскрытыми глазами смотрел я вслед, удаляющемуся в сторону Вакулина, комдиву.

Что сейчас произойдёт?

И произошло чудо! Вакулин показал комдиву на следующий за ним катер...

Только минут через двадцать вернулся Местников к моему катеру, после того, как обошёл все девять катеров, стоящих друг от друга на расстоянии 100 - 150 метров. Вид у него был спокойный и усталый, пистолета в руке уже не было...

Ни в тот, ни в последующие дни самолёты врага наши торпедные катера на Тендре не бомбили. Это могло означать только одно, подбитый фашистский ''Юнкерс'' не дотянул до своего аэродрома - погиб.

Маскировка продолжала надёжно работать...

Декабрь 1983 г.

Гибель эсминца ''Фрунзе''

В конце августа 1941 года наша, 2-я бригада торпедных катеров покинула родную базу в Очакове и передислоцировалась в Крым, в порт Ах-Мечеть (ныне Черноморск).

На Тендровской косе постоянно находился один отряд, состоящий из 6 торпедных катеров. Отряды менялись один раз в неделю. Заправлялись в Черноморске горючим и на Тендру...

Днём сопровождали боевые корабли и транспорта, идущие в осаждённую Одессу с пополнением и боеприпасами, и обратно с ранеными.