Вырванные Cтраницы из Путевого Журнала

— Я уверен, шо это будет ночка кончуна!

— Мы там немного повеселимся! — и с этим восклицанием Нейт выполнил вокальную демонстрацию, которую, я думаю, называют «мятежным криком»[8].

Я вопросительно поднял указательный палец.

— Я полагаю, вы упомянули что-то о том, что ваш коллега одобрил это шоу в прошлом году?

— О, да, чувак! — глаза Нейта сверкнули, как у лисы в куртнике, когда он посмотрел на билеты. — И видишь ли, моего другана звать Долман Нэйл, он живет в лесах, и он рассказывал мне об ентом самом карнавале в прошлом году, о том, шо там есть денди-шлюхи, но, сечешь ли, он не мог перестать бредить именно об одной из тех шлюх…

Интерес водителя был надлежащим образом задет. Мой, однако, нет.

— Он сказал, шо у них есть одна мелкая блондиночка, шлюха с улыбкой, которая могет остановить тысчу кораблей, и сиськами такими, шо от одного их виду Монсеньор спустит себе в штаны…

Водитель расхохотался.

Нездоровая ухмылка Нейта склонилась к нам.

— Но знаете, шо ишшо?

— Шо? — взмолился водитель.

— Я не смею даже думать об этом, — послышался от меня скрытый сарказм.

Голос Нейта опустился до шепота:

— У неё руки вместо ног…

И без того странное лицо водителя в ответ на загадочные слова Нейта стало ещё более странным.

— Я, наверное, не совсем правильно расслышал. Ты скхазал, руки…

— Я говорю, шо у неё руки тама, где должны быть её проклятые ноги!

— Не может быть!

— Это факт. Долман Нэйл не из тех, хто будет врать.

Хотя моя собственная вера в доверчивость этого мистера Долмана была явно ниже веры Нейта, я слышал о подобных аномалиях, очевидно, основанных на увлекательных исследованиях Йоханнсена и Менделя много лет назад. Теория такова: как только яйцеклетка положительно оплодотворена, дискретные компоненты, называемые «генными маркерами», таинственно активируются. В результате происходит эмбриогенез; однако дефектные генные маркеры могут по множеству причин вступить в игру, вызывая аномальное развитие.

— Едрён-батон, я не шучу. Девка родилася с руками вместо ног и без зубов…

— Без зубов, какх так-то? — удивился водитель.

— Ни одного ублюдка в её хайле, нет, сэр! — Нейт развратно заулыбался и закивал головой. — И поэтому она сосет члены лучче всех в стране. Долман рассказывал, шо в своё время знавал немало хороших членососок, но он грит, шо эта девка — луччая и она не берет много денег. И он также рассказывал, шо она показывает крутое шоу…

Водитель скрестил руки на груди.

— Шоу говоришь…

— Ага-ж… И у них там куча «смотровых палаток», как они их называют. За десять центов можно заглянуть и позырить.

Эти слова невольно подтолкнули меня к вопросу, который я не смог подавить:

— Позырить…? Посмотреть. Посмотреть на что?

— Позырить, как шлюхи прыгают на членах и проделывают всякие трюки, ну ты знаешь…

— Уверяю вас, я не знаю. Трюки…

Он театрально схватился за промежность и поднял её.

— Это шлюший карнавал для парней с большими херами!

— Ээ-йуху, — дополнил водитель. — А для парней, у которых нет денег, хо-хо-хо… они какх раз зырят и работают рукхой.

— О, — пробормотал я.

— Едрён-батон, — раздраженно продолжил Нейт, — и ента блондиночка, ента девка с руками вместо ног? В своей палатке она обслуживает сразу четырёх парней. Сечёшь?

Сначала дедуктивный вывод, потом ужасная картина сформировалась в моём сознании.

— А, понятно…

— И, как я уже сказал, у этих парней очень большие херы, и они, видите ли, шлепают на неё своей спермой и называют это «камшотом». Бля. Долман сказал мне, шо бедная девка выглядела, как чертова булка с ромом, когда эти каскадёры кончили.

Водитель рассмеялся.

Конечно, это не было моей стихией, но я твёрдо решил пойти с ними, поскольку Нейт сделал вывод, что на бесплатном билете было и моё имя. Меня интересовала только смена обстановки и, возможно, если позволят финансы, засахаренное яблоко. А «смотровые палатки» и «хо-хо-хо» я, пожалуй, оставлю им.

Нейт хлопнул в ладоши, будто сделал пистолетный выстрел.

— Ну, так шо же мы ждём, парни? Это недалеко, и у меня есть грузовик.

— Премного благодарен, что берете меня с собой, — ответил я.

— Иии… — в который раз добавил водитель, и, ради Бога, он снова потёр промежность! — Мне точно нужен хорошей кончун.

Нейт нащупал в кармане ключи.

— Я надеюсь, шо блондиночка с руками вместо ног будет там в ентом году.

За мгновение до этого мой взгляд вернулся к рекламному плакату.

— Если он актуален, я бы сказал, что нам повезло.

Оба мужчины подошли ближе, когда мой палец привлёк их внимание. Плакат оказался сложным художественным произведением и, в частности, спиралью подробных эскизов-иллюстраций, которые обеспечили привлекательную границу для сенсационной надписи. Также добавлю, что художник продемонстрировал выдающийся талант, сродни гибридизации Dore и Brundage: вызывающий воспоминания и, если угодно, слишком подробные представления репертуара персонала карнавала. Именно сейчас я погрузился в изучения плаката, как и мои спутники. Это была богатая и гротескная картина, которая сформировала куртиляж плаката, начиная с, во-первых, типичных: Бородатая женщина, Русалка из Понапе, Старейший в мире человек, Шпагоглотатель и 500-килограммовая женщина; с вкраплением двуглавого скота и странной комнаты, предлагающей банки с различными аномальными плодами; затем более детально прорисованная женщина с мертвенно-бледной кожей и впалыми глазами (Трупесса, воскрешённая из лап смерти Африканской магией!), озорная маленькая девочка (45-летний ребёнок!), призрачный трёхглазый мужчина (Три-Клопс!) и в самом низу — причина моего удивления: Блисс! Девушка с руками вместо ног!

Именно этот рисунок мы и рассматривали втроём.

Крошечная, но замысловатая причуда искусства изображала пышногрудую молодую женщину, ангельского облика, сидящую, широко раскинув руки, и широко улыбающуюся с блаженным выражением лица; её руки были вытянуты так же, как и ноги, последние щеголяли кистями рук там, где природа обычно располагает ступни.

— Чёрт возьми, это ж она! — вскрикнул Нейт.

— Кончун, какх сказал твой друган, — добавил придурок водитель.

Вполне правдоподобная история, предположил я. Большинство таких диковинных карнавальных экспонатов после более тщательного изучения оказывались полным мошенничеством и, следовательно, приманкой для дураков. Но какое мне дело? Несколько часов отвлечения, несомненно, улучшили бы мое настроение, и к тому же билет достался мне бесплатно.

Несколько минут спустя мы уже были в пути. Мятый, ржавый и весь в заплатках грузовик Нейта шумно двигался по дороге, вьющейся через темнеющий лес. Нижняя подвеска автомобиля вызывала хмурую улыбку на моих губах при каждом наезде на кочку, сопровождавшуюся сильным хрустом, в то время как остальные мои хмурые взгляды были прикованы к моим двум компаньонам, которые смердели запахом давно немытых тел, не говоря уже о непрерывном дискусе, изобилующем словами, которые могли бы побудить самых ужасных горгулий наложить на себя руки. Простая порядочность требует, чтобы я не повторял никаких выдержек из этого «скромного» разговора.

Сумерки принесли с собой успокаивающую тишину, медленно опуская яркую темноту на причудливые сельские пейзажи впереди. Я усмехнулся, когда пара летучих мышей пролетела перед нами, потому что Нейт и водитель на мгновение прервали свой грубый разговор, как будто крошечные чёрные хироптераны предвещали нашу погибель. На дороге, за все время нашего пути, мы не встретили ни одной машины и ни одного пешехода, хотя мы несколько раз проехали мимо горстки ветхих деревянных домиков с сенокосцами, сидящими в креслах-качалках на крыльце своих лачуг; все те домишки располагались в некотором расстоянии от дороги и наполовину скрывались в лесу, как будто специально избегая чего-то. Однако, когда мы завернули за следующий поворот, лес внезапно сменился обширным открытым пространством, которое, по моим прикидкам, было площадью в квадратную милю.

— Енто Тактон Филдс, — объяснил Нейт. — Тута нету ничего, акромя грязи, потому шо почва истощилась после войны с агрессорами Северянами.

Я подумал, что было бы благородно не указывать на то, что упомянутый конфликт был вызван Южной агрессией, поскольку я был «Янки», но это его нисколько не касалось.

— Вероятно, из-за отсутствия достаточного количества циклов севооборота, — предположил я. — Если бы здесь выращивали попеременно хлопок и сою, то почва всё ещё обладала бы жизненной силой.

Нейт смущенно ухмыльнулся.

— Здесь иногда устраивают ярмарки и ещё кое-какие развлечения.

Я почти уверен, что водитель автобуса, наклонившись вперёд и прищурившись, разглядывал обширную полоску земли, потирая при этом свою промежность.

— Я не вижу никакого кернервула, парень, — но как раз в этот момент нам показалась сумеречная панорама, эпицентр которой излучал цветение разных цветов. Казалось, что колоссальный живой огненный шар пульсировал посреди бесплодного роля.

— Вот оно, приятель! — взвыл Нейт. — Шлюхи ждут!

— Ииииииии-йеха! — добавил водитель. — Да! Да! Да! Да! Да! Точно в дырочкху!

Я не мог бы вздохнуть с более решительным унынием.

Единственная изрытая колеями дорога пересекала обширное поле, ведущая прямо к этому цветку яркого света. Подъезжая ближе, цветок странно увеличивался в размерах и добавлял детали, ранее рассеянные расстоянием: спиральные башни с мерцающими шпилями, гирлянды сверкающих лампочек, гигантское чертово колесо, вращающееся, как приземлившаяся звезда; аура сияла вокруг всего Голиафа, в разные стороны разносились звуки смеха и ликующих криков вслед за парящими американскими горками и сталкивались с радостной мелодией из множества трубочных органов. Устрашающее зрелище несло с собой самый пик празднества.

Мой собственный страх заставил меня смотреть во все глаза, когда наше приближение замедлилось; площадь карнавала растянулась на десятки акров. Нейт остановил грузовик в общей зоне, где стояло огромное множество разных автомобилей; после того, как он припарковался, мы вышли наружу.

Я почти содрогнулся от необъятности этого карнавала. У входа — деревянной арки, расписанной сценами легкомыслия, мы встали в конец длинной очереди; на этот раз я смотрел на головокружительные сооружения рельсов, балок, и сверкающих огней, в этот момент я понял, что это передвижное шоу затмевает все те немногие, на которых я был в прошлом.

Его границы были огорожены транспортными грузовиками и трейлерами персонала шоу, каждые 10 ярдов или около того стояли вооруженные головорезы в одинаковой одежде, они выполняли роль часовых и следили, чтобы никто не проник на карнавал без оплаты. Пока я ждал, я размышлял о неисчислимом труде, связанном с такими усилиями, как огромное количество транспорта, логистика, разборка, а затем монтаж всего этого; мне также пришло в голову, насколько неквалифицированным я был бы в такой труппе.

Вскоре раскрашенная арка поглотила нас, как пасть, после чего Нейт предоставил нам билеты, и это был сущий ад, в который мы были извергнуты.

— Мож, сразу отправимся искать шлюх, шо думаете? — нечестивый вопрос Нейта превратил чудесный английский язык в кровавое безобразие.

Водитель автобуса ответил с энтузиазмом:

— Иииии-йеха! — и снова потер промежность. — Особенно, эту блондиночкху с рукхами вместо ног и без зубов. Можете себе представить, шо за отсос она нам устроит?

— Я думаю, что первым делом отправлюсь на разведку, — объяснил я, — потому что, по неопытности, мое присутствие будет обременительно для вас. Мы скоро встретимся…

Водитель автобуса выглядел взволнованным.

— Ты имеешь в виду, шо у тебя нету интереса нафаршировать своим спермакхом какхую-нибудь местную курнешлюху?

Любой ответ был почти невозможен, однако мне удалось выдавить:

— Возможно, в скором времени, джентльмены.

— Пошли же, — поторопил Нейт водителя. — Давай найдём блондиночку! — и с этими словами они ушли, но не раньше, чем я смог расслышать, как он вполголоса прокомментировал: — Шо, черт возьми, не так с этим парнем?

— Черт его знает. Наверно, он педик.

Нейт зашагал прочь, посмеиваясь.

— Ага-ж! Держу пари, у ентого парня в жопе было больше треклятых хуёв, чем у меня было дерьма!

Действительно.

Их собственный декадентский смех сопровождал их, когда они пробирались сквозь толпу в поисках необычной женщины с рекламного плаката.

Я повернулся лицом к кипучей деятельности. Среди «зазывал», жонглеров, гномов, ходунов на ходулях и миниатюрных гимнасток, совершавших перед всеми колесо, большая часть толпы была сразу же скормлена широкой дорожке, которая образовывала расселину между главной артерией карнавала. Наблюдение было моей главной целью (плюс засахаренное яблоко), но толпа была так велика, что я чувствовал себя подавленным из-за неё, несмотря на мое желание быть здесь. С робостью я сделал один робкий шаг, когда…

— Сэр, сэр? — спросил сзади чей-то весёлый голос, а потом кто-то постучал пальцем меня по спине.

Я испуганно обернулся.

— Да?

Прямо позади меня стояла молодая блондинка с глубокими адриатическими голубыми глазами и лицом, чья красота сияла, как маяк в ночи. Она была невысокого роста, не более пяти футов[9], и только после того, как я увидел ее привлекательное лицо, я заметил, что она стоит на деревянных костылях.

Ее голос тёк, как мед для ушей.

— Первый раз на карнавале, сэр?

— Ну, э-э… нет, хотя, наверно, так может показаться… просто… я чувствую себя не в своей тарелке…

— Могу себе представить, — прощебетала она. — Здесь в основном только реднеки, а ты определенно не из них!

Нет, но рэднеки ПРИВЕЗЛИ меня сюда, — подумал я с внутренней улыбкой.

— Я был на нескольких карнавалах в далёком прошлом, однако весьма скудных по сравнению с этим. И однажды на Кони-Айленде я попробовал сахарную вату.

— О, она есть у нас…

— И засахаренные яблоки тоже, надеюсь?

— Конечно! — завизжала она, глядя на меня с высоты своего роста.

Я сразу же был очарован, настолько очарован, что мои обычные способности к дедуктивному мышлению не позволили мне сделать самое непосредственное случайное наблюдение. Ее улыбка скользнула слишком широко, обнажив полное отсутствие зубов. Она не могла быть никем иным, кроме той, что показывал плакат высокого мужчины: Блисс, Девушка с руками вместо ног.