Боевой 41 год. Если завтра война

4. Поручить наркомату вооружения увеличить производство минометов и обеспечить сто стрелковых дивизий минометами по штату.

5. Поручить наркомату боеприпасов обеспечить производство боеприпасов для минометов в количестве четыреста мин на ствол.

6. Поручить наркомату вооружений срочно завершить испытания и наладить производство новой противотанковой пушки калибра 57 мм и поставить в войска не менее двух тысяч орудий.

7. Наркомату боеприпасов обеспечить производство снарядов к 57-мм пушке в количестве пятисот снарядов на ствол (из них двести бронебойных).

8. Поручить наркомату тяжелой промышленности разработать проект, изготовить образцы и провести испытания противотанковой САУ на базе танка Т-26 с орудием калибра 57 мм.

9. Наркомату вооружений увеличить производство зенитных автоматических пушек калибра 37 мм и поставить в войска не менее тысячи орудий.

10. Наркомату боеприпасов обеспечить производство снарядов к 37-мм зенитной пушке в количестве двух тысяч снарядов на ствол[52].

11. Наркомату вооружений завершить испытания и наладить производство зенитных автоматических пушек калибра 25 мм и поставить в войска не менее двух тысяч орудий.

12. Наркомату боеприпасов обеспечить производство снарядов к 25-мм зенитной пушке в количестве трех тысяч снарядов на ствол.

13. Для улучшения противовоздушной обороны артиллерийских частей ввести в штат артиллерийских батарей калибром до 76 мм включительно и всех минометных батарей зенитный пулемет ДШК. В состав батарей калибром свыше 76 мм ввести два пулемета ДШК. В состав дивизионов РГК ввести зенитные батареи калибра 25 мм.

14. Установить следующие принципы комплектования артиллерии тяговым транспортом:

а) артиллерийские и минометные батареи стрелковых и кавалерийских соединений (кроме дивизионной артиллерии) – конная тяга;

б) дивизионная артиллерия и зенитные пушки стрелковых и кавалерийских соединений – сельхозтракторы;

в) корпусная артиллерия стрелковых соединений – транспортные тракторы С-2 и СТЗ-5;

г) артиллерия танковых и мотострелковых соединений – тягачи «Комсомолец», Т-37 и Т-38, СТЗ-5, Т-26, БТ-2, «Коминтерн»;

д) артиллерия РГК – тягачи «Ворошиловец», «Коминтерн»[53].

15. Определить радиосвязь как основной вид связи в артиллерийских частях и соединениях. Проводная связь является основной в батареях и дивизионах, а также в частях и соединениях в позиционной обороне.

16. При проведении артиллерийской и минометной поддержки действий сухопутных войск считать обязательным присутствие артиллерийских наблюдателей – корректировщиков с необходимыми средствами связи на наблюдательных пунктах поддерживаемых частей.

17. Установить срок выполнения всех мероприятий, предусмотренных настоящим Решением, – 30 апреля 1939 года.

ГВС. Армия. Окончание

26, 27 и 28 октября на заседаниях ГВС заслушивались доклады рабочих групп по кавалерии, воздушно-десантным и инженерным войскам, службе тыла и войскам связи.

По кавалерии и ВДВ были приняты решения, аналогичные решениям по стрелковым соединениям. Радикально усилено противотанковое и противовоздушное вооружение подразделений, увеличено количество пистолетов-пулеметов, самозарядных винтовок и минометов. В кавалерии увеличено количество противотанковых и автоматических зенитных пушек.

Все бомбардировщики ТБ-3 решено было переоборудовать в транспортные самолеты, приспособленные для парашютного десантирования, а полки переформировать в военно-транспортные. Один ТБ-3 по грузоподъемности и скорости может забросить за один ночной вылет взвод десантников с полным комплектом снаряжения и боеприпасов на расстояние до 500 км. Весь флот ТБ-3 единовременно будет поднимать воздушно-десантный корпус в составе трех бригад общей численностью девять тысяч человек со всем штатным вооружением и боекомплектом[54].

По вопросу связи было принято принципиальное решение об использовании радиосвязи как основного средства связи на уровне от батальона до армии во всех родах войск. Проводная связь должна использоваться только в позиционной обороне и в низшем тактическом звене. Наркомат связи должен был разработать простые и надежные системы кодирования и шифрования для каждого тактического и оперативного уровня и передать их наркомату обороны для внедрения в войска. Наркомату промышленности средств связи поручено модернизировать весь имеющийся парк приемопередатчиков для обеспечения надежной связи на всех уровнях.

В состав всех инженерных и саперных подразделений был введен штатный боекомплект противотанковых и противопехотных мин, наркомату боеприпасов поручено обеспечить их производство. Были утверждены рекомендации по модернизации УР на старой границе, по оборудованию опорных пунктов и предмостных укреплений, минированию мостов и устройству минно-взрывных заграждений в предполье главного рубежа обороны.

Склады боеприпасов, ГСМ и предметов снабжения армейского уровня решено было создавать за главным рубежом обороны, а фронтовые и стратегические запасы складировать за тыловым стратегическим рубежом[55].

ГВС. ВМФ

Последнее из серии заседаний планировалось посвятить флотским вопросам. Совершенно неожиданно рабочая группа ГВС ВМФ оказалась самой скандальной. С первого же совещания группа разделилась практически пополам на две непримиримые команды, отстаивающие диаметрально противоположные взгляды. Прийти к компромиссу, несмотря на все усилия руководителя рабочей группы наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, не удавалось.

Одна команда во главе с замнаркома вице-адмиралом Л. М. Галлером ратовала за строительство мощного линейного флота из линкоров и линейных крейсеров. Сторонники Галлера считали, что для борьбы на море с германским флотом, имевшим в строю два новых и два старых линкора, три «карманных линкора», три тяжелых крейсера и еще два линкора и два тяжелых крейсера в постройке, необходимо построить соизмеримый по мощности линейный флот.

Эта позиция уже была поддержана руководством страны. За последний год на балтийских и черноморских верфях были заложены четыре самых мощных в мире линкора типа «Советский Союз» и два линейных крейсера типа «Кронштадт»[56]. Ввод в строй этих кораблей позволил бы сражаться с флотом Германии на равных.

Другая команда во главе с замнаркома контр-адмиралом И. С. Исаковым вполне справедливо указывала, что цикл постройки линкора или тяжелого крейсера равняется как минимум четырем годам. Крайне сомнительно, что Германия предоставит нам это время. Учитывая, что главным театром боевых действий в грядущей войне с Германией будет мелководное по всей своей акватории Балтийское море, единомышленники Исакова предлагали готовить флот к минной войне, в которой можно будет уравнять шансы с германским флотом и не имея тяжелых кораблей. В случае начала боевых действий, осуществив массированные минные постановки, можно будет лишить немецкий линейный флот свободы маневра, а в удачном случае – и нанести ему серьезные потери[57].

Исаков со товарищи предлагали строить подводные и надводные минные заградители, тральщики и другие корабли не крупнее эсминца, которые можно было ввести в строй за один-два года. Флот должен иметь возможность в короткий срок осуществить массированные минные постановки и бороться с тральными кораблями противника. Совершенствовать свое минное оружие и средства борьбы с минным оружием противника. Принять на вооружение акустические и магнитные мины[58]. Наладить массовое производство всех видов морских мин. Совершенствовать морские и авиационные торпеды, строить подводные лодки, морские охотники и торпедные катера. Учитывая небольшие размеры Балтики, усиливать морскую авиацию. Принять на вооружение в необходимом количестве морские пикирующие бомбардировщики и самолеты-торпедоносцы[59]. Для защиты от авиации противника усилить зенитное вооружение своих кораблей скорострельными зенитными автоматическими пушками[60].

Сам нарком ВМФ склонялся к точке зрения Исакова, но, зная приверженность Сталина идее строительства линейного флота, опасался высказывать свое мнение вслух. Выработать компромиссную позицию в рабочей группе оказалось невозможно. Ограниченные мощности судостроительной промышленности не позволяли одновременно строить и линейные корабли, и малый флот для минной войны. Строить линейный флот в усеченном виде смысла не было. Он должен быть либо сравним по корабельному составу с немецким флотом, либо был не нужен вовсе.

Кузнецов не рискнул брать на себя выбор одного из двух взаимоисключающих вариантов. Вместо этого накануне заседания ГВС он позвонил Сталину и, рискуя навлечь на себя его гнев, кратко изложил ситуацию. Вопреки опасениям Николая Герасимовича, Сталин отреагировал адекватно и согласился лично присутствовать на ГВС ВМФ.

На заседании сторонники Галлера и Исакова схлестнулись вновь. Невзирая на присутствие генерального секретаря, исаковцы и галлеровцы только что не сходились врукопашную. Присутствовавшие на совещании члены ГВС РККА во флотских вопросах не слишком разбирались, а потому предпочитали отмалчиваться. Всем было известно, что программу строительства линейного флота Сталин поддержал лично. Один лишь Жуков рискнул осторожно высказаться в поддержку Исакова. Оговорившись, что во флотских делах не слишком компетентен, он заявил, что из самых общих соображений тратить и без того ограниченные ресурсы на строительство кораблей, которые не могут быть введены в строй до начала боевых действий, нет никакого смысла.

Ожесточенные споры продолжались уже три часа. Выступили все члены рабочей группы. Аргументы начали повторяться по второму кругу.

– Ну, а что думает сам нарком ВМФ? – наконец прервал свое молчание Сталин.

Осторожный Кузнецов предпочел высказаться уклончиво, заявив, что если война начнется в течение ближайших трех лет, то следует принять предложение Исакова. Если же войны удастся избежать в течение четырех лет, то необходимо строить линейный флот.

Встав наконец со своего места, Сталин вышел к доске, завешанной схемами, диаграммами, графиками, таблицами и расчетами обеих конкурирующих сторон, несколько раз прошелся взад-вперед и подвел итог дискуссии:

– Очень мне понравилось выступление наркома флота: «Оно конечно, ежели как что, но тем не менее, однако…» – Он усмехнулся в усы. – Была такая шутка в духовной семинарии. Теперь по существу дела. Как бы ни хотелось нам иметь океанский линейный флот, четырех лет, и даже двух лет, у нас, скорее всего, не будет. Будем исходить из того, что война, возможно, начнется в 40-м, вполне вероятно – в 41-м, но никак не позже 42-го года. Поэтому придется прекратить строительство линкоров и линейных крейсеров. Берите за основу предложения группы адмирала Исакова[61] и готовьте решение ГВС.

Высказав свое мнение, генеральный секретарь удалился.

ГВС ВМФ принял решение:

1. Заложенные на стапелях линкоры и линейные крейсера разобрать.

2. На освободившихся судостроительных мощностях строить минные заградители, эскадренные и базовые тральщики.

3. Наркомату ВМФ выдать промышленным наркоматам технические задания на разработку:

– бесконтактных акустических и магнитных мин;

– тралов для траления акустических и магнитных мин;

– самолетов-торпедоносцев и морских пикирующих бомбардировщиков;

– переоборудования самолетов ТБ-3 в морские минные заградители;

– переоборудования старых эсминцев типа «Новик» в быстроходные минные заградители;

– палубных одноствольных и спаренных автоматических зенитных установок калибра 23 мм и 37 мм.

4. Наркомату ВМФ разработать и согласовать с промышленными наркоматами плановые задания по производству кораблей всех типов, вооружения и боеприпасов для них на 1940 и 1941 годы. Плановые задания утвердить решением СНК и Политбюро.

Политбюро

Все решения ГВС, принятые на заседаниях с 21 по 28 октября, были продублированы приказами по наркомату обороны и решениями СНК. Тем не менее И. В. Сталин счел необходимым собрать специальное совместное заседание Политбюро и СНК для утверждения решений ГВС, имея в виду еще раз довести до сведения партийно-хозяйственной верхушки страны серьезность своей оценки ситуации.

На заседании 1 ноября после доклада наркома обороны Ворошилова решения ГВС от 21–28 октября были одобрены и утверждены постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Персональную ответственность за выполнение всех решений, касающихся армии, возложили на Ворошилова. За решения, касающиеся производства вооружения и боеприпасов, ответственным назначили члена Политбюро А. И. Микояна. Ключевыми задачами на ближайшее время Сталин назвал подготовку кадров для армии, производство противотанковых ружей и пулеметов ДШК, запчастей к боевой технике и реорганизацию армии по новым штатам и уставам.

2 ноября Политбюро и СНК заслушали доклад начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова по мобилизационному плану. Согласно мобплану, за первые две недели после начала боевых действий в армию должны быть призваны четыре миллиона двести тысяч человек, включая четыреста тысяч командиров запаса. Из народного хозяйства в армию должны поступить 110 тысяч автомобилей, 14 тысяч тракторов и 310 тысяч лошадей. Указанного количества людских и материальных ресурсов должно было хватить для полного укомплектования двухсот дивизий тылового стратегического рубежа. До конца 1940 года по плану в армию должно поступить еще четыре миллиона человек личного состава, 80 тысяч автомобилей и 10 тысяч тракторов, 280 тысяч лошадей. Мобилизации подлежало до половины имевшихся в народном хозяйстве автомобилей и тракторов[62].

Ответственным от Политбюро за выполнение мероприятий по мобилизации назначили члена Политбюро Л. М. Кагановича.

Тогда же по докладу наркома обороны было принято постановление о призыве на действительную службу с вновь присоединенных территорий граждан мужского пола пяти возрастов, как не служивших ранее в РККА. Согласно постановлению, призыву подлежали до трехсот тысяч человек. Все призванные направлялись для прохождения службы в строительные батальоны, развертываемые на стратегических рубежах для строительства оборонительных сооружений, складов и других объектов под размещение перебрасываемых и вновь формируемых дивизий.

Когда присутствовавшие на заседании покидали кабинет вождя, в приемной секретарь Сталина Поскребышев остановил Ворошилова, Шапошникова и Жукова и попросил их вернуться в кабинет. Иосиф Виссарионович стоял перед картой и рассматривал нанесенную по плану обороны дислокацию войск. Вошедшие остановились, не доходя до него трех шагов. Повернувшись к ним, Сталин сделал два шага навстречу и, глядя в глаза Жукову, медленно произнес:

– В Политбюро есть мнение, что для руководства подготовкой войск западных округов к боевым действиям следует назначить главнокомандующего войсками западного направления и сформировать соответствующий штаб. Как вам такая идея?

Как мгновенно сообразил Жуков, Ворошилов и Шапошников были в курсе, и Сталин ждал ответа именно от него. После недолгого раздумья, быстро оценив ситуацию и поняв, к чему идет дело, Жуков ответил:

– Без сомнения, идея здравая. Войскам трех округов придется взаимодействовать при отражении нападения, и подготовку взаимодействия лучше начать в мирное время. Общее командование всех трех западных округов позволит контролировать и координировать боевую подготовку войск округов и в конечном итоге обеспечит более высокую боеготовность в нужный момент и более успешные боевые действия в начальный период войны.

– А что вы скажете, товарищ Жуков, если мы предложим вам взять на себя эту обязанность?

– Приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, товарищ Сталин!

– Вот и хорошо, Политбюро на вас надеется. Решите все оргвопросы с товарищами Ворошиловым и Шапошниковым. Располагаться Главное командование будет в Москве. Товарищ Ворошилов подберет помещение и обеспечит средства связи, а Борис Михайлович выделит несколько толковых штабных командиров. Остальной личный состав подберете в управлении кадров. Для повышения статуса и упрощения решения вопросов в любых инстанциях, по совместительству, вы назначаетесь первым заместителем наркома обороны. Если возникнут проблемы, в любое время звоните мне. Прямой телефон у вас будет.

…

– Ну, я же говорил тебе, Георгий, ты теперь у Иосифа Виссарионовича в фаворе, – обратился к Жукову Ворошилов, когда они вышли из кабинета.

– Вы уж, голубчик, не подведите нас, стариков, – добавил Шапошников, – как-никак это мы вас рекомендовали.

– Не беспокойтесь, товарищ нарком обороны и товарищ начальник Генерального штаба! – вытянувшись во фрунт, официально отрапортовал Жуков. – Сделаю все, что смогу, и даже больше. Немец нас голыми руками не возьмет!

3 ноября Политбюро и СНК заслушали доклад наркома внутренних дел Л. П. Берии о выполнении решения Политбюро от 7 октября. Из лагерей были освобождены после пересмотра дел за отсутствием состава преступления 13 265 командиров, и 11 786 командиров по амнистии. Гражданских специалистов освободили по всем основаниям 60 874 человека, промышленных рабочих освобождено 165 879 человек. Еще 123 632 рабочим и специалистам сокращены сроки заключения, они переводятся в спецлагеря при оборонных промышленных предприятиях, с правом досрочного освобождения за ударный труд. В эти же лагеря будут переведены 230 тысяч заключенных из крестьян, имеющих ремесленные специальности.

На линии укрепрайонов по старой границе строится 76 спецлагерей, куда будут переведены до 400 тысяч заключенных из крестьян. За ударный труд на строительстве всем будет предоставлено право на досрочное освобождение. В сибирские лагеря, взамен перебрасываемых заключенных, будут направлены все антисоциалистические элементы, вычищенные с присоединенных территорий. Ответственность за строительство оборонительных сооружений на старой границе и в предполье, дорог и аэродромов в западных округах возложили на наркома внутренних дел Л. П. Берию.

Отдельное постановление было принято по пропускному режиму на старой границе. Вплоть до особого распоряжения погранвойска на старой границе сохранялись и обеспечивали особый режим пересечения границы. Частные лица могли пересекать границу только по пропускам, выданным местными органами советской власти, партийными органами и органами НКВД.

На этом же заседании заслушали председателя ЦИК ВС СССР М. И. Калинина и утвердили по его докладу постановления «О мерах по развитию личного подсобного крестьянского хозяйства» и «О помощи спецпереселенцам в обустройстве на новом месте жительства в отдаленных районах».

Согласно первому постановлению, в средней полосе обычная крестьянская семья из двух взрослых, одного подростка и четырех малолетних детей получала для ведения личного подсобного хозяйства 0,4 га земли, а также право содержать одну корову, трех свиней и четыре головы мелкого рогатого скота, домашнюю птицу без ограничений. Размер выделяемых участков варьировался в зависимости от региона. Разрешалось продавать излишки продукции подсобного хозяйства на колхозных рынках и в потребкооперацию. Колхозам позволялось выделять тягловый скот и инвентарь после завершения работ на колхозных полях – для обработки земли в личных подсобных хозяйствах с оплатой трудоднями. Устанавливалась минимальная норма выработки в 150 трудодней в год на каждого трудоспособного члена семьи.

По второму постановлению на каждую семью спецпереселенцев в отдаленных районах выделялись из местных ресурсов стройматериалы и сельхозинвентарь на сумму 1500 рублей, плюс по 200 рублей на каждого члена семьи. Спецпереселенцам разрешалось поменять место жительства на более удобное в пределах административного района. Контроль за исполнением обоих постановлений возложили на члена Политбюро Калинина.

Члену Политбюро Маленкову поручено организовать пропагандистское обеспечение и общественную поддержку решений Политбюро.

1939 год

Комкор Серпилин П. Ф.

За окном купе пробегали голые заснеженные деревья, за ними медленно проплывали под неподвижным серым небом пустые белые поля. До Бреста оставалось меньше часа. В голове комкора Серпилина вновь и вновь возникали события прошедших двух месяцев.

Утром 14 октября его фамилию выкликнули на разводе и приказали явиться в комендатуру. Полтора года назад, когда он прибыл по этапу в лагпункт № 34 Норлага, ему крупно повезло. Как говорится, нет худа без добра. Два ребра, сломанных ему ретивым следователем на допросах, которым добросовестные конвоиры не давали как следует срастись регулярными тумаками, обеспечили ему хрипы в легких и кровохарканье. В результате лагерный врач заподозрил туберкулез и определил его не в шахту, а в легкотрудную команду, которая работала на поверхности. Коротким северным летом – заготовка дров, а зимой – непрерывная расчистка дорог от снега. Несмотря на 50-градусные морозы, это было значительно лучше, чем шахты. В забоях даже здоровые молодые парни сгорали за пять-шесть месяцев. В свои сорок два года он загнулся бы еще быстрее. А так он протянул в лагере полтора года и даже сохранил остатки здоровья.

В бараке комендатуры замначлагеря объявил, что дело будет пересматриваться и его направляют по этапу. В вагонзаке свободных мест не было, все камеры были заняты зэками – бывшими командирами армии и флота, и все этапировались для пересмотра дела. В Москве на Лубянке он просидел всего двое суток, его даже ни разу не допросили. Зато на третий день с утра следователь – майор НКВД, усадив его на стул и напоив настоящим крепким и сладким чаем, объявил, что его дело пересмотрено, все обвинения сняты и, за отсутствием состава преступления, он подлежит немедленному освобождению. Через два часа, проведенных в бане, парикмахерской и столовой там же в здании на Лубянке, он вышел из тяжелых дверей на площадь Дзержинского в своей старой форме, со своими старыми документами, со своим старым чемоданчиком в руках и с направлением в Управление кадров наркомата обороны.

Еще через сорок минут его по-дружески принял инспектор по кадрам, генерал-майор Бабанов Егор Валерьевич, оказавшийся старым знакомым еще по службе в Средней Азии. Бабанов до слез обрадовал его, сообщив, что «ветер переменился» и всех, кто уцелел, выпускают либо за отсутствием состава преступления, либо по амнистии. Сердечно пообщавшись со старым сослуживцем, Серпилин получил направление на обследование в Центральный госпиталь РККА. Спустя неделю он был признан годным к строевой, получил в наркомате зарплату за два года, отпуск на десять дней к семье в Одессу и путевку в санаторий в Кисловодск на двадцать четыре дня.

После санатория, заполненного такими же, как он, бывшими лагерниками, а ныне снова командирами РККА, Павел Федорович снова побывал у Бабанова и получил назначение командиром стрелкового корпуса, дислоцированного в Бресте. Побывал в Генштабе у другого своего старого знакомца – заместителя начальника оперативного отдела Генштаба Василевского, который обрисовал ему общую обстановку и задачи вверенного стрелкового корпуса. И наконец, удостоился приема у главкома западного направления, высоко взлетевшего за два года генерал-полковника Жукова. С Жуковым лично он ранее не встречался, но общие знакомые, конечно же, нашлись. Несмотря на репутацию крайне жесткого человека, главком обошелся с ним вполне по-товарищески. Жуков еще раз обозначил ему задачи корпуса, подчеркнув, что использование стрелкового соединения для рассредоточенной обороны обширной территории предполья весьма необычно и в типовых уставах не прописано, а потому требует инициативы, самостоятельности и творческого подхода. Причем от командиров всех уровней, начиная с командира взвода. Подчеркнув особую важность задачи, которую должен решить корпус, отметив, что Серпилина рекомендовали на эту должность их общие знакомые именно как самостоятельного и нестандартно мыслящего командира, Жуков заключил, что очень надеется на Серпилина. Но если к 30 апреля корпус не будет полностью готов к выполнению задачи, то последуют любые меры, вплоть до возвращения Серпилина в исходное состояние. Он, Жуков, лично отвечает перед товарищем Сталиным, а Серпилин точно так же отвечает перед ним. Павел Федорович ответил, что ситуацию понимает абсолютно, доверие или полностью оправдает, или застрелится сам.

Заехав в Минске в штаб Западного округа и представившись командующему округом, он получил приказ о боевых задачах корпуса и в тот же день отбыл в Брест. Стрелковый корпус № 28 после участия в освободительном походе в Польшу расквартировался в Бресте и его окрестностях в бывших казармах польской армии. В корпус входили 6-я, 42-я, 75-я стрелковые дивизии и три корпусных артполка. Все части корпуса укомплектованы на сто процентов, но по старым штатам.

По задумке Генштаба, согласно указаниям главкома Жукова и приказу округа, корпус должен был всемерно затруднить и замедлить продвижение вероятного противника (само собой – немцев) через территорию предполья между новой и старой границами. Для этого, рассредоточившись на батальоны, роты и даже взводы, корпус должен был создать узлы обороны во всех ключевых точках местности, обойти которые противник не мог, а именно – мосты, броды, дефиле и узлы дорог.

Главной задачей ставилось именно замедление продвижения. Нанесение противнику потерь указывалось как менее важное, нежели получение выигрыша во времени для мобилизации стратегических резервов. Корпус должен был оборонять огромную территорию: от новой до старой границы – 300 км с запада на восток, и от припятских болот до линии Семятыче, Волковыск, Лида – 200 км с юга на север. Другими словами, это территория на 100 км влево и вправо от магистрали Брест – Минск.

В Бресте Серпилина встретили и привезли в штаб корпуса. Через двое суток, 20 декабря 1939 года, он и генерал-майор Попов В. С., назначенный командиром корпуса на главном стратегическом рубеже, подписали акт приема-передачи командования. За двое суток они, вместе с начальником штаба корпуса полковником Дерюгиным Я. П., объехали все полки корпуса, благо все они размещались невдалеке от Бреста.

Первым приказом по корпусу Серпилин определил зоны ответственности каждой из трех дивизий корпуса. 49-я сд получила зону к югу от магистрали Брест – Минск до припятских болот по линии Влодава – Пинск – Солигорск. Штаб дивизии размещался в Малорите. 42-я сд обеспечивала оборону железнодорожной и автомобильной магистралей Брест – Минск и полосу в 10 км в обе стороны от них. Для размещения штаба дивизии выбрана Жабинка. 75-я сд контролировала зону к северу от магистрали до линии Семятыче – Волковыск – Лида, штаб перемещался в поселок Высокое. Штаб корпуса по приказу передислоцировался из Бреста в Кобрин. Штабам дивизий в приказе поручалось в семидневный срок провести рекогносцировку и составить перечень «критических точек» местности, которые необходимо было оборонять.

По замыслу Серпилина, все «критические точки» делились на четыре уровня:

1. Низкий уровень – мосты на второстепенных дорогах на малых реках.

2. Средний уровень – все мосты и броды на средних реках и мосты через малые реки на главных дорогах, дефиле на главных дорогах.

3. Высокий уровень – мосты через средние реки на главных дорогах, узлы дорог.

4. Высший уровень – мосты через крупные реки на главных дорогах и узлы главных дорог.