De Aenigmate / О Тайне

Гипотезы инопланетного происхождения древней цивилизации Египта (и — шире — первичной цивилизации человечества) придерживаются фон Дэникен, Ситчин, Хогланд, Фаррелл, Скляров.

Упомянутый в главе III швейцарский уфолог Эрих фон Дэникен — автор 26 книг и многих документальных фильмов на тему палеоконтакта в эпоху варварства человечества. По его мнению, только инопланетяне, спустившиеся на Землю на космических кораблях («огненных колесницах» древних преданий) и поэтому, что неудивительно, почитавшиеся нашими дикими предками как боги, могли обеспечить технологии, с помощью которых построены пирамиды Гизы и созданы многие другие сооружения и артефакты далёкого прошлого по всему миру[172].

Концепция Ситчина кратко изложена в главе I. По его мнению, строителями пирамид Гизы были прилетевшие с планеты Нибиру аннунаки, использовавшие эти пирамиды как маяк космопорта на Синайском полуострове. Эту концепцию сначала разделял Элфорд, но позднее отказался от неё в пользу эволюции цивилизации на Земле. Настаивая на другом толковании, он считает аннунаков шумерской мифологии не астронавтами, а планетами, а в упоминаниях мощного оружия видит указание не на ядерное оружие, а на упавшие на Землю фрагменты взорвавшейся планеты[173]. Элфорд критикует Ситчина за то, что тот в религиозном тексте усмотрел астрономический трактат — но сам поступает так же. Впрочем, по мнению Элфорда, «божества» с планеты «X» Землю всё же посетили — около 3800 г. до н. э., когда установили контакт с шумерами.

Исследователь марсианской Сидонии Р. Хогланд убеждён в искусственном происхождении её «руин» и их связи с пирамидами Египта. Сами сооружения на Марсе он считает посланием, «капсулой времени»[174]; библейская информация о Потопе, по его мнению, может относиться вовсе не к Земле, а к Марсу, который был затоплен из-за взрыва соседней планеты; Ноев ковчег не обязательно был большой лодкой — возможно, это космический корабль. На Хогланда опирается Ситчин, считая Сидонию таким же памятником от аннунаков на Марсе, как пирамиды Египта на Земле[175].

Критикуя гипотезу инопланетян, Шох указывает, что Ситчин и Хогланд по сути стремятся найти в следах инопланетной жизни то же космическое трансцендентное измерение, которым Тэйлор и Смит в XIX в. хотели наделить своё протестантское божество. Иными словами, гипотезы относительно пирамид «идут в ногу со временем», отражают степень развития представлений об окружающем мире. Так и Геродот, и еврейский историк Иосиф Флавий (ок. 37 — ок. 100), которые писали о тысячах строивших пирамиды измождённых рабов, выражали представления своего времени, а не объективную реальность древнего Египта. Геродот жил в эпоху греко-персидских войн, Иосиф — в эпоху иудейского восстания 66–70 гг.; отсюда идея деспотизма Хуфу[176]. Критика Шоха вообще логична, но ставить на одну доску религию и научные гипотезы едва ли правомерно.

Фаррелл и Скляров пришли к инопланетной гипотезе от проблемы технологии как инженеры (т. е. логически продолжив путь Данна) — настолько разителен контраст между монументальными сооружениями Египта и всем, что сумели построить египтяне эпохи фараонов. Концепция Фаррелла подробно изложена выше в главе I. По его мнению, пирамиды построили представители межпланетной цивилизации древних людей, которые постепенно утратили значительную часть знаний. По аналогии с трёхступенчатой периодизацией истории человечества французским социологом О. Контом — религиозный, метафизический и научный периоды — Фаррелл пишет об обратном движении в далёком прошлом человечества от научной к метафизической, а от неё к религиозной эпохе. Свидетельства он видит в религии и мифологии Египта, Шумера, Индии, где (подобно Ситчину или фон Дэникену) усматривает упоминания в аллегорической форме о выдающихся научных и технологических достижениях.

Упреждая возможных критиков с их вопросом «Вы верите в инопланетян или Атлантиду?!», Скляров справедливо подчёркивает, что вера хороша только для религии, но познание, особенно научное, базируется на прямой противоположности веры — сомнении (в давно установленных истинах)[177]. По его мнению, реальные факты в Египте противоречат принятой исторической доктрине, но как раз неплохо согласуются с древними мифами. Как отмечено выше, Скляров призывает не отбрасывать мифологию как выдумки, а доверять свидетельствам самих египтян и выуживать из них рациональное зерно. Данную точку зрения чётко выразил Элфорд: «Если бы все эти легенды и ритуалы строились просто на суевериях или на сознательных манипуляциях, то они не могли бы существовать так долго и почти без изменений. Поэтому надо серьёзнее отнестись и к преданиям об изначальном времени, а также рассмотреть, какие реальные вещи могли стоять за ними. К сожалению, большая часть учёных оставили такого рода попытки»[178]. На том же настаивает Хэнкок.

На основании мифов Скляров предлагает следующую версию древнейшей истории Египта. На далёкой планете жили существа, которые часть знаний получили от ещё более древней негуманоидной цивилизации драконов[179]. Один принц посчитал себя незаслуженно обделённым властью, поднял мятеж, который потерпел неудачу, и был вынужден бежать с небольшой группой единомышленников (не более нескольких сотен). Мятежники прибыли к нашей «достаточно захолустной» планете, которая уже была им известна (похоже, к этому времени они периодически проводили здесь опыты). Были поставлены генетические эксперименты по созданию гибрида пришельцев с аборигенами; так получились люди, созданные изначально для работы на богов, в качестве которых они и воспринимали представителей могущественной цивилизации. Земля была поделена на ряд «вотчин», Египет достался Птаху. Жизнь вошла в спокойное русло. Однако около 10450 г. до н. э. в районе Филиппинского моря упал крупный метеорит, вызвавший Всемирный потоп. Древнешумерские мифы повествуют, что боги знали о приближении катастрофы, но не могли её предотвратить. Они сели в свои корабли, улетели на небо и вернулись, когда воды схлынули. Во времена правителей Осириса и Сета между богами вспыхнула война. Аргумент в пользу этого — древние «бункеры» на севере Египта (там, где правил Сет). Как следует из мифов, совет богов передал власть Гору, а Сет был отправлен в изгнание. Черед триста лет после воцарения Гора на трон взошёл Тот, после чего древнеегипетские мифы замолкают. «Мифы молчат и о том, почему власть в конце концов перешла к полукровкам. Здесь мы можем только строить догадки. Как вариант: боги просто вымерли. Об этом косвенно может свидетельствовать та закономерность, что сроки их правления непрерывно уменьшались. Похоже, условия Земли для них всё-таки не подходили. Другой вариант: за давностью лет мятежников и их потомков простили и они вернулись на родную планету. А вот полукровки улететь уже не могли: там они были чужими; да и организм их был уже лучше приспособлен к нашей планете, нежели к той, которую они никогда и не видели…»[180]. Обрисованный Скляровым сценарий, похоже, навеян идеями Ситчина. Хотя интерпретация Ситчином конкретных мифов, как отмечено в главе I, весьма спорна, сама идея инопланетного происхождения строителей древних монументов имеет право на существование.

Наконец, некоторые новейшие исследователи (Шох, Малковски) не видят смысла в гипотезе инопланетного происхождения египетской цивилизации. В противоположность революционному возникновению цивилизации с помощью вмешательства извне (из космоса) они пишут о её эволюционном возникновении, настаивают на гипотезе её постепенного вызревания и существования у неё ещё плохо изученных предшественниц.

Согласно Шоху, культурный подъём Египта эпохи древнего Царства — вовсе не внезапный и необъяснимый феномен. Астрономические и религиозные познания египтян, запечатлённые в монументах, собирались на протяжении многих тысячелетий и передавались посредством устных преданий; последние восходят к звездочётам, наблюдавшим за небом в таких местах, как Набта Плайя с её мегалитическим комплексом (см. чуть ниже)[181].

Американский историк Эдуард Малковски[182] — один из тех исследователей, кого вдохновили открытия Уэста и Шоха. Он убеждён: «Существует целый ряд исторических и археологических данных, свидетельствующих о том, что зарождение египетской цивилизации произошло за тысячи лет до той даты, которая считается на сегодняшний день общепринятой»[183]. Предтечу древнеегипетской цивилизации Малковски видит в археологической культуре Набта Плайи в Южном Египте, где в 1973 г. найдены шесть групп мегалитов, представляющих собой древний календарь — нечто вроде схемы по наблюдению за звёздами (как отмечено выше, плайя — временное пересыхающее озеро). На данный момент это самый древний известный в Африке церемониальный центр. Открывшие мегалитический комплекс Набта Плайи археологи Ф. Вендорф и Р. Шильд отметили его удивительную пространственную ориентацию и пришли к выводу, что местные жители владели довольно сложной космологией. По подсчётам американского астронома Т. Брофи, три из шести камней в центре круга в Набта Плайе отражали положение звёзд пояса Ориона в момент, когда те появлялись на горизонте в пору летнего солнцестояния между 6400 и 4900 гг. до н. э.; 1 метр в Набте соответствует 0,029 км/с, т. е. это скопление мегалитов сооружено с тщательным учётом масштаба; вторичные мегалиты могут представлять спутники главных звёзд пояса Ориона. Уход племён из района Набта Плайи и Нубийской пустыни мог ускорить формирование додинастической культуры Египта[184].

Как настаивает Малковски, возникновение древних культур шумеров, долины Инда, индейцев майя намного опережает изобретение письменности. Мифология понимается нами не так, как следовало бы: в действительности мы имеем дело с научным языком, позволяющим выразить основополагающие принципы бытия[185].

Делая краткий обзор периодов додинастического Египта (бадарийский — до 3800 г. до н. э.; амратийский — 3800–3500 гг. до н. э.; герзейский — 3500–3200 гг. до н. э.; протодинастический — 3200–3100 гг. до н. э.), Малковски утверждает, что археологи, начиная с Петри, занижали степень развития его общества и технологии[186]. Он настаивает, что достижение Египтом необычайно высокого уровня развития в очень короткие сроки без явного исторического фона ставит нас перед проблемой: что-то было упущено. В XVI–IX тысячелетиях до н. э. в долине Нила существовала себилийская культура; между 10000 и 8000 гт. до н. э. на территории современных Израиля, Иордании и Ливана сформировалась натуфийская культура, создавшая города (такие, как Иерихон). Именно эти культуры могли повлиять на возникновение древнеегипетской цивилизации.

Однако главный упущенный элемент эволюции Малковски видит в гипотетической хемитийской цивилизации (термин египтолога Мелера, от самоназвания древнего Египта Хемит, или Кемет «Чёрная земля»), которая, по его мнению, носила первоначальное название Бу Виззер («Земля Осириса») и охватывала значительную часть региона Средиземноморья. В пользу существования такой цивилизации говорит более влажный климат Северной Африки в додинастический период Египта; съёмки из космоса подтверждают существование в древности озёр и рек вокруг Нила; крупнейшей из них был Западный Нил, который, как считалось раньше, исчез более 100 тыс. лет назад. Эта река, протекая под землёй, и сегодня может служить источником влаги для нескольких оазисов Западной пустыни в Египте. Другой аргумент — появление на Иберийском полуострове словно ниоткуда племён кроманьонцев с их полностью сформированной культурой, которое Малковски называет одной из величайших загадок древней истории[187]. Он подчёркивает, что «примитивные» народы, которые, согласно общепринятому мнению, лишь начали формировать основы цивилизации, не могли построить древнейшие мегалитические постройки. «Технические навыки древних народов не улучшились, а ухудшились с развитием цивилизованного общества. Куда разумнее будет предположить, что все эти циклопические сооружения являют собой остатки некогда великой и процветавшей культуры, представители которой селились в районе Средиземноморья и на территории Северной Африки. Позднее, в результате некоей глобальной катастрофы, этой цивилизации пришёл конец. Те же, кому удалось спастись, начали заново восстанавливать прежнюю социальную структуру»[188]. О возможных причинах гибели Бу Виззера чуть ниже.

Следы высокоразвитой цивилизации Малковски видит в мегалитических сооружениях Мальты, для которых характерен тот же циклопический стиль, а также в знаменитой Большой террасе Баальбека в Ливане — платформе из трёх колоссальных плит из красного гранита. Масса этих плит настолько велика (1100 т), что и сегодня не существует машин, способных сдвинуть их с места. Все камни добыты на расстоянии 1200 футов от места постройки, а прилегают они друг к другу так плотно, что в стык не проходит и игла. По подсчётам одного учёного, сдвинуть с места такой блок вручную было бы под силу 40 тыс. человек[189]. Историки пытались объяснить сооружение Баальбека применением технических навыков финикийцев или римлян, но безуспешно. (Ситчин считает террасу посадочной площадкой космических кораблей аннунаков, которую они построили после Всемирного потопа[190].) Малковски не исключает, что именно цивилизация Бу Виззер послужила прообразом для легенды об Атлантиде. Неслучайно в 2004 г. немецкий учёный Р. Кюне обнаружил на сделанных со спутника фотографиях южных берегов Испании древние руины, совпадающие с описанием Платона, — прямоугольные постройки, окружённые концентрическими кругами[191]. Ещё одно возможное указание на цивилизацию Бу Виззер — находка в 2001 г. на реке Халил в Иране могил с каменными сосудами, которые, по одним данным, изготовлены более 4 тыс. лет назад, в эпоху ранее шумерской цивилизации.

Идею возможного существования древней высокоразвитой цивилизации, которая повлияла на формирование и египетской, и шумерской, высказал ещё в середине XX в. глава египтологического факультета Лондонского университета Уолтер Эмери. Обширные территории Ближнего Востока и побережье Восточной Африки и поныне изучены археологами очень плохо.

Опираясь на работы другого исследователя, французского археолога Огюста Ле Плонжона (1826–1908), который вместе с женой изучал памятники древней Мексики, Малковски даже высказывает предположение о мексиканском происхождении цивилизации Бу Виззер. Ле Плонжон составил соответствия между греческим алфавитом и терминологией майя и считал майя представителями древнейшей цивилизации на Земле. В какой-то момент, по его мнению, часть их мигрировала через Тихий океан и вдоль побережья Индийского, поднялась по Евфрату и основала на нём поселения. Позднее часть потомков этих пришельцев пересекла Сирию и оказалась в долине Нила[192]. Ещё позднее, около 11500 лет назад, некая мексиканская королева Му будто бы была вынуждена бежать в Египет, где жители — потомки майя — приняли её с распростёртыми объятиями и назвали её Идзин, «маленькая сестра»; со временем имя стало звучать как Исида. По предположению Ле Плонжона, именно она велела создать Сфинкса в память о своём муже принце Кохе, погибшем в г. Чичен-Ица. Малковски не считает гипотезу Ле Плонжона сомнительной, указывая, что в самой египетской традиции существует немало свидетельств контактов двух народов[193]. На высокоразвитость древней цивилизации указывают, по мнению Ле Плонжона, некоторые знаки в Чичен-Ице, которые он трактовал как изображение молнии или электричества, а в пророчестве в городке Садзи на Юкатане сказано, что однажды жители смогут беседовать с жителями соседнего города с помощью шнура, протянутого иноземными людьми[194]. Ещё один аргумент в пользу взаимосвязи древних культур — остатки табака на кусочке ткани с телом мумии Рамсеса II, обнаруженные в 1976 г. В 1992 г. доктор Светлана Балабанова в г. Ульме (Германия) заключила, что в мумии принцессы XXI династии Хенут Тауи (ум. ок. 1000 г. до н. э.) содержится большое количество никотина и кокаина. Это указывает на существование торговых связей региона древнего Египта с Америкой. (Находка не единична: в 1975 г. в одной из гаваней Бразилии были найдены римские кувшины; в Мексике обнаружены статуи возрастом 3 тыс. лет с бородой — деталь, совершенно незнакомая индейцам.) Кстати, движущим мотивом Ле Плонжона было стремление установить происхождение масонства; он настаивал, что многие масонские знаки представлены у майя.

Связать цивилизацию хемитов с цивилизацией майя пытался и Мейлер. В 1997 г. он сфотографировал иероглифы из египетского храма и послал фотографии в Мексику одному шаману и астрологу майя; тот верно определил значение двух знаков и в целом признал стиль росписи. Правда, Малковски приводит малоубедительный пример: «В современном Египте майя — один из терминов для названия воды. В хемитийском языке это слово могло соотноситься с фразой "из-за вод"»[195]. Однако общие черты у двух культур, безусловно, есть. Космология древних майя во многом схожа с космологией египтян (так, природа, по их мнению, есть проявление абстрактного сознания, или Воли). Поразителен символ божественного начала в человеке — крылатый круг, который египтяне и майя изображают почти одинаково.

Наиболее видным сторонником рассматриваемой гипотезы эволюции древних известных цивилизаций мира от древнейшей высокоразвитой цивилизации является британский автор бестселлеров и «признанный неконвенциональный мыслитель, поднимающий противоречивые вопросы о прошлом человечества»[196], Грэм Хэнкок. Одна из его книг называется «Следы богов»: как и Скляров, он убеждён, что боги древних мифов и есть представители исчезнувшей працивилизации.

Существенным аргументом в пользу гипотезы палеоцивилизации Хэнкок считает ряд загадочных карт — османского адмирала Пири Реиса 1513 г. и европейских картографов Оронтеуса Финеаса и Меркатора XVI в., Филиппа Буаше XVIII в. На всех этих картах изображена Антарктида без ледникового покрова, с реками и горами, которые точно соответствуют новейшим результатам исследования шестого континента. На карте османского картографа Хаджи Ахмеда 1559 г. показана полоса суши длиной 1000 миль, соединяющая Аляску с Сибирью; этот «сухопутный мост» действительно существовал на месте Берингова пролива до таяния ледников в Последний ледниковый период. На карте Клавдия Птолемея II в. Южная Швеция изображена покрытой ледниками; на портолане (морской справочник) Иегуды ибн-Бен Зара 1487 г. ледники простираются до широты Англии, а Средиземное, Адриатическое и Эгейское моря изображены так, как должны были выглядеть до таяния европейской ледниковой шапки 10–12 тыс. лет назад[197].

Другим аргументом Хэнкоку (как фон Дэникену, Ситчину и другим исследователям) служат разбросанные по всему миру колоссальные сооружения. Наряду с пирамидами Египта это монументы Мексики, Перу, Боливии. По расчётам боливийского профессора А. Познански и немецкого астронома Р. Мюллера, основная фаза строительства сооружений культуры Тиауанако в Боливии может относиться к XV тысячелетию до н. э. (до сих пор раскопано лишь 2 % общей площади комплекса). Сторонники этой хронологии указывают, что город подвергся разрушениям в результате природной катастрофы в XI тысячелетии до н. э. и вскоре оказался отделённым от побережья озера Титикака, на котором первоначально был выстроен как порт[198]. Наиболее важные элементы перуанского комплекса Мачу-Пикчу, как доказал Мюллер в 1930-е гг., содержат астрономические ориентировки. Он сделал вывод, что первоначальный план города мог быть составлен не позднее эпохи IV–II тысячелетий до н. э.[199]

В Мексике «следом богов» может быть город Теотиуакан, об истинном происхождении которого на самом деле никто не имеет представления. В параметрах пирамиды Солнца в Теотиуакане, как и в Великой пирамиде Гизы, заложено значение числа л: высота пирамиды, умноженная на 4 я, равна периметру её основания[200]. Более того, Хэнкок (разделяющий гипотезу Бьювэла об отражении в постройках Гизы Пояса Ориона) обращает внимание на сходство комплексов Теотиуакана и Гизы. Основными элементами мексиканского комплекса тоже выступают три пирамиды — Солнца, Луны и пирамида-храм Кецалькоатля. План комплекса тоже несимметричен: два сооружения сориентированы по одной оси, а третья специально отодвинута в сторону. Как в Гизе вершины Великой и Второй пирамид находятся на одном уровне, хотя первая несколько выше второй, так и в Теотиуакане вершины пирамид Солнца и Луны находятся на одном уровне, хотя первая выше. Причина в обоих случаях в том, что Великая пирамида и пирамида Солнца построены на более низком участке по сравнению соответственно со Второй пирамидой и пирамидой Луны. Хэнкок резонно усматривает в этом нечто большее, чем совпадение, делая вывод о связи между Египтом и Мексикой древности. Так называемая Дорога Мёртвых в Теотиуакане, по его предположению, могла быть земным отображением Млечного Пути (как Нил в концепции Бьювэла). Касаясь возможных функций пирамид Теотиуакана, Хэнкок считает одной из них работу «вечных часов», которые сигнализировали о наступлении равноденствий и указывали на необходимость корректировки календаря[201]. Также Хэнкок верно обращает внимание на сходства в символике Осириса и мексиканского бога Кецалькоатля, а также на сходство лица египетского Сфинкса (вспомним заключение судебного эксперта Ф. Даминго) с гигантскими каменными головами ольмекской культуры в Мексике, которые отличаются африканскими чертами, совершенно не характерными для жителей Америки.

Вероятность древних контактов через океаны, а ещё более — тот факт, что комплекс Гизы явно построен с учётом высокоточных астрономических знаний, навели Хэнкока на мысль: пирамиды свидетельствуют о наследии, которое перешло к предкам египтян от неизвестного народа мореплавателей. Убеждённый, что сухопутные народы редко рождают великих астрономов (тезис представляется спорным), он считает, что только забытая морская цивилизация могла оставить следы в виде карт, которые точно отражают мир таким, каким он выглядел перед концом Последнего ледникового периода; могла точно рассчитать явления, связанные с прецессией равноденствий, которые нашли отражение в древних мифах; могла измерить Землю с точностью, достаточной, чтобы прийти к масштабам Великой пирамиды[202].

По правдоподобному предположению Хэнкока, многие места в египетском литературном памятнике «Тексты пирамид» напоминают попытки выразить сложные научно-технические понятия непригодными для этого идиомами (вроде «подвешенной на небе железной пластины» или «отверстия небесного окна»)[203]. В то же время некоторые его аргументы неубедительны. Так, он усматривает сходство между церемонией «отверзания уст» покойного фараона в Египте, когда по мумифицированному телу наносился сильный удар особым ножом (пешенхефом), и человеческими жертвоприношениями в древней Мексике на вершинах пирамид, в которых тоже использовался нож для нанесения удара по телу[204]. Сходство представляется надуманным.

Концепцию высокоразвитой палеоцивилизации, которая носила глобальный характер, разделяют Фаррелл и Павлова. Первый приводит данные авторов сенсационной книги «Запретная археология» Майкла Кремо и Ричарда Томпсона[205], которые собрали немало сведений об аномалиях, свидетельствующих о необычайной древности человечества: гвоздь в глыбе песчаника девонского периода, золотая нить в угленосной породе возрастом 320–360 млн лет, медная «монета» шестиугольной формы, датируемая периодом 200–400 тыс. лет назад; ещё более загадочна надпись на этой монете на неизвестном языке, а также признаки её промышленного производства. В штате Айдахо найдена глиняная женская статуэтка в слое возрастом 2 млн лет. В 1920-е гг. в Британском Гондурасе был найден череп, вырезанный из цельного куска горного хрусталя; как и Великая пирамида, это один из самых древних, совершенных и аномальных артефактов в мире. По утверждению специалистов из лаборатории Hewlett Packard, даже получив кристалл такого размера, ведущие современные производители не смогли бы изготовить экземпляр сходного качества, а определить возраст черепа нет никакой возможности. Фаррелл обращает внимание на сходство культов египетского бога Осириса и инкского бога-творца Виракочи, на «синоптическую проблему» ольмекских голов. Всё это означает, что гипотеза всемирной палеоцивилизации заслуживает дополнительного изучения[206].

Оригинальна точка зрения Элфорда. Исходя из отсутствия следов высокоразвитой цивилизации строителей пирамид кроме самих этих сооружений, он проводит аналогию между пирамидами Гизы и мегалитическим комплексом Стоунхенджа в Англии, который так и не стал ни усыпальницей жрецов, ни крупным поселением. Известно, что около 1500 г. до н. э. Стоунхендж был внезапно оставлен после почти 1,5 тыс. лет использования. По мнению Элфорда, что-то подобное могло произойти и с пирамидами Гизы, где тоже господствовала какая-то жреческая элита, которая оставила немногие следы своей деятельности. Поэтому искать более древнюю оседлую развитую цивилизацию в Гизе не стоит, а лучше заняться поисками следов небольшой группы, которая, кстати, необязательно пользовалась письменностью: это не является главным признаком интеллектуального прогресса, и самонадеянно полагать, будто доисторические народы не использовали скрытые возможности человеческого мозга, чтобы формулировать научные идеи[207]. «Все их (египтологов. — К.Ф.) построения ошибочны, если эта развитая культура не была цивилизацией в нашем смысле, а была представлена относительно небольшой группой интеллектуалов, которые избегали государственной жизни, но при этом тщательно хранили свои знания, а потому о них практически не было прямых археологических свидетельств»[208]. Подход любопытный, но Элфорд опять же a priori исходит из религиозного предназначения сооружений, хотя сам убедительно критикует многие положения официальной науки.

Последняя серьёзная проблема пирамидологии: если построившая египетские пирамиды и подобные им сооружения по всему миру цивилизация была столь высокоразвита, куда же она исчезла? Некоторые из альтернативных историков пытаются ответить и на этот вопрос.

По мнению Данна, гибель древнейшей цивилизации Египта носила более катастрофический характер, чем любое другое зафиксированное в исторических документах бедствие. Он опирается на информацию, которую можно интерпретировать как свидетельства о доисторической ядерной войне. Как отмечает Брэд Стайгер[209], в далёком прошлом в нескольких местах Земли могли производиться ядерные взрывы. В глубоких пластах в Габоне, Сахаре, долине Евфрата, пустыне Гоби, пустыне Мохаве (Калифорния) найдено большое количество расплавленного зелёного стекла: именно такая химическая реакция происходит с песком при взрыве ядерной бомбы (на эти данные опирается и Ситчин, описывая войны между аннунаками). Спёкшееся стекло может образоваться и в результате мощных ударов молний, но такие удары не могут превратить в однородную массу зелёного стекла целые области пустыни. Одна из таких областей находится на границе Ливии, Чада и Судана. Кроме того, обнаружен ряд месторождений урана, которые, по-видимому, разрабатывали или истощили ещё в древности[210]. В Индии найден древний скелет, радиоактивность которого до 50 раз превышала норму. Исследователи (Ситчин) усматривают за аллегориями в описаниях сражений эпоса «Махабхараты» сведения о применении ядерного оружия. Поражает и детализированная система исчисления времени древней Индии: вызывает удивление, для чего понадобились брахманам доли микросекунды. В таблице математика Варахамихиры VI в. указан размер атома, сопоставимый с настоящим размером атома водорода[211].

Малковски объясняет гибель гипотетической цивилизации Бу Виззера окончанием ледникового периода. Поскольку Средиземное море тогда было гораздо меньше нынешнего (не исключено, что это было вообще не море, а несколько огромных озёр), таяние льдов северного полушария привело к значительному повышению уровня воды в океане, воды Атлантики прорвались в средиземноморский бассейн, а оттуда около 5600 г. до н. э. в бассейн Чёрного моря. (В результате экспедиции Р. Балларда 1999 г. найдена древняя береговая линия Чёрного моря и раковины пресноводных моллюсков, радиоуглеродный анализ которых подтвердил существование на месте моря большого пресноводного озера.) Те хемиты, которые обитали в долине Нила, избежали катастрофы благодаря проживанию внутри континента. Со временем в Египет стали переселяться племена с востока, смешавшиеся с народом Бу Виззера[212].

Павлова выводит причину гибели древней цивилизации из своей концепции Полевого гиперболоида планеты: причина — смещение фокальной плоскости этого гиперболоида в силу геофизических причин или направленных командных импульсов космического происхождения[213].

Пожалуй, наиболее любопытное объяснение гибели палеоцивилизации предлагает Хэнкок. Он считает правдоподобной теорию «смещения земной коры» американского историка Чарлза Хэпгуда (1904–1982), которая допускает возможность проскальзывания 50-километровой литосферы Земли относительно её ядра по всей поверхности их соприкосновения; именно из-за этого периодически появляются и исчезают континенты (теория была поддержана А. Эйнштейном). В частности, теория Хэпгуда объясняет «прилив и отлив» ледникового щита Антарктиды: значительная часть шестого континента была свободна ото льда всего несколько тысяч лет назад. По предположению Хэпгуда, до конца Последнего ледникового периода (примерно до XI тысячелетия до н. э.) Антарктида находилась на 3 тыс. км севернее. Её смещение к югу привело к землетрясениям, наводнениям, быстрой и массовой гибели животных по всему миру (особенно в Америке и Сибири). По предположению Хэнкока, центр палеоцивилизации мог находиться именно в Антарктиде[214]. Установлено, что в кембрийский период (600 млн лет назад) рядом с Антарктидой простиралось тёплое море; в пермский период (260 млн лет назад) на континенте росли лиственные деревья, приспособленные к тёплому климату; вплоть до 4000 г. до н. э. в части Антарктиды, омываемой морем Росса, текли большие реки, которые несли мелкозернистые осадки. «Ничего удивительного, что в том случае, если теория Хэпгуда верна, то сегодня на Земле можно найти лишь "следы богов". Это в самом деле следы, слабые отголоски их трудов и свершений, неправильно понятых учений, геометрические сооружения, оставленные немногочисленными представителями погибшей цивилизации, которые переправились через бушующие океаны на своих кораблях и поселились в далёких землях: в долине Нила… в Мексиканской долине, около озера Титикака в Андах… Эти следы разбросаны по земному шару и почти незаметны. Но само тело цивилизации скрыто от глаз — оно погребено под трёхкилометровым антарктическим льдом…»[215]. По мнению Хэнкока, теория смещения земной коры не противоречит принятой в науке теории тектоники плит: могут работать оба механизма — почти неощутимый дрейф участка коры на протяжении сотен миллионов лет и почти мгновенное перемещение всей коры целиком, которое не влияет на взаимное расположение материков, зато может передвинуть их очень быстро[216]. Катастрофа, о которой идёт речь, и была Всемирным потопом, сведения о котором сохранились в более 500 легендах по всему миру, причём 62 из них совершенно независимы от месопотамских и древнееврейских источников[217].

Хотя современные геологи отвергают доктрину катастрофизма в пользу доктрины униформизма (постепенная эволюция), выяснение действительной причины оледенения Антарктиды — весьма актуальная научная проблема, поскольку континент продолжает замерзать (размеры и масса ледяной шапки быстро растут) и в сочетании с другими факторами (прецессия, гравитационное воздействие Солнца, Луны и планет и др.) это может дать толчок к очередному мощному перемещению коры, что способно погубить нашу собственную цивилизацию. Около 2030 г., по прогнозам, грядёт очередная инверсия магнитных полюсов Земли, и на XXI век приходятся многочисленные древние предсказания наступления эпохи хаоса и тьмы[218].

«Отчётливое осознание своей истории — это одно из свойств, которое отличает человеческие существа от животных… К сожалению, мы привыкли извлекать этот опыт лишь из того, что считается "надёжным историческим свидетельством". Не говорит ли это о нашей извращённости, дезориентации или просто глупости? Не является ли признаком нашего невежества или высокомерия то, что мы проводим резкую границу между "историей" и "предысторией" где-то около 5000 лет назад на шкале времени и считаем свидетельства "истории" надёжными доказательствами, а хроники "предыстории" — примитивными заблуждениями? На нынешнем этапе исследований у меня возникает инстинктивное ощущение того, что мы ставим себя в опасное положение, не прислушиваясь к уже давно звучащим голосам наших предков, которые доходят до нас в виде мифов… Поскольку я научился уважать этих давно забытых и с трудом различимых сквозь туман времени ньютонов, шекспиров и эйнштейнов Последней ледниковой эпохи, я считаю, было бы глупо игнорировать то, что они пытались нам сказать. А они пытались сказать следующее: периодическое и почти полное уничтожение человечества является неотъемлемой частью жизни на нашей планете; такое случалось уже много раз и наверняка повторится»[219]. Таким образом, возможность существования в прошлом высокоразвитой цивилизации, которая могла почти бесследно погибнуть из-за подобной катастрофы, стоит рассмотреть хотя бы ради выживания нашей собственной.

Заключение

Альтернативные подходы к истории древнего Египта весьма плодотворны. Именно они в настоящее время перехватили у во многом закостеневшей и законсервировавшейся в своём «коконе» официальной египтологии её задачу — пытаться нарисовать истинную картину прошлого.

Вместе с тем, к сожалению, ряд серьёзных альтернативных историков, похоже, склонны к когнитивному диссонансу. С одной стороны, они убедительно развенчивают укоренившиеся представления о датировке Сфинкса (Уэст, Шох) или приводят сильные аргументы в пользу земного отображения Пояса Ориона (Бьювэл). С другой стороны, они почему-то принимают многие положения критикуемой ими же официальной науки и в своих теоретических построениях отталкиваются от этих положений, что создаёт запутанную, эклектичную картину. Так, Шох справедливо отмечает: «Поразительная точность элементов Великой пирамиды — это вовсе не случайность или проявление экстравагантности её строителей, последователей примитивной религии. Она имела несомненную цель, смысл, значение»[220]. В то же время он, призывая «оценивать древних египтян по их собственным критериям», принимает гипотезу гробницы, следуя сведениям Геродота о захоронении Хуфу в Подземной камере Великой пирамиды (и идя по стопам французского исследователя А. Пошана)[221]. Интерпретацию открытых им астрономических фактов подгоняет под ортодоксальную версию и Бьювэл: «Учитывая тот факт, что все пирамиды имели глубоко религиозное значение, стоит рассмотреть шахты… Исходя из того, что нам известно о религии Древнего Египта… шахты действительно играли роль путей, по которым усопший фараон должен был совершить своё восхождение к созвездию Сах (Ориона. — К. Ф.)»[222]. Хэнкок, не давая твёрдого ответа на предназначение Великой пирамиды, склоняется к версии трёхмерной модели загробного мира Дуат египетской мифологии[223]. Похоже, что все эти исследователи как бы останавливаются на полпути, запутываются в «паутине» принятых представлений и начинают играть по правилам ортодоксальных историков, вместо того чтобы взглянуть на проблему отстранённо, к чему подталкивала логика их собственного исследования.

Грамотным для исследователя пирамид представляется путь, избранный Данном и Скляровым. Проблемы предназначения столь аномальных сооружений, времени и технологии их строительства должны решаться исходя из знаний естественных и точных наук: квалифицированные инженеры, физики, астрономы должны помочь академическим египтологам отыскать истину. «Проработав немало лет вместе с металлургами и технологами, прочитав немало работ и просмотрев документальные фильмы египтологов… я всё же доверяю знаниям и объективности металлургов. Египтологи кровно заинтересованы в том, чтобы по-прежнему учить весь мир тому, чему они учили его всё прошлое столетие. Поступать иначе означало бы признание того, что они заблуждались»[224]. «Вина за то, что мы мало знаем о древних культурах, лежит в основном на узколобых теоретиках, которые сходу отметают доказательства, противоречащие их теориям либо не входящие в сферу их профессиональных знаний. Иногда нужен станочник, чтобы установить, что эта деталь была обработана на станке и на каком именно. Вот почему большинство доказательств, подтверждающих, что пирамида Хеопса использовалась не в качестве усыпальницы, игнорировалось, отметалось без серьёзного обсуждения или просто объяснялось совпадением»[225]. «Бывает полезно, если свой взгляд на проблему выразит новый человек, свободный от предрассудков профессиональной среды»[226]. По справедливому замечанию Малковски, альтернативная египтология подтверждает тезис американского философа Томаса Куна о смене парадигмы, о том, что эпохальные научные открытия нередко совершаются новичками или любителями, которые свободны от предрассудков, затмевающих восприятие опытных учёных[227]. Это подтверждает опыт Уэста, Шоха, Данна и др.

Как ёмко сформулировал проблему Скляров: «Мы пытаемся восстановить картинку прошлого из каких-то осколков, которые до нас дошли в виде фактов, тех же самых пирамид, храмов и т. д. И в зависимости от того, как мы себе будем представлять недостающие части, мы такую картинку и получим. Если египтологи представляют себе только одну картину — что это делали древние египтяне — и не допускают других версий, то они и будут получать картинку с древними египтянами. Но если мы предположим, что была некая более древняя цивилизация, можно выстроить и такую картинку. Вопрос в том, у кого меньше останется осколков этой мозаики, т. е. у кого меньше останется фактов, которые не вписываются в эту картинку. И вот получается, что версия о древней, гораздо более древней цивилизации — вот у неё остаётся таких невписывающихся фактов гораздо меньше»[228].

«За небольшим исключением, египтологи слишком боятся найти то, что они не смогут объяснить, чтобы эффективно выполнять свои обязанности. В ближайшем будущем решения этой психологической проблемы не видится… наиболее способных и лишённых предрассудков исследователей надо искать не в египтологии, а вне этой официальной дисциплины. Новое поколение исследователей готово разгадать тайны Великой пирамиды. Им нужны новые данные, но этому препятствуют египтологические власти, которые монополизировали гизское плато… Поэтому необходимо создать новую организацию учёных, способных синтезировать данные различных дисциплин и активизировать поиск новых данных о доисторических народах, оставивших свои знания известным цивилизациям»[229]. По мнению Элфорда, археологические экспедиции научных институтов как метод научного поиска устарели и должны отойти на второй план, уступив место исследованиям с воздуха с использованием технологии радаров, вроде применённых НАСА для открытия поселений в Ангкоре в 1998 г. К проведению комплексных экспедиций (с участием специалистов по естественным наукам) и применению новых методов датировки артефактов с использованием хлора-36 призывает Хэнкок.

Вместе с тем было бы немудрым полностью игнорировать информацию, зашифрованную в древних мифах. Полученные результаты исследований необходимо сопоставлять с этой информацией, отыскивая рациональное зерно; здесь в дело должны вступать специалисты по древним текстам (теоретически всю цепочку может пройти и один исследователь, если у него хватит для этого квалификации, но практически это очень маловероятно). Совершенно необходимо, однако, чтобы эти специалисты уже опирались на результаты естественнонаучных исследований, а не подлаживали свою интерпретацию под понравившуюся гипотезу. Последнее, к сожалению, допустил Элфорд, который полностью игнорирует техническую составляющую загадок пирамид. Поэтому мы и читаем у него утверждения вроде: «В дальнейшем фараоны не поддавались искушению повторить пропорции Великой пирамиды… гизские пирамиды были сакральными, так что копировать их размеры запрещалось»[230] Как убедительно показал Скляров, фараоны династического периода не смогли бы этого сделать при всём желании. Непринятие в расчёт инженерных знаний приводит к таким неверным выводам, какой сделал в 1980-е гг. немецкий археолог Р. Штадельманн в отношении небольшого сооружения пирамидальной формы близ Красной пирамиды в Дахшуре: будто это и есть недостающий пирамидион, который когда-то покоился на её вершине[231].

По тому же пути, что Скляров, казалось бы, идёт физик-профессионал Фаррелл, который делает выводы на основе прежде всего физических и технических свойств Великой пирамиды, а уж потом интерпретирует тексты мифологической традиции. Однако, упрекая своего коллегу Данна за то, что тот рассматривает пирамиду саму по себе, в отрыве от свидетельств древних текстов, которые якобы указывают на боевую функцию сооружения, Фаррелл, похоже, подгоняет интерпретацию этих текстов под свою и без того малообоснованную концепцию пирамиды-оружия, не усиливая этой концепции, а, напротив, дискредитируя её. И всё же Фаррелл хотя бы попытался соединить выводы физика с толкованием древних текстов.

По мнению Данна, узким специалистам разгадать тайну пирамиды не под силу и требуется междисциплинарный подход, ибо история гораздо глубже и богаче, чем мы думали[232]. Его мнение подтверждает нелёгкий опыт Бьювэла: «Чем большей изучал предмет, тем всё более неоднозначную реакцию это вызывало у знакомых мне академиков (скорее всего, правильнее было бы перевести просто «учёных». — К. Ф.). Некоторые из них чувствовали, что им нечем возразить на "математические " и "астрономические " доказательства моих тезисов, других мои гипотезы ставши в совершенный тупик, большинство же вообще не удосуживалось мне ответить. У меня сложилось впечатление, что я попал на запретную территорию и что астрономические вопросы рассматривать здесь вообще не принято — либо то, либо другое, но только не в комплексе»[233].

Помимо прочего, применение в египтологии междисциплинарного подхода выводит на основополагающую проблематику науки. Как свидетельствует опыт Хэнкока, Склярова, Павловой, попытки проникнуть в тайны пирамид дают импульс хоть ненамного приблизиться к решению столь важных научных проблем, как происхождение и древнейшая история человечества, причины глобальных и межпланетных катастроф и их прогнозирование, вероятность существования внеземного разума и (ни много ни мало) происхождение и функционирование Вселенной.

Список использованной литературы и видеоматериалов

Исследования:

Бьювэл Р., Джилберт Э. Секреты пирамид. Созвездие Ориона и фараоны Египта. М.: Вече, 1998.

Данн К. Пирамида в Гизе: усыпальница или электростанция? М.: Вече, 2008.

Дэникен Э. фон. Колесницы богов. М., 2008.

Конелес В.Ю. Сошедшие с небес и сотворившие людей. М.: Вече, 2000.

Лемезурье П. Великая пирамида расшифрована. М.: Вече, 2000.

Лоутон И., Огилви-Геральд К. Гиза: Плато нескончаемых битв. М.: Эксмо, 2009.

Малковски Э.Ф. Боги, построившие пирамиды: Египет до фараонов. М.: Эксмо, 2008.

Павлова С.Н. Полевой гиперболоид Земли и тайны Древних цивилизаций. М.: Амрита-Русь, 2009.

Редферн Н. Пирамиды и Пентагон. Правительственные секреты, поиски таинственных следов, древние астронавты и утраченные цивилизации. СПб.: Питер, 2013.

Ситчин З. Божество 12-й планеты. М.: Эксмо, 2008.

Ситчин З. Войны богов и людей. М.: Эксмо, 2006.

Ситчин З. Назад в будущее. М.: Эксмо, 2004.

Скляров А.Ю. Цивилизация богов Древнего Египта. М.: Вече, 2008.

Томпкинс П. Тайны Великой пирамиды Хеопса. Загадки двух тысячелетий. М.: Центрполиграф,2008.

Уваров В.М. Пирамиды. Наследие богов. СПб.: Питер, 2013.

Фаррелл Дж. Боевая машина Гизы. М.: Эксмо, 2009.

Фаррелл Дж. Звезда Смерти Гизы. М.: Эксмо, 2009.

Хэнкок Г. Следы богов. М.: Эксмо, 2005.

Хэнкок Г., Бьювэл Р. Власть Талисмана: Тайны посвящённых: от египетских жрецов до виновников трагедии 11 сентября. М.: Эксмо, 2005.

Хэнкок Г., Файя С. Зеркало небес. В поисках утраченной цивилизации…

Иллюстрированный путеводитель по самым загадочным местам планеты. М.: Эксмо, 2007.

Шох Р., Макнэлли Р. Мистерия пирамид. Тайна Сфинкса. М.: Эксмо, 2007.

Элфорд А.Ф. Когда боги спустились с небес. М.: Вече, 2008.

Элфорд А.Ф. Путь Феникса. Тайны забытой цивилизации. М.: Вече, 2007.

Документальные фильмы

«Запретные темы истории». Фильм 1-й. «Загадки Древнего Египта». 6 серий.

Автор сценария Андрей Скляров (2005).

The Mystery of the Sphynx. Directed by Bill Cote (Discovery Channel, 1993).

В.И. Карпец

КТО ЗАГАДЫВАЕТ «СВЯЩЕННЫЕ ЗАГАДКИ» И КАК ИХ РАЗГАДЫВАТЬ

Карпец Владимир Игоревич — кандидат юридических наук, член Союза писателей России

В последние годы весьма значительную популярность среди читателей «околоисторической» литературы приобрели книги трех англо-американских авторов, пишущих совместно и иногда по отдельности. Речь идёт о Майкле Байдженте, Ричарде Ли и Генри Линкольне. Их популярность началась с книги под названием The Holy Blood and the Holy Grail («Святая Кровь и Святой Грааль»), во французском варианте — L ’Enigme Sacree («Священная загадка»). На русском языке она вышла в переводе с французского в 1993 г. под названием «Священная загадка» и в 1997 г. в переводе с английского под названием «Святая Кровь и Святой Грааль»[234]. Появлению книги предшествовали многочисленные газетные и журнальные публикации, а также телепрограммы во Франции и в Европе, а вслед за ней появились многочисленные отзывы, в том числе и на постсоветском пространстве[235]. На ту же тему авторы вскоре выпустили в США ещё одно сочинение под многозначительным названием The Messianic Legacy («Мессианское наследие»). Она тоже была переведена на русский, правда, значительно позже — в 2006 г. Вышли также и другие их книги: «Запретная археология» М. Байджента, «Храм и ложа» М. Байджента и Р. Ли, а также книги о «Кумранских находках» — «Свитки Мертвого моря» М. Байджента и Р. Ли (М., 2009, оригинал — The Dead Sea Scrolls Deception) и «Бумаги Иисуса» М. Байджента (The Jesus Papers, М., 2009). Книга «Свитки Мертвого моря» имеют подзагололовок «Сакральные тайны: от Земли Обетованной до Ватикана». Однако по сравнению со «Святой Кровью…» и «Мессианским наследием» эти последние «журналистские расследования» явно имеют меньшее значение. Тем не менее совершенно очевидно, что речь идёт о достаточно широкой программе, имеющей целью повлиять на культурно-политический климат в мире в совершенно определённом направлении. Что именно имеется в виду, они не скрывают:

«Сегодняшний мир, мы убеждены в этом, — пишут они, — находится в состоянии поиска настоящего главы и духовного вождя, Монарха, достойного его доверия. Наша цивилизация, бывшая материалистической столь долгое время и сознающая пробелы в своем опыте, больше не скрывает своего желания напиться из другого источника, не похожего на предыдущий, источника, который утолит её духовную, эмоциональную и психологическую жажду».

То, что речь идёт о политико-культурной программе, причём весьма широко развёрнутой, подтверждают и события, происшедшие после появления двух основных книг М. Байджента, Р. Ли и Г. Линкольна. Известный американский литератор Дэн Браун выпустил — фактически по мотивам книги The Holy Blood and The Holy Grail — бестселлер под названием «Код да Винчи», а затем по мотивам этого романа вышел одноименный фильм, давший рекордные даже для Голливуда денежные сборы. Несмотря на то, что М. Байджент, Р. Ли и Г. Линкольн подавали на создателей фильма и самого Дэна Брауна в суд за плагиат, всё это произвело впечатление не столько финансово-судебных и прочих разбирательств, сколько продолжающейся раскрутки «основных тем» этих сочинений. По сути на авторов и их популярность сыграла и жёсткая реакция Римско-католической церкви и значительно более сдержанная, но тоже негативная — Православной.

На первый взгляд, может показаться, что речь идёт об очередной «масонской провокации» с целью встречи «близ грядущего антихриста». Именно такой и была реакция многих церковных кругов и отдельных христиан, как православных, так и католиков, совершенно справедливо видевших, что в книгах речь идёт прежде всего о нападках на «апостольскую линию» в Церкви, а также о пересмотре ряда вероучительных и нравственно-богословских положений. Всё это, безусловно, правильно. Однако мало кто заметил, что речь идёт ещё и о возрождении старинного спора гибеллинов и гвельфов, сторонников «царского» и «священнического» принципов внутри самой церковной традиции. При том что М. Байджент, Р. Ли и Г. Линкольн и, тем более, создатели «Кода да Винчи» крайне примитивизируют и ту линию и другую. Тем не менее следует помнить, что за сенсационностью и примитивизацией изложения стоит определённая историческая реальность.

Автору этих строк довелось изучать некоторые вопросы, поднятые М. Байджентом, Р. Ли и Г. Линкольном практически параллельно. В самом широком смысле — это вопрос о монархии и культуре, о монархии в культуре — мировой и русской. В более узком смысле — это вопрос о царском роде как таковом, в связи с чем невозможно было обойти тему перехода от «родовой монархии» Меровингов в Европе к «церковному государству» мажордомов и о происхождении русских царских родов — Рюриковичей и Романовых. Зачем поднимают эти темы сегодня на Западе — от М. Байджента до Голливуда? — вот первый вопрос. Зачем их так примитивизируют, зачем разбавляют достаточно дешёвым оккультизмом да ещё и с изрядной долей «секса» (в самом широком смысле)? — вопрос второй. Идёт ли речь о противостоянии масонства и христианства? — третий. На него ответим: да, но не только. Быть может, даже и не столько.

Однако с самого начала оговоримся, что будем избегать примитивизации проблематики и рассуждений на уровне «общечеловеческих ценностей», с одной стороны, «жидомасонского заговора» — с другой. Подобные клише «сверхприблизительны», а потому сугубо неверны и сугубо опасны. Не будем, подобно некоторым напуганным лицам, кричать, что перед нами «антиевангелие» и «масонский катехизис». Будем точны. А точность заключается в том, что авторы — англосаксы, причём живущие как по эту, так и по ту сторону Атлантики. А вот это-то как раз важно. Почему? Потому, что геополитический фактор, борьба «суши и моря» часто оказывается первичен даже по отношению к религиозному. Заранее оговорим также ещё одно условие обсуждения. Авторы книги определяют себя как сознательных агностиков. Они были таковыми в пору написания «Святой Крови…» и «Мессианского наследия», остались ими и в последние годы, когда занимались вопросами кумранских рукописей. С православной точки зрения многие положения книги кощунственны, например, утверждающие о том, что Иисус Христос, «разыграв» некое мистериальное действие, «избежал распятия», а следовательно, и Воскресения и был похоронен в Южной Франции, в Ренн-ле-Шато. Эти и некоторые другие авторские версии, как отвергнутые Церковью, так и не отвергнутые, но также и не подтвержденные и явно противоречащие самому духу христианства, мы готовы упоминать лишь в целях адекватного (дабы избежать непонятных «пустот») изложения авторской позиции, без чего серьёзный разговор невозможен. В то же время следует понимать разницу положения верующего христианина, с одной стороны, и историка-исследователя, в известной степени следователя, который не может и не должен a priori отвергать ни одну из версий, — с другой. Также мы должны иметь в виду, что наряду с конфессионально неприемлемыми положениями книги «Священная загадка» и «Мессианское наследие» (чего нельзя полностью сказать о «кумранском цикле») содержат большое количество ценной фактической информации, которую отвергать невозможно и которая естественным образом входит в исследовательский аппарат любого занимающегося этим кругом вопросов. Кроме того, следует указать и на то, что толкование темы Святого Грааля (или, как мы настаиваем, исходя из редких, но имевших место у православных авторов упоминаний, Святой Граали — в женском роде[236]), может быть не только таким, как у исследуемых авторов, но и совершенно иным, и не можем не согласиться с А.Г. Дугиным, который как раз в связи с этой книгой — а она в значительной степени касается и ордена тамплиеров — писал: «Орден тамплиеров был двойственной эзотерической организацией, в лоне которой сочетались обе важные метафизические тенденции — как эзотерический манифестационизм, так и метафизический креационизм. Как и в случае «легенды о Святом Граале», которая может быть интерпретирована двояким образом, в зависимости от внутренней позиции эзотерического общества»[237].

Более того, полноценное прочтение любого сакрального послания, в том числе и о Святой Граали, предполагает не одно и не два, а больше, вплоть до бесконечного, число смыслов, отнюдь не отрицающих, а дополняющих и восполняющих друг друга. Дело на самом деле не в том, как то или иное «эзотерическое общество» интерпретирует это послание (в данном случае о Меровингах и Святой Граали), а насколько его деятельность адекватна данной интерпретации, насколько она не является пародией и подменой. В этом суть дела, и таким предуведомлением хотелось бы предварить разговор о «Священной загадке» и «Мессианском наследии», в центре которых — деятельность одного из самых нашумевших «тайных орденов» Европы — ордена Приората Сиона. Сразу надо договориться о терминологии. «Приорат Сиона» не имеет прямого отношения к сионизму в общеупотребительном смысле слова как: а) идее возвращения евреев в «Землю обетованную», б) еврейскому национализму в более широком смысле, связанному с Государством Израиль вообще. Более того, орден имеет сугубо европейское (а не еврейское, по крайней мере, формально) происхождение и связан с пребыванием крестоносцев в Палестине в XI–XII вв. Так, по крайней мере, об этом рассказывает сам «Приорат», что, впрочем, всегда следует «делить на два» и более…

Прежде всего — о самом ордене Приората Сиона. Что это за организация (если она действительно существует), каково её место в истории и современности, какое отношение имеет она к другим эзотерическим формам — масонству, розенкрейцерам, иллюминатам, ариософским или каббалистическим кругам, алхимии и пр., каковы её взаимоотношения с религиозными конфессиями, прежде всего, конечно, с христианством и иудаизмом, а самое главное — с политическими и параполитическими структурами, с «управлением историей»?

В 90-е годы ушедшего столетия попытку идентификации «Приората Сиона» с этом контексте предпринял (ныне профессор МГУ) А.Г. Дугин в своей работе «Крестовый поход Солнца», впервые опубликованной в альманахе «Милый ангел» (1996)[238]. Дугин сделал попытку классификации различных эзотерических организаций в связи с тем, что он сам называл «метафизическими основами политических идеологий». Так или иначе, позиция любой религиозной, эзотерической и т. д. организации, равно как и вся мировая политика, связаны прежде всего с геополитикой, а последняя — с фундаментальным мифом о возникновении мира, лежащим в основании той или иной цивилизации. Согласно выводам, сделанным тогда Дугиным (сегодня его выводы более сложны и разветвлены), так называемые «мифы о возникновении Вселенной» делятся на две «основополагающие категории — на мифы о творении и мифы о проявлении»[239]. «Традиции, утверждающие в начале всего факт творения, называются "креационистскими", от латинского слова creare, т. е. создавать, творить. Креационистская доктрина в самом общем виде усматривает в истоке вселенной определённый и единовременный акт высшего существа или высшего принципа, который из некоторой подручной субстанции (или "из ничего", ex nihilo — как в самой законченной и развитой креационистской доктрине) образует мир, его структуру и существ, его населяющих. <…> Другой основополагающей доктриной о происхождении вселенной является идея проявления. <…> Сущность "манифестационизма" заключается в том, что это мировоззрение рассматривает возникновение вселенной как обнаружение определённых аспектов Бога, принципа, первоначала как особую возможность существования божественного мира через самооткровение и самообнаружение. Манифестационизм принципиально отказывается рассматривать появление мира как одноразовое событие и как акт создания какой-то одной сущностью принципиально другой вещи, строго отличной от неё самой. Мир в манифестационизме видится как продолжение Бога, как развёртывание его качеств по всем возможным метафизическим направлениям. В манифестаниционизме нет ни Творца, ни творения; нет отдельно Бога и отдельного мира»[240].

Своего рода «полюсом» манифестационизма являются Веды, «полюсом» креационизма — Библия. «Две метафизики» порождают и две принципиально противоположные политико-исторические формы, причем, разумеется, каждая из них имеет свою историю развёртывания. Креационистская («авраамическая») традиция разворачивается от библейской теократии Книги судей к современной либеральной демократии и постмодерну (монархические линии в ней или вторичны, или рассматриваются негативно). Манифестационистская традиция, в свою очередь, — от сакральной монархии (империи) — где цари суть «аватары» божественных начал или прямые потомки богов — до тоталитарных идеологий XX в. Разумеется, библейская теократия и арийские (ведические и авестийские) сакральные монархии суть «высокие» формы того и другого, а современные либерализм и тоталитаризм — «низкие», негативные.

Что касается христианства, то А.Г. Дугин указывает, что здесь всё обстоит значительно сложнее. «Христианство принято относить к "авраамическим" традициям, и, следовательно, оно должно носить креационистский характер»[241]. На это указывает прежде всего принятие христианством Ветхого Завета, его космогонической (ех nihilo) концепции и истории Древнего Израиля как части собственной истории. «Но на самом деле вопрос относительно креационизма христианской традиции является более сложным, — пишет Дугин. — Многие проницательные историки раннего христианства, в частности Ю. Николаев, В. Лосский, О. Г. Флоровский, показали, что процесс становления сугубо православной христианской догматики проходил в жестокой борьбе двух идейных течений. Их можно определить как "иудеохристианство" и "эллинохристианство". <…> Можно сказать, что полемика относительно догмата о Троичности, о христологических дефинициях, о Воплощении, о совмещении во Христе двух природы и двух "воль", о "Теотокос" (Богородице) и т. д. протекала между двумя крайними полюсами христианской доктрины. <…> Собственно говоря, эта борьба была не чем иным, как борьбой манифестационистского и креационистского подходов в рамках одной и той же традиции, стремившейся совместить обе позиции без того, однако, чтобы ясно разграничить сферу их иерархической соподчиненности»[242]. И далее: «Эпоха догматических споров христианской Церкви закончилась принятием никейской редакции Символа Веры, где нашли своё выражение базовые формулы христианской религии, ставшие отныне непоколебимой реакцией ортодоксии. В никейском символе закреплены основные постулаты "эллинской" линии богословия, идущей от апостола Павла, — догмат о Божественности Сына, о его нетварности, об Отечестве Первого Лица Пресвятой Троицы, о нераздельной и неслиянной Троичности Божества, о достаточности крещения для воцерковления и т. д. Но всё же есть в нём и ограниченные компромиссы с иудеохристианской линией — Бог Отец назван также «Творцом», акцентируется человеческая природа Христа ("и вочеловечшася… и страдавша…" и т. д.)». Более того, восприняв в себя Ветхий Завет, христианство унаследовало представление о центральной роли еврейского народа в истории (причём этот «иудеоцентризм» стал, по выражению Алена де Бенуа, «неврозом», оборачиваясь как болезненной юдофилией, так и столь же болезненной юдофобией, вплоть до «антисемитских эксцессов»). Но при этом «манифестационистские» тенденции «эллино-христианства» неотменимо вели к признанию самостоятельной ценности православной «сакральной монархии» (от IV в. до февраля 1917 г.) в противовес ветхозаветному республиканизму (за которым, впрочем, часто скрывалось стремление к восстановлению престола «Царей Июдейских — против всех царств ханаанских»). Более того, у арийских христианских народов Бог — на небе, царь — на земле, а царская семья — царь, царица и наследник — есть прямая проекция Троицы. «Как бы то ни было, в рамках христианского мира, в отличие, к примеру, от исламской цивилизации или иудаизма диаспоры, противостояние креационистского и манифестационистского подходов было драматическим и постоянным процессом, не прекращающимся ни на мгновение. И именно диалектика этого процесса как нельзя лучше объясняет тайную историю двухтысячелетнего христианского мира, историю, привязанную невидимой и яростной борьбой двух непримиримых противников, стремящихся утвердить свою истину через хитросплетение теологических формул, через конвенции исторических и национальных интриг, через войны и заговоры, через культурные диверсии и военные репрессии, через провокации расколов и организации крестовых походов, через мученичество и обман, мужество и прямодушие, через ограниченность масс и гениальность элиты, через грех и святость, через добро и зло…»[243]

Здесь есть ещё один аспект того же. Римская церковь и православная, признав творение «из ничто», разошлись фундаментально в его природе, и это ещё раз подчеркнуло разницу политических доктрин. Римская церковь не приняла учения о божественных энергиях (паламизм), через которые творится мир, которые соединяют трансцендентное Божество с творением, и тем самым католицизм остается на иудеохристианских и антимонархических традициях. Вот почему Восточная церковь признавала сам принцип монархического правления, а Западная предпочитала править сама или в крайней случае — «делать королей».

В этом контексте А.Г. Дугин выходит на проблематику так называемого «Приората Сиона», прямо говоря именно о нём — при этом ставя под сомнение его историческое существование (скажем прямо, весьма проницательно). «Приорат Сиона» — скорее, «мифология». Противостояние иудеохристианства и «эллинохристианства» А.Г. Дугин условно связывает с условными структурами (структурами не обязательно на жёстко организованном уровне), которые он называет Орденом Мёртвой Головы и Орденом Живого Сердца. Символы «головы», «черепа» и «луны» он толкует как символы отражения Творца, «сущностно отличного от Него». Отсюда — Орден Мёртвой Головы, цели и задачи которого заключаются в утверждении примата именно такого метафизического взгляда на природу реальности. «Особенно активен этот Орден Мёртвой Головы в христианском мире, где догматический компромисс никейской формулы оставляет теоретическую возможность для акцентирования креационистской теории и где отсутствует строгое деление на эзотерическую и экзотерическую области, что позволяет вести идеологическую работу в креационистском ключе на самых различных уровнях»[244]. Если «ампутировать» собственно трансцендентальное измерение, т. е. веру в Единого Бога-Творца, то Орден Мёртвой Головы имеет также оккультное влияние на все те аспекты профанической цивилизации, которые связаны с рационализмом, механицизмом, гуманизмом, индивидуализмом, капитализмом и либерализмом»[245].

«Противоположную сторону» христианства в данном случае представляет — также условный — Орден Живого Сердца. «Сердце», «солнце» и крест — тайные печати именно манифестационизма. При этом Орден Живого Сердца, начиная с того момента, когда его адекватная и открытая деятельность под собственными именами становится невозможной, скрывается в оккультном центре "пантеистических", "языческих", "материалистических" и "социалистических" ("коммунистических") идеологий, тайно направляя некоторые течения и тенденции в рамках неадекватного в целом контекста»[246]. Такой неадекватный контекст с точки зрения полноценного христианства может и должен быть квалифицирован как «прелесть» и «язычество», тем более что он часто оказывается связан с осуждаемой христианством чувственностью (впрочем, есть и вполне аскетические его версии). Так или иначе, современный мир сталкивается в основном с неадекватными, дегенерированными формами обоих «метафизических основ политических идеологий», хотя за этими формами в конечном счёте стоит и подлинная реальность. К таким дегенеративным (но не лишённым корней) формам относится и «Приорат Сиона» (даже если он и не существует, поскольку, не существуя, всё равно «прикрывает нечто реальное»), которые А.Г. Дугин однозначно рассматривает как составляющую Ордена Мёртвой Головы. Прямо указывая на книгу М. Байджента, Р. Ли и Г. Линкольна, он отмечает, «что некоторые аспекты книги настолько логичны и прозрачны, что возникает подозрение, не является ли профанический и сенсационный тон книги, а также некоторые заведомые нелепости сознательным "прикрытием" для обнародования некоторых важнейших и актуальнейших конспирологических данных сознательными и компетентными эзотерическими организациями, использовавшими журналистов и историков (авторов "Священной загадки") как "медиумов" и безсознательных "посредников"»[247].

Более того, Дугин прямо вменяет деятельность «Приората Сиона» (в том виде, в каком он описан у М. Байджента, Р. Ли и Г. Линкольна, тому, что он называет Орденом Мёртвой Головы (и что на самом деле не обязательно называется именно так). «Если отвлечься от "сенсационности" и "псевдо-фактологичности", на которую претендует данное исследование, можно усмотреть в ней повествование об исторической деятельности той секретной структуры, которую мы определили выше как Орден Мёртвой Головы. <…> Орден Сиона, о котором идет речь в "Священной загадке", — это одна из ветвей реально существующей секретной организации, которая долгие века действует в христианском мире и неявно стоит за всеми религиозными, политическими, культурными, эстетическими и научными событиями, приводящими в конечном счёте к гуманизации, рационализации и индивидуализации основных идеологических тенденций западной цивилизации — как в рамках христианского мира, так и после атеизации и профанации Запада. <…> Точнее всего будет определить "Приорат Сиона" как условное конвенциональное обобщенное название иудейско-семитского конспирологического номоса, который реализовывал на самых разнообразных уровнях принципы того "антропологического максимализма", которые были отвергнуты христианской ортодоксией начиная с выступлений против "эбионитов", через "заушение Ария" и до "анафематствования Нестория"»[248]. Здесь мы безусловно вступаем в область ересиологии и несколько удаляемся от главного для нас в данном случае политико-конспирологического контекста.

«Мифология» «Приората Сиона» в том виде, в каком она излагается сегодня всеми — от М. Байджента до создателей «Кода да Винчи», основана на двух положениях. Первое: будто бы Иисус Христос (исходя из его династического статуса как потомка Царя Давида) был женат на св. Марии Магдалыни и имел от неё детей, которых она будто бы сохранила, уехав после Распятия Христа из Палестины в Южную Францию. Это «потомство» (Святая Грааль) будто бы смешалось с царским родов франков и дало династию Меровингов. И второе: будто бы сам Иисус «избежал распятия» и провёл вторую половину жизни в сокрытии, умерев также в Южной Франции, в Ренн-ле-Шато, где будто бы сохранилась его гробница, та самая, которая изображена на картине Н. Пуссена «Пастухи в Аркадии». Вторая версия очевидным образом кощунственна, поскольку отрицает Крестную смерть и Воскресение из мертвых, без чего «вера тщетна», первая просто не совпадает с общепринятым церковным преданием и вообще «аскетическим настроением» раннего (и не только раннего) христианства. Хотя подобные «слухи» всегда были распространены в Средние века, «выведение их наружу» никогда и никак не могло способствовать церковному миру и единомыслию. При том что взаимно эти два «мнения» никак не обусловлены и между собой не связаны.

В то же время совершенно понятно, что в пору Крестовых походов (заметим, что Православный мир в них официально не участвовал) всевозможные «ереси» не могли не оживиться, почему на Западе именно после них и возникает орден доминиканцев и «Святая Инквизиция». При этом в том, что касается древности самого «Приората», историки и исследователи расходятся. Так, российские переводчики «Мессианского наследия» С. Голова и А. Голов считают, что орден возник до появления тамплиеров и им предшествовал: «К моменту появления тамплиеров на исторической сцене, т. е. в 1118 или 1119 гг., орден Сиона уже представлял собой сплочённую общину, имевшую, по-видимому, тесные связи с королями Иерусалима. Связи эти, вероятно, были основаны на том, что орден обладал точными знаниями о происхождении и истинных предках династии. Влияние рыцарей Сиона было обусловлено их знанием, что эта ветвь Меровингов является потомками Иисуса (sic! — в остальных случаях переводчики С. и А. Головы, как правило, в примечаниях «поправляют» авторов с вполне ортодоксально-богословских позиций. — В.К.). Орден Сиона, по-видимому, представлял собой закулисную силу, направившую Первый крестовый поход, в основном благодаря авторитету и энергии Петра Пустынника. После того как отряды крестоносцев заняли Иерусалим, орден Сиона в лице того же Петра фактически взял в свои руки власть в священном городе со всеми его древними памятниками и храмами. Возможно, в какой-то момент между 1099 и 1104 гг. орден рыцарей Сиона совершил в Иерусалиме — одновременно или порознь — по меньшей мере два открытия. Первое из них — это, видимо, эзотерический текст, описывающий механические и физические аспекты творения. Вторым вполне мог быть осколок Чёрного Камня — Каабы»[249]. Сами М. Байджент, Р. Ли и Г. Линкольн, предполагая примерно то же самое, с определённой степенью достоверности утверждают следующее: «Приорат фигурирует под своим именем в документах XII — начала XVII в. Затем в документе, датированном 1619 г., говорится, что Приорат навлёк на себя недовольство короля Франции Людовика XIII, который отобрал у него его давнюю резиденцию в Орлеане и передал её иезуитам. После этого Приорат Сиона практически исчезает со страниц исторических хроник и появляется вновь лишь в 1956 г., когда они открыто заявили о себе и зарегистрировались во французском «Официальном журнале». Современный орден любит ссылаться на некоторые свои акции в период между 1619 г. и XX в., выделяя исторические события, к которым он был причастен, и конкретные исторические процессы, в которых он был живо заинтересован. Рассмотрев интересующие нас события, мы обнаружим бесспорные свидетельства причастности к ним неких организованных и влиятельных структур, действующих за кулисами и иногда использующих ту или иную организацию в качестве ширмы или фасада. Сами эти структуры названы не были, но есть все основания полагать, что это и был Приорат Сиона. Более того, в их составе действовали представители тех же самых семейств, связанных родственными узами и претендовавших на генеалогическое преемство с династией Меровингов. И независимо от того, шла ли речь о войнах за веру XVI в., движении XVII, известном как Фронда, или масонских заговорах XVIII, новые поколения этих родов неизменно действовали по весьма и весьма схожему плану»[250]. Однако, по некоторым сведениям, общество это было официально зарегистрировано только в 1956 г.[251], и «вопреки общепринятому мнению, Приорат Сиона как таковой является фикцией, удобным прикрытием и, возможно, даже иллюзией», как пишут исследователи современной истории ордена Линн Пикнесс и Клайв Принс в книге «Тайны Приората Сиона» (The Sion Revelation), добавляя к тому же, что «создан он вовсе не для восстановления власти Меровингов во Франции»[252]. Такая постановка вопроса заставляет взглянуть на всё несколько иными глазами. Относительно «фикции», конечно, это более чем спорно, но что касается отсутствия прямой связи с Меровингами — именно и конкретно с ними — то, как мы увидим далее, скорее всего, так оно и есть. Впрочем, имеет смысл и здесь начать по порядку.

«Священная загадка», а вслед за ней «Код да Винчи» и одноименный фильм предлагают нам такую версию деятельности «Приората Сиона», согласно которой это — одно из проявлений Ордена Мёртвой Головы, т. е. именно «семитского креационистского полюса» и своеобразного восстановления иудейской мессианской линии как восстановления одной из раннехристианских версий — эбионитской, смысл которой в соединении христианской веры и иудейских обрядов. Несмотря на противоречие такой — эбионитской — версии как историческому христианству (Церковь есть Новый Израиль), так и историческому иудаизму с его категорическим неприятием самой личности Иисуса Христа, такая версия, как ни странно, может найти опору в некоторых иудейских кругах более «либерального» толка, рассматривающих как приобщение «гоев» («народов», «язычников») к монотеистической креационистской традиции.

В этом смысле «Сионский Приорат» можно действительно в каком-то смысле рассматривать как одно из проявлений сионизма, хотя и весьма неортодоксальное. В этом смысле к нему могла бы быть «пристёгнута» значительная часть современных российских «христианских деятелей» от А. Меня до А. Малера, что, конечно, было бы огромной натяжкой. Но всё это только в том случае, если «Приорат» — действительно то, о чём говорят М. Байджент с соавторами. Однако более поздние исследования показывают, что сам по себе «Приорат Сиона» (если он действительно всё-таки существует) — это не совсем то или даже совсем не то, о чём говорится в книге «Священная загадка» и, тем более, в «Коде да Винчи» и подобных уже просто коммерческих подделках. Об этом, впрочем, заговорили уже сами М. Байджент, Р. Ли и Г. Линкольн в следующей книге — «Мессианское наследие», усомнившись (или сделав вид, что усомнившись) в самом существовании «Приората». «Некоторые тайные общества, — пишут они, — порой вообще не обладают никакой реальной силой, за исключением той, которая им приписывается, но эта сила, основанная на вере, придаёт им вполне конкретное могущество. В начале XIX в. такие деятели, как Шарль Нодье, бывший, как считается, великим магистром Приората (Братства) Сиона, и Филиппо Буонаротти, выдающийся конспиратор, которым восхищались такие люди, как Бакунин, постоянно сочиняли и распространяли информацию о целом ряде вымышленных тайных обществ. Эта информация звучала настолько убедительно, что совершенно невиновные люди с ужасом замечали, что их преследуют по подозрению в том, что они якобы являются членами таинственных организаций, которых на самом деле не существует. Столкнувшись с такими преследованиями, их жертвы в качестве меры самозащиты невольно начинали создавать уже реальные тайные общества, представлявшие собой практически точную копию вымышленных. Так миф формирует реальность»[253].

При этом авторы готовы и сам «Приорат» рассматривать как такую мифореальность: «Насколько мы в наших исследованиях можем судить о "Приорате", мы вынуждены признать, что столкнулись с организацией, которая, полностью сознавая, что она делает, и проводя продуманную и расчётливую политику, актуализирует и использует архетипы, умело манипулируя ими. Она не только пользуется знакомыми и традиционными архетипами — спрятанные сокровища, погибший царь, святость кровной династической линии, могущественный секрет, передаваемый из поколения в поколение на протяжении многих веков. Она вполне осознанно использует себя саму в качестве архетипа. Более того, она стремится управлять общественным мнением, чтобы побудить его воспринимать её именно в качестве архетипа тайного общества»[254].

Прежде всего, можем ли мы столь однозначно отождествлять «Приорат» с «Мёртвой Головой» (и, тем более, «иудейским полюсом»)? Тем более что и сам А.Г. Дугин говорит о нём как о «стоящем на франко-монархических и иудеофильских позициях одновременно»[255]. То есть сочетает в себе и манифестационизм, и креационизм. Причём что первенствует — сказать трудно: идея «божественного потомства» — чисто манифестационистская, в известном смысле — «языческая». Более поздние расследования других авторов подтверждают такие сомнения. Если, конечно, речь идёт о том «Приорате», который связывают с именем одного из главных персонажей книги М. Байджента и др. — Пьера Плантара (или Пьера Плантара де Сен-Клера, как он именовал себя сам), которого изображают основным на сегодня «меровингским наследником». Некоторые черты биографии Пьера Плантара вызывают значительные сомнения в его «иудеохристианской» ориентации. Молодой археолог исполнял одно время должность ризничего в парижской церкви Сен-Луи д’Антен (вскоре он будто бы перестаёт быть «практикующим католиком»), В декабре 1940 г. он пишет письмо маршалу Петэну с просьбой защитить Францию от «ужасного жидомасонского заговора», который неминуемо закончится «кровавой бойней и во Франции, и во всём мире», и о том, что возглавляет группу из примерно сотни молодых людей, на которых маршал всегда может рассчитывать[256]. Так или иначе, Пьер Плантар действительно, по сути, жил и работал, прикрываемый правительством Виши от гитлеровцев, при этом сотрудничая и с Сопротивлением. В 1959–1960 гг. во время алжирского кризиса генерал де Голль, формально отвергавший «вишистов», обратился за помощью именно к нему — Пьер Плантар писал воззвания Комитетов общественного спасения. Внимательные и тщательные исследователи истории Сионского Приората (или истории с Сионским Приоратом) Линн Пикнет и Клайв Принс (к сожалению, интонации их оценок всегда чрезмерно — случайно ли? — политкорректно откорректированы), пишут в связи с этим: «Его (Плантара. — В.К.) неприкрытый антисемитизм плохо согласуется с позднейшими уверениями Приората Сиона о том, что он имеет некоторое отдаленное отношение к дому царя Давида, и уж тем более к претензиям Плантара на роль потомка Иисуса!»[257].

Были такие «претензии» или же они также плод неких умозаключений М. Байджента, Р. Ли и Г. Линкольна — уже иной, хотя и весьма важный, вопрос.

Так или иначе, «Журнал Сопротивления» (подзаголовок), издававшийся Пьером Плантаром в Вишистской республике (sic!) под названием Vaincre («Победить» или «Завоевание», как иногда переводят) как орган возглавлявшейся им же организации «Альфа-галаты», выступавшей за Объединенную Европу против как США, так и СССР, от «авраамических» тенденций был крайне далёк. Он пропагандировал друидизм, рыцарство, идеалы европейской аристократии, одновременно, по уверениям самого Плантара, уже в 1950-е гг., вместе с зашифрованной информацией от де Голля к бойцам Сопротивления. «Альфа-галаты» находились в связи с так называемым Крейсауским кружком, объединявшим высокопоставленную в III Рейхе старую германскую аристократию (многие члены кружка входили прежде в круг знаменитого поэта Стефана Георге), скрытно и даже открыто оппозиционную Гитлеру и НСДАП, включая выдающегося дипломата графа Г.-А. фон Мольтке и полковника графа К. фон Штауфенберга, ставшего затем руководителем покушения на Гитлера. Конечно, проблематика «Живого Сердца» (условно) рассматривалась «Альфа-галатами» в очень «скользком», «неоспиритуалистическом» ключе Эры Водолея — вослед одноименной книге известного астролога атлантолога Поля Лекура (1871–1954). Однако тенденции были налицо. Так, участник группы профессор Морис де Мошарвилль писал для Vaincre статьи, в которых утверждал, что когда христианство стёрло с лица земли кельтов, их традицию сохранили монахи-цистерианцы. Разумеется, это «атлантическая» версия «Нью-Эйдж» (в отличие от русских Рериха и Блаватской), но в любом случае отождествлять даже «Нью-Эйдж», и даже «атланто-кельтизм» с библейским креационизмом и «иудеохристианством» крайне проблематично. Более того, как пишут исследователи, «принадлежа к правому крылу, "Завоевание" было при этом изданием антикапиталистическим: в первом номере "Пьер де Франс" (псевдоним П. Плантара. — В.К.) писал, что альфа-галаты видели будущее страны как "сотрудничество и гармонию людей, объединённых истинным социализмом и навсегда оставившем в прошлом раздоры, порождённые капиталистическими интересами"»[258]. А это уже прямо — полюс «Живого Сердца» (по А. Дугину)! — причём, конечно, в его современной, социалистической (или социал-монархической», «социал-аристократической») версии, в духе тех разновидностей социализма, которые рьяно критиковал Маркс. При этом, «как и многие организации того времени, "Завоевание" в основном интересовалось будущим Франции, которое в любом случае означало независимость страны, неважно, каким образом она будет достигнута — победой союзников или воссоединением с европейскими странами, где доминировали фашисты»[259]. А в 1960-е и 1970-е гг. о «Приорате» ходили слухи и несколько иного порядка но тоже, так или иначе, связывавшие его вовсе не с «атлантическим» (и «креационистским») Западом. Так называемые «Секретные досье» «Приората», содержащие родословные Меровингов, — об этих досье М. Байджент, Р. Ли и Г. Линкольн много писали уже в «Священной загадке» — были изданы под псевдонимом «Анри де Лобино» в 1964 г. В свою очередь некий Лионель Буррус в 1966 г. опубликовал статью, в которой утверждал, что под псевдонимом «Анри де Лобино» скрывался австрийский дипломат Лео Р. Шидлов. Лионель Буррус погиб в автокатастрофе в сентябре 1966 г., а Лео Шидлов при неизвестных обстоятельствах умер в Вене в октябре того же года. При этом Буррус защищает Шидлова от нападок католических кругов, обвинявших его в том, что он был «настроен просоветски, принадлежал к масонским кругам и готовил почву для восстановления монархии во Франции»[260]. Также и некто С. Ру, полемизировавший с Л. Буррусом (высказывалось предположение, что под псевдонимом «С. Ру» выступал консервативный, пролефевристски настроенный аббат Жорж де Нант), высказывал предположение о том, что незадолго до своей смерти Л. Шидлов «подготавливал Австрию к будущему франко-русскому соглашению». Это соглашение должно было совпасть с созданием предпосылок для возвращения во Францию монархии во главе с предполагаемым «потомком Меровингов» (непонятно, о ком вообще здесь может идти речь). При этом, по утверждениям С. Ру, «возвращение потомка Меровингов к власти во Франции означало бы создание народного государства, дружественного Советскому Союзу»[261].

Разумеется, и от Советского Союза — наследника исторической России — ожидались определённые изменения, без которых такой союз был вряд ли возможен. Впрочем, такова была позиция «Приората» (или «наследников Меровингов», действительных или мнимых), она, скорее всего, была скоординирована в рамках проекта «новой Европы», действительно разрабатывавшегося после Второй мировой войны. Об этом проекте в своем романе «Блаженны миротворцы» (Париж, 1950) Раймон Абеллио писал: «Социалисты повсюду, их цель — франко-германо-русский блок, ось Париж — Берлин — Москва, призванная освободить Запад от противоречий англосаксонской экономической системы»[262]. О том же самом говорил годом раньше и генерал де Голль (постоянно опиравшийся, по словам М. Байджента и его соавторов, на поддержку Пьера Плантара): «Со своей стороны заявляю, что в основании Европы должно лежать согласие между французами и немцами. Надо раз и навсегда указать и на необходимость строить Европу вместе с Россией, как только она изменит свой режим. Такова программа всех истинных европейцев. Такова моя»[263].