Рецепт красивой смерти (сборник)

– Ваши документы! – потребовал капитан, подходя к носатому.

– Капытан, – тихо произнес мужчина, – у меня есть самый надежний дакумэнт… Тысячи баксов хватыт, чтобы рэшыть этот канфлыкт?

– Гражданин! Предложение взятки должностному лицу при исполнении обязанностей карается уголовным законодательством! – жестко отреагировал тот. – Учтите, наш с вами разговор записывается. Ваш паспорт, будьте добры!

Носастый нехотя достал документ и вручил офицеру.

– Семенюгин Василий Леонидович, – прочитал полицейский вслух, – прописан в Москве… Так… Так… Так… Понятно! Так что же вы, гражданин…

Но договорить он не успел – запикала его рация, и чей-то хриплый голос сообщил:

– «Пятнадцатый»? Только что пришло телефонное сообщение о том, что легковая автомашина «Майбах», цвет – черный, госномер – «А три шестерки БВ семьсот семьдесят семь», заминирована, и взрыв может произойти любую минуту. Группа саперов уже направлена к месту происшествия!

Дав команду: «Всем назад!» – капитан за руку отвел Семенюгина от его авто.

Побагровев, тот зло проворчал:

– Все это – ментовская провокация! Я буду жаловаться в Страссбург!..

Менее чем через час в кабинет Орлова снова вошел усталый, но донельзя довольный Гуров. Плюхнувшись в кресло, он улыбнулся и объявил:

– Прошло как по нотам!

Он вкратце рассказал, как прошла операция «ДТП», с задержанием «вора в законе» Чачи. Тот до последнего мгновения не мог поверить в то, что его (ЕГО!!!) посмеют задержать. Когда прибыли саперы и в присутствии понятых осмотрели машину, то в тайнике внутри багажника они нашли два автомата Калашникова и гранатомет РПГ-семь с несколькими зарядами к нему.

– Так что увяз он надолго, – резюмировал Лев, наливая себе воды из графина. – Тут и незаконное хранение оружия, и попытка дачи взятки… Конечно, его теперь кинется защищать целая орава адвокатов и, надо думать, от реального срока отмажет. Сам понимаешь, на что ориентируется наш «самый гуманный и справедливый». Кстати, двое адвокатов на Лазаревича уже приезжали, пробовали постращать своими связями. Правда, впустую. Ничего, уж хотя бы на ближайший месяц Чача нейтрализован…

Хлопнула дверь, и в кабинет почти вбежал Станислав. Окинув взглядом присутствующих, он быстро спросил:

– Что у нас стряслось? Еду – звонит Саша Вольнов, спрашивает: что там у вас за катавасия? Вроде того, загребли важную птицу из криминальной верхушки, и теперь на радиостанции «Ливень» нескончаемая истерика. Мол, «гэбня распоясалась», «сталинские душители свободы снова чинят беспредел»…

– Лева нашел способ, как отправить Чачу в СИЗО, – сдержанно пояснил Петр.

– Отлично! Ну, а я нашел способ, как его оставить там на несколько лет! – Крячко изобразил рукой залихватский жест. – Взял я и Багажа, и Юаня. Уже допросил обоих. Короче, дело обстоит так. Есть группировка Макара Кислянца, которая уже давно конкурирует с чачинскими. Кислянцевские не признают его коронации и считают Чачу самозванцем. По их словам, кислянцевские уже давно следили за Чачей – хотели его «обойти на рысях», чтобы поток синтетических алмазов направить в свой карман. Как они уверяют, их группировка догадывалась о возможной бойне в лесу под Истрой и пыталась ее предотвратить. Но не успели. Когда приехали, было уже поздно. Кто поджег «Форд» и увез трупы нападавших – не знают. Клянутся мамой. Но это и понятно – кто захочет брать на себя такую ответственность? Однако тут главное то, что кислянцевские согласны дать показания в отношении Чачи.

– То есть они утверждают, что Лобуха и Шашарина убили чачинские? – о чем-то размышляя, спросил Гуров.

– Вот именно! Они даже их знают, хоть и шапочно, и кое-что интересное о них рассказали. Клички нападавших – Шарон, Чипс и Карась. Все трое – любители «косячка». Шарон года четыре назад отдыхал в Таиланде, подхватил там малярию, из-за этого у него начался диабет. Карась – жуткий бабник, этой зимой лечился от сифилиса, а у Чипса проблемы с печенью – морда постоянно желтоватая, как лимон.

– Все! – резюмировал Лев, прерывисто выдохнув через плотно стиснутые губы. – Генетическая экспертиза больше ни к чему.

– Допустим! – Орлов вертел в пальцах авторучку. – Тогда еще вопросы. Кто этих троих забрал из лесу, остались ли они живы и что сами Багаж с Юанем делали в Болотово? Для чего они искали Лобуха?

– Кто забрал этих троих, Багаж с Юанем не знают. Но слышали, что у чачинских недавно были похороны. А еще есть инфа, что Чача собирается купить себе целый дворец – то ли в Ницце, то ли в Куршавеле. У него откуда-то появились огромные бабки. Лобуха Кислянц обхаживал уже давно. Но тот с ним дел иметь не хотел – запретил Чача. А Макар через Лобуха надеялся выйти на Белоруссию – там у него свои интересы. И когда этот трах-бах в лесу случился, Кислянц заподозрил, что Чача грохнул Лобуха. Вот они и приехали проверять, Багаж с Юанем. Они конкуренты за влияние на главаря, поэтому каждый из них рвет удила, чтобы стать поближе.

– А про Захарова у Багажа не выяснял? – поинтересовался Гуров.

– Да, спрашивал его. Короче, они были в разных отрядах, но про Захарова он наслышан. Захаров там был знаменитостью, своего рода ходячим справочником на все случаи жизни. Ему и кличку дали – Профессор. Так вот, Багаж подтверждает, что драка действительно была, но Захарова не убили, а только тяжело ранили. Он выжил, а вскоре бесследно исчез. Среди заключенных ходили слухи, что он сумел бежать и начальство, чтобы не ловить «шишки» за побег, объявило его умершим…

В этот момент зазвонил один из городских телефонов Орлова. Генерал снял трубку и обронил короткое «Да!». Даже на расстоянии было слышно, как кто-то истерично орет, предъявляя сотрудникам Главка какие-то претензии. Прикрыв микрофон рукой, Орлов негромко бросил:

– Фанфуров!

Выслушав звонившего, он ровным, невозмутимым тоном пояснил, что для задержания гражданина Семенюгина, он же – Чубуридзе, у полиции были самые серьезные основания. В частности, обнаруженное в его автомобиле незарегистрированное боевое автоматическое оружие и гранатомет. Причем сделано это было в присутствии понятых.

– Так что, гражданин Фанфуров, вы напрасно кричите о каком-то нарушении прав человека. Все было законно, все соответствовало духу и букве закона. Желаю успехов!

Положив трубку, генерал язвительно заметил:

– Задергалась, заметалась либерастная шиза! Нет, это ж надо такое отморочить: ваши беспредельщики безо всяких оснований сегодня схватили честного бизнесмена и крупного мецената, достойного гражданина России! О, какие эпитеты! И кому они адресованы? Вору и мошеннику, на котором клейма ставить негде! Кстати! Хочу сообщить, но постоянно забываю… Помните тот разговор насчет Дорохова и его расследования по пенсионерам?

– Само собой, помним… – усмехнувшись, вальяжно кивнул Станислав.

– Так вот… Вчера Дорохов закончил дополнительное расследование по убийству риелтора. Он сумел найти и задержать хозяина риелторской конторы и его зама. В ходе перекрестного допроса они были вынуждены сознаться в многочисленных преступлениях, которые усердно валили друг на друга. Сейчас пенсионер, обвинявшийся в убийстве, освобожден, и уголовное дело в отношении его прекращено. Теперь судить и сажать будут руководство и сотрудников риелторской фирмы.

– Сла-а-ва богу! – с нотками иронии произнес Гуров. – Хоть и с опозданием, хоть и не без скрипа, справедливость наконец-то себя явила! Но это – всего лишь частный случай торжества справедливости. Гораздо больше похожих историй с совсем иным финалом. Ведь закон о самообороне, вернее, о праве на самооборону до сих пор так и не принят. Верно? Наша Дума, которая с легкостью необычайной принимает карательные законы… ну, там, о так называемых «шпионских гаджетах», закон о «трех сучках», похожий на тот, что «о трех колосках», когда штрафануть, а то и посадить могут за охапку сушняка из придорожной лесополосы, никак не осилит принятие закона о праве человека на жизнь! Е-п-р-с-т! Нет, в самом деле! Ведь защищая свою жизнь от убийцы или жизнь кого-то из близких, даже жизнь случайного прохожего, человек реализует свое конституционное право на жизнь. А Дума и суды, получается, это право постоянно нарушают? Не так ли, мон шер женераль?

– Видишь ли, Лева… – дернул плечом Орлов. – Есть такое понятие «правоприменительная практика», когда суд при принятии своего решения ориентируется на уже устоявшийся формат вынесения решений по тем или иным вопросам. Да, у нас, к сожалению, пока доминирует обвинительный уклон, хотя Верховный суд уже не раз указывал судам первичной инстанции на то, что нужно быть гуманнее в вопросах самозащиты именно к тем, кто оборонялся. Так что ты зря считаешь, что в этом плане у нас справедливости вообще никакой.

Ответом ему был саркастичный смех оперов. Схватившись за живот, Стас многозначительно покачал головой и, продолжая смеяться, изобразил реверанс.

– Ой, спасибо, утешил, отец родной! Значит, высший суд уже не раз давал команду не сечь головы тем, кто не пожелал стать жертвой бандюгана или дать в обиду другого человека? Замечательно! Но его почему-то слишком многие не слышат и продолжают головы тяпать. Вот и задумаешься: какая у нас интересная справедливость! Ведь такое бывает не так уж и редко: вынул пачку баксов – и она тут же заулыбалась. Торжествует, значит. Денег нет – все, суши сухари! В войну ходила частушка: «Антонеску дал приказ за два дня забрать Кавказ, а румыны не поняли, за два дня Кавказ отдали». Вот и у нас то же самое: не понимают почему-то!

– А случай с Захаровым, как ты считаешь – это факт торжества справедливости или чего-то иного? А? – в упор посмотрел Лев на Орлова:

– Гм… – Генерал несколько понурился и, не поднимая головы, тягостно вздохнул. – Мужики, ну, вы же понимаете, что это не вчера появилось и не завтра кончится? Ведь и при Союзе было точно так же, если не хуже… Ведь и тогда самозащита была строго регламентирована, и людей сажали за ее превышение сплошь и рядом. И при царе… Смотрели «Петербургские тайны»? Хмырь-графчик женщину изнасиловал, так ее еще и на каторгу осудили! О, как! Это – Россия, мужики! Ладно уж, что в наших силах – поправим, что не в наших – попробуем поправить. Все, закрываем эту тему и обсуждаем наши текущие дела. Что у вас на завтра?

– Именно свои текущие дела на данный момент мы уже почти закончили, – спокойно парировал Лев, откинувшись в кресле. – Мы установили заказчика и исполнителей убийства под Истрой, выяснили причины происшедшего, задержали ряд фигурантов, которые, вполне возможно, понесут уголовную ответственность…

– Почему это «возможно, понесут»? – недоуменно хмыкнул Орлов.

– А потому, мин херц, что у нас есть такое явление, как «правоприменительная практика», согласно которой тот же Чача может быть признан агнцем безгрешным. Помнишь, в «лихие девяностые», как их не так давно одна известная особа назвала – «святые», мы отбили у нашего правосудия паренька, которого едва не упрятали лет на десять. Будучи голодным, он украл бублик. А козел-следак на него навешал все свои «висяки». Хорошо, мне удалось его поймать на взятке! Тут же вся обвинительная база рухнула и рассыпалась. А суд, я уверен, решение посадить вынес бы автоматически, в соответствии с заветами товарищей Ульриха и Вышинского. Было? Вот! Кстати, следака тогда, я помню, не посадили, а всего лишь выгнали с работы. Так что не питай иллюзий, товарищ наивный генерал, – еще вопрос, за кем будет последнее слово!

– Точно, точно! Я тот случай помню… – вскинул указательный палец Крячко. – Фамилия того следака была Гнильцов. Бог знает, кому какую фамилию дать. А что касается завтрашнего дня, то нам еще чачинскую группировку нужно прошерстить, да и про кислянцевских не забыть. Дел еще полно.

– Но не забывайте и про свое основное расследование! – заметил Орлов. – Пока группировка исламистов не отправится в СИЗО, вам «сушить весла» рано.

Выйдя из приемной в коридор, опера переглянулись.

– Слушай, а тебе не кажется, – негромко заговорил Стас, – что нашего Петруху малость начала душить общеизвестная жаба? Смотри: «алмазное дело» раскручивать начали мы, вышли на основных фигурантов тоже мы, а теперь, фактически, это дело перехватили фээсбэшники. Ну, у меня-то тут никакой ни зависти, ни ревности – пусть доводят до конца. Но вот Петруху-то, я гляжу, проняло основательно…

Слушая его, Лев со смехом утвердительно кивнул:

– Похоже на то… Ну, а как ты хочешь? Генерал – он всегда со своей, генеральской, колокольни смотрит. Был бы ты на его месте, не исключено, тоже в той или иной мере страдал бы местничеством и «корпоративным патриотизмом».

Услышав пиликанье телефонного звонка, он достал сотовый и с удивлением отметил:

– О! Вольнов! Легок на помине. Ну-ка, что там у него?

Как оказалось, Александр собирался сообщить нечто сугубо позитивное. По его словам, полчаса назад Лихареву позвонил эмир Хасан, который вдруг резко поменял свою точку зрения и попросил дать контакты Энвера, пообещав в ближайшее время погасить все долги бывшего помминистра.

– Это связано с тем, что ваши сотрудники уже начали прессовать его шарашку? – понимающе спросил Лев, внутренне отметив, что их операция развивается вполне успешно.

– Как говорят в таких случаях: ты не поверишь! Да, «наезд» на подпольный цех по изготовлению алмазов в Юранистене состоялся. Но только нашим сотрудникам делать ничего не пришлось. Их работу выполнили какие-то люди в камуфляже, по виду – что-то вроде натовского спецназа. Но натовцы тут совершенно ни при чем. А агентура из «Ворлд Дьямонда» прибыть к тому моменту в Юранистене не могла просто физически. Но наши установили, что база исламистов замаскирована под лесопилку. Там работают местные жители, которые изготовляют пиломатериалы, даже не подозревая, что творится у них под ногами.

– И что же эти неизвестные налетчики вытворяли? – смеясь, спросил Гуров.

– Да ничего особенного… Связали сторожей, постреляли из автоматов, сожгли три лесовоза с готовыми досками… У «световеровцев» паника поднялась нешуточная. Однако сегодня утром на территории лесопилки – тишина и покой. Они объявили тамошней полиции, что возгорание произошло из-за короткого замыкания проводки одного из тягачей. Сторожа, они из местных, не жаловались – скорее всего, им заплатили хорошие компенсации.

– А стрельба? Стрельбу «световеровцы» как объяснили?

– Это осталось неизвестным, но, видимо, как-то отбрехались. Полиция пробыла у них меньше часа. Сейчас пытаемся выяснить, что за группировка совершила нападение. Есть версия, что это местные нацики – потомки «лесных братьев», которые недовольны появлением у них пусть и граждан Евросоюза, но азиатских кровей.

– Я могу тебе сказать достаточно точно, чьих рук это дело…

Лев рассказал Вольнову о своей версии бойни в лесу под Истрой, подтвержденной показаниями членов группировки Кислянца, и пока не подтвержденном, но вполне жизнеспособном предположении об истинных намерениях задержанного им вчера «вора в законе» Чубуридзе – захапать себе производство алмазов.

– Да, несомненно, ты прав… – задумчиво произнес Александр. – Если принять твою версию за основу, то оно все так и выходит, все тут же становится на свои места.

– Знаешь, о чем я сейчас подумал? Надо срочно готовиться к внезапному визиту эмиссара «световеровцев». Надо…

– Лева! – перебил его Вольнов, – Я сейчас к вам приеду, и мы детально это все обсудим. Хорошо?

Минут через пятнадцать в кабинет оперов вошел Александр. Стас сбегал к кулеру, набрал в электрочайник воды, Гуров достал из ящика стола припасы к экспресс-чаепитию. Разлив по чашкам кипяток и заварив его чаем с чем-то пряным, приятели заговорили о складывающейся ситуации. Около часа пообсуждав разные, даже самые невероятные варианты развития событий, они пришли к нескольким однозначным выводам.

Прежде всего, приятели согласились с тем, что нельзя допускать и малейшего упрощенчества в создании антуража «исламистского подполья». Да, разумеется, у «световеровцев» положение сейчас начало складываться не самое благоприятное, они крайне встревожены и напряженно будут искать «тихую гавань», где можно было бы продолжить производство синтетических алмазов. Но это не значит, что они утратят бдительность и будут хвататься за первый подвернувшийся вариант. Напротив, скорее всего их подозрительность усилится многократно, и их может спугнуть любой пустяк. Кроме того, следовало подумать над тем, как продолжить «прессовку» исламистов силами своей агентуры. Например, вариант с «лесными братьями» был бы очень даже эффективным.

Всплыл и такой момент, как вероятность приглашения в Юранистене одного из членов «молодежной исламистской группировки». А такое может произойти запросто.

– Тут поневоле задумаешься: как быть? – Александр напряженно нахмурился. – Или отказаться от этого и поставить операцию на грань срыва, или рисковать жизнью своего сотрудника… Ведь не исключено, что его там могут подвергнуть зверским пыткам, чтобы окончательно убедиться – нет ли ловушки? Им же терять нечего, а зверье они еще то – судить можно по Сирии.

– Можно разыграть спектакль с тем, что его как будто разоблачили сотрудники ФСБ, и он погиб в ходе перестрелки на подходе к границе, – пожав плечами, предложил Крячко.

Обсудив и иные моменты – оборудование «секретной явочной квартиры» для Лихарева, «резиденции» для Бунцагина, молельного домика в Подвербино – одном из немногих не урбанизированных сел в ближнем Подмосковье, где, согласно легенде, обосновались «молодые исламисты», опера обсудили и иные интересующие всех вопросы. Например, куда поедут на рыбалку после того, как покончат с «алмазным делом».

– Интересно было бы узнать, каким временем мы располагаем для подготовки к встрече с эмиссаром? – уже собираясь уходить, как бы сам себя спросил Вольнов.

– Боюсь, его у нас крайне мало. Считаные дни, если не часы… – уверенно произнес Гуров.

– Ты думаешь? – прищурился Александр.

– С того момента, как эмир Хасан пообщается с Энвером, эмиссара ждать следует с минуты на минуту. У них сейчас не та ситуация, чтобы можно было относиться к этому с прохладцей. Они сегодня общаться будут? Вот максимум через сутки эмиссар и прискачет. Так что готовиться надо в пожарном порядке, и начинать это надо прямо сейчас.

– Хм-м… – Вольнов испытующе взглянул на приятелей. – Тогда буду вынужден попросить вас помочь – мне одному даже с помощниками и за сутки не управиться.

– Сделаем! – кивнул Лев. – Берем на себя подготовку Лихарева и его явочной квартиры. У моего знакомого есть приличный домик в дачном массиве, в окрестностях Уварово. Подготовим и Бунцагина. Его резиденцией пусть послужит его же загородный дом. Приступаем!

Остаток дня и весь вечер шла лихорадочная подготовка к возможному визиту представителя «световеровцев». Во второй половине дня на самом деле состоялся телефонный разговор сотрудника ФСБ «Энвера» с эмиром фундаменталистов Хасаном (причем Хасан был твердо уверен в том, что их разговор шел по закрытому для других каналу связи). Общались они по-арабски. Александр дал послушать Гурову и Крячко запись этого разговора с синхронным переводом на русский язык. После взаимных приветствий Хасан попросил «Энвера» рассказать ему о своей ячейке приверженцев «истинной веры». Тот уважительным тоном, как и подобало бы младшему по рангу и по возрасту, рассказал о численности своей команды, о том, как они планируют свою деятельность. По его словам, «молодые исламисты» намерены приложить все свои усилия для того, чтобы подбирать среди студентов российских вузов перспективных студентов «благочестивого поведения», которых, после соответствующей идеологической подготовки, можно было бы продвигать в официальные структуры власти мусульманских территорий Центральной России и Северного Кавказа.

– Мы, уважаемый эмир Хасан, во многом опираемся на опыт современной Украины, где внедрение в органы официальной власти людей, приверженных идеологии Степана Бандеры, которое производилось еще в семидесятые-восьмидесятые годы, позволило в перспективе достичь колоссальных результатов в деле смены власти. Это же самое мы планируем совершить и в России! – вдохновенно живописал «Энвер».

– И много вами уже охвачено студентов-мусульман? – хрипловато спросил Хасан.

– За два года работы нашего объединения мы смогли привлечь на свою сторону около полусотни человек. Все эти студенты – истинные правоверные, очень перспективные люди, которые способны достичь больших высот во властной российской иерархии. Правда, часть юношей уже бросили учебу и уехали в Сирию воевать за правоверный халифат.

– Это, конечно, достойно самой высокой похвалы. Но вы все же больше ориентируйте молодых на работу внутри России. Это самый важный участок работы.

– О, мудрый эмир Хасан! Если бы вы знали, как нам не хватает опытного, знающего жизнь руководителя! Нам приходится постоянно таиться, поскольку везде и всюду шастают ищейки федералов. Но мы настроены не сдаваться и довести свое дело до победного конца.

Пообещав немедленно выслать своего представителя, донельзя довольный Хасан попрощался с «Энвером».

– Да, Лева, ты был прав – прискачет эмиссар очень скоро… – выключив диктофон, покачал головой Вольнов. – Тем более что сегодня ночью «световеровцам» придется пережить еще один налет. Да и мне сегодня спать не придется…

К ночи в Подвербино большой деревенский дом был уже обставлен в соответствии с исламскими традициями, даже над его крышей была возведена башенка-минарет с полумесяцем на шпиле. Пять сотрудников ФСБ, одетых, как принято у учащихся медресе, поспешно повторяли аяты Корана. Готовилась и «массовка» – трое местных жителей согласились сыграть роль православных, которые тяготеют к исламу.

На тот случай, если «световеровцы» надумают переезжать в Россию, Вольнов присмотрел за околицей Подвербино заброшенную колхозную лесопилку, возведенную еще в пятидесятые, но до сих пор крепкую, надежную постройку. Самое ценное заключалось в том, что пилорама стояла в разросшемся осиннике и со стороны была почти не видна – это обстоятельство могло особенно прельстить исламистов.

А Гуров и Крячко почти на уровне дрессуры «натаскивали» вконец измученных бесконечными репетициями Лихарева и Бунцагина. Расхаживая по комнате «явочной квартиры», Лев, наверное, уже в сотый раз вдалбливал успешному бюрократу и вору, но совершенно бездарному как актер Лихареву азы того, что он должен рассказать эмиссару Хасана. И вдруг его осенило: он вспомнил комедию Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию». А что, если у Лихарева болят зубы и он толком не может говорить? А ну-ка… И голова экс-помминистра тут же украсилась обмотанным вокруг лица теплым пуховым шарфом. Этот вариант оказался и в самом деле весьма удачным. Лихарев теперь мог общаться только сквозь зубы, и даже сказанное им не в тему и невпопад можно было списать на зубную боль.

Но самое хреновое было то, что он постоянно забывал свое «новое имя» – Реджеп Гаррани. Гуров до седьмого пота заставлял его запоминать имя, а один из «молодых исламистов» поспешно обучал Лихарева азам исламских канонов. Впрочем, он ухитрялся забывать и это. В конце концов, потеряв терпение, Лев всплеснул руками и спросил:

– Послушайте, я вообще не понимаю, как вы могли занимать пост помощника министра при такой никудышной памяти?!

Как ни странно, но это замечание свое действие возымело, и дело с подготовкой Лихарева постепенно пошло на лад.

Станиславу достался «объект» куда более способный. Бунцагин, донельзя счастливый, что он снова дома (пусть даже временно), все пояснения и указания схватывал на лету. Его семье – жене и двум взрослым дочерям – на время пришлось отправиться к родственникам. Домработницу заменила сотрудница ФСБ.

Объясняя экс-директору НИИ его цели и задачи, Стас следил за каждой мелочью в разговоре и даже жестикуляции. Отметив определенную суетность в манерах Бунцагина, он постучал пальцем по подлокотнику кресла и укоризненно резюмировал:

– Господин Бунцагин, так себя криминальный босс не ведет. Да что там – босс! Даже директору НИИ эта суетность не к лицу. Так себя ведут только официанты в третьеразрядных ресторанах. Вальяжнее, вальяжнее! Надо из себя изображать большого барина, который гостя, конечно, уважает, но себе цену знает! Это ясно? А ну-ка, повторим еще раз!..

Как и предполагал Гуров, во второй половине следующего дня в Шереметьево по трапу самолета рейса Вильнюс—Москва спустился среди прочих пассажиров неприметный человек восточной наружности в сером костюме. Взяв такси, он доехал до Ленинградского вокзала. Долго там кружил в толпе, судя по всему пытаясь оторваться от возможного «хвоста», потом долго запутывал следы на Казанском. Лишь от Ярославского неизвестный уехал на другом такси, попросив довезти его до поселка Подвербное. Удивленно вытаращив глаза, таксист (кадровый офицер ФСБ) потребовал с него две тысячи.

– Я бы туда и за пять ехать не согласился, – объявил он, – но позарез нужны бабки.

Отчего-то обрадовавшись этой информации, его пассажир уточнил:

– Вы хотеть сказать, что в тот деревня мало кто ездить?

– Ха-ха! Да в эту дыру даже участковый раз в год ездит. И то всего на пять минут! – фыркнул таксист. – Там живут-то какие-то бирюки – то ли православные, то ли язычники… Черт знает кто! Говорят, эту деревню и вороны облетают.

Встреча эмиссара с «молодыми исламистами» прошла необычайно успешно. Особенно его растрогало присутствие троих местных жителей, намеревающихся принять ислам. После общей молитвы и трапезы халяльными блюдами состоялась сначала общая, а затем закрытая беседа, в которой участвовали только эмиссар и глава общины Энвер. Они обсудили обстановку в Подвербном, перспективы расширения деятельности «молодых исламистов», риски и опасности, связанные с распространением «истинной веры». Как явствовало из суждений Энвера, безусловно, в России вообще и в Подмосковье в частности для «истинного (читай: фундаменталистского) ислама» условия складывались не самые благоприятные. Однако Подвербное на этом фоне смотрелось как островок стабильности и безопасности.

По завершении разговора Энвер любезно взялся подвезти важного гостя в сторону поселка Уварово, невдалеке от которого базировалась «тайная конспиративная квартира» Лихарева, он же – Реджеп Гаррани. После процедуры «пароль – отзыв» эмиссар пообщался и с новообращенным Реджепом, который, несмотря на сильную зубную боль, усиленно учил арабский язык, чтобы иметь возможность в подлиннике прочесть Коран. В ходе разговора эмиссар уведомил Реджепа, что всего через пару дней из Литвы ему поступят деньги на погашение долгов.