Жизнь взаймы

– Что ж, попытайтесь, – легко согласился Гуров.

– Да, я сказал неправду. Кувват Умянцев действительно работал на меня. Не то чтобы работал, скорее время от времени выполнял некоторые поручения. Это не рэкет, не выколачивание долгов, а вполне законная деятельность. Человек взял деньги, вместе с ними взял обязательства, но не выполнил их. Фирма имеет полное право потребовать погашения долга.

Как только Марочкин назвал имя Умянцева и признал, что знаком с ним, Гуров понял: самое время переходить в наступление. Он грубо оборвал Марочкина и заговорил сначала медленно, потом все убыстряясь, пока не перешел на крик:

– Не морочьте мне голову, господин директор. Я все знаю, ваш так называемый друг сдал вас со всеми потрохами. Хотите расскажу, как все было? Это вы наняли Куввата Умянцева для того, чтобы он убрал Рауфа Гулиева. Вы дали ему пистолет марки «гюрза» и коробку патронов. Вы снабдили его адресом Гулиева, дали описание его машины, а также сообщили точное время, когда тот сможет застать Рауфа Гулиева во дворе. После этого вы позвонили Гулиеву и назначили встречу. Место специально выбрали удаленное, с таким расчетом, чтобы он не смог вернуться домой раньше условленного времени. И когда Гулиев появился во дворе, Кувват Умянцев убил его, произведя один выстрел в грудь. На следующий день, во время встречи в кафе, Кувват Умянцев получил от вас конверт с гонораром за выполненную работу. Сумма гонорара составила тысячу долларов США. А теперь ответьте мне, Марочкин, за что вы убили Рауфа Гулиева? В чем истинная причина? Чем он вам не угодил? Говорите! Немедленно говорите!

Пока Гуров говорил, глаза Марочкина расширялись все больше и больше. Сначала он пытался возражать, открещиваться от страшных обвинений, но по мере рассказа Гурова ужас осознания того, как сильно он влип, лишил Марочкина способности говорить. Все, что он мог, это раскачиваться из стороны в сторону, выкрикивая одно-единственное слово.

– Нет, нет, нет! – твердил Марочкин, буквы сливались в один непрерывный поток, пока не потеряли смысл.

Гуров позволил Марочкину опуститься на самое дно отчаяния, прежде чем бросил «спасательный жилет».

– Довольно, Игорь, довольно, – Гуров ободряюще похлопал Марочкина по плечу. – У вас еще есть шанс облегчить положение. Расскажите все, и обещаю, я лично буду ходатайствовать о смягчении приговора. Ну же, скажите, почему вы заказали убийство Рауфа Гулиева?

– Да нет же, я этого не делал! Умянцев врет, хочет всю вину свалить на меня. И ведь он тоже не убивал Гулиева. Это сделал не он, а кто-то другой. Я скажу. Скажу все, что знаю и о чем догадываюсь. По-моему, я знаю, кто мог убить Рауфа и почему. Возможно, это плохо, что я не рассказал вам сразу же, в нашу первую встречу, но и вы меня поймите. Вся эта история слишком неправдоподобна. Как я мог открыться вам? Я не хотел, чтобы меня обвинили в убийстве.

– Начинайте рассказывать, – с нажимом произнес Гуров, и Марочкин поведал ему историю, которая привела Рауфа Гулиева к смерти, Куввата Умянцева в СИЗО, а самого Марочкина к страшным обвинениям.

Несколько месяцев назад в Москве появилась новая банда, верховодил в банде молодой парень по кличке Вегас. Кто он такой и как попал в Москву, никто не знал. По крайней мере Марочкину собрать информацию на Вегаса не удалось. А тот даром времени не терял: в традициях «лихих девяностых» он совершал наезды на микрофинансовые организации типа «Акция-Заем». Требовал списки должников из числа тех, кому долги выплачивать не с чего. Он предлагал владельцам заемных фирм выкупить долги их заемщиков по сходной цене, разумеется, весьма заниженной, аргументируя требование тем, что «мало лучше, чем ничего». Те, кто отказывался делиться списками, вскоре ощутили существенный «недобор» со стороны должников. Их должники попросту исчезали бесследно либо оказывались мертвы. Причем причины смерти были всегда естественного характера.

Все это Марочкин узнал только тогда, когда произошел наезд на него самого. В один из тихих осенних вечеров люди Вегаса ввалились в его кабинет. Озвучили требование, дали срок на раздумье. Тридцать минут. Эти полчаса ничего трагичного не происходило. Посидели, помолчали, поглядывая на часы. Спустя полчаса Гребень, полномочный представитель Вегаса, объявил, что время истекло. Он ждет ответа.

Марочкина предложение Вегаса не прельстило, и он отказался. Внешне Гребень воспринял слова Марочкина спокойно, подал знак своим людям, и они ушли. Тому, как легко отделался, Марочкин радовался до восьми утра. Пока не позвонила офис-менеджер Татьяна и не сообщила, что офис вскрыли. Марочкин помчался в контору. Люди Вегаса, отключив сигнализацию, взломали дверные замки, вскрыли компьютерную базу и забрали списки всех клиентов вместе с адресами, паспортными данными и долговыми суммами.

После этого все затихло. Две или три недели прошли без последствий, будто никакой кражи и не было. И снова Марочкин радовался, на этот раз тому, что не стал впутывать полицию, и снова эта радость оказалась преждевременной, потому что его должники начали умирать, не заплатив долга.

Про первую жертву Марочкин узнал совершенно случайно. Умер его сосед, вредный сварливый старикашка. За всю свою жизнь он никому не сказал доброго слова. Вот почему хоронить старика оказалось некому. Домоуправ, дотошная баба, отыскала дальнюю родственницу, внучатую племянницу двадцати шести лет. Та имела глупость согласиться устроить похороны, тем более что деньги на погребение старикашка скопил сам.

Только вот похороны, даже если ты имеешь достаточно денег, дело хлопотное и не каждому под силу. Девушка побегала-побегала по инстанциям и поняла: ей нужна поддержка, крепкое мужское плечо. А тут как раз Марочкин по лестнице поднимается. Красавица блондинка с приятными формами не оставила Марочкина равнодушным, он взялся ей помочь и таким вот образом оказался на кладбище.

В один день со старикашкой буквально могила в могилу хоронили очень примечательную личность: профессионального должника Гришу Пятицентовика. При жизни Гриша успел побывать клиентом всех московских банков и заемных фирм, пока не опустился на самое дно. Он набрал столько долгов, что выплатить их законным способом не представлялось возможным. Помимо долгов, у Гриши была страсть: он играл. И иногда даже выигрывал, чем покрывал некоторые долги, благодаря чему для ссудодателей все еще оставался в числе небезнадежных должников. Увидев свежую могилу и сиротливо торчащую из земли фотографию Гриши, Марочкин понял, что с него он долг уже не получит никогда.

Потеряв Гришу как клиента, Марочкин не особо расстроился. Такое случается, должники умирают, а их долг ложится бременем на фирму. Но когда в деревянном костюме оказался десятый клиент фирмы «Акция-Заем», Марочкин всерьез забеспокоился. Он попросил бухгалтера предоставить ему список клиентов, составил его по фильтру от самого высокого к самому низкому. Получив желаемое, Марочкин взглянул на список и сразу понял: его клиенты умирают не естественной смертью. Все десять покойников стояли в начале списка.

Чем больше проходило времени, тем больше клиентов становились мертвецами. Люди Вегаса шли почти точно по фильтру Марочкина, выбирая тех, у кого долг посерьезнее. Пару раз они выходили на Марочкина, но на этот раз он даже не начинал разговор. Что они хотели теперь, он не знал. Так прошло четыре месяца. Кое-кто из списка все-таки уцелел, такой избирательности Марочкин не понимал, но видел, что должники, оставшиеся в живых, каким-то образом наскребли денег для возврата долга.

Марочкин понял, что его клиентов Вегас разводит не ради возврата долга. В этом случае он мог просто открыть в Москве свою контору по выдаче моментальных кредитов и наслаждаться спокойной жизнью. Идиотов, готовых добровольно лезть в долговую яму, в Москве пруд пруди, да еще со всей страны каждый день едут, так что ряды клиентов не редеют. Но Вегас этого не сделал, значит, есть у того какой-то свой, особый расчет.

Тогда Марочкин решил выяснить, по какой схеме работает Вегас. Он пытался придумать план, как разобраться в хитрой игре Вегаса, и пришел к выводу, что единственная возможность – заслать к нему своего человека. Но кого? Людей у Марочкина было не так много, и наверняка люди Вегаса знают их в лицо. Умянцев на человека, способного промотать состояние, совсем не похож, его кандидатуру Вегас не схавает. Тогда кого?

И тут ему позвонил Рауф Гулиев, один из тех должников, которые вряд ли когда-нибудь сумеют целиком набрать сумму, которую задолжали, но на которой можно заработать неплохие проценты. Он начал разговор с того, что принялся уговаривать Марочкина передвинуть сроки оплаты долга.

– Проценты я плачу, а сумму наберу чуть позже, – убеждал он Марочкина. – Дайте хотя бы две недели. Три дня это слишком мало.

Марочкин сверился с базой: срок Рауфа никто не двигал.

– Мы ждем оплаты долга к концу месяца, – заверил Марочкин. – Разве вас это не устраивает?

– Тогда зачем вы звоните и угрожаете? Зачем говорите про три дня? – Гулиев так удивился, что даже забыл, что с кредиторами нужно быть повежливее.

– Кто вам звонил? – насторожился Марочкин.

– Ваши люди, разве нет?

И Гулиев рассказал, как некто от имени Марочкина позвонил час назад и потребовал погашения всей суммы долга и дал три дня срока на отдачу. Гулиев потому и позвонил, что хотел договориться с Марочкиным как с главным кредитором.

Марочкин понял, что это его шанс узнать схему, по которой работает Вегас. Он велел Рауфу к вечеру приехать в офис. Тот согласился, но вечером вдруг перезвонил и сказал, что прийти не может – его ждут люди, требующие долг. Марочкин сказал, что он должен обязательно пойти, а их встречу можно перенести.

Итак, теперь Марочкин знал, что Гулиев встретился с людьми Вегаса и получил от них какое-то предложение. Гулиев обещал приехать к Марочкину через два дня, но за день до этого Марочкин решил подстраховаться: он отправил за Гулиевым Умянцева. Марочкин решил увести у Вегаса из-под носа Рауфа Гулиева, затем Умянцеву пистолет и понадобился. На случай, если Гулиев испугается и не поедет. Но все пошло не по плану. Умянцев подкараулил Гулиева во дворе дома, но поговорить не успел, того убили.

– Вот тогда мне стало ясно: с Вегасом лучше не связываться. Пусть делает что хочет, пусть потрошит моих клиентов, мне все равно.

– Странная позиция, – покачал головой Гуров.

– Ничего странного. Списки я ему не давал, значит, и смерть всех этих людей не на моей совести. Каким образом Вегас сговорился с местными криминальными воротилами и почему те позволяют ему делать все, что он захочет, я не знаю и знать не хочу. Только Вегаса и его банду никто не трогает.

Гуров задумался. Отправляясь к Марочкину, он и не думал, что тот причастен к убийству Гулиева. Он был уверен, что таким образом кто-то пытается запугать самого Марочкина. Телефонные звонки с номера-клона, сброшенные вызовы, подстава с маркой пистолета, а также место и время убийства – все говорило о том, что на Марочкина идет наезд. По доброй воле, без провокации, Марочкин не стал бы откровенничать с полковником полиции, это Гуров тоже понимал, но такого поворота он никак не ожидал. Банда в стиле девяностых? Только этого не хватало.

Время шло, нужно было решать, что делать с Марочкиным. Оставить его дома невозможно, люди Вегаса наверняка что-то заподозрят. С другой стороны, забери Гуров Марочкина, и Вегас ляжет на дно. Вряд ли он поверит в то, что директор заемной фирмы стойко защищает интересы конкурента и молчит о краже базы фирмы. «Хоть так, хоть этак – все плохо, – размышлял Гуров. – Похоже, Марочкина все же придется отпустить. Уйти с той же помпой, что и пришли, не так уж сложно».

– Значит, так, – приняв решение, проговорил Гуров. – То, что вы сообщили, требует тщательной проверки. До тех пор, пока я не получу подтверждение вашим словам, вы будете находиться под постоянным надзором.

– Вы не арестуете меня? – удивился Марочкин.

– Нет, если мы хотим сохранить ваши откровения в тайне от Вегаса, вам придется жить обычной жизнью, – объяснил Гуров. – Сегодня вам лучше остаться дома, а с завтрашнего дня можете выходить на работу. Если вдруг Вегас и его люди появятся, сразу сообщайте мне.

Гуров инструктировал Марочкина еще минут сорок, затем бойцы ОМОНа шумно вывалились из квартиры, полковник Гуров вышел на лестничную площадку, сопровождаемый Марочкиным, долго и громко извинялся, ссылаясь на бюрократические ошибки. Марочкин вяло подыгрывал, обещая пожаловаться «куда следует». Бойцы погрузились в микроавтобус, двор опустел.

В Управление Гуров вернулся озабоченный, но довольный и прямо в дежурке получил приказ явиться к Орлову с отчетом. Распустив людей, Гуров забежал в кабинет за бумагами и без четверти одиннадцать стоял у дверей кабинета Орлова. Секретарша Верочка вежливо попросила подождать.

– У генерала посетитель, – сообщила она.

– Послушайте, Верочка, вам не трудно будет связаться со мной, когда генерал освободится? Если бы вы были так любезны, я бы потратил время ожидания с большей пользой, чем протирать обивку кресел в приемной.

Верочка согласилась, и Гуров вернулся к себе. После того как разговор с директором фирмы «Акция-Заем» стал максимально откровенным, Гуров потребовал с него список всех должников, которые умерли за последние полгода. Хвала современным технологиям, Марочкину для удовлетворения просьбы Гурова даже из дома выходить не пришлось. Включил компьютер, активировал удаленный доступ, и файлы фирмы полетели на электронную почту полковника.

Теперь Гурову оставалось лишь скачать документ и внимательно его изучить. По статистике смертей клиентов фирмы «Акция-Заем», цифра получилась серьезная: шестьдесят процентов должников уже отправились в мир иной, еще двадцать пять исчезли в неизвестном направлении. Гуров выделил фамилии покойных в отдельный список, позвонил капитану Жаворонкову и велел сделать запрос на все указанные фамилии. Его интересовали официальные заключения о причинах смерти и имена тех, кто эти причины устанавливал. Он надеялся выявить закономерность, связанную со всеми покойными.

Больше он ничего сделать не успел: заработал селектор, и Верочка объявила, что посетитель генерала ушел. Гуров в очередной раз собрал все бумаги и отправился на доклад к начальству.

– Товарищ генерал, по делу Гулиева есть подвижки, – входя в кабинет, отрапортовал Гуров.

– Для начала объясни, почему в восемь утра, придя на службу, я вдруг узнаю, что мои подчиненные отправились на задержание? Не имея санкции прокурора, не ставя меня в известность. Да еще ОМОН задействовали. Это что, новая практика?

– Обстоятельства требовали действовать быстро, – ответил Гуров, а про себя подумал: в этой конторе ничего невозможно скрыть, а еще говорят, что самые длинные языки – в женском коллективе.

– Настолько быстро, что не хватило времени телефон к уху поднести? – съязвил Орлов.

– Для максимально эффективного результата нужен был элемент неожиданности. Я хотел застать фигуранта дела в домашней обстановке. И я не ошибся, товарищ генерал. Результат говорит сам за себя.

– Докладывай, – приказал Орлов.

– Сегодня утром мы провели следственный эксперимент на месте преступления, – начал Гуров. – В результате этого эксперимента мы пришли к выводу, что Стрелок, он же убийца Рауфа Гулиева, оказался на месте преступления не спонтанно. Это был тщательно разработанный и осуществленный план. И еще один вывод: смерть Гулиева имеет к его долгам лишь косвенное отношение.

– Все это ты выяснил, осматривая двор убитого? – уточнил Орлов.

– Так точно, товарищ генерал. Сомневаться в первоначальной версии нас заставило признание задержанного Умянцева. Его словам мы и пытались получить подтверждение.

– Получили?

– Да, Петр Николаевич, получили. Мы определили, где находился Стрелок в момент убийства. Затем мне в голову пришла мысль: что, если смерть Гулиева лишь средство запугать директора заемной фирмы Игоря Марочкина, должником которого является Гулиев? Вчера был задержан помощник Марочкина, Кувват Умянцев. Он был на месте преступления в момент убийства. Я принял решение спровоцировать Игоря Марочкина, используя этот факт.

– Вот как? Обоснуй, – приказал Орлов.

Гуров рассказал все, что произошло утром, опуская тот факт, что в следственном эксперименте принимал участие полковник Крячко. Затем выложил перед генералом статистику смертности клиентов фирмы «Акция-Заем».

– Посмотрите на цифры, – он указал на нужные строки. – Впечатляет, правда?

– Да уж, – хмыкнул Орлов. – Похоже, фирму пора переквалифицировать в похоронное бюро.

– Вот и я о том же, – подхватил Гуров. – Чтобы столько смертей, и все по естественным причинам? Быть такого не может.

– Что собираешься делать? – задал главный вопрос Орлов.

– Разбираться, – просто ответил Гуров. – Соберу сведения о покойных, выясню обстоятельства их смерти, пообщаюсь с родственниками. Есть вероятность, что причину смерти констатировал один и тот же врач. Это послужит хорошей зацепкой. Если же эта версия провалится, возьму в разработку клиентов «Акция-Заем», кому посчастливилось остаться в живых. Возможно, они что-то расскажут.

– Это хорошая идея, – одобрил генерал.

– Еще нужно выяснить, кто такой этот Вегас, откуда взялся и почему московские авторитеты позволяют ему хозяйничать на их территории, – продолжил Гуров.

– Думаешь, один справишься? – в голосе генерала звучало сомнение.

– Выбора нет, – ответил Гуров. – Все мероприятия нужно провести как можно скорее. Я чувствую, что дело куда серьезнее, чем просто выколачивание денег из заемщиков.

– Держи меня в курсе, – попросил Орлов. – Я постараюсь потянуть время с докладом наверх, но и ты уж поспеши. Послезавтра планерка, убийство Рауфа Гулиева будет обсуждаться одним из первых. К этому времени хотелось бы иметь что-то более конкретное, чем твои ощущения и подозрения Марочкина.

– Если позволите, я бы хотел привлечь к делу Онучкина и Хватова. Слежку за Ревошиным и Людмилой Гулиевой все равно нужно снимать, это лишь пустая трата времени и человеческих ресурсов. С Марочкиным придется еще поработать, нельзя оставлять его без надзора, мало ли что ему в голову придет. Да и насчет Вегаса нельзя быть уверенным, что он не захочет убрать и директора.

– Хорошо. Действуй так, как считаешь нужным, – снова одобрил Орлов.

– Разрешите идти? – поняв, что разговор окончен, спросил Гуров.

– Иди, Лев Иванович, – разрешил Орлов и неожиданно добавил: – Да, не вовремя Крячко решил в больничке отлежаться.

– Ничего, я справлюсь, – пообещал Гуров и вышел из кабинета.

Глава 9

До восьми часов вечера автомобиль Мейерхольда накрутил на спидометре километраж, равный поездке до Ярославля. За это время двигатель дважды был на грани «закипания», система охлаждения не справлялась с объемом работы, к тому же температура воздуха в Москве поднялась до критической отметки в тридцать пять градусов и, похоже, не собиралась снижаться, несмотря на вечернее время.

Но полковника Гурова этот вопрос не волновал. Пусть о закипевшем двигателе водитель беспокоится, его же задача – за один день выполнить объем работы, с которым при обычных обстоятельствах неделю возился бы целый отдел.

И Гуров справлялся. Забрав у капитана Жаворонкова списки лечебных учреждений, в которых устанавливали причины смерти клиентов фирмы «Акция-Заем», он методично объезжал их. Помимо этого, встречался с родственниками умерших, собирая всю возможную информацию.

Но и к восьми вечера, обработав две трети списка, ему не удалось выявить никакой закономерности. Это выводило полковника из себя. Как такое возможно? Сорок человек за малый промежуток времени отправились к праотцам, он, полковник Гуров, знает наверняка, что смерти их не были случайны, а никаких зацепок обнаружить не удается.

– Товарищ полковник, может, в кафешку заглянем, поедим чего-нибудь? – закинул удочку Мейерхольд. Он устал не меньше Гурова. За весь день во рту маковой росинки не было, все, что он успел перехватить, – это бутылка минеральной воды с уличного лотка, но едой это вряд ли назовешь. – У меня седалище в лепешку. Давайте прервемся хоть на полчаса. Никуда ваши покойники не денутся.

– Они-то не денутся, а вот новые запросто могут появиться, – выходя из задумчивости, ответил Гуров. – Не могу понять, Леонид, каким образом они это проворачивают?

– Снова вы за свое, – застонал Мейерхольд, этот вопрос на протяжении дня он слышал раз двадцать. – Говорю вам, надо отвлечься. Вы зациклились на проблеме, мозг недополучил питательных веществ, вот ответ и не приходит.

– Ты прав, мне нужна встряска, – внезапно согласился Гуров. – Поступим так: берем еду в первом же кафе и едем к Стасу. Мозговой штурм мне не помешает.

– Снова в госпиталь? Нас оттуда погонят, – озабоченно проговорил Мейерхольд. – Я же вам докладывал, возвращение полковника Крячко прошло не совсем гладко.

Гуров вспомнил, что рассказал Мейерхольд в промежутке между опросами свидетелей и патологоанатомов. В здание госпиталя Крячко проник без проблем, и даже до палаты добрался, не привлекая внимания персонала, несмотря на то что Мейерхольду не удалось найти медсестру Лидочку, но когда пришли врачи на утренний обход, в их компании оказался главврач. Брови его сердито сходились на переносице.

Оказалось, что в шесть утра тот заходил в палату полковника, чтобы, пользуясь свободной минуткой, лично осмотреть больного. Как же он был удивлен, когда больного не оказалось на месте. Дежурная медсестра мямлила что-то невразумительное, но главврач, когда того требовали обстоятельства, мог быть весьма настойчив. Лидочке пришлось признаться в содеянном, за что она получила нагоняй и строгий выговор, к счастью, только в устной форме. В качестве наказания она получила индивидуальное задание: следить за больным днем и ночью до тех пор, пока того не выпишут, и поклялась не подпускать к полковнику посетителей ближе чем на двадцать метров, а это означало, что больше Гурова к Крячко не пустят.

– Ничего, как-нибудь прорвемся, – Гуров беспечно махнул рукой, он был уверен, что уж с этой-то проблемой он справится.

– Как скажете, товарищ полковник, только я уверен, что мы зря потеряем время. – Мейерхольд снова завел усталый двигатель и на малом ходу поехал вперед.

Впереди, метрах в пятидесяти от места стоянки, он заметил вывеску, обещающую выдать покупателю волшебный обед за полминуты. Остановив машину, Мейерхольд выскочил на тротуар и помчался к ларьку с вожделенной едой. Не спрашивая мнения полковника, он набрал полный пакет булок и лапши, прихватил три бутылки газировки и вернулся обратно. Сложив покупки на заднее сиденье, снова завел двигатель и поехал в госпиталь.

Как и в прошлый раз, ворота для въезда на территорию госпиталя оказались закрыты. Нагрузившись пакетами, Мейерхольд и Гуров прошли к пропускному пункту. К счастью, на пропускной пункт приказ главврача передать не удосужились, поэтому охранник, изучив удостоверение полковника, уважительно кивнул и открыл калитку. Вход в вестибюль для ожидающих родственников тоже оказался открыт, но дальше суровой вахтерши им пройти не удалось.

– Часы посещения закончились, – на все уговоры монотонно твердила вахтерша. – Приходите завтра.

– Завтра будет поздно, – увещевал Гуров. – Поймите, это не просто светский визит, а производственная необходимость. Ведется расследование, и ваши действия могут быть приравнены к препятствию следствию.

– К чему хочешь их приравнивай, – вахтерша оставалась непреклонной. – Только сегодня ты к своему другу не попадешь. Это у вас – следствие, а у нас больничный режим. Шли бы вы отсюда подобру-поздорову, иначе вызову главврача, он вам объяснит, кого куда приравнять.

Гуров понял, что этот бастион им не взять, махнул рукой Мейерхольду и вышел во двор.

– Я же вас предупреждал, – начал Мейерхольд.

– Погоди, Леонид, я что-нибудь придумаю, – остановил его Гуров.

Он набрал номер Крячко. Тот выслушал Гурова и велел ждать во внутреннем дворе. Гуров и Мейерхольд перешли во внутренний двор, уселись на скамейку и стали ждать. Спустя десять минут дверь служебного хода открылась и из нее вышел полковник Крячко. Лицо его светилось от радости.

– Здорово, старики-разбойники, – приветствовал он друзей. – Что, задала вам трепку тетя Поля?

– Это вахтерша? – догадался Мейерхольд. – Ну да, пошумела немного.

– Она может, – одобрительно проговорил Крячко. – Она даже с главврачом спорить не боится, а его и врачи стараются стороной обходить, как только увидят сдвинутые брови.