В доме нашей любви

Бенджи показалось, что он видит, как маленькое плечико толкнулось изнутри, а потом снова исчезло.

– Меня не было рядом, когда моя сестра была беременна, и я всего этого не видел. – Он нежно погладил ее по животу. – Это прекрасно.

Зазвонил телефон Слоан.

Мама.

Последнее, что она собиралась сделать, – дать матери предлог приехать в Нэшвилл. С ее растущим животом и парными комплектами детских вещей, которые она накупила, в квартире и так было не повернуться.

Она отключила телефон и положила его экраном вниз. Перезвонит позже. Сейчас ей просто нечего сказать.

К тому же ее мать все еще называла человека, который станет отцом ее детей, «маленьким Бенджи Беннеттом». К этому Слоан тоже была не готова.

– Все в порядке? – нахмурился Бен.

– В полном. – Она поправила простыню. – Насчет того, что ты сказал доктору Кэрролл…

– О том, что я не вернусь в Сиэтл? – Он прищурился.

– Да. – Она не могла сама выговорить слова, которые вызывали в ней одновременно страх и надежду. – Это не обязательно. Как говорит врач, со мной и с детьми все в порядке.

– Я пропустил первые шесть месяцев твоей беременности. Больше не пропущу ни минуты.

Голос Бена звучал очень уверенно.

– Ты не пропустил ничего интересного. Первые два месяца я и понятия не имела, что беременна. А потом четыре месяца просто меня страшно тошнило каждое утро.

– Так тяжело?

– Не без того. Меня уже четыре месяца тошнит, что в общем-то ненормально. Хуже всего то, что ничего не можешь делать, не можешь работать.

Бенджи насторожился.

– Ты четыре месяца не работаешь? На что же ты живешь?

Слоан смутилась. Если она чему и научилась за тридцать лет жизни, так это тому, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Ей следовало полагаться только на себя, как и всю предыдущую жизнь.

– Слоан? – окликнул ее Бенджи.

– Как-то справляюсь, – уклончиво ответила она.

После нескольких минут неловкой тишины Бенджи наконец заговорил:

– Слоан, что ты пытаешься доказать? У меня есть деньги. Какой в них прок, если я не могу помочь близким мне людям?

– На свадьбе ты говорил совсем другое. Ты сказал, что устал от людей, которые смотрят на тебя как на банкомат. Я не хочу, чтобы ты, или Делия, или ваши родители думали, что я не лучше тех девочек, которые на тебя охотятся. Что я устроила это, чтобы отхватить кусок пирога Бенджи Беннетта.

– Слоан, никто так не подумает.

– Я содержу себя с шестнадцати лет. Я никогда никого ни о чем не просила. – В ее глазах снова появились слезы. Слоан вытирала их, они все текли и текли. – Я должна быть в состоянии позаботиться о двойняшках сама, без посторонней помощи. Но… Сейчас я обязана готовиться к материнству, наслаждаться самыми удивительными днями моей жизни, а я только о том и думаю, как разобраться со счетами.

Бенджи взял ее руку и легонько поцеловал в ладонь.

– Ты не должна справляться с этим в одиночку. Принять помощь – вовсе не признак слабости. Чтобы зачать ребенка, нужны два человека. И оба должны заботиться о нем.

Слоан посмотрела на него. Это несправедливо. Она сейчас так уязвима и впечатлительна, а он так убедителен…

– Я не хочу, чтобы ты делал это из чувства долга, Бенджи. Если на самом деле ты этого не хочешь, ты можешь выйти в эту дверь прямо сейчас, обещаю, никто ничего не узнает.

Бенджи погладил ее по щеке.

– Ничего в мире я не хочу настолько, как позаботиться о тебе и о наших детях, – проникновенно сказал он. – Договорились?

Слоан молча кивнула. Бен наклонился и поцеловал ее в щеку. Поцелуй был очень бережным, но она почувствовала, как по ее телу разливается тепло. Когда он заглянул ей в глаза, Слоан увидела в них тот же огонь, что и полгода назад. В ту ночь, когда они зачали двойняшек.

Правда, тогда она была красива, а сейчас чувствовала себя как раскормленная слониха.

Он снова поцеловал ее, на этот раз в губы.

– Мне зайти попозже? – спросил заглянувший в палату медик.

– Нет! – поспешно ответил Бенджи. – Мы не хотели бы тут задерживаться.

Он отошел, пропуская медика к кровати Слоан. Тот надел ей манжету и стал измерять давление.

Бен достал сотовый телефон.

– Пришло время рассказать родителям, что они станут бабушкой и дедушкой.

– Ты собираешься сказать им по телефону? Слоан внезапно представила, как Беннетты отреагирует на новость. Рик, наверное, несколько удивится, но вот Конни будет плевать огнем, а потом, по своему обыкновению, упадет в обморок. А когда очнется, обвинит Слоан, что та развратила ее сыночка. И в этом, пожалуй, будет права.

А Делия? Она ей не простит! Делия уже знала о ее беременности, но Слоан не рассказала лучшей подруге, кто отец.

– Рано или поздно нам придется сказать им, – мягко настаивал Бен.

– Я знаю. Но думаю, такие новости лучше сообщать лично.

Тонометр запищал, и Слоан увидела ненормально высокие данные на мониторе. Она повернулась к медбрату:

– Можно повторить через пару минут? Я немного перенервничала. Через несколько минут давление будет нормальным, обещаю!

Мужчина неуверенно кивнул:

– Вернусь через пятнадцать минут.

Она облегченно вздохнула, затем повернулась к Бенджи:

– Я знаю, что мы должны сказать им, и мы это сделаем. Но тебе не кажется, что будет лучше, если сначала мы сами во всем разберемся?

– Разберемся в чем?

Он снова подсел к ней на кушетку.

– Ты сказал, что никогда не вернешься в Сиэтл. Что ж, хорошо. Но мы все – ты, я и дети – не поместимся в моей маленькой квартирке.

– Продадим ее и купим побольше.

– Я не могу сейчас выставить ее на рынок.

– В чем дело?

Слоан закусила нижнюю губу. Ей было неудобно говорить с Бенджи о деньгах. Она безнадежно покачала головой.

– Квартира два раза перезаложена. Не смотри на меня так. Я же не на тряпки кредит брала. У меня была веская причина.

– Какая?

– Это не твое дело.

– Слоан! – Он глубоко вдохнул, затем понизил голос: – Просто скажи мне. На что тебе нужны деньги?

– Чтобы сохранить ферму. Последние несколько лет были неурожайными. Кроме того, моему деду пришлось сделать операцию на сердце в прошлом году, а страховка не покрыла счет. Ты хоть представляешь, сколько это стоит?

Бенджи встал и прошелся взад-вперед по комнате.

– Делия как-то говорила, что у твоего деда была операция. – Он повернулся к ней, что-то подсчитывая в уме. – Так у тебя заложены и квартира, и ферма?

– Да, – скорее выдохнула, чем сказала Слоан. – У меня был план. Мне не удавалось скопить денег, но я аккуратно оплачивала наши счета. И я должна была стать креативным директором звукозаписывающей компании, но…

Слоан умолкла. Она не хотела, чтобы казалось, будто она кого-то винит.

– Но тебе пришлось уволиться из-за беременности.

Бенджи снова сел рядом с ней. Некоторое время они молчали. Затем он взял ее за руку.

– Послушай, я знаю, ты думаешь, что я худший из людей на озере Магнолия, но я докажу, что ты ошибаешься.

– О чем ты?

– Позволь мне подготовить твою квартиру к продаже.

– И где я буду жить?

– Переедешь со мной на озеро Магнолия, – ответил Бенджи и серьезно посмотрел ей в глаза. – Поселимся в домике у озера.

Слабый лучик надежды блеснул в душе Слоан. Бенджи предложил ей жить вместе. Значит, он тоже что-то к ней чувствует?

После ночи, проведенной вместе, она не могла выкинуть его из головы. Она не могла перестать думать о том, какое будущее у них могло бы быть. Но когда она узнала, что беременна, то объяснила свои чувства разбушевавшимися гормонами.

Теми же гормонами, которые заставляли ее тело таять, когда она смотрела на чувственные движения его сильного тела.

Теми же гормонами, которые заставляли ее желать, чтобы его руки ласкали ее так же, как в ту ночь.

Слоан закрыла глаза, пытаясь прогнать волнующее видение – мускулы Бенджи, бугрящиеся под его смуглой кожей. Ей надо бы сосредоточиться на то, что он говорит.

– Ты предлагаешь переехать к тебе?

– Конечно. Но сначала нам надо пожениться. Ради двойняшек. – Он отпустил ее руку и быстро набрал какое-то сообщение. – Конечно, это только временная мера.

– Брак?

Ее сердце взлетело и тут же рухнуло вниз. Он хотел жениться на ней только потому, что чувствовал себя обязанным, но брак будет временным.

Бен озадаченно посмотрел на нее.

– Не брак. Домик у озера, – пояснил он. – Я как раз пишу своему двоюродному брату Коулу. Мы пока будем жить у озера, а компания Кола построит нам дом.

– Свадьба под дулом пистолета? Такое еще бывает?

– Ты не хочешь за меня замуж?

Бедняга выглядел совершенно сбитым с толку. Наверное, он просто не мог себе представить, что девушка вся в долгах и без гроша за душой может отвергнуть предложение миллиардера, от которого к тому же беременна.

– Потому что я на примере своих родителей знаю, куда ведет вынужденный брак из-за случайной беременности.

Ребенок сильно пнул ее мочевой пузырь, словно в знак несогласия. Слоан погладила живот, чтобы успокоить маленького.

Челюсть Бенджи напряглась.

– У нас все по-другому.

– Ты прав, у нас все по-другому. У них был долгий роман, и все-таки ничего не вышло. У нас была одна ночь, Бенджи. Прекрасная ночь, но все-таки…

– Тогда почему бы нам не попробовать продолжить? – Он нахмурился и провел рукой по лбу. – Я не настаиваю на сексе. Я просто хочу быть рядом с тобой. Ведь той ночью у нас был не просто секс. По крайней мере, у меня.

– И у меня, – улыбнулась Слоан. Или хотя бы попыталась, потому что двойняшки опять стали бодаться и пинаться. – Но одна ночь не является залогом счастливого брака, даже если это было больше, чем секс. Ты мне действительно нравишься, Бенджи. Слишком нравишься, чтобы позволить нашей дружбе превратиться во взаимный плен, который сделает несчастными и нас, и наших детей.

Слоан вздохнула, ее сердце заныло, когда она увидела несчастный взгляд Бенджи.

Он сунул телефон в карман, так и не отправив сообщение Коулу.

– Ты уверена?

– Да. Спасибо за предложение, Бенджи, но если я когда-нибудь снова выйду замуж, то только по одной-единственной причине. По любви.

Глава 3

Слоан казалась спокойной, даже веселой, пока на стойке регистрации ее не спросили, как она желает оплатить счет. Смущенно и еле слышно она сказала: «Запишите на мой счет» – и быстро ретировалась в туалет, наверное, для того, чтобы избежать дальнейших дискуссий с Бенджи на эту тему. Пока ее не было, он оплатил весь счет. Когда Слоан вернулась, он молча вручил ей квитанцию. Она так же молча взяла ее и поблагодарила кивком. И теперь в машине они тоже молчали.