С тобой готова на все

– Было бы замечательно.

– Почему бы нам не начать с первого этажа?

Они прогуливались по самому роскошному дому, который она когда-либо видела. Комнаты с высокими потолками были обставлены современной мебелью. Не сравнить с домом на Сицилии. Никакого темного дерева или мебели, прослужившей не одному поколению его родственников, чьи гордые лица запечатлены на фотографиях. Все здесь выглядело таким новым и ярким. Николь осознала, что это ей нравится. Неожиданная улыбка осветила ее лицо.

Она вскользь осмотрела библиотеку, впечатляющий тренажерный зал и бассейн на террасе, с которого открывался вид на Средиземное море, и пожалела, что не прихватила купальник. Спален в доме было шесть, самая большая, очевидно, принадлежала Рокко. Сердце сжалось, когда она заметила в ней свой чемодан.

– А это комнаты хозяина дома. Я думаю, здесь вы сможете найти все необходимое, но, если вам что-то еще понадобится, я достану. Благотворительный вечер состоится сегодня в восемь часов, у вас достаточно времени, чтобы передохнуть после перелета. Хотите, чтобы я оставила вас распаковывать вещи? Думаю, вам надо повесить на вешалки платья. – Мишель указала на дверь встроенного гардероба. – Рокко освободил много места для ваших вещей. Или, может, хотите чего-нибудь выпить?

Николь не собиралась складывать свои вещи рядом с вещами Рокко, но не хотела смущать помощницу. И ни за что на свете не собиралась спать в этой комнате. Это опасно по многим причинам. Она всюду ощущала присутствие Рокко. Его неповторимый аромат, смесь сандала и бергамота. Потрепанный детективный роман лежал открытым на прикроватной тумбочке. Она заметила золотые запонки с лазуритом на туалетном столике, почувствовала, как сердце переполняют эмоции, от которых можно лишиться чувств.

– На самом деле я бы не отказалась чего-нибудь выпить.

– В таком случае пойдемте, я попрошу кого-нибудь принести напитки на террасу. – Мишель лучезарно улыбнулась. – Видите ли, самое лучшее я оставила напоследок.

Оказавшись на террасе, Николь поняла, что Мишель вовсе не преувеличивала, и подошла к перилам. Купить место с таким шикарным видом доступно лишь человеку с огромным состоянием. Первая мысль, пришедшая ей в голову, – хорошо бы перенести эту красоту на керамику. Перед глазами открывались бесконечные просторы лазурного моря, над ним такое же безграничное голубое небо. Вот бы сделать коллекцию посуды в оттенках синего и добавить немного зеленого и серого, как отголоски гор вдалеке.

Все вокруг было прекрасным и казалось нереальным. Николь чувствовала себя здесь лишней. Впрочем, она всегда ощущала себя неуютно в мире роскоши.

– Не хотите воды или чая? Еще есть шампанское, если желаете.

– Нет, просто стакана воды будет достаточно. Спасибо.

Мишель ушла. Николь, опершись на перила, смотрела на открывающийся вид. Но теперь природные красоты не занимали ее внимание. Она вспомнила, какой маленькой, неуверенной в себе девочкой была, кочевала от одной приемной семьи к другой, пока Пэгги Уотсон не взяла ее к себе. Могла ли эта девочка знать, что однажды будет стоять на террасе роскошного дома, желая покончить со своим браком? Несмотря ни на что, она ощутила жгучую боль сожаления, поскольку не смогла построить семейную жизнь. Интересно, смогла бы она что-то сделать, чтобы сохранить брак? Боль потери заставила ее держать Рокко на расстоянии. Возможно, все могло быть по-другому. Сейчас бы она смогла справиться со всем иначе.

«Но ты не можешь сейчас думать о прошлом. Поздно что-то менять. Все кончено».

– Красиво, не правда ли?

Бархатный голос словно заскользил по коже. Николь повернулась, ее сердце сжалось. К ней приближался Рокко с бокалом, его волосы казались черными как ночь в ярком свете солнца.

– Очень красиво. – Она с трудом дышала.

– Вон там впереди мыс Кап-Ферра, а там можно увидеть Италию. Ты говорила Мишель, что хочешь чего-нибудь выпить.

Сердце билось быстро, казалось, что она сходит с ума от его близости. Тело инстинктивно реагировало на него, несмотря на сопротивление. На какое-то мгновение ею овладело желание обнять его за шею. Прижаться к сильному телу. А он бы ласкал ее так, как ей всегда нравилось.

Николь заставила себя вспомнить, что перед ней Рокко. Бессердечный Рокко, которого никогда не волновали ее чувства, который привез ее сюда только для того, чтобы одержать очередную победу в бизнесе. С натянутой улыбкой она забрала у него бокал воды и сделала глоток.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – В голубых глазах появилась насмешка. – Чувствуешь себя уютно?

– Этот дом такой огромный, напоминает музей. Думаю, если твоя сделка провалится, здесь можно водить экскурсии и подзаработать.

– Неплохое предложение.

– Всегда к твоим услугам. Тем более я уже год заведую магазином и знаю не понаслышке о малом бизнесе.

Рокко улыбнулся. Он и забыл, что разница в происхождении позволяла ей по-особенному смотреть на его мир, раньше это его интриговало. Еще он забыл, как ярко и очаровательно она может выглядеть, даже не стараясь. По сравнению с искусственно созданными женщинами его круга ее естественная красота сияла ярко. Острое желание пронзило его тело, он инстинктивно отреагировал на ее присутствие.

– Мишель показала тебе дом?

– Да. Хотя я думала, что ты встретишь меня еще в аэропорту.

– И была разочарована?

– Не назвала бы это разочарованием. Просто думала, что после всех твоих стараний уговорить меня приехать ты приложишь немного усилий и встретишь меня. Если хочешь изображать мужа, пытающегося спасти брак, пропускать мое прибытие – не лучший вариант.

– Я собирался приехать, но, к сожалению, планы изменились. Неотложные дела.

– Я так и поняла.

Ее темные локоны блестели в ярких лучах солнца, и ему вдруг захотелось запустить в них пальцы. Как раньше.

– Что я могу сказать? Это был очень важный звонок.

– А ты не подумал перенести его на другое время? Не взваливать заботу обо мне на помощника.

– Я не взваливал заботу о тебе на других. Дело действительно важное.

– Как обычно, не так ли, Рокко? Бизнес для тебя важнее всего.

– Ты думаешь, корпорация Барбери существует и постоянно развивается сама по себе?

– Нет. Но полагаю, что работа может стать зависимостью и заменой.

– Заменой чему?

– Тебе лучше знать. Когда последний раз у тебя были выходные?

– Ты ведь знаешь, я не люблю выходные и праздники. В любом случае какая разница, кто тебя встретил?

«В этом-то и проблема», – осенило Николь. Он не видит, что делает. Не понимает, что относится к людям в своей жизни как к вещам, достает и убирает, когда нужно. Пришло время открыть ему правду. Давно пора рассказать, как обстоят дела.

Николь убрала волосы от лица, размышляя о том, что сейчас выглядит сварливой женой. Однако никогда прежде так не осмеливалась высказывать ему нечто подобное. А теперь нечего терять.

– Ты не подумал о том, в каком неловком положении я оказалась, когда твоя помощница по ошибке решила, будто мы будем жить в одной спальне?

– Это не ошибка, tesoro. Мы должны показать, что хотим дать нашему браку второй шанс, поэтому, вполне естественно, будем делить постель.

– Вот тут ты не прав. Все это просто игра. Не забыл?

«Только игра», – думал Рокко, пытаясь сконцентрироваться на чем-либо, когда, несмотря на ее потертые джинсы и дешевые украшения, желание овладеть ею прожгло его изнутри. Она теперь осмелела, стала непокорной, не такой, как раньше, но почему-то именно это лишь сильнее распаляло. Он сглотнул, вспомнив женщин, с которыми встречался до свадьбы. Элегантные дамы в дизайнерских платьях с бриллиантами в ушах, а не серебряными кольцами. Тем не менее лишь Николь вызывала в нем жгучее желание. И в прошлом, и сейчас, если уж быть до конца честным. Заставляла сердце бешено колотиться в груди.

Рокко снова ощущал себя семнадцатилетним подростком, чувствовал, как его накрывает очередная волна возбуждения, лишая мыслей, кроме одной, весьма очевидной. Он вспомнил, как изгибалось и трепетало ее тело, когда она достигала пика наслаждения, и эрекция, горячо пульсировавшая в брюках, стала практически невыносимой. Сделав глубокий вдох, он попытался вернуть контроль над собой, инстинктивный маневр, который он усвоил с четырнадцати лет, когда пришлось повзрослеть за одну ночь. Правда, сейчас это не сработало. Чувствует ли она влечение, почти осязаемое в воздухе?

Рокко заглянул ей в глаза, и в его голове стали появляться новые варианты развития событий.

– Пусть это игра, но мы можем играть по возможности правдоподобно. Как думаешь?

– Но делить комнату не будем. И до того как ты скажешь, что прислуга что-то заподозрила, замечу, что мне все равно. Я уверена, что люди, работающие на тебя, преданы тебе, ты ведь иных не держишь.

– А ты была мне предана, Николь?

Вопрос застал ее врасплох.

– Да, была. На все сто. Больше, чем ты думаешь. Или ты не знаешь о предложениях рассказать мою историю, которые я получала после развала нашего брака?

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Что за предложения?

– Весьма выгодные. От журналистов, которые выслеживали меня, чтобы разузнать, почему бывшая жена одного из самых богатых людей на земле предпочла столь стесненные обстоятельства и работу в маленьком художественном салоне, а не жизнь в шикарной квартире и деньги с его банковской карты. Не понимаю, почему ты так удивляешься, Рокко. Они просто хотели узнать всю историю. Читатели любят подобные истории. Сказочный брак, который внезапно закончился.

– Но ведь ты ничего не рассказала?

– Конечно.

Он еще спрашивает. Боль от потери ребенка сменилась опустошенностью. Семейной жизни пришел конец, они отталкивали друг друга, пока между ними не осталось ничего. Николь приняла это, проживая каждый день, словно зомби, понимая только одно: нужно все начать сначала. Она убедила себя в том, что ее жизнь на Сицилии – лишь мимолетный эпизод и нужно вернуться в Англию. Правда, реализовать это оказалось не так просто. Она ощущала себя маленьким парусником, который кидают из стороны в сторону бушующие волны. Сначала уборщица, потом жена миллиардера. Несостоявшаяся мать. А потом ничего, пустота. Нет слова в английском языке, которым можно охарактеризовать женщину, потерявшую ребенка. Да только сумасшедший захотел бы рассказать об этой боли, чтобы о ней написали в газетах.

– Ты серьезно думаешь, что я стала бы общаться с журналистами?

– Денежное вознаграждение – соблазн для некоторых людей.

– Но я не некоторые! Когда ты уже поймешь, что меня никогда не интересовали деньги? Не они привлекли меня к тебе. Нет смысла грустить о том, чего у тебя никогда не было.

– Ты поэтому ничего не взяла, когда уходила?

Николь не торопилась с ответом. Может быть, для него все сводится только к одному. Рокко считает, что у всего есть цена. Он рассказывал ей о женщинах, которые жаждали получить хоть кусочек богатства семьи Барбери, о людях, которые стремились с ним подружиться. Он никогда никому не доверял, никого не подпускал близко. Проще поверить, что у людей существуют скрытые мотивы, чтобы появилась серьезная причина держаться от них подальше. Николь задумалась, насколько откровенной может с ним быть, но их отношения близятся к концу, и бесполезно скрывать правду. К тому же она знает ответы. Вернуть ее он точно не хочет.

Она заглянула ему в глаза.

– Я ничего не взяла, желая оборвать все связи. Вообще никогда больше не видеть тебя.

Она смотрела на него с явным вызовом. Он застыл. Как она посмела так сказать? Ее слова оскорбительны, задевают что-то темное и опасное внутри его. И это нечто заставляет желать причинить ей боль за столь откровенный отказ. Однако нет причины воевать с ней, найдутся иные способы выплеснуть раздражение и показать ей, какую грубую ошибку она допустила. Хотя Рокко неоднократно убеждал себя, что этого не произойдет, сейчас он сделал шаг ближе к ней.

– Значит, ты больше никогда не хотела меня видеть? Твой план не сработал, не так ли? Ведь сейчас ты со мной.

Эта бунтарка продолжала смотреть на него с вызовом.

– Я могу уйти, когда пожелаю. С разводом или без него. Либо ты принимаешь тот факт, что мы не будем делить одну спальню, либо я уезжаю. Ты больше не интересен мне в смысле интима, Рокко, если ты об этом.

– Хочешь сказать, что не желаешь заниматься со мной сексом?

– Именно.

Рокко заметил, как округлились ее зеленые глаза, когда он обнял ее. Соблазнительное тело тут же стало податливым в его руках.

– Тогда ты, наверное, захочешь убедиться в этом, моя строптивая жена.

Глава 4

Он собирался поцеловать ее после всего, что она ему наговорила. Николь должна была его остановить. Но страстное желание внезапно затмило стремление сохранить здравый ум и гордость.

Возбуждение электрическим зарядом пронзило ее. Когда лицо Рокко приблизилось к ее лицу, показалось, что прошлое и настоящее слились воедино. Николь забыла обо всем на свете, кроме одолевающего ее плотского голода. С ее сицилийским мужем всегда так – разжигает огонь желания одним легким прикосновением, сводит с ума одним взглядом, полным страсти. Сколько раз, с тех пор как они расстались, она просыпалась среди ночи и, едва пробудившись от сна, сгорала от желания ощутить еще раз вкус его поцелуя. И вот теперь ей это удастся. Только один раз.

Николь приоткрыла рот, Рокко тут же воспользовался этой возможностью. Их губы слились в идеальном поцелуе. В то же мгновение Николь ощутила себя беззащитной перед его мастерством соблазнения, в голове не осталось ни одной разумной мысли. Она тихо застонала от удовольствия, не в силах удержаться, потому что давно не испытывала подобного, забыла, какими могут быть его поцелуи. Отсутствие поцелуев – первый признак рушащегося брака. Пара прекращает целоваться и прикасаться друг к другу, и совсем скоро между ними образуется стена из льда, которую трудно сломать. Николь ощущала себя безжизненной статуей с тех пор, как они расстались. Она постепенно забывала о своей чувственной сексуальной стороне, ощущая, как умирает изнутри. Рокко было достаточно одного поцелуя, чтобы пробудить в ней древние инстинкты. Все походило на наивную сказку. Могущественную и страшную. Она не хотела испытывать влечение к нему, тем не менее невероятно хотела его.

Его язык тут же проскользнул ей в рот, словно добился одной интимной победы и готовился к следующей. Она задрожала, когда его ненасытные руки принялись блуждать по ее телу, словно впервые изучая. Он обхватил ее груди и стал массировать. Чувствительные соски набухли от возбуждения. Николь извивалась от наслаждения, ощущая твердое доказательство его желания. И теперь уже стон сорвался с его губ, поцелуи стали глубже, обостряя ощущения.

– Николь. – Она никогда не слышала, чтобы он так произносил ее имя.

Она обнимала его за шею, он покачивал бедрами в очевидном приглашении. Где-то на задворках разума Николь услышала слабый голос, который предупреждал о необходимости обрести контроль над ситуацией, уговаривал остановиться сию секунду, пока не стало слишком поздно. Но она его игнорировала. Страсть бушевала словно ураган, заглушая тихий голос разума. Николь отбросила все мысли и отдалась во власть наслаждения. Потом немного отстранилась и вздохнула. Выражение лица Рокко шокировало и возбуждало. Никогда прежде она не видела его таким. От напряжения его лицо походило на суровую маску. Глаза потемнели от страсти, зрачки расширились, проступивший румянец контрастировал со смуглой кожей.

– Значит, tesoro, ты скучала по ласкам?

Тихие слова звучали невероятно эротично, особенно когда он снова прижался к ней бедрами. Николь ощутила, насколько сильно он возбужден, хотела заметить, что не стоит ему выказывать высокомерие. Да и вообще, пора сказать ему много чего. Но в нынешнем состоянии она утратила дар речи. Ладони Рокко скользнули по ее телу. Преграда в виде рубашки добавила этому прикосновению чувственности. Поэтому вместо того, чтобы остановить его, она прошептала: «Да».

Он довольно застонал и, запустив руки под ее рубашку, мягко сжал груди, томившиеся, скованные бюстгальтером. Так близко к обнаженной коже и одновременно мучительно далеко. У нее пересохло во рту. Он стал пальцем водить круги вокруг соска, пока тот не затвердел. Такое легкое прикосновение и такое наслаждение.

– Ох, – стонала она, поглощенная новым жарким поцелуем.

Рокко тихо усмехнулся, скользнув от груди к животу и молнии джинсов. Николь затаила дыхание. Осмелится ли он пойти дальше? Нельзя позволять ему это. Необходимо остановить это безумие. Однако она была не в состоянии пошевелиться.

Звук расстегивающейся молнии. Она вновь затаила дыхание, моля его продолжать, хотя понимала, что лучше, если он остановится. Рокко провел пальцами вниз по ее животу. Николь сглотнула.

– Возможно, ты хочешь, чтобы я сделал что-то еще? Тогда тебе лучше сказать об этом. Какими бы хорошими ни были мои навыки дарить женщинам наслаждение, боюсь, читать мысли я не научился.

Его игривая усмешка сильнее возбудила ее, распалила огонь страсти до такой степени, что остановить это помешательство стало практически невозможно. При этом Николь разозлили слова Рокко. Как он посмел упоминать о других женщинах в такой момент? Полагает, что ее это не волнует? Вскрикнув от раздражения, она принялась отчаянно его целовать, почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке, а пальцы проникли ей в трусики. Ох уж эта горячая влажная плоть – признак предательства. Физическое доказательство того, что она все еще хочет его. Вопреки здравому смыслу. А Рокко между тем принялся ласкать ее клитор. Николь содрогалась от ритмичных движений его пальцев.

– О боже, Николь. Все как в старые добрые времена, мокрая и горячая. Думаю, нам лучше что-нибудь с этим сделать, не так ли, mio tesoro?

Она пыталась возразить, ведь он все неправильно понял, но всепоглощающее наслаждение лишило ее дара речи. А даже если бы и смогла, что бы она сказала?

«Остановись, потому что мы поступаем неправильно. Сейчас я чувствую себя слабой и беззащитной, хотя поклялась, что никогда этого не допущу».

В этот момент ее ничего на свете не волновало. Только ощущения, которые он дарил. Наслаждение усиливалось. Такая сладкая томительная боль. Сексуальный голод разыгрался настолько сильно, что Николь хотелось шептать его имя, словно мантру.

Она понимала, что скоро перейдет грань наслаждения. Вдруг в памяти вплыла его насмешка, и чары развеялись. Он сказал: «Как в старые добрые времена». Но это не так. Сейчас все иначе. Тогда она была настолько наивной и глупой, что увидела между ними связь, которая, по ее мнению, может крепнуть, если они постараются. Но они не были влюбленными, предназначенными судьбой, как она всегда мечтала, или типичными молодоженами, которые еще не научились общаться друг с другом. Не так она представляла свое будущее.

Николь ухватилась за руку Рокко, останавливая его пальцы, застывшие так близко от чувствительного бугорка. Тело оглушительно протестовало, но она игнорировала сигналы. Ей многое пришлось пережить, она усердно работала, чтобы открыть собственный бизнес. Хотя магазин и невелик, зато принадлежит только ей. Она начала карьеру художника, о которой всегда мечтала до того, как жизнь и Рокко выжали из нее все соки. Она даже смогла убедить себя в том, что наступит день, когда получится его забыть. Готова ли она потерять все, в том числе уважение к себе, потому что под напором невероятной сексуальности Рокко Барбери пробудились гормоны?

С бешено бьющимся сердцем она вытащила его руку из своих трусиков, отступила и отвернулась поправить одежду. Щеки горели от смущения. Николь медленно возвращалась к реальности, моргнув глазами. Осмотрелась и осознала, что они по-прежнему на террасе, с которой открывается чарующий вид на бухту Монако. Да, не на самом видном месте, но что могло помешать кому-то рассматривать их с яхты в бинокль? Возможно, какой-нибудь пронырливый папарацци мог бы сделать несколько снимков и получить за них приличные деньги. Или кто-нибудь из сотрудников Рокко мог принести документы на подпись. Николь вздрогнула от отвращения к себе и повернулась к Рокко.

– Как ты мог пытаться заняться со мной сексом?

– Совсем недавно ты вела себя иначе. По-моему, злость и возмущение слишком запоздали. Я думал, только подростки играют в такие игры.