Тридевятое царство. Нашествие

– Как радуга? – поинтересовался Колыван.

– Ну. То есть да, как она самая. Радуга эта.

– Такой доспех только один, а значит, это Святогор. А зачем он явился?

– Не могу знать. Пришел и говорит: передай в княжеский терем, что явился Святогор, желает поговорить.

– С кем он желает поговорить?

– А вот это я не догадался спросить… – замялся стражник, – я сюда стрелой метнулся. Он такой… знаете, такой силой от него веет – не откажешь.

– Хочет княгиню убить, – предположил богатырь. – Я, говорю сразу, его удар не отобью. Он и меня и все мое сопротивление проломит легко. Так что как главный защитник княгини я выступаю против того, чтобы его к ней подпускать.

– Она и не нужна, я схожу. – Варвара решительно поднялась с места. – Не хочет ли кто компанию составить?

Пожилая женщина так выразительно посмотрела на полоцкого князя, что сразу стало понятно, чьей компании она ищет. Однако Рогволд не спешил с ответом.

– Оно, конечно, сходить стоит. Тем более что я его опознать смогу, как-то на пиру, еще при царе Василии, встречались. Даже рядом сидели. Вот только есть одна загвоздка: Святогор опасный и решительный противник, и я его побаиваюсь. С него станется нас обоих убить и убежать. Ты уж поверь, он умеет мыслить необычно и играть не по правилам. За что его все правители всегда и ценили. Давай так: ты с ним разговор завяжешь, а я издали посмотрю. Если все мирно пойдет, ты мне знак дашь, и я подойду.

– Сразу видно настоящего мужчину, – хмыкнула Варвара, – спрятаться за спину женщины решил… молодец. А говорят, когда-то лихой воин был.

– Лихим воином я был, когда был младшим сыном: помру – так и не жалко. А вот как хворь моего старшего и среднего братьев забрала и вышло так, что княжить мне, с тех пор я осторожный стал. И сколько раз меня это спасало – не счесть. К тому же дело тут не в смелости. Тебя ему не за что убивать, – Рогволд хитро усмехнулся и подмигнул Варваре, – а вот меня есть за что.

Варвара смерила гиганта взглядом; тот стоял у ворот спокойно, не проявляя никакой воинственности. Взгляд хороший, не колкий, умный. Чем-то похож на взгляд покойного мужа, Финиста Ясного Сокола. Таких людей вдова любила, они становятся верными друзьями… или же очень опасными врагами. Стоящий у ворот гигант относился ко вторым. Именно он организовал восстание, и он был близок, очень близок к победе. Столкнись он с соперником чуть менее умным и опасным, чем покойный Даниил, повсюду бы сейчас реяли стяги с царским красным солнышком. Хотя и сейчас судьба восстания не выглядела безнадежно. Против большего по силе, но неповоротливого воинства Тридевятого царства сторонники царя имели два больших конных отряда: Ильи Муромца и берендеев. По предварительным оценкам – десять тысяч копий плюс еще сколько-то недобитых черниговцев, оставшихся верными Ольге. Вот такая напасть. А он зачем-то пришел разговоры разговаривать. Пугать будет? Призывать сдаться? Пусть попытается: может, секрет какой выдаст.

– Здравствуй, гость незваный, – первой начала разговор женщина, – зачем пожаловал?

– И вам здравствовать, – легко поклонился гигант, – мы не знакомы, мое имя Святогор, а вас как зовут-величают?

– Варвара.

– Варвара… – задумался богатырь, и вдруг его осенило: – Ну конечно же: Варвара-краса, длинная коса! Как же, наслышан. Рад познакомиться лично.

– Краса если и была, то давно вышла. – Надо было сразу показать, что она не тот человек, которого лестью взять можно. – Зачем пришел?

– Смотрю, вокруг да около ходить не любите, – усмехнулся гигант, – ну что же, тогда и я буду говорить прямо. К моему глубочайшему сожалению, царь Мстислав погиб, а с ним пресеклась и вся династия царей. А пришел я заключить мир, потому как негожее это дело – русским с русскими воевать.

«Вот это новость! Сердце мятежа мертво, а голова сдаваться пришла. Ущипните меня, люди, – я сплю, должно быть. Так бывает разве?..» Первое время Варвара даже не знала, что ответить; она готовилась отвечать на дерзости, отпускать в ответ колкости, игнорировать призывы сдаться, а тут… Вместо ответа она махнула рукой, подавая условленный знак Рогволду, и тот сразу же вышел из своего укрытия и приблизился.

– Во-первых, это действительно Святогор… – с ходу начал полоцкий князь вместо приветствия.

– Здравствуй, князь, – усмехнулся богатырь, – смотрю, пузо растишь весьма успешно.

– …во-вторых, чего он хочет?

– Сдаваться пришел.

– Не сдаваться. Я пришел мир заключить; интересно вам такое предложение?

Предложение было не просто интересно, оно сейчас нужно было как воздух. Вот только виду подавать нельзя. Еще вопрос, что гигант выторговать захочет. Хотя, если уж честно, что бы ни запросил – то и получит. Князь тоже сообразил все достаточно быстро.

– Ну что же, коли разговор пошел серьезный, пойдем в терем. Вот только слово дай богатырское, что никому зла не причинишь.

– А что есть зло? – Богатырь задорно усмехнулся. – Я тебе такое слово дам, а ты мое общество злом посчитаешь… Я тебе другое слово дам: обещаю ни на кого не нападать первым. Пойдет?

– Пойдет.

Разговор и правда вышел серьезный да затяжной. Уже ночь приближалась, а споры все шли. Богатырь торговался очень ловко, но и представители молодой княгини не уступали. Очень скоро выяснилось, что Святогору было что предложить. Для начала – себя как воеводу и как бойца. Затем шли остатки воинства покойного царя, состоявшие в основном из несдавшейся рати Черниговского княжества. За это богатырь попросил примирения и прощения для всех, кто выступал под знаменем с красным солнышком. Цена невелика, но закавыка выходила с теми землями, что уже заняли другие князья. И вот здесь себя проявил Рогволд, который и от своего имени, и от имени переяславцев согласился отдать земли черниговцам назад. Всеволод Переяславский убыл к себе, оставив полоцкого князя решать и за себя. Третий представитель малых княжеств, брат князя Ярополк Туровский, торговался дольше всех. Туровское княжество было самым бедным и маленьким, унять его удалось отступными в три деревни на краю и тысячу золотых монет. Казалось бы, полоцкий князь мог и себе урвать кусочек от проигравшего Черниговского княжества, а не стал. Рогволд вел какую-то свою игру, стоящую куда выше, чем интересы его княжества, и это радовало Варвару и одновременно пугало. Оставалось только надеяться, что его интересы будут совпадать с интересами Тридевятого царства. Вполне возможно, что появление Святогора создаст новый полюс силы; Черниговское княжество, даже в нынешнем своем плачевном состоянии, не сильно уступает остальным трем.

– Единственное условие, – заявил Рогволд после торговли, – Ольга Черниговская не должна рожать в течение минимум трех лет. Иначе от слухов, что это наследник Мстислава, мы не отделаемся. А я не хочу заронять семена новой смуты.

– Я с ней поговорю, – пообещал богатырь.

Следующий вопрос решился еще быстрее. Речь пошла о заключении мира с бывшими союзниками Мстислава – Берендеевым царством. Тут ни возражений, ни вопросов не возникло вообще ни у кого. Более того, берендеи вполне могли выставить целый полк тяжелой конницы, что было весьма грозной силой, на которую рассчитывали все. Берендеи оказались выбиты с земель своего царства, теперь там хозяйничал Кощей, с которым тоже необходимо было разобраться, но явно не сейчас. Изгнанники обживали земли ягг, не знавшие городов и цивилизации. Северные чудища, проиграв в решающей битве, отступили, но до конца не сдались, избрав тактику измора. Берендеям приходилось несладко, но усиленные патрули и летучие отряды громили чудищ везде, где могли найти. Также ходили слухи, что берендеям помогает какой-то могущественный колдун, владеющий морозной волшбой.

Богатырь обещал также поговорить с Ильей Муромцем и перевести его летучий отряд на княжескую службу. После смерти царя сопротивление богатыря не имело смысла, но Илья упрямо продолжал делать набеги как на королевские войска, так и на сторонников Тридевятого царства. Если удастся заполучить воинство, которое собрал непокорный богатырь, то соотношение сил с Белым королевством изменится в пользу Аленушки. Князья с богатырем торговались как сумасшедшие, спорили до хрипоты, а Варвара думала, что впервые за долгое время их положение не выглядит ужасающим. Все было бы даже неплохо, если не думать о том, что по весне орды степняков пересекут границу.

Глава 13

Сердце заговора

В этот день произошел еще один важный разговор. Уже совсем поздним вечером, когда большинство вопросов были либо разрешены, либо обсуждены досконально, и все переговорщики стали расходиться, чтобы отойти ко сну, Святогор неожиданно предложил проводить полоцкого князя Рогволда, а тот ничуть не менее неожиданно согласился. Еще недавно подобный разговор выглядел бы до крайности странно, но переговоры шли в таком деловом ключе, как будто договариваются не бывшие враги в междоусобном конфликте, а купцы на рынке делят отрезы ткани.

И Святогор и Рогволд так часто уступали друг другу, что под конец стало складываться ощущение, будто все было оговорено заранее, хотя это было и не так. Какое-то время князь и богатырь шагали молча.

– Про прошлое хочешь поговорить али про будущее? – Князь первым нарушил молчание.

– Про прошлое. Про заговор против царя Василия.

– Ну тогда пойдем вдоль реки. Там нас не подслушают. У тебя слух-то не притупился, лазутчика услышишь, ежели чего?

– Не волнуйся, у меня ничего не притупилось. Я себя даже моложе ощущаю, чем месяц назад.

– Тогда и я спрошу: чего это ты решил переметнуться? Понятное дело, что царь умер, но можно было и другого кандидата найти. Ту же Ольгу Черниговскую. Новую династию породить. Ситуация у вас, конечно, не ахти, но и у нас не все хорошо. Я слыхал, ты и в более сложных ситуациях не сдавался. Ну вот давай по-честному: у тебя за спиной берендеи, сколько их там осталось, плюс отряд Ильи Муромца, это не меньше десяти тысяч копий. А еще черниговцы недобитые и прочие сторонники красного солнышка. Тысяч пятнадцать копий будет.

– Если у нас разговор честный – то, думаю, не больше тринадцати.

– Хорошо, пусть тринадцать. Нас более чем вдвое больше, но качество хуже – это раз. Конницы, почитай, нету – это два. Да мы еще и с Белым королевством воюем – это три. И ты не можешь не знать, что степняки в набег пойдут. Ушел бы на север, туда степняки не сунутся, переждал набег, а через год вернулся и добил тех, кого кочевники не сумели. А дальше объявляй царем кого хочешь. Я себе всю голову сломал, как из этой ловушки выскользнуть, и ничего придумать не смог. Никак потому что. И вот ты являешься ко двору, и мы замиряемся. Что-то здесь очень не так, как-то все это… не случайно.

– Не случайно, – согласился богатырь. – Я тебе расскажу, кто и как это устроил, а ты мне честно ответишь о прошлом заговоре, идет?

– Идет. Что там секретного-то – не пойму, дело былое…

– Тогда слушай. Замирение наше организовала Марья Искусница. Сумела она для меня найти… аргументы. А вот зачем ей это – я пока не понимаю, она какую-то свою игру ведет. Но в этом мы разберемся рано или поздно. Я эту лису знаю, она ничего не делает просто так.

– Китеж, стало быть, делает свой ход… – Рогволд задумался. – Интересная информация, есть над чем подумать. Ты, случаем, не знаешь, где сей город находится? Вы как-никак в союзниках ходили.

– Не знаю, но если будет время – найду.

– Не так все просто; мы лучших посылали – и все без толку.

– Надо будет – найду, – повторил богатырь. – Вот только у нас сейчас и без Китежа дел хватает. И что бы мы ни думали, Марья может сколько угодно интриговать и злоумышлять – и против меня, и против тебя, и против Аленки. Но вот против Руси она не пойдет, это я тебе точно говорю.

– Ладно, Китеж – дело десятое. Есть сейчас и более важные дела. А все же найти и выжечь это гнездо паразитов надобно. Не дело, когда кто-то тайно решает, что будет для тебя лучше; и для государства опасно.

– Не дело. У меня к ней тоже вопросов порядком накопилось, а к Вольге и того больше.

– Хорошо, но не будем отвлекаться: что ты хотел про заговор узнать?

Князь и богатырь вышли на берег реки. Шум города остался за спиной, теперь их окружали только камыши.

– Кто состоял в заговоре? – начал допрос богатырь.

– Да, почитай, все, – хмыкнул князь. – Во главе были я, Всеволод Переяславский, Роман Галицкий и его сын Даниил. Да и остальные князья. Все состояли.

– И чем же вам так царь мешал?

– Ты пойми, после того что Дабог устроил, в казне одни долги были. А Василий начал казну пополнять и долги отдавать. Для государства это, может, и хорошо, но где ему деньги брать? Он их у нас начал отнимать. А это не по правилам было и не по договору. Ты же сам стоял у истоков создания государства, знаешь, как вопросы решались. Все было четко проговорено: что княжество отдает, а что себе оставляет. А тут забирать стали чуть ли не вдвое больше. Это нам понравиться должно было?

– Могли бы и понять, войти в положение. Он же не для себя старался, а для государства.

– А почему мы? Набег степняков идет, города и деревни горят. Убытков куча, а тут еще и свой же царь грабит.

– И вы не стали давать войска для защиты от набега.

Князь какое-то время медлил с ответом; он поднял с песка камушек и запустил его блинчиком по воде, словно какой-то мальчишка.

– Не так все просто, как может показаться. Как я и говорил, у каждого и так убытков было много, а тут еще набег… Никто же не знал, когда он закончится и куда степняки повернут. Ну вот представь, что ты положишь все свое войско под стенами соседнего княжества, а тут на твое собственное повернут! Своя рубашка всегда ближе к телу.

– Мы, русские, побеждали так часто и много именно потому, что могли объединяться, несмотря на то на чью конкретно землю враг пришел.

– Да знаю я, – нахмурился князь, – и тогда знали. Вот только царь первым договор нарушил. А дальше уже посыпалось… Чего, думаешь, мы потом с Финистом так сплотились? Ты все же пойми и нас: Дабог совсем недавно был; что он творил – ты должен помнить. Не было у нас веры в династию после него. Да и Василий тоже не орел оказался.

– Финист в заговоре состоял?

– Хороший вопрос… – Рогволд невесело усмехнулся, – не знаю. Нам он сказал, что поддерживает, но мы не поверили. Очень было похоже, что он собирается нас всех царю сдать. Поэтому мы его своими войсками окружили, на всякий случай.

– И в это время царя убили.

– Нет, – Рогволд даже опешил, – это не мы – я думал, ты знаешь… Мы не собирались его убивать, хотели лишь прижать немного и заставить вернуться к старому договору. На кой нам было его убивать?

– То есть как не вы, – теперь удивился Святогор, – а кто же тогда? Не говори, что и этого не знаешь.

– Хорошо, не буду, – улыбнулся князь, – вот это как раз знаю.

– И кто же? Марья, что ли?

– Да ладно… до этого и сам мог бы додуматься. Кто хотел царство развалить и развалил? Кто больше всех выиграл? Новгородцы это были. Именно их купцы всю торговлю из варяг в греки под себя подмяли. Именно они от набега не пострадали вовсе, и восстанавливать страну «всем миром» им не улыбалось. А нанять отряд дезертиров из степного войска им было вполне по карману.

– Это ты точно знаешь или только думаешь так?

– Точно. Когда они потом себе отдельное царство выбили, на тех переговорах их посланник прямо грозил: мол, одну династию прервали, будет надо – прервем и вторую.

– Это когда вы их отпускать не хотели?

– Да кто нас тогда спрашивал… Но мы все же кое-что смогли. Мы им в княгини дочку Финиста Ясного Сокола засунули. Ох, купцы и упирались… но мы настояли. Оставили засечку, чтобы потом можно было снова в одно государство объединиться.

– А я все думал: зачем Тридесятое и Тривосьмое царства создали?..

– Так в том-то все и дело. Новгородцы, то есть Тридесятое царство, они сами бежали из государства. От нашествия Тугарина Змея они не пострадали, а торговля у них была – о-го-го. А вот в Тривосьмое, наоборот, попали земли, от набега наиболее пострадавшие.

– И вы их выгнали? Чтобы не тратиться на восстановление.

– Обижаешь, богатырь, – усмехнулся полоцкий князь, – мы поступили умнее. Мы им внушили, что они всех нас кормят и, чтобы лучше жить – им только и нужно, что избавиться от прожорливого соседа. И они, представь, поверили.

– Развалили державу…

– Ты пойми, богатырь, тогда времена совсем плохие были. Не до жиру нам было. Спасались как могли. Но и этим землям мы княгиню правильную организовали, все из одной династии. Когда бы пришло время, объединиться было бы совсем легко. И это время практически пришло… и тут вдруг вылез ты, с наследником прошлой династии. Понимаешь, какую игру ты нам почти поломал?

Богатырь какое-то время молчал, размышляя над сказанным.

– Но ведь под старой династией куда лучше объединять государство…

– Полвека назад – да, – кивнул Рогволд, – пять лет назад – уже нет. А сейчас – я и сам уже не знаю. Василиса Прекрасная при дворе Сигизмунда блистает, Василиса Премудрая и Владимир червей кормят. Все, что у нас есть, – это Аленушка. Она ключ ко всему, хоть это и не все понимают. Но ты должен понять. Я особенно с тобой хотел поговорить, потому как если твое появление – это какой-то хитрый план, а сам ты задумал девчонку убить, – не делай этого. Ее жизнь сейчас – это единственная надежда на возрождение. Если, конечно, от степняков отобьемся.

– Я тебя понял, князь, – серьезно кивнул богатырь, – не сомневайся, мы теперь в одной лодке. Утром я отправлюсь на поиски Ильи Муромца, скоро и его отряд будет с нами.

Глава 14

Стены и люди

Предводитель степняков в очередной раз окинул взглядом стены твердыни. Они производили весьма сильное впечатление: сложенные из глыб гранита, толстенные и высоченные. Такие разбить будет весьма непросто, если вообще возможно. В прошлый набег вожак Великой степи не смог взять эти стены, отступил. Вот только теперь ситуация иная. Остров Буян уже взят давно, все города разграблены и сожжены, престарелого правителя этих земель Джучи самолично привязал к седлу и протащил на веревке по улицам горящей столицы. Жители острова слишком полагались на свой флот и вот на эту стену. Флот по большей части сбежал, а вот стена так и стояла последним напоминанием о некогда весьма влиятельном государстве. Защитников у этого укрепления не больше трех сотен, но поди их выбей: запасов еды у них на годы, колодцы с водой тоже имеются. И все же Черный батыр был уверен: укрепление падет не сегодня, так завтра. Не то чтобы степному воинству была нужна эта стена, его воины стоят с обеих сторон укрепления, крепость извне уже давно ничего не защищает. Но надо было показать и себе и воинству, что степные боги благоволят делу псоглавцев. Стена должна пасть, и пасть быстро.

Прицепив белую тряпку на копье, он повел коня к стене; ехал один, на глазах у своих ратников. В бойницах мелькали тени: понятно было, что следят. Джучи остановил своего коня на расстоянии полета стрелы, дальше приближаться не следовало. Не стоит путать глупость и смелость; здесь стрела даже если каким-то чудом и достанет, то уже потеряет и скорость, и пробивную способность. Доспех не пробьет, даже из самострела. Единственная опасность – что стрела попадет прямо в глаз, но на таком расстоянии столь удачно попасть практически невозможно, да и он, услышав свист стрелы, быстро прикроется щитом. Так что риска практически не было, но воины, глядя на него, не могли не радоваться, насколько смел их вожак.

Теперь оставалось только ждать. Любопытство должно было выманить кого-то из крепости для переговоров. Защитникам должно быть хотя бы интересно, что же степняки намерены им предложить. Эх, если бы они только знали, что именно он собирается им предложить… тогда бы ни за что не вылезли. Вождь степняков ждал и через непродолжительное время был вознагражден. Из крепости на коне выехал человек, тоже один. Такой же элемент игры: показывают, что у них с едой настолько все хорошо, что даже кони еще не съедены. Ну что же, поиграем…

Двое мужчин замерли друг против друга. Защитник крепости что-то сказал, первым нарушив тишину. Вот тут получился небольшой конфуз, который вожак степняков не учел. Языков Джучи не знал никаких, кроме языка Великой степи. Теперь-то понятно, что об этом стоило подумать заранее; почему-то вождю казалось, что каждый должен говорить на его языке. Из ситуации следовало как-то выходить, и единственным, кто пришел сейчас на ум, оказался хан Тимур, сын низложенного Картауса. Он точно знал языки, и не один. Понятное дело, не у всех отцы – великие ханы и могут сыновьям своим выписывать заграничных учителей. Жестом Джучи подозвал Тимура, и тот подскакал к говорившим.

– Стражник спрашивает, чего ты хочешь, мой хан, – перевел Тимур слова защитника крепости.

– Скажи ему, что я требую, чтобы ворота открылись и гарнизон вышел из крепости и сложил оружие.

Выслушав перевод, стражник рассмеялся и что-то грубо ответил. Джучи жестом дал понять переводчику, что толковать эти слова не надо; он и так знал – ему будут дерзить. Поначалу.

Сохраняя невозмутимость, Черный батыр продолжил:

– Скажи ему, что мы пригнали к стене всех пленных, которых взяли на острове. Каждый час, покуда ворота крепости закрыты и гарнизон не сдался, мы будем убивать на ваших глазах по сотне ваших людей. Каждый час – по сотне.