Двойной писатель

Многое стало ясно, хотя скандалы между мыслителями земли русской и западнофилами не прекратились. Многие крепко задумались. Русские социалисты всех мастей и славянофилы сблизились между собой, дискутируя на тему "20 тезисов Толстого". Некоторые западнофилы "сменили флаг", большинство изматывали себя истериками и руганью, кое-кто раньше времени окочурился. Император высказался: "В них есть много дельного. С Европой лучше не ссориться, но если надо будет, не уступим и дадим отпор. И без всякой замены элиты империи".

А Толстому подарили книгу Карла Маркса "Секретная дипломатия XVIII века", Лев Николаевич и особенно Константин Иванович, поняв, что думают о России, озверели и на пару выдали статью "Об истории Руси", в которой выдали и миф древней Эллады о Гиперборее, и рассказали про мегалиты южной Сибири и Кольского полуострова со ссылкой на знакомых, которые просили не упоминать про них. Так и заявили, что в Сибири и на Кольском полуострове есть сооружения, по древности и сложности постройки не уступающие пирамидам Египта, и про них знали греки. И добавили, что нынешних европейцев совсем не украшает, что, гордясь происхождением от Римской империи, не уважают народы восточного Средиземноморья, чья цивилизация насчитывает свыше пяти тысяч лет. И на добивание заявили, что европейцы это правнуки шакалов, разоривших Рим, который имеет поистине позорную историю с точки зрения гуманизма.

Еще Лев Николаевич написал статью, в которой излагал свой взгляд на идеи равенства и неравенства народов. В ней заявил и обосновал, что самые развитые народы это европейцы и азиаты. И доказал, почему так, используя данные о сложности жизни в разных частях света. Указал, что сам факт существования и процветания Российской империи, равноценной по развитию Европе и имеющей более суровый климат, делает русских качественно как минимум равными европейцам и, возможно, даже превосходящими иные европейские народы. Объяснил естественным отбором.

Потом была еще статья "Темные стороны европейской цивилизации". Лев Николаевич, пользуясь всевозможными материалами, вытащил поистине горы дерьма на свет божий: мракобесие, инквизиция, геноциды, каннибализм и прочее.

Эти статьи подорвали позиции западнофилов в Российской империи, так, например, Тургенев окончательно ушел от западнофильства. Заявил, что в цикле романов про красную Россию описываемые им девушки раскрылись, и что нет проблемы лишних людей, но зато неподходящих ломают и уничтожают. Разумеется, не обошлось без скандалов: европейские нацисты брызгали слюной от всего изложенного.

Многих пленили сценки вроде того, как захватили в качестве трофеев коллекцию раритетных книг. В этом отрывке солдат случайно вскрыл тайник, посоветовался со старшиной, и доложили офицеру "книги какие-то очень старые, наверно ценные, пусть специалисты глянут". Нашли специалиста в лице лейтенанта, сына обнищавших еще до революции четы искусствоведов, награжденных за спасение особо ценных предметов искусства. Тот и объяснил, что в тайнике настоящие раритеты.

Или другой эпизод, когда за грабеж и расстрел крестьян трех солдат отправили под трибунал. Тягостный, но ценный. Много было зарисовок из картин большой войны. И многих ужаснули описания лагерей смерти, лагерей пленных.

Пока народ переваривал третью книгу, Толстой завершил четвертую и начал пятую. Надо сказать, с трудом уместил в два тома все, что хотел рассказать. Рассказывать было о чем, это и военные действия, и отношения военных между собой и с местными жителями, и зарисовки из жизни людей в отсталых странах, и чудовищные преступления. Очень много грязи было вскрыто в Африке и Азии, это с точки зрения морали. Показал это на простых примерах типа: лейтенант ехал в Индию освобождать, рассуждая, зачем это надо, и все понял, когда увидел чудовищную нищету, и как советские солдаты учат индийцев пользоваться косами вместо серпов, это середина двадцатого века, и британская колония.

Английский посол, прочитав четвертый том, отписался в Лондон, чтобы не допускали Толстого и его книги на земли Британской империи. Но противники угнетения людей были в восхищении, Жюль Верн всем советовал книги Толстого. Высказался так: "В этой эпопее Толстого про будущее в огне и страданиях, в реках пота и крови рождается новая эпоха. Исчезают войны в Европе, меняется отношение к людям и капиталу. Да, по книге немцы и французы под властью России, но их русские в первую очередь заставляют по христиански относиться к другим народам. Тот завоевательный поход, который описан, он не для грабежа и не для удовлетворения жажды завоеваний, а из гуманных побуждений. И он вынужденный. Еще я вижу торжество научной мысли для удобств простого народа, а не для создания игрушек богачей. И не для обогащения создателей машин, а для улучшения жизни людей".

Отдельного внимания заслуживает выведенный образ Дарьи Ивановны Тимофеевой. В РККА на деле не было женщин-генералов, но в книге по сюжету она получила звания генерал-майора медицинской службы и Героя Советского Союза за организацию спасения от голода и дистрофии населения только что захваченной Бенгалии. По сюжету с помощью временно выделенных в ее распоряжение солдат и стратегических резервов продовольствия смогла спасти от миллиона до полутора миллионов индусов, и выделения всех ресурсов она сама добилась. Суфражистки были очень рады такой героине. Военные отнеслись очень неоднозначно. Салтыков-Щедрин четко высказался: "Я не понимаю, как женщины могут служить в армии, но образ Дарьи Тимофеевой это утонченное издевательство над нашими генералами". Британию приложил мордой в дерьмо, описав сцену награды лорда, организовавшего вывоз продовольствия из Индии.

К четвертой книге круг писателей в целом сформировался, как и врагов. Люди многому не верили, но читали, принимая как сказку. Да только знающие люди подтвердили многие детали. Примером может служить эпизод, когда советский военный советник оскорбил китайских генералов своим отказом от китайского деликатеса: мозги живой обезьяны со вскрытым черепом. Или жуткие подробности жизни тибетского народа под властью буддистской теократии.

Пятая книга была про центральную Африку и больше про западную часть тихоокеанского региона. Недолгий взлет Японии, ее война против США, захват Японии СССР, создание КНР, и напоследок битва за Австралию. Конец битвы за самый маленький континент был с использованием ядерного оружия. Оно американцам не помогло, как против советских танков, вовремя окопавшихся, так и как средство устрашения австралийцев (сдавшийся без боя Брисбен получил на голову урановую бомбу), чтобы города не сдавали. Ответный удар был по Тасмании, захваченной морским и воздушным десантами.

Традиционно обсуждения книги были бурными. К описанию негуманной войны уже все привыкли, и зверства японцев и американцев не удивили народ. Больше споров вызвало описание действий НОАК, никто не поверил в ее боеспособность. И описание морской войны произвело впечатление на народ.

Самое бурное обсуждение было про урановые бомбы, хотя Толстой довольно четко высказался про них в романе.

Я не буду раскрывать устройство урановых бомб, все ж, как говорят шпионы и бандиты, некоторые знания укорачивают жизнь. Но кое-что расскажу.

В первые десятилетия двадцатого века удалось определить строение атомов химических элементов и даже научились проделывать превращения атомов одного химического элемента в другой. Установили законы превращений. Оказалось, что, например, золото можно получить только из ртути, и оно того не стоит. Еще выяснили, что выделяемая или поглощаемая энергия поистине огромна, в сотни тысяч и миллионы раз больше, чем при горении угля того же веса. Путь к этим знаниям долгий, и потребовал множества открытий, например, открытие спектрального анализа Кирхгофом и Бунзеном, открытие Менделеевым Периодического закона. Последний является прямым следствием различий в строении атомов различных химических элементов. И все же долгое время считалось, что открытие не имеет практического применения, пока один смелый эксперимент не показал довольно простой способ использования урана. Но об этом я вам, уважаемые читатели, ничего не расскажу, ибо во многих знаниях многие печали.

Единственное, что могу сказать, так это что нашли способ делать паровые котлы, отапливаемые ураном, используемые для получения электричества, и чудовищно мощные бомбы, но очень громоздкие, в первые годы слишком большие, чтобы можно было уместить в двенадцатидюймовый снаряд.

Алхимический камень это выдумка, но у специалистов будущего, занимавшихся превращением элементов, появилась своя мечта: научиться получать электричество при помощи реакции превращения водорода в гелий, как происходит на солнце. Но очень долго не получалось, увы.

Менделеев приехал в гости к Толстому аккурат после одной бурной дискуссии про уран. На ней одни крутили пальцем у виска, что, мол, писатель бред пишет. Другие, в том числе и сам Менделеев, утверждали, что есть кой-какие непонятные вещи во взаимодействии атомов.

После непродолжительной беседы Дмитрий Иванович молвил:

— А ведь ваши байки про устройство атома породили бурные дискуссии, начались споры, как проверить, есть ли у атомов составные части. Я, зная о том, что вы кое-что понимаете в химии, не поверил словам критиков, что превращение металлов невозможно. Вы можете что-нибудь рассказать?

— Не стоит выпускать джина из бутылки раньше времени. Впрочем, у урана и тория, а также всех его соединений есть любопытное свойство: они засвечивают фотографические пластинки через бумагу, дерево и даже через металл.

— Хм, проверю. Только как это относится к предмету разговора?

— В пятой книге в самом конце описаны неожиданные болезни, настигшие тех, кто выжил при взрыве урановой бомбы. Они пострадали от невидимых лучей и продуктов взрыва, — поделился секретом Толстой.

— Вы очень много знаете, чего не знают другие. Интересно, почему? — спросил Менделеев.

— Во многих знаниях многие печали.

Больше Химик от Писателя ничего не добился. Но опыты с урановой и ториевой солями полностью удались. Потом Менделеев на пробу положил руку между фотографической пластинкой, завернутой в бумагу, и конвертом с урановой солью, нанесенной на дощечку. Проявление пластинки дало картинку расположения костей в руке. Дмитрий Иванович бросил все и поехал в Винницу к Пирогову, знаменитому хирургу. Показал фотографию и объяснил, как был получен снимок. Внедрение нового метода диагностики, во многом благодаря авторитету Николая Ивановича, произвело фурор в соответствующих научных кругах и быстро распространилось по всему миру. Патент, разумеется, был на имя Менделеева: Толстой/Лаптев отказался от авторства.

Тем временем подоспел шестой том эпопеи, не менее впечатляющий, даже, можно сказать, выносящий мозги аки дробовиком. По сюжету Куба после переворота объявила о союзе с Россией и пригласила советские войска. Да только американцы, сильно испуганные таким ходом дел, выжгли весь остров атомными бомбами так, что Куба стала безжизненной как Луна. И демонстрация Царь-бомбы не помогла. Тогда СССР ударил по Великобритании ядерными бомбами так, чтобы островная держава не смогла отбить десант и нанести ответный удар. А потом оккупация, и новая власть была укомплектована ирландцами, ненавидящими англичан.

Это были еще цветочки беспредела. Ягодки дальше по тексту. Американцы озверели, но в лоб нападать испугались. Зато начали бактериологическую войну новыми болезнями, любыми путями подкидывая на подконтрольные СССР территории. Самым страшным был новый вирус, превращающий людей в зомби. Его испытание провели на острове Ямайка. Тамошний народ переродился в страшных малоуязвимых существ, которых американцы выжгли и объявили, что это русские подстроили. И сами раз за разом пробовали подкинуть обходными путями вирус в Восточное полушарие. В Африке погибли миллионы людей, в Евразии жертвы были меньше, но головной боли тоже хватало. Прямых доказательств не было, но американскому президенту хватило ума публично заявить, что ради уничтожения коммунизма гибель ВСЕГО населения Восточного полушария это приемлемая цена.

Еще одной неприятностью была война в космосе. СССР первым начал запуск космических спутников, как разведывательных, так и научных. И успел четыре раза отправить людей в космос. Была высадка аппарата на Луну, было два запуска на Венеру по четыре аппарата, и один раз на Марс. Во втором запуске аппараты сумели замерить давление и температуру на поверхности планеты. Марс, увы, только с орбиты сфотографировали. Потом АМС стали поголовно погибать от американских ракет, янки плевать хотели на то, что это научные аппараты.

И, знаете ли, дождались ответного удара. Тектоническим оружием.

Самые старые из моих читателей, должно быть, помнят, что в 1816 году было невиданно холодное лето в Европе и Северной Америке, не затронувшее Россию. Но эти холода возникли не просто так, а из-за чудовищного вулканического извержения вулкана Тамбора в 1815 году. Еще есть в летописях упоминания о великом голоде 1601–1603 годов, этот голод вызван похолоданием из-за извержения вулкана в Южной Америке в 1600-м году от Рождества Христова. В Библии рассказывают о тьме египетской, есть и легенды об Атлантиде, исчезнувшей цивилизации. Эти беды тоже из-за вулкана, ныне известного как остров Санторин.

Но самый страшный спящий вулкан был открыт при фотографировании США из космоса. Этого никто не знал и не подозревал, пока к советским геологам в руки не попали спутниковые фотографии. Они-то и увидели нечто похожее на кратер чудовищного спящего вулкана и запросили фотографию в тепловых лучах.

Дальше было описание обсуждения удара и запасание продовольствия. Одновременно готовили царь-бомбы. После очередной выходки американцев, устроивших эпидемию в Индокитае, решение было принято. Двенадцать бомб, взрывчатым веществом в которых служили уран, литий и водород, строго в отмеренные микросекунды взорвались в глубоких шахтах в разных местах планеты. Ударные волны от них вошли в резонанс и, взаимно усилившись, пришли в район Йеллоустоуна и столкнулись в северной части озера. Эффект был такой, как будто в паровом котле, готовом взорваться, кто-то изнутри ударил по крышке.

Столб огня и пепла был высотой семьдесят километров, пирокластические потоки смели все в окружности нескольких сотен километров. Много дел на западе страны натворила взрывная волна. Но больше всего дел поначалу натворил чудовищный циклон: горячий столб огня с невероятной мощью засасывал воздух и поднимал вверх, а с океанов тянуло ему на замену. Потом из верхних слоев атмосферы на Северную Америку обрушился даже не ливень, а потоп из воды и вулканического пепла, смывающий все на своем пути, от пепла все задыхались, и дома рушились. США пострадали от извержения сильнее, чем Исландия от извержения вулкана Лаки, которое было в двести раз слабее. Американское командование, так и не получив извещения об прямой атаке, сразу не поняло, в чем дело, потом было поздно. И беду довершил гигантский обвал склона вулкана Кумбре-Вейя на острове Пальма, вызвавший пятидесятиметровое цунами, а также землетрясение от разлома Сан-Андреас.

Издатель долго качал головой, но все же решился издать роман "Апокалипсис рукотворный". И таки угадал: люди в очередной раз были в шоке. Британию склоняли на все лады за молчание на Брюссельской конференции 1874 года, и тут еще Толстой подлил бензина в огонь. Им припомнили все гадости времен всех войн, и вспомнили про одеяла с оспой, и многое другое. Слишком много неприятной правды выволок на суд людской Лев Николаевич.

Известные вулканологи и метеорологи дружно ринулись изучать взаимосвязь катастрофических вулканических извержений и колебаний климата. Довольно быстро подтвердили связь вулкана Тамбора и холодного лета 1816 года. Обследование долины Йеллоустоуна привело к вердикту "возможно, это кратер вулкана". Улисс Грант, знаменитый генерал времен Гражданской войны и действующий президент США, выделил кругленькую сумму на создание высотного воздушного шара с целью осмотра Йеллоустоуна с воздуха. Полтора года труда дали свои плоды: воздухоплавательный аппарат "Икар" поднялся на высоту десяти миль, правда, воздухоплаватели едва не погибли. Но зато сфотографировали кальдеру с воздуха. Еще и геологи из Сан-Франциско откликнулись, когда спросили про разлом.

В общем, скучно не было.

Лев Николаевич, однако, решил завершить цикл сборником рассказов и повестей "По дороге в будущее". Ничего кровавого уже не было, всего-то истории из жизни людей СССР перед и после вулканической зимы, и истории далекого будущего. Время от середины двадцатого века и включительно до начала межзвездных полетов. Убил на этот сборник больше времени, чем на любой из прошлых томов. Но вышло намного лучше, чем у Гуревича "Мы из Солнечной системы", сравнимо со сказками Булычева про Алису Селезневу.

Когда отдал этот сборник в печать, то начал давно задуманный роман "Анна Каренина", и много успел написать, но помешали закончить. Сборник "По дороге в будущее" напечатали и даже много продали, когда до императора и его приближенных дошли известия о реакции народа на сборник. Дело в том, что книги Толстого покупали все слои населения, даже крестьяне и рабочие. И вот очень многие осознали, что можно жить намного лучше. Описание быта колхозников, забывших, что такое голод, имеющих возможность регулярно покупать одежду и мясо, пользоваться электроприборами, и не имеющих потребность самим сажать зерно благодаря доле оного в колхозе, имеющих бесплатное обязательное образование вместе со школьными автобусами, поразило до глубины души нищих крестьян. Рабочие были поражены описанием жизни в хрущевках и районов из оных, условиями труда и оплаты, советским соцпакетом. Волнения и расплодившиеся как грибы после дождя разговоры, что монархию и дворянство нужно уничтожить, переполошили власти.

По всей империи стали конфисковывать книги Толстого, а самого Льва Николаевича арестовали и в кандалах привезли в Петропавловскую крепость. В ней во время следствия постоянно измывались над писателем, следователь требовал признаний вины в подготовке государственного переворота и многих других грехах. Лев Николаевич все отрицал, и тогда его избивали до полусмерти и уносили в камеру.

Дело Толстого Льва Николаевича присоединили к "Дело о пропаганде в империи". На суде вынесли приговор всем 194-м подсудимым. Большинство были оправданы или выпущены с формулировкой "засчитано предварительное заключение", 22 подсудимых получили ссылку, тринадцать человек получили от пяти до десяти лет каторги. Толстого Льва Николаевича приговорили к смертной казни.

Вал протестов как внутри страны, так и за рубежом, был столь велик, что Александр Второй отменил смертную казнь, заменив на десять лет каторги, вечную ссылку и гражданскую казнь, то есть лишением поместья и дворянского звания и Льва Николаевича, и его детей. Попробовал бы не отменить смертную казнь: в одной только столице больше ста тысяч человек толпами пошли к Зимнему дворцу, так что пришлось срочно поднимать по тревоге лейб-гвардию. Империя прошла по грани, отделяющей ее от революции. Обошлось до поры, до времени…

Российская империя, казалось, почти не изменилась от этих событий, но колея истории была слишком разбита, чтобы и дальше так было.

Баранников Александр Иванович, кутаясь в длинную шинель, сошел с пролетки у здания биржи. Случайно встреченную барышню, споткнувшуюся при виде красавца-мужчины с военной выправкой, проигнорировал. Да и в самом деле, не просто так погулять вышел, держа в руках длинный сверток.

Все время с начала года Александр Иванович возился с новым приобретением, доводя до ума. Несколько раз ходил на охоту и остался доволен новой игрушкой. Его тезка, Александр Михайлов, недоверчиво глядел на все это, сказал "Лучше бы динамитом", но Баранников, офицер-недоучка, только отмахнулся от своего учителя, сказав: "Вот пускай Халтурин и попробует динамитом, если у меня не выйдет".

План Баранникова был основан на его сравнении действий снайперов в Гражданской войне в США и действий таковых в эпопее Толстого о красной России. Империя русских якобинцев давно стала навязчивой мечтой Александра Ивановича, запомнившего все тома. Последний том Баранникова буквально потряс, он понял, ради чего надо свергать царя. И так же потрясли конфискации этой книги, и расправа над Толстым Львом Николаевичем. Посему решил испробовать новый способ политического убийства.

Всеми правдами и неправдами пробрался на крышу южного пакгауза Биржи, забрался на заснеженную крышу, сразу за коньком подстелил под себя шинель (а таковых надел на себя целых две) и удобнее улегся. Холодный ветер с Финского залива несколько мешал, но народоволец терпел. Для начала положил рядышком заряженную винтовку Бердана, оснащенную американским оптическим прицелом, и пристроил под боком десяток патронов. Затем вытащил мощный морской бинокль и стал осматривать Зимний дворец, Дворцовую и Адмиралтейскую набережную, ну и сад Зимнего дворца.

Со здания, расположенного у стрелки Васильевского острова, до места появления мишени было полторы сотни сажен. Баранников же попадал через раз в ростовую мишень на расстоянии в версту. Но надо было еще и убить выстрелом.

Около часа народоволец разглядывал лица людей, прогуливающихся у Зимнего дворца. Заметил, как напряглись у сада прогуливающиеся жандармы, и стал внимательнее всех разглядывать. Александр Иванович сразу по походке узнал своего царствующего тезку. Пригляделся к лицу и взял винтовку, нашел в оптический прицел нужную фигуру и стал ждать лучшего момента. Когда объект медленно пошел навстречу стрелку, Баранников навел прицел на грудную клетку, сделал аккуратный выдох, подкорректировал прицел и аккуратно нажал на курок. Грохнул выстрел, но пуля попала в дерево левее мишени. Стрелок сделал поправку, и прицелился заметно левее, теперь попал в насторожившегося императора. Баранников быстро перезаряжал, целился и стрелял в лицо императора. Спрятался за коньком, отложил винтовку, достал бинокль и, едва высовываясь, присмотрелся к августейшему лицу. Да, по меньшей мере пуля попала в лицо, которое заливало кровью.

Александр Иванович накинул петлю подготовленной веревки на ближайшую трубу и быстро спустился во двор, не жалея рукавиц. Винтовку пришлось бросить.

Степенно вышел на набережную, сел в пролетку, управляемую соратником и подъехавшую на звуки выстрелов, и укатил.

Льва Николаевича неожиданно вывели одного из камеры и вывели в двор Петропавловской крепости, а потом в дом коменданта. Заключенного ввели в кабинет, а там его встретил совсем еще не старый богатырь. Мужчина в полевом офицерском мундире, почти сажень ростом, борода лопатой и жесткая улыбка на лице.

— Прошу за стол, покушайте, заодно и поговорим.

— Здравствуйте, ваше императорское величество.

— Я еще не короновался. Но неважно, не о том разговор. Вы знаете или догадываетесь?

— Простите, о чем вы?

— Обо всем. Читайте, — и с этими словами Александр Александрович дал Льву Николаевичу документы, которые наследник получил от своего дяди, Михаила Николаевича, героя Русско-турецкой войны.

В докладах было много интересного, там описывался опыт применения тачанок с картечницами Гатлинга, установленными как на малый переносной станок, так и на подрессоренную повозку. Рассказывалось о многозарядных винтовках Винчестера, используемых турецкой армией, попытках использования бронированных локомобилей, сделанных в Британии, и опытных образцов русских локомобилей. Отдельная тема это ракеты Константинова, снаряженные смесью селитры и сахара в качестве топлива, причем запускаемые с многозарядных станков. По тактике было много интересного. Про менделеевский порох хорошо отзывались.

— Кто вы такой? — спросил наследник. — Только не делайте вид, что я ничего не понимаю.

— У вас слишком много тех, кому нельзя лишнее знать. Я лучше всем все свои догадки расскажу, чем тайком английским шпионам, — отмахнулся Толстой.

— Догадки, говорите. И про уран догадались? Мне Менделеев много про вас рассказывал, когда просил о помиловании. И все-таки, откуда всё это знаете?

— Очень многое, что будут знать ваши помощники, уплывет за границу. У нас же нет контрразведки, зато есть неприкасаемые для правосудия.

— Хорошо, я понял. Не буду терзать, если нарисуешь винтовку-трехлинейку, будешь ссыльным в Пермской губернии. Если нет, будешь на каторге. Заниматься будешь в одиночке. Месяца хватит?

— Может, и за неделю управлюсь, — пообещал Лаптев. Он давно держал в руках оружие своей эпохи, а так за день можно было бы начертить.

— Нам очень нужна скорострельная винтовка.

— И пулеметы. Обратитесь к Хайрему Максиму, он еще в 1873 году создал пулемет.

— Спасибо. Что-то еще?

— Берегите себя, вы нужны России. А может случиться все, что угодно. Например, крушение поезда с вами, — предупредил Толстой.

Первым делом Лаптев начертил пулю образца 1930-го года. А потом эскизы винтовки Мосина образца 1930-го года. Управился к вечеру. Но зато целая неделя ушла на проработку деталей, и это без точных размеров. К тому же чуть позже еще внес в конструкцию некоторые дополнения, присущие винтовке Маузера 1898 года.

Получившиеся чертежи вручил лично в руки коменданту, генералу Майделю. Дальше с относительным комфортом ждал результата в камере.

Николай Михайлович Баранов, сильно обиженный на лейтенанта Рожественского, собирался с оным судиться, когда его к себе вызвал наследник и спросил:

— Николай Михайлович, вы не желаете поработать оружейником?

— Зачем? Чтобы снова мой труд оказался впустую, а на вооружение приняли иностранную винтовку? Еще и польют грязью как некий Рожественский?

— Сейчас все будет иначе. Я очень надеюсь, что вы сделаете нечто получше винтовки Винчестера, которыми турки воевали, — подбодрил Александр Александрович. — Держите эскизы.

— Хм, интересно. Кто нарисовал?

— Наш человек.

— Толстой Лев Николаевич? Он не оружейник. Но грамотно начертил, грамотно.

— Помалкивайте, кто автор. Главное, чтобы у нас была хорошая многозарядная винтовка, и никто не знал, кто ее настоящий автор.

— Понимаю, — ответил Баранов. — Я и про открытия Менделеева знаю.

— Я очень жду винтовки, — намекнул некоронованный наследник. — Надеюсь, вы мне сделаете подарок к коронации.

— Буду стараться.

— Договорились.

Льва Николаевича привезли в Михайловскую артиллерийскую академию, где завели в комнату и показали комнату, приказав поработать над кой-каким оружием.

Стоящая на высоком станке конструкция отдаленно напоминала знаменитый пулемет Максим, но Лаптев, оттеснив создание Толстого, принялся за работу. Вновь пришлось вспомнить знания времен Второй Великой войны. К утру завершил список усовершенствований, передав начальнику академии.

Хайрем Стивенс Максим долго качал головой, читая список, потом принялся за работу.

К коронации Александра Третьего опытные образцы трехлинейки и пулемета Максим были созданы и испытаны. Сам царь присутствовал на испытаниях.

Придворные сочли блажью приказ нового императора об оружии, но потом армия оценила малокалиберные винтовки и пулеметы. Простоватого Александра Александровича как царя никто всерьез не воспринимал, и зря. Этот богатырь взялся за управление империей так, как будто в него вселился дух Петра Великого. Этот славный представитель рода Романовых, поняв, что Толстой знает будущее, пользовался его книгами как подсказками, в то же время пуская слухи, что писал бред.

Сам же Лев Николаевич, лишившись усадьбы, поселился под полицейский надзор на северо-западе Пермской губернии, это западный Урал. Жил там вместе со всей семьей, работали на земле, но и добычей золота и алмазов потихоньку промышляли, как местные жители. Тяжеловато пришлось в голод начала девяностых, но выжили.

Годы текли один за другим, история шла немного по другому, похоже на изначальную, но не совсем. Изредка гости приезжали, но писатель не хотел печататься за границей, но словом помогал многим, например, отговорил некоего Александра Ульянова от покушения на императора.

И сам император делал некоторые вещи, изменяющие историю. Мурманск построили как порт, дополняющий Санкт-Петербург. Зиновий Рожественский в конце карьеры был начальником Владивостокского порта. Транссибирскую магистраль построили раньше, заводов создали больше.

И, знаете ли, результат был. Кровавая каша, которая заварилась в Китае в 1890-х годах, шла совсем по другому сценарию, чем должна. Более тактично, чем было в ином варианте, отжимали Маньчжурию, устанавливали порядки так, чтобы местных китайцев поменьше обижать. И не имели головной боли с восстанием "боксеров".

Войну с Японией на море проиграли, но вот сухопутную японскую армию разгромили подчистую. Одна из причин это "китайская гвардия", то есть русские полки с рядовым составом из китайцев и командирами с унтерами славянского происхождения. Немалую роль сыграли пулеметы Максимы и "баранки", то есть "винтовка Баранова N2". Еще японцев поразили бронепоезда и диверсионные группы, последние на поверку нагадили побольше, чем пресловутые ниндзя. Но все это были цветочки. Ягодки были в лице танков на газогенераторах и армейских автомобилях на газогенераторах, тянущих артиллерию и перевозящих боеприпасы.