Незримый фронт Отечества. 1917–2017. Книга 1

Весь этот огромный пласт работы ложился на областные подразделения Управления. Ее надо было провести в исключительно сжатые сроки. Уже к 1 июля 1941 года в области действовало 168 истребительных батальонов, общей численностью около 2 тысяч человек штатного состава, а вместе с помощниками — более 35 тысяч человек. За время военных действий Ленинградского фронта на территории Ленинграда и области в общей сложности были задержаны 113 немецких разведчиков-парашютистов[8].

В архивных материалах отсутствуют конкретные данные, которые подтверждали бы эти цифры, по существу, не было и примеров, отражающих деятельность диверсантов. Однако совсем недавно, 25 февраля 2010 года, жена ветерана- че-киста, участника войны, доктора химических наук Кропачева рассказала о гибели своего брата, который был курсантом военно-морского училища им. Фрунзе. 27 июня 1941 года, когда курсанты находились на летней базе училища под Гдовом, на лагерь внезапно напал отряд диверсантов. Не имевшие никакого оружия, кроме кортиков, почти все курсанты погибли.

Кроме решения главной задачи, истребительные батальоны при вступлении немецких войск на территорию Ленинградской области вместе с частями Красной Армии приняли участие в боевых действиях. Их бойцы, а особенно начальники и командиры низшего звена, получили боевую закалку. Впоследствии некоторые из командиров были зачислены в штаты разведывательного отдела, другие стали руководителями разведывательно-диверсионных групп, а рядовые бойцы входили в их состав.

2 июля при участии начальника 4-го (разведывательного) отдела Управления НКВД ЛО Кожевникова закончилось формирование двух отрядов особого назначения — 55-го в Балтийском морском пароходстве и 56-го — на Канонерском заводе. Это были, по существу, истребительные батальоны с диверсионным уклоном.

Как формировались эти отряды, какие перед ними ставились задачи и как они решались, видно из рассказа А. Н. Пенкина[9], одного из бойцов отряда, сформированного в период с 27 июня по 2 июля 1941 года в Балтийском морском пароходстве.

В 1941 году он ходил в загранплавание на сухогрузе в качестве механика и одновременно учился на 2-м курсе вечернего отделения мореходного училища на Васильевском острове. Поскольку длительное отсутствие, связанное с плаванием, отрицательно сказывалось на учебе, он перешел на береговую работу в качестве электрика. Несмотря на то, что в соответствии с приказом № 04 ММФ СССР плавсостав, служащие и рабочие порта освобождались от призыва в действующую армию, добровольное вступление в ее ряды не запрещалось и было весьма распространенным.

27 июня в здании пароходства на Двинской улице выступил представитель УНКВД ЛО Сахаровский. Он призвал служащих и рабочих порта к добровольному вступлению в формируемые отряды сопротивления. Отдел кадров порта сформировал из добровольцев отряд в 50 человек. Они прошли стрелковую подготовку в открытом тире под Стрельной, а теоретические азы минирования получили на специальных курсах, расположенных на 8-й линии Васильевского острова, там же их научили пользоваться картой, компасом. Местом общего сбора была школа у Кировского завода, куда для инструктажа отобранных бойцов приезжали начальник 4-го отдела Кожевников и его сотрудник Липовский. Именно отсюда рано утром 3 июля все 50 человек, получившие накануне предписания, на двух автомашинах, груженных оружием, боеприпасами и продовольствием, выехали к месту назначения — деревне Черная между Кингисеппом и Лугой, еще не занятой немцами. Руководителем отряда был Херхесов, также вместе с отрядом выехали четыре или пять сотрудников Кировского райкома ВКП(б).

По прибытии они развернули временную базу, распределили оружие и боеприпасы. Продовольствия хватило только на первое время, так что пришлось добывать его у населения, а затем нападая на небольшие немецкие обозы. Вступать в столкновение с превосходящими силами противника — было запрещено.

До подхода немцев, разбившись на несколько групп, бойцы проводили прочесывание местности. Задержанных подозрительных лиц передавали командиру отряда, который уже сам определял, как с ними поступить. Пенкин привел случай, когда на бойцов отряда вышел летчик в звании лейтенанта. Командиру он сказал, что его самолет сбили немцы. По заданию Херхесова Пенкин в числе других бойцов отправился к указанному месту приземления летчика. Там они нашли парашют, но не обнаружили остатков самолета. Лейтенанта передали нашему командованию.

Оказавшись в немецком тылу, бойцы отряда занимались диверсионной деятельностью, а также собирали в лесах красноармейцев, отставших при отступлении от своих частей. Имел место случай, когда они вывели за линию фронта на нашу территорию около 150 военнослужащих. В состав отряда был включен радист, благодаря чему, почти до самого выхода к своим, отряд поддерживал радиосвязь с командованием Ленинградского фронта, передавал собранную разведывательную информацию и получал очередные задания.

Пенкин привел несколько примеров операций отряда на Лужском направлении, в которых он лично участвовал. В первом случае они ночью заминировали шоссейную дорогу на участке в 15 метров. Рано утром по ней прошла немецкая танковая колонна. В результате взрыва было повреждено несколько танков. Во втором случае они заминировали грунтовую дорогу, по которой не было интенсивного движения, так что бойцы, дожидаясь результата, просидели в укрытии несколько часов. Зато потом их ожидала завидная добыча. На дороге появилась легковая автомашина с двумя мотоциклистами впереди. Все они — мотоциклисты, водитель и ехавший в машине немецкий офицер — были уничтожены. При осмотре места взрыва бойцы обнаружили пришедший в негодность баул, содержавший плотно упакованные листы с машинописным текстом, которые при взрыве разлетелись, их собрали и доставили командиру отряда. Херхесов переправил документы командованию Ленинградского фронта.

Пенкин рассказал также об уничтожении их группой штаба гарнизона недалеко от деревни Стеглицы. Трое бойцов сняли охрану из двух человек, а остальные забросали здание бутылками с зажигательной смесью.

В этих операциях принимали участие Г. С. Харин (работавший в конце 60-х — начале 70-х годов в БМП начальником «Инфлота» — организации по обслуживанию иностранных теплоходов), Константинов, Добряков, Кондратов, Мельник и радист Липунов.

В начале сентября 1941 года отряд в полном составе, имея всего несколько раненых, вышел в наш тыл на участке Северо-Западного фронта.

Некоторые бойцы отряда были оставлены для разведывательной работы на оперативном пункте 4-го отдела в Малой Вишере. Это были Пенкин, Кондратов, Мельник и Липунов. Всех четверых направили на отдых, а затем на учебу в разведывательную школу в Лисий Нос. По ее окончании они были переправлены через Ладогу в Малую Вишеру, в оперативную группу Хорсуна, для отправки в немецкий тыл. Пенкин впоследствии был зачислен в штаты УНКВД, работал по линии внешней разведки в Австрии.

Один из истребительных батальонов — сводный отряд из 6-го истребительного полка особого назначения под командованием В. Б. Савченко, был сформирован при участии чекистов Смольнинским РК ВКП(б). Отряд действовал на дальних подступах к Ленинграду, сражаясь против наступавшей 18-й армии, и остался в немецком тылу как особый партизанский отряд, действовавший самостоятельно, не присоединяясь к другим партизанским формированиям.

Непосредственно к боевым действиям отряд приступил 25 июля 1941 года в районе станции Дно. Выходя на задание небольшими диверсионными группами, бойцы уничтожали конную разведку немцев, боевую технику, отдельные группы карателей. Кроме того, отряд помогал создавать другие отряды на оккупированной территории, делясь с партизанами захваченным оружием и продовольствием, объединялся с ними для совместных действий против карателей, которые целенаправленно преследовали отряд Савченко, считая его наиболее боеспособным. Неся потери, отряд несколько раз выходил в наш тыл для пополнения личного состава, боеприпасов, оружия и обмундирования. Но Савченко все-таки погиб. Случилось это в сентябре 1942 года. Похоронен он в деревне Новая Маревского района Новгородской области, шефство над его могилой несут учащиеся школы № 335 Невского района.

Значительная часть бойцов истребительных батальонов с началом блокады Ленинграда была передана в ряды Красной Армии. Из числа начальников истребительных батальонов большой вклад в изгнание немецких оккупантов с ленинградской земли внесли Никатанов и многие другие, фамилии которых не нашли отражения в архивных материалах Управления.

В должности начальника батальона начинал свой боевой путь такой легендарный человек, как К. Д. Карицкий, в будущем командир 5-й партизанской бригады.

После оккупации немцами территории Ленинградской области в тылу противника оказалась часть сотрудников УНКВД, которые добровольно вошли в состав дивизий народного ополчения и на дальних подступах принимали участие в защите Ленинграда. Оказавшись в немецком тылу, одни выходили к своим, а другие, поодиночке, или, возглавив группы ополченцев, уходили к партизанам, а иногда и сами формировали партизанские отряды.

Так, старший оперуполномоченный 4-го отдела, старший лейтенант ГБ А. А. Михайлов (1917 г. р.) в июле 1941 года добровольно вступил в ряды народного ополчения. Оказавшись в тылу противника, вместе с группой бойцов он вошел в состав 5-го партизанского полка.

Под его руководством в ноябре 1941 года была проведена операция по разгрому немецкого штаба в деревне Метаморочка Новгородского района, в результате чего удалось уничтожить более 20 немцев и автотранспорт. За эту операцию командование партизанского батальона и полка сочло возможным представить его к правительственной награде — ордену Красного Знамени. Однако представление почему-то не было реализовано[10].

После возвращения в наш тыл, с конца декабря 1941 по январь 1943 года Михайлов работал старшим оперуполномоченным 2-го (контрразведывательного) отдела на прежнем участке, по оперативному обслуживанию гостиницы «Астория». 15 января 1943 года Михайлов после подготовки в разведшколе 4-го отдела был вторично направлен в немецкий тыл в составе Лужского межрайонного подпольного партийного центра из 9 человек. На территории Оредежского района, расположившись в семи километрах от ст. Чаща, группа приступила к выполнению поставленной задачи. Михайлов обеспечивал партийный центр разведывательной информацией, готовил диверсионные акты на железнодорожных путях и шоссейных дорогах, выявлял предателей и немецких пособников среди местных жителей.

По сообщению бывшего заместителя руководителя партцентра И. Д. Дмитриева, 26 февраля 1943 года Михайлов находился в разведке вблизи Островенского сельсовета Лужского района, где был обнаружен карателями. В завязавшемся бою он погиб в трех километрах от деревни Загорье.

Имеются данные о расправе немцев над другим добровольцем армии народного ополчения, старшим следователем следственной части, капитаном госбезопасности И. В. Решетниковым (1909 г. р.), который в августе 1941 года, вступив вместе с другими сотрудниками Управления в народное ополчение, участвовал в боях на Кингисеппском направлении. Затем до декабря 1944 года о нем не было никаких известий. 16 декабря 1944 года его жена, Клавдия Петровна Решетникова, работавшая во время войны в Красногвардейском райотделе Управления, получила по почте открытку от гвардии лейтенанта Е. Ф. Доильницына, в которой тот сообщил, что один из солдат его воинской части обнаружил в пос. Волосово табурет, на внутренней стороне которого содержалось три надписи. Вот одна из них: «Здесь сидел осужденный немцами 15/3–43 г. Решетников Иван Васильевич из Ленинграда, Загородный пр., 12, кв. 20, расстрелян в Волосове. Сообщите по указанному адресу Решетниковой Клавдии Петровне. Прощайте…»

Вторая надпись гласила: «Здесь сидел осужденный немцами 15.3.43 года Ковалев Владимир Устинович, 1915 года рождения, из Новосибирской области, село Колывань, Пролетарская улица, 2. После войны сообщить Ковалевой Надежде». В результате проведенной графической экспертизы было получено заключение, что почерк первых двух надписей соответствует почерку Решетникова. Родственников Ковалева найти не удалось. Остались также невыясненными обстоятельства пленения и гибели Решетникова. Можно с большой долей достоверности предположить, что он и его товарищ принимали участие в подпольной или партизанской борьбе в какой-либо из групп или отрядов, не связанных с Центром, были арестованы и расстреляны немцами.

Точно так же, как Михайлов и Решетников, оказался в немецком тылу сотрудник УНКВД ЛО, оперуполномоченный, капитан госбезопасности А. А. Лаптев (1903 г. р.). С началом Отечественной войны в составе частей народного ополчения он принял участие в боях по защите Ленинграда, а оказавшись с группой бойцов в немецком тылу, 1 июля вошел в особый партизанский отряд Савченко, где был назначен на должность помощника командира отделения. 5 октября 1941 года, находясь временно на нашей территории, Лаптев был отозван в распоряжение 4-го отдела, и после отдыха 18 декабря приступил к работе в оперативной группе Хорсуна в пос. Ефимовское. Впоследствии был включен в разведывательно-диверсионную группу.

Задание — остаться у немцев

Быстрое продвижение немецких войск в глубь территории области не позволило областным подразделениям УНКВД полностью развернуть работу в соответствии с мобилизационными планами. Однако раздел, которым предусматривалось оставление в тылу противника большинства межрайотделов и райотделов, а также отдельных сотрудников, был выполнен — нередко в силу стечения обстоятельств. На них возлагалась задача — совместно с оставшимися на оккупированной территории партактивом и руководителями советской исполнительной власти проводить разъяснительную работу среди населения, организовывать подложную и партизанскую работу. К чести сотрудников органов НКВД, большая часть тех, кто остался в тылу врага случайно, без задания, без связи, делали то же самое.

Стремительное продвижение немецких войск застало врасплох не только партийные и советские органы, но и органы НКВД. Одни руководители областных поразделений сумели сохранить порядок, другие — нет. К сожалению, достаточно типичную картину отразил в своем отчете старший оперуполномоченный Островского межрайотдела В. И. Власов. Не подлежат сомнению его искренность и правдивость в описании событий, пусть и не всегда к чести тех, о ком идет речь.

«22 июня 1941 года отдельные аппараты Управления оказались в полной неподготовленности, растерянности, незнании, что делать, при отсутствии всяких средств связи с Управлением. К таким аппаратам принадлежал и Островский межрайотдел УГБ УНКВД ЛО, в котором я тогда работал.

При извещении об объявлении войны утром ничего конкретного предпринято не было. Вся работа шла самотеком, делали то, что подвернется под руку. Большую часть времени за период с 22 июня по 3 июля оперативный состав проводил в беготне и разъездах по районам, отлавливая мнимых шпионов и парашютистов.

Одним из основных недостатков оказалось отсутствие связи с Управлением НКВД. В результате этого большое количество лиц в районах межрайотдела, подлежавших аресту, остались на свободе, а те которые были арестованы, не подверглись тщательной обработке и остались в Островской тюрьме.

Более того, за несколько дней до занятия немцами города Острова, туда были доставлены из Латвии арестованные сопротивленцы в количестве более 100 человек, которые также остались в Островской тюрьме, и совершенно очевидно, что впоследствии они были использованы немцами против нас.

Немецкие войска подошли к г. Остров со стороны ст. Бренчаниново, что в 12 километрах от города, 3 июля 1941 года около 15 часов дня. Мы, сотрудники межрайотдела, узнали об этом около 16 часов того же дня от железнодорожников этой станции, которые прибежали в межрайотдел сильно взволнованные и сообщили, что на нашей станции немцы. Мы им даже не поверили, полагая, что они или занимаются лжеинформацией, или просто сеют панику. В действительности же оказалось, что это правда.

Сообщение о нахождении неприятеля в зоне города Острова было настолько неожиданным, что ни руководители районных организаций, ни военное командование, ни тем более наши сотрудники не знали, что делать.

Армии в городе не было, если не считать отдельных командиров, не имевших при себе частей. На борьбу с немцами был выслан истребительный батальон, который сразу же был серьезно потрепан и рассеян, а вечером, около 21 часа на город уже полетели снаряды противника.

В ночь на 4 июля 1941 года из г. Острова началась массовая беспорядочная эвакуация населения, а днем 4 июля город был оставлен также сотрудниками меж- райотдела, которые обратно в город уже попасть не смогли.

Так начался отход сотрудников Островского межрайотдела, который продолжался до 11 июля, когда мы прибыли в г. Старая Русса, поступили в распоряжение Старорусского межрайотдела и стали работать на разных участках».

В тылу противника в полном составе остались Гдовский райотдел НКВД под руководством Пашкина, Плюсский под руководством Ефремова, Стругокрасненский под руководством Хвоина, большая часть оперсостава Псковского и Новгородского райотделов, Старорусского и Островского межрайотделов, Залучского, Лядского и Поддорского райотделений.

Так, сотрудники Гдовского райотдела, оставшиеся в немецком тылу, вместе с партактивом провели большую пропагандистскую работу среди местного населения, благодаря чему им удалось сформировать два партизанских отряда, в боевой деятельности которых они приняли личное участие.

Начальник Гдовского райотдела Пашкин возглавлял один из этих отрядов, который действовал в немецком тылу с 16 июля по 3 декабря 1941 года. За это время отряд совершил 8 крушений неприятельских поездов, взорвал 3 моста, уничтожил склад боеприпасов, разрушил железнодорожное полотно и линии связи.

В составе этого же отряда успешно действовал старший оперуполномоченный Лядского райотделения Н. В. Новожилов (1916 г. р.), зачисленный на работу лишь в апреле 1941 года. С началом оккупации он вместе с другими сотрудниками Лядского райотделения остался в немецком тылу и 16 июля 1941 г. вошел в состав 2-го Гдовского партизанского отряда. В отряде он вел разведку по немецким военным объектам и коммуникациям, готовил с использованием полученных разведданных диверсионные операции и принимал участие в их проведении. Так, в ночь с 7 на 8 августа 1941 года он с группой партизан подорвал немецкий эшелон с живой силой и техникой на участке железной дороги Псков — Сланцы.

15 ноября 1941 года Новожилов вместе с партизанским отрядом вышел в наш тыл и продолжил работу в Ленинградском управлении в составе опергруппы 4-го отдела в Малой Вишере. В начале 1942 года он был вновь отправлен в немецкий тыл, в партизанский отряд. В апреле 1942 года, находясь в разведке, подорвался на мине вблизи ст. Роговка Новгородского района.

Отменно действовал партизанский отряд, сформированный начальником Плюсского райотделения Н. И. Ефремовым. За период с июля по декабрь 1941 года отряд уничтожил более 200 немецких солдат и офицеров, а также разгромил штаб немецкой воинской части, в ходе этой операции был убит фашистский генерал.

Не сумев поначалу организовать эффективную работу, впоследствие большой вклад в развитие партизанского движения внес начальник Островского межрайотдела, майор госбезопасности А. И. Варицев (1900 г. р., в органах ОГПУ с 1930 г.).

Когда немцы подошли к Островскому району, он был оставлен в тылу противника вместе с партийно-советским активом. Принимал непосредственное участие в формировании партизанских отрядов, на базе которых вскоре была создана 1-я партизанская бригада. В марте 1942 года он был назначен начальником Особого отдела бригады. Отличительной стороной Варицева было умение организовать оперативное и боевое взаимодействие с командованием бригады, что было не так просто.

Во время осенней карательной экспедиции 1942 года, чтобы сохранить личный состав, 1-я партизанская бригада разделилась на несколько отрядов, действовавших самостоятельно. Варицев вошел в состав отряда, командиром которого являлся И. Д. Дмитриев. Он и тут сумел наладить взаимодействие с командиром, благодаря чему отряд действовал результативно. Партизаны совершали многочисленные диверсии на железной дороге, взорвали несколько складов с боеприпасами и баз горючего. Отряд постоянно вел бои с карателями. В одном из таких боев 1 декабря 1943 года Варицев погиб в районе деревни Стаи Лядского района, о чем стало известно только после окончания войны от Дмитриева и партизана Петрова, жителя Луги.

Примером стойкости, мужества и отваги служит начальник Лядского райотдела, капитан госбезопасности Е. А. Балдин (1913 г. р.), оставленный в немецком тылу в составе Дедовичского межрайонного партийно-подпольного центра. Он много внимания уделял работе с местным населением. Собранные им разведданные о дислокации немецких воинских частей, комендатур, баз и складов с боеприпасами, техникой, горючим передавались нашему военному командованию. В апреле 1942 года Балдин повторно был выведен в немецкий тыл, и в качестве старшего оперуполномоченного вошел в состав Особого отдела 2-й партизанской бригады.

Помимо контрразведывательной работы в 4-м полку бригады, за которым он был закреплен, Балдин вместе с другими сотрудниками готовил и проводил диверсии на немецких объектах, железнодорожных магистралях и шоссейных дорогах, телефонных линиях связи. Так, за август 1942 года бойцами полка при его участии пущено под откос 22 эшелона с живой силой и техникой противника.

Совместными усилиями сотрудников Особого отдела выявлены 15 предателей, внедренных в партизанскую бригаду. Полк постоянно вел тяжелые бои с карателями, но в результате правильно организованной Балдиным разведки удавалось избегать больших потерь.

23 июня 1943 года Балдин с группой партизан из 16 человек находился в деревне Кузнецово Дедовичского района, выполняя задание разведывательно-диверсионного характера. Отряд карателей численностью около 150 человек организовал засаду и окружил партизан. Те вступили в неравный бой. Они уничтожили 13 карателей и 8 ранили, но в бою погибли четверо наших бойцов, и среди них Балдин. Указом Президиума ВС СССР от 2 мая 1944 года он посмертно награжден орденом Красной Звезды с формулировкой «За выдающиеся успехи в организации партизанского движения, за доблесть и мужество, проявленные в партизанской борьбе, и оказание активной помощи Красной Армии в борьбе за освобождение Ленинградской области от немецко-фашистских захватчиков». Его имя занесено на мемориальную доску, установленную в здании Управления, и в Книгу Памяти сотрудников, погибших в тылу противника при выполнении специальных заданий.

Из других областных подразделений в немецком тылу были оставлены отдельные сотрудники, которые еще до прихода немцев разработали мероприятия по развертыванию партизанских отрядов согласно заранее подготовленным пофамильным спискам.

В частности, в Красногвардейском райотделе (ныне Гатчинский горотдел) организацией партизанского отряда занимался старший оперуполномоченный, капитан госбезопасности A. M. Копылов (1919 г. р.). Он заблаговременно, еще до занятия немцами Гатчины, последовавшего 5 августа 1941 года, определил списочный состав партизанского отряда. Отобранные им командиры и бойцы были заранее уведомлены о месте сбора по обусловленному сигналу. Однако уже сам сбор отряда оказался значительно более сложным делом, чем предполагалось поначалу.

Во время наступления немцев почти все местные жители ушли в леса, спасаясь от артиллерийских обстрелов и беспричинных расправ со стороны оккупантов. Оповещать оказалось некого. Кроме того, в намеченных местах сбора расположились немецкие воинские подразделения, что само по себе исключало проведение там каких-либо организационных мероприятий. Немцы, чтобы вывести людей из леса и провести их фильтрацию, распространили приказ о поголовной регистрации населения. Тех, кто уклонялся от регистрации, отлавливали и помещали в гражданские лагеря для выяснения личности. С задержанными не церемонились. Партийных активистов и тех, кто казался немцам подозрительным по части принадлежности к партизанам, расстреливали или вешали, причем для устрашения казни проводились публично. В Гатчине на базарной площади (в настоящее время там парк) ежедневно по утрам появлялись тела повешенных с табличками: «За связь с партизанами», «За сопротивление немецким властям» и т. д.

С этими трудностями столкнулся не только Копылов, но и другие организаторы партизанских отрядов. Ни у кого из них не было времени на раздумье. К тому же надо было удержать людей от регистрации — в противном случае исчезновение зарегистрированного лица грозило расстрелом для его родственников.

К счастью, немецкое наступление не имело единой линии фронта, в ней были километровые разрывы не только по ширине, но и по глубине продвижения войск. На свободных от немцев участках можно было попытаться устроить сбор местных жителей и подобрать места базирования отрядов.

Для начала требовалось провести разведку, чтобы выявить такие свободные места. Кроме того, перед Копыловым изначально были поставлены разведывательные задачи — собирать данные о местах дислокации немецких воинских подразделений, их назначении, вооружении. Однако при отсутствии средств и способов связи толку от такой разведки оказалось мало.

Копылов, собрав партизанский отряд в количестве 38 человек, произвел перестановки в командном звене, отказавшись от заранее назначенных партийными органами командиров и руководствуясь исключительно личными и деловыми качествами имевшихся в его распоряжении кандидатур. Он отчислил из отряда больных и людей со слабым здоровьем, а также паникеров и «нытиков», тем самым сделав его сплоченным, боеспособным коллективом. Благодаря этому только за период с 12 августа по 20 сентября 1941 года отрядом были уничтожены 176 немецких солдат и офицеров, 6 танкеток, 2 бронемашины, 13 автомашин. Это был единственный результативно действующий отряд в Гатчинском районе.

С наступлением зимних холодов и в связи с отсутствием продовольствия, боеприпасов и обмундирования партизанский отряд Копылова, как и многие другие отряды первого периода войны, к концу 1941 года вышел в советский тыл. Отряд был расформирован, личный состав передан в ряды Красной Армии, а сам Копылов, пройдя курс лечения, зачислен в 4-й отдел Управления на должность старшего оперуполномоченного и направлен в Малую Вишеру, в опергруппу Хорсуна. Он погиб 11 мая 1943 года на линии Волховского фронта при возвращении с боевого задания.

За боевые действия в тылу противника и мужество, проявленное в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами, Копылов был удостоен ордена Красного Знамени.

Большой вклад в развитие партизанского сопротивления внесли старший оперуполномоченный Поддорского райотделения, сержант госбезопасности П. А. Берсенев (1908 г. р.) и оперуполномоченный Залучского райотделения, сержант госбезопасности А. С. Шильцев (1912 г. р.).

При оккупации немцами Поддорского района в июле 1941 года они вместе с партийно-советским активом были оставлены в немецком тылу. Приняли участие в формировании партизанского отряда «Боевой». В составе отряда участвовали в боевых действиях против немецких карателей, готовили и проводили диверсии. Берсенев погиб в бою 25 октября 1941 года при проведении диверсионной операции в Поддорском районе. Шильцев же продолжал сражаться в отряде, осуществлял его контрразведывательное обеспечение. Отряд отличался внезапными дерзкими нападениями на немецкие гарнизоны, комендатуры, воинские части. 20 января 1942 года Шильцев также погиб в бою с карателями.

Иной раз война до неузнаваемости меняла людей. Имеются примеры, когда оперработники, к которым в мирное время предъявлялись претензии по службе и поведению в быту, в боевых условиях проявляли себя наилучшим образом. Это произошло, например, с оперуполномоченным Шимского райотделения, лейтенантом ГБ И. И. Ереминым. До войны он сменил множество мест учебы, являясь работником НКВД, имел постоянные нарекания по части исполнительской дисциплины. Спасаясь от воспитательной работы, которую проводило с ним начальство, за год с небольшим успел поработать в трех райотделениях. Война буквально переродила этого человека. Вместе с партийно-советским активом он был оставлен в тылу противника в составе Новгородского межрайонного партийно-подпольного центра. Наряду с другими участниками центра он проводил большую работу с местным населением, что способствовало вовлечению местных жителей в партизанские отряды, собирал разведданные о дислокации немецких воинских частей и объектов, занимался выявлением агентуры противника и немецких пособников.

В сентябре 1942 года, находясь в разведке вблизи деревни Менюша Шимского района, Еремин был обнаружен карателями и с задания не вернулся. Есть основания считать, что он погиб. По крайней мере, о его предполагаемой гибели сообщил после выхода в наш тыл сотрудник Шимского райотделения Марушков, с апреля по декабрь 1942 года находившийся в составе того же партийно-подпольного центра[11].

Немецкие спецслужбы — противник УНКВД

Как германская разведка, так и контрразведка, готовилась к войне с Советским Союзом заблаговременно, за много лет до нападения на нашу страну. Подготовка разведчиков и диверсантов для действий в советском тылу велась в немецких разведшколах, в частности, в Гамбурге, под Кёнигсбергом и Варшавой. Кандидаты на учебу подбирались из числа жителей Польши и Прибалтики, владевших русским языком и знавших привычки, нравы и манеры поведения русских в условиях армейской службы, на работе и в быту. Каждую группу разведчиков готовили под определенную задачу. Подбор кандидатов осуществлялся с использованием созданной гитлеровскими спецслужбами широко разветвленной осведомительской сети, которая охватывала все сферы немецкого общества.

В качестве иллюстрации того, как подбирались и готовились немецкие разведчики, можно привести показания арестованного 6 ноября 1941 года под Тихвином Ханса Урагана, 1902 года рождения, уроженца Польши. В 1937 году он переехал в Пруссию и устроился на завод «Ронс Мери». Однажды его вызвал хозяин предприятия и почти в обязывающей форме предложил улучшить знание русского языка, пройдя дополнительное обучение на курсах. Ураган согласился. Через несколько дней он был вновь вызван в кабинет к хозяину, где уже находились около 23–25 рабочих. Всех поместили в автомашину, привезли в пригород Гамбурга и разместили на первом этаже пятиэтажного здания в полной изоляции от лиц, проживавших на других четырех этажах.

«Курсы» оказались весьма своеобразными. Занятия действительно включали изучение разговорного русского языка, а, кроме того, умение ориентироваться на местности, пользоваться компасом, читать топографическую карту, осуществлять световую сигнализацию. Особенно трудно Урагану давалась сигнализация, за что преподаватель избивал его. Не выдержав режима, он, улучив момент, самовольно покинул школу и вернулся на завод «Ронс Мери», где был восстановлен на работе. Напомним, все это происходило еще в 1937 году.

С началом войны владелец завода вновь вызвал Урагана и, по существу, обязал его добровольно вступить в вермахт, пообещав выплачивать по 500 немецких марок ежемесячно. В противном случае он подлежал увольнению.

С места сбора группу, в которую включили Урагана, доставили сначала в Ригу, а оттуда в Урицк (Стрельна) под Ленинградом. 1 ноября 1941 года их вывезли на автомашинах к линии фронта под Тихвин, в деревню Заречье, наполовину занятую немцами. 5 ноября Ураган вместе с напарником, следуя разными маршрутами, перешел линию фронта с заданием сбора разведывательной информации по Тихвину, а 6 ноября был арестован.

В поверженных странах Европы немецкая контрразведка отработала мероприятия по организации оперативных игр и радиоигр. В этих целях были созданы подразделения радиоконтрразведки «OKW», которые на оккупированной территории Северо-Запада нашей страны были зашифрованы под войска связи вермахта. Одно из таких подразделений «OKW» разместилось в г. Тарту, где развернуло работу по поддержанию связи со своей агентурой в нашем ближнем тылу.

Еще до вступления на территорию Советского Союза немецкие спецслужбы, располагая вербовочной русскоговорящей базой, создали основу для формирования агентурных групп. Их резидентами зачастую становились бывшие белоэмигранты. В качестве переводчиков, как правило, использовались выходцы из прибалтийских государств. По мере продвижения 18-й немецкой армии к Ленинграду состав резидентур пополнялся за счет предателей из числа военнослужащих Красной Армии, перешедших на сторону противника.

В первые два месяца войны немцы имели психологическое преимущество, поскольку вели наступательные действия на нашей территории и, считая ее уже своей, устанавливали свой порядок. На полную мощь работала геббельсовская пропагандистская машина. Массированная обработка местного населения способствовала тому, что значительная его часть поддержала оккупационный режим или, по крайней мере, подчинилась ему. Враждебно настроенная часть жителей, особенно те, что были ранее репрессированы советской властью или потеряли собственность и рассчитывали получить ее обратно, инициативно пошли на сотрудничество с немецкими властями.

Проведенный немцами комплекс военно-административных мер, в том числе регистрация местного населения и фильтрация жителей прифронтовых районов Ленинградской области через созданные гражданские лагеря, позволил немецкой контрразведке выявить тех, кто активно участвовал в работе партийных и советских органов. Публично расправляясь с ними, немцы запугивали народ, тем самым создавая условия, обеспечивающие их спецслужбам проведение разведывательной и контрразведывательной работы. Однако в первые два месяца оккупации Ленинградской области разворачивать ее по полной программе они не торопились, надеясь на быстрое взятие Ленинграда.

Вместе с 18-й немецкой армией, 5 июля пересекшей границу Ленинградской области, вошли и разместились на оккупированной территории разведывательные и контрразведывательные органы противника. Надо сказать, что немцы были чемпионами по созданию параллельных структур, выполняющих одни и те же функции, поэтому неудивительно, что число «разведок и контрразведок» на оккупированной территории перевалило за десяток. Перечислим их:

1. Абверкоманды и абвер группы — фронтовые структуры военной разведки. Абверкоманды действовали при штабах групп армий, абвергруппы — при штабах армий. Группы армий именовались также «А», «Б» и «Ц», и в соответствии с этим до 1942 года наименования подчиненных им разведывательных, диверсионных и контрразведывательных абверкоманд группы «Север» выглядели как 1А, 2А, 3А или же 1 Норд, 2 Норд, 3 Норд. Осенью 1941 года на ленинградском направлении действовали 3 абверкоманды, включавшие в себя абвергруппы: разведывательные 104, 111, 112; диверсионно-разведывательные 204, 211, 212; контрразведывательные 304, 311, 312, 313, 317, 319.

Поскольку Ленинградская область все время оккупации не переставала быть прифронтовой полосой, именно абвергруппы являлись одним из основных противников разведотдела УНКВД.

2. Зондеркоманды германской службы безопасности СД, конкретно VI управления РСХА. В рамках этой структуры был создан орган под кодовым названием «Цеппелин», предназначенный для широкомасштабной операции по разложению советского тыла. «Цеппелин» проводил контрразведывательную работу среди населения, а также занимался разведкой. Штабы команд находились в Пскове, Порхове, Луге, Плюссе, Стругах Красных и филиал в Гатчине.

3. Органы немецкой тайной полевой полиции «ГФП», которые, помимо разведывательной и контрразведывательной работы, выполняли следственные и судебные функции. Штабы ГФП располагались в городах Остров, Луга и М. Воронцово (группы: 501, 520, 702, 714, 728).

4. В расположении немецких частей выявлением советских разведчиков занимались разведывательные отделы (1Ц), действовавшие при штабах армий, корпусов и дивизий немецкой группы армий «Север». Отдел 1Ц штаба 18-й армии расположился в дер. Лампово.

5. На оккупированной территории области действовали три охранные дивизии, сведенные в марте 1942 года в корпус под командованием генерал-лейтенанта Рока.

6–9. Охотились за партизанами и советскими разведчиками созданные в крупных населенных пунктах немецкие комендатуры, полевая жандармерия, силы гражданской полиции (те самые известные всем «полицаи») в каждом населенном пункте, укомплектованные местными жителями, и подразделения «Ваффен СС ягдфербанд».

10. Разведывательную и контрразведывательную работу вели, кроме того, отделы пропаганды, которые использовали для этой цели свой аппарат из числа русских граждан, ставших их агентами или осведомителями. Получая от них «наводку», отделы пропаганды вербовали агентуру из местных жителей, проживавших вблизи немецких военных объектов или привлеченных к работам по найму.

11. Несколько особняком стояли подчинявшиеся высшим чинам СС специальные подвижные подразделения — айнзатцгруппы, которые в советской художественной литературе ошибочно именуются зондеркомандами. После начала Великой Отечественной войны в находившихся под армейской юрисдикцией районах СССР были образованы оперативные области во главе с высшими руководителями СС и полиции, подчинявшимися лично рейхсфюреру СС Гиммлеру. В их подчинении находились такие структуры, как полиция безопасности, охранная полиция и команды айнзатцгрупп СС «А» (Прибалтика), «В» (район Смоленска), «С» (киевское направление) и «D» (юг Украины). Айнзатцгруппам подчинялись зондеркоманды, действовавшие на фронте, и айнзатцкоманды — в армейском тылу. По численности айнзатцгруппа приравнивалась к батальону, т. е. состояла из 800–1000 человек, а айнзатцкоманда — 120–170 человек.

Задачами этих структур являлось то, что сейчас назвали бы зачисткой территории: захват зданий партийных и административных органов, учреждений РККА и НКВД; изъятие архивов и секретных документов; розыск, арест и ликвидация советских и партийных работников, командиров и комиссаров Красной Армии, евреев; выявление коммунистов и подпольщиков, борьба с враждебными проявлениями и информирование вышестоящих органов об обстановке на местах. Они также вербовали агентуру, однако обычно не перебрасывали ее через линию фронта, а использовали на месте.

Штаб айнзатцгруппы, действовавшей под Ленинградом, разместился в пос. Дружноселье Гатчинского района. Во главе ее стоял бригаденфюрер СС генерал-майор полиции доктор Штеллекер, который подчинялся лично обер-группенфюреру СС Райнхарду Хайдриху.

Штеллекер в марте 1942 года был убит под Гатчиной патриотами, так и оставшимися неизвестными. После него айнзатцгруппой руководил Хайн Йотс, впоследствии осужденный Международным трибуналом в Нюрнберге к пожизненному тюремному заключению[12]. В составе АЗГ были две айнзатцкоманда и три зондеркоманды, которые следовали за 18-й и 16-й армиями и проводили карательные операции.

Результатами их злодеяний с августа 1941 по март 1944 года, то есть за 33 месяца, было:

• расстреляно 6 265 человек, повешено 876 человек, умерло после истязаний и пыток 23 899 человек, 254 230 человек угнано в Германию;

• частично или полностью разрушены 16 городов, 2 032 села и деревни;

• сожжено, разрушено, повреждено свыше 81 тыс. домов общественного или частного фонда; свыше 114 тысяч хозпостроек, 3 тысячи промышленных предприятий, 982 школы, 193 лечебных учреждения;

• уничтожено 94 тысячи гектаров леса.

Общий ущерб составил 19 332 млн рублей в денежном исчислении 1946 года.

Для охраны тыла 18-й армии, проведения карательных операций против населения и партизан, задержания бежавших из лагерей советских военнопленных и дезертиров из немецкой армии и РОА только на территории нынешней Ленобласти было создано 6 военных комендатур, размещены 12 отрядов полевой жандармерии, две группы тайной полевой полиции (ГФП), пять зондерко-манд, охранный полк «Бранденбург» и охранная дивизия. Все эти подразделения подчинялись отделу «1Ц» штаба 18-й армии.

Всей разведывательной и контрразведывательной работой отдела «1Ц» руководил майор фон Ваккербард[13]. Его заместителем по контрразведке был зондерфюрер, доктор Борис Майснер, уроженец Пскова, житель Прибалтики, с хорошим знанием русского языка, который с начала 1941 года служил на различных должностях в отделе «1Ц» штаба абвера.

Майснер на оккупированной территории Ленинградской области сформировал 15 специализированных агентурных групп-резидентур, которые занимались вербовкой агентов из числа местного населения, военнопленных Красной Армии, задержанных разведчиков, членов разведывательно-диверсионных и боевых групп, забрасывавшихся в немецкий тыл разведывательными структурами Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов, Краснознаменного Балтийского флота, Ленинградского штаба партизанского движения, а также Управлением НКВД ЛО.

Под непосредственным руководством Майснера работали агентурные группы, призванные создать в прифронтовой зоне благоприятные условия для боевых действий 18-й немецкой армии:

Шварца — Клочкова — Алексеевой (дер. Лампово);

Крюкова-Соколова по кличке «Борода» — Зимберга (Гатчина);

Андреевой (пос. Сиверский);

Тумановой-Шмелинг (Трубниковый Бор).

Он же руководил созданием лжерпартизанских (антипартизанских) отрядов для уничтожения партизан и лжегрупп для выявления подпольщиков. Майснер принял непосредственное участие в создании специального карательного отряда из предателей и бывших уголовников, рассчитывая на их жестокость при расправах над патриотами.

Одним из методов работы антипартизанских отрядов и групп являлась провокация. Их участники одевались в форму военнопленных Красной Армии и небольшими группами направлялись в места возможного пребывания партизан. При обнаружении вступали с ними в контакт, а затем вызывали подкрепление. Именно таким образом в Гатчинском районе был разгромлен партизанский отряд Прялкина.

При вступлении в Ленинградскую область абвер для решения разведывательных задач, прежде всего по Ленинграду, разместил в Пскове и пос. Сиверский Гатчинского района разведпункты, которые тесно взаимодействовали, отправляя в наш тыл как постоянно находившихся в Сиверском разведпункте разведчиков, так и подготовленных на скорую руку агентов из числа сдавшихся в немецкий плен офицеров среднего и младшего командного состава Красной Армии.

Пытаясь создать себе авторитет и обеспечить влияние на местное население, немецкое командование через спецслужбы сформировало в оккупированных районах филиалы антисоветских организаций и обществ, которыми непосредственно руководили «СД» и «ГФП» и которые тоже не брезговали контрразведывательной работой.

К ним относятся:

«Русское общество помощи германской армии», задачей которого являлось оказание всемерной помощи немецким властям в проведении экономических мероприятий на оккупированной территории;

«Национально-трудовой союз нового поколения», занимавшийся распространением среди населения антисоветской литературы, пропагандировавший идеи «национального движения в России» и вербовавший местных жителей к вооруженной борьбе по низвержению органов государственной власти в СССР;

«Русский комитет», в члены которого входили люди, имеющие доход от частной торговли и коммерческой деятельности. Оккупационные власти делали им поблажки, а они, в свою очередь, оказывали «Комитету» материальную помощь. В задачи «Комитета» входило с помощью РОА содействовать немцам в установлении «нового порядка» и превратить филиалы «Комитета» в органы местного самоуправления;

«Русская национал-социалистическая партия», ставившая задачу воспитания местного населения в фашистском духе и поддержания «нового порядка» на оккупированной территории;