Дьявольская секта (сборник)

— И что из этого следует? — спросил я.

— Но я понимал, что письмо стоит дороже, — не глядя мне в глаза, промямлил Фаллон.

— Вы подозревали, что оно... Слово «паленое» в данном случае подходит, мистер Харрис?

— Очень точно сказано, — подмигнул мне Харрис.

— Нет! — замахал руками Фаллон. — Я думал, что Джеррисон ошибается. Если перекупщик ошибается в оценке товара, это его дело, они и так обдирают нас, коллекционеров, как липку. И я подумал, Что на сей раз можно и мне облапошить Джеррисона, ради разнообразия.

— Однако позже вы изменили свою точку зрения.

— Мне думается, мистер Фаллон заглотил подготовленную ему наживку, — сказал Харрис. — Гатт намеренно подсунул ему письмо, чтобы посмотреть, что он станет делать. Холстед не внушал ему особого доверия, ведь он всего лишь молодой и неопытный археолог. Другое дело — мистер Фаллон. Он авторитет в своей области, поэтому, когда он стал повторять путь, пройденный Холстедом, Гатт сообразил, что напал на верный след.

— Правдоподобно, но маловероятно, — заметил я.

— Вы так считаете? — нахмурился Харрис. — Гатт не дурак, вы недооцениваете его. Он достаточно умен и образован, чтобы распознать скрытую выгоду там, где се и не заметит обычный мошенник. У Гатта особое чутье на деньги, и своего он не упустит.

Я вспомнил о золотых желобах на крышах Уаксуанока и золотой обшивке королевского дворца, о золотой горе, отмеченной пылающим золотым знаком, и подумал, что Харрис, возможно, и прав.

— Я думаю, что за мистером Фаллоном и Холстедом с тех пор начали следить, — сказал Харрис.— И одним из тех, кто висел у них постоянно на хвосте, был Нишеми. Когда выяснилось, что заветный золотой поднос принадлежит вашему брату, Нишеми тотчас же дал знать об этом Гатту, и тот прилетел в Англию с целью завладеть им. Я проверил по своим каналам, чем он там занимался, и все подтвердилось. Гатт, получив отказ вашего брата, поручил Нишеми похитить вашу семейную реликвию, а сам решил подстраховаться и улетел назад в Штаты. Нишеми провалил дело и был убит при попытке ограбления.

И этот законченный мерзавец Гатт произвел столь благоприятное впечатление на простодушного девонширского фермера Гарри Ганнафорда!

— Но как нам изобличить этого негодяя? — спросил я.

— Законным образом — никак, — сказал Харрис. — Ни один суд не примет эту гипотезу всерьез и не станет рассматривать дело.

— Может быть, все это — плод нашего больного воображения? А вдруг на самом деле ничего такого и не было?

— Гатт держит под наблюдением и этот дом, и дом Холстедов в Мехико, — усмехнулся Харрис. — Хотите, я покажу вам его парней, которые не спускают с нас глаз?

— Люди Харриса следят за этими наблюдателями,— кивнул головой Фаллон.

— Выходит, мы. под колпаком у Гатта?. И повсюду его люди?

— Возможно, что кто-то из боссов местной мафии оказывает ему такую услугу, — уточнил Харрис. — В их «организации» так принято.

— С этим Гаттом нужно что-то срочно делать! — озабоченно заметил Фаллон.

— И что же именно, любопытно узнать? — криво ухмыльнулся Харрис.

— Я ворочаю немалыми суммами, — сказал Фаллон. — Сотнями миллионов долларов. Я прижму его к ногтю.

— Я бы вам не советовал, — встревожился Харрис. — С Джеком Гаттом шутки плохи. Он не терпит, когда на него пытаются^ давить.

— А что он может мне сделать? — презрительно бросил Фаллон.

— Навсегда вывести из дела. Пуля весомее любого состояния, мистер Фаллон.

Фаллон весь съежился и посерел. Впервые он столкнулся с ситуацией, в которой его богатство мало что значило, и он не мог купить все, что хотел. Крохотная доза подобного снадобья, которым я попотчевал его, не шла ни в какое сравнение с шоковой терапией, предложенной Харрисо-м. Фаллон не был избалованным старым упрямцем, но он слишком долго действовал привычными методами: пускал в ход деньги и грубую силу, когда это требовалось для достижения его цели. А теперь он столкнулся с еще более безжалостным типом, которому наплевать на его деньги. Похоже, что это сбило с него спесь.

Мне стало жаль Фаллона, и я заговорил с Харрисом, давая профессору возможность прийти в себя.

— Мне думается, что пора раскрыть перед вами карты, — сказал я. — Вам следует знать, из-за чего заварилась вся эта каша. Тогда вам будет легче предугадать следующие шаги Гатта. Но это длинная история.

— Мне кажется, что лучше, если я этого не буду знать, — сухо сказал Харрис и криво усмехнулся. — Раз уж Джек Гатт выбрался ради этого из Детройта, это наверняка просто динамит.

— Как, разве он не в Детройте?

— Он не только не в Детройте, он сейчас в Мехико. — Харрис развел руками: — Утверждает, что прилетел посмотреть Олимпийские игры. А что же еще ему тут делать? — ехидно добавил он.

 Глава пятая

1

Одеваясь на другое утро, я размышлял о превратностях человеческой судьбы. Совсем еще недавно я был обыкновенным лондонским бухгалтером уходил на службу в котелке и с зонтиком, а теперь я в экзотической Мексике, готовлюсь совершить опасное путешествие в неизведанные края. Насколько можно было судить по рассказам Фаллона, Кинтана-Роо — настоящая адская дыра. И какой черт дернул меня отправиться туда? Для чего мне этот затерянный в дебрях город? Уж не сошел ли я с ума?

Подтянув узел галстука, я взглянул на свое отражение в зеркале: вот он, новоиспеченный авантюрист Джемми Уил. Не хватает только ружья. Но ружья у меня не было, да и стрелять я не умел. Джеймс Бонд наверняка уже давно распаковал бы свой портативный вертолет и помчался бы за Джеком Гаттом, чтобы овладеть его скальпом, а заодно и парочкой прекрасных .блондинок. Я невольно усмехнулся, и человек в зеркале усмехнулся мне в ответ: на Шона Коннери я был совершенно не похож.

Так что же я мог предпринять против Джека Гатта? Против него, как верно заметил Пэт Харрис, нельзя было выдвинуть никаких обвинений, хотя Нишеми и действовал по его приказу. Сражаться с Гаттом его же оружием было равносильно тому, как если бы Монако вдруг объявило войну России или Америке.

Да и вообще, какого дьявола меня вдруг занесло в Мексику? Несомненно, из душевного равновесия меня вывели колкие слова этой стервы Шейлы. Ну и что из того, что у меня убили брата? Какой нормальный человек бросит все свои дела и пустится колесить по свету, чтобы отомстить убийце? Нет, это не объясняло мое странное поведение, дело заключалось совсем в другом: в моем задетом самолюбии. Я хотел доказать самому себе, что Шейла неправа и я вовсе не серое ничтожество, что свидетельствовало лишь об одном: я незрелая личность и к тому же еще и глуповат.

Однако отступать было поздно. Новые обстоятельства диктовали мне новые условия, и не выполнить их — означало предать самого себя. и потом всю оставшуюся жизнь укорять себя за это. Удивительно, сколько людей совершили опасные шаги исключительно из боязни потерять уважение к собственной личности!

Какое-то время я держался довольно браво. Мне удалось склонить миллионера на свою сторону, хотя во многом я и был обязан зеркалу Виверо. Но теперь, когда Фаллон узнал его секрет, я лишился своего главного козыря. Оставалось рассчитывать лишь на собственные силы, принудить профессора действовать в моих интересах я уже не мог.

Серенький человечек все еще жил во мне. И хотя он и облачился в нелепый маскарадный наряд и пытался выглядеть героем, в душе он мечтал поскорее вернуться в Лондон, надеть свой старомодный костюмчик и котелок и взять в руки складной зонтик вместо шутовского копья. Я скорчил недовольную гримасу человеку в зеркале: Джемми Уил — ты просто овца в волчьей шкуре.

Раздосадованный и неуверенный в себе, я поспешил выйти из комнаты.

Внизу я застал Пэта Харриса со стетоскопом на шее и с черной коробочкой в руках, из которой торчала блестящая гибкая антенна. Он сделал мне отчаянный знак рукой и приложил палец к губам, показывая всей мимикой, что мне следует молчать. Сам он рыскал по комнате, словно пес в незнакомом месте, расхаживая из угла в угол и постепенно приближаясь к большому обеденному столу из испанского дуба.

Внезапно он встал на четвереньки и нырнул под стол, совсем по-собачьи, представив моему взору свою обтянутую штанами задницу и подошвы ботинок. Со штанами у него все было в порядке, а ботинки не мешало бы и починить. Наконец он вылез из-под стола, подмигнул мне и снова прижал палец к губам, после чего кивнул головой, приглашая меня вместе с ним вновь заглянуть под стол. Мне ничего не оставалось другого, как встать в ту же глупейшую позу рядом с ним. Он включил карманный фонарик, и узкий луч света высветил в темноте серую металлическую коробочку, едва видную за крестовиной.

Пэт сделал мне знак вылезать, и мы выбрались из-под стола и быстро вышли из комнаты, прошли по коридору и зашли в пустой кабинет Фаллона.

— Нас подслушают, — сказал Харрис.

— Вы хотите сказать, что эта штуковина?.. — прошептал я.

— Радиопередатчик. — Он вынул из ушей стетоскоп с видом доктора, вынужденного сообщить печальное известие. — Это устройство для обнаружения микрофонов. Я прощупываю с его помощью, все частоты, и если рядом спрятан передатчик или микрофон, в наушниках раздается сигнал. Чтобы найти «жучок», остается лишь следить за стрелкой индикатора.

— Не лучше ли было помолчать об этом? — нервно озираясь по сторонам, заметил я. — Здесь ведь тоже...

— В этой комнате все чисто, — оборвал меня он. — Я проверял...

— Боже праведный! — воскликнул я. — Но как вам пришло в голову, что здесь могут быть такие штуки?

— Недоверчивый склад ума и знание человеческой натуры! — ухмыльнулся он. — Я просто поставил себя на место Джека Гатта. Как еще узнать, что происходит в этом доме? В моем деле такое случается на каждом шагу. — Он потер подбородок. — Вы обсуждали что-либо важное в той комнате?

— А вам известно, что мы пытаемся вообще сделать? — спросил в свою очередь я.

— Да, Фаллон ввел меня в курс дела. Мы еще долго с ним вчера беседовали. — Глаза его загорелись. — Какая необыкновенная история — если только она не выдуманная!

— Мы все стояли вокруг этого стола, когда разговаривали о подносах, — сказал я. — Именно тогда я и сообщил остальным, что это не подносы, а зеркала.

— Это скверно, — озабоченно сказал Харрис.

— Но потом мы прошли в кинозал, — сказал я. — И там я продемонстрировал, что происходит, если направить на эти зеркала луч света и присмотреться к отражению на экране. Обо всем остальном мы говорили уже в том зале.

— Покажите мне это помещение, — сказал Харрис. — Я провел его в лекционный зал, и он тщательнейшим образом обследовал его, однако микрофонов не обнаружил.

— Значит, Гатту известно лишь то, что подносы являются на самом деле зеркалами, и ничего более, — сказал он. — Замечательно.

Мы вернулись в кабинет, где нашли Фаллона и Холстеда. Фаллон распечатывал большой конверт, но замер, едва услышал сообщение Харриса, и словно бы проглотил язык.

— Каков мерзавец! — наконец воскликнул он. — Немедленно выдерните эту штуковину оттуда! Нет, какое коварство! С корнем его!

— Нет, черт подери! — возразил Харрис. — Пусть микрофон остается на месте. Мы воспользуемся им в своих интересах. — Он улыбнулся. — Кому-либо из вас, джентльмены, доводилось участвовать в радиоспектаклях? Мы подыграем Гатту, главное — не обсуждать в той комнате ничего важного.

— Да вы тоже еще та штучка, Пэт! — расхохотался Фаллон.

— Я профессионал, — непринужденно ответил Харрис. — Пожалуй, рисковать нам не стоит, импровизация вряд ли уместна, возможны ошибки. Так что подготовим для него хорошо отредактированную магнитофонную запись. — Он помолчал и добавил? — Я присмотрю за этой комнатой, кто-то ведь должен поменять батарейки, они не вечны.

— Но где приемное устройство? — спросил Холстед.

— Вероятно, в машине, припаркованной где-то поблизости. Здесь ведь уже два дня крутятся те двое парней, которых я заметил. У них наверняка имеется приемник, подключенный к магнитофону. Я не стану беспокоить их, пока они не заглотят нашу наживку. Нам остается только подготовить подходящую историю для них. И лучше не показывать им, что мы раскусили их фокус. Сделаем вид, что мы простаки ш даже не догадываемся о существовании Джека Гатта.

Фаллон не ошибся в своем выборе: Харрис действительно был самым коварным из всех хитрецов, которых мне доводилось встречать. Бухгалтеры, правда, тоже мастера морочить голову, но Харрис был фанатиком своего дела. Он собирал информацию по крупицам день и ночь, во время работы и после нес. Его изощренный мозг напоминал хорошо отлаженный компьютер, но отличался от него тем, что имел склонность к разнообразным трюкам с полученными данными.

Фаллон наконец распечатал конверт, который вертел все это время в руках.

— Займемся делом, — произнес он. — Вот снимки подносов в натуральную величину в .рентгеновских лучах. — Он дал каждому из нас по два снимка.

Снимки вышли великолепными, на них четко вырисовывались все детали, которые невозможно было разглядеть с помощью проектора.

—: Миссис Холстед оказалась права, — заметил я. — По самому краю окружности что-то написано по-испански. Но я испанского не знаю.

Фаллон взял в руку лупу и принялся изучать надпись, что-то бормоча себе под нос

— Насколько я могу разобрать, — сказал он, — на вашем зеркале написано: «Путь к истинной славе лежит через портреты смерти». А на моем сказано: «Жизнь вечная ждет за могилой».

— Какой-то ужас! — прокомментировал Харрис.

— Не очень-то четкие инструкции, — ехидно заметил Холстед.

— Не исключено, что это что-то означает, — не согласился с коллегой Фаллон. — Но одно не вызывает сомнений: перед нами определенно карта побережья Кинтана-Роо. — Он взглянул еще раз на надпись через лупу и воскликнул: — Боже мой, ведь здесь обозначены города! Видите эти квадратные значки в виде замков?

Я почувствовал, что атмосфера в комнате накаляется.

— Вот эти два значка в верхней части- скорее всего означают города Коба и Тулум, —дрожащим голосом заметил Холстед. — А к западу от них должна быть Чичен-Ица.

— В бухте Четумал обозначен город Ичпатун. А что вот это, к югу от Тулума? Уж не Чуньякече ли? — Фаллон поднял голову и задумался. — Не так давно там обнаружили крупный город. Существует предположение, что он являлся центром морской торговли на всем побережье.

— Здесь обозначен еще один город, — ткнул пальцем в снимок Холстед. — И вот еще один! — хриплым голосом добавил он. — Кажется, нам чертовски повезло с этой картой, нас ждут величайшие открытия!

— Успокойтесь, — сказал Фаллон, откладывая в сторону снимок. — Давайте лучше взглянем на Уаксуанок. Вот Он, на этом снимке. Если эта карта соответствует кружочку на крупномасштабном плане, мы сможем определить местонахождение этого города.

Я посмотрел на свой экземпляр снимка. На нем были обозначены горы, однако, не зная масштаба, нельзя было определить их высоту. По склонам гор там и здесь были рассыпаны контурные изображения строений. Мне вспомнилось, что в своем письме Виверо упоминал о том, что город расположен на горной гряде, вытянувшейся с востока на запад.

— Планировка напоминает в равной степени и Чичен-Ицу, и Кобу. Но этот город значительно крупнее, — сказал Холстед.,-

— Здесь есть и колодец, —добавил Фаллон. — Следовательно, возле него расположен, если верить Виверо, храм Юм Чака. Интересно, а где королевский дворец? — Он повернулся и достал из футляра свернутую в рулон карту. — Я отдал этой карте всю свою жизнь, — добавил он.

Профессор развернул карту на столе и прижал края книгами.

— Здесь отмечено все, что построили майя. Вы не заме чаете ничего странного, Уил?

Я посмотрел на карту и сказал:

— Кажется, на юге городов значительно больше, чем в других местах.

— Здесь жило племя петен, еще во времена Старой империи, разрушившейся в одиннадцатом веке. Позже сюда пришли племена ица, они влили в цивилизацию майя свежую кровь, восстановив такие старые города, как Чичен-Ица и Коба, и построив новые, как Майя-Пан. Пока забудьте о юге, обратите внимание на весь полуостров Юкатан. Что в нем примечательного?

— Пустое пространство на западе. Почему там не строили города?.

— А кто вам это сказал? — оживился Фаллон. — Вот Кинтана-Роо. Местные жители настроены крайне враждебно в отношении археологов. — Он ткнул пальцем в карту. — Вот здесь был убит один исследователь, а его скелет замурован в обращенную к морю скалу в качестве своеобразного предупреждения всем любителям раскопок. У вас не пропало желание отправиться туда? — усмехнулся он.

Серенький человечек - внутри меня издал испуганный вопль, но я вымучил ответную усмешку и твердо сказал:

— Я готов повсюду сопровождать вас.

— Так вот, — одобрительно кивнув мне в ответ, продолжал профессор. — С тех пор многое изменилось, но путешествовать в этих краях по-прежнему небезопасно. Местные жители настроены к пришельцам враждебно, как работающие на плантациях чиклерос, так и индейцы племени чан из Санта-Розы. Но еще хуже сама местность. Вот почему здесь необжитое пространство, а Уаксуанок находится как раз посередине.

Наклонившись над картой, он сверился со снимком.

— Я бы сказал, что город находится приблизительно вот здесь, с разницей не более чем в двадцать миль. Виверо не мог произвести тригонометрические расчеты, делая эту схему, так что полностью положиться на его чертеж мы не можем.

— Работа нам предстоит просто адская, — покачал головой Холстед. Он взглянул на меня, но я лишь улыбнулся в ответ, не понимая, какие могут быть там особые трудности. Насколько я мог судить по иллюстрациям в книгах из библиотеки Фаллона, в городах майя были пирамиды высотой с вашингтонский Пентагон. Так как же можно было их не заметить?

— Нам придется прочесать местность площадью более трехсот квадратных миль, — холодно заметил Холстед.— А там можно пройти в десяти шагах от строения майя и не заметить его. Мало того, можно пройти по нему, и не обратить на это внимания, — усмехнулся он. — Вы потом сами поймете, почему.

Я только пожал плечами. Все это не казалось мне настолько ужасным.

— Меня беспокоит, почему этим делом так заинтересовался Гатт? — озабоченно сказал Фаллон. — Яне вижу убедительных мотивов его вмешательства.

Я изумленно посмотрел на Фаллона и воскликнул: