Зеркальная игра (сборник)

ЗЕРКАЛЬНАЯ ИГРА

Джеймс Хэдли Чейз

Осторожный убийца

 Глава 1

Туристы осторожно выбирались из автобуса: двадцать две старухи со своими мужьями. Они сбились в кучу, как стадо овец, и стали глядеть на собор с его ста тридцатью пятью остроконечными готическими башенками и двумя тысячами двумястами сорока пятью статуями.

Легко можно было отличить американцев от англичан. Английские туристы разглядывали собор с высокомерным видом, потому что в их стране имеются не менее величественные и древние постройки. Американцы громко восхищались и тотчас же хватались за фотоаппараты.

— Это моя группа. Ну, начинаются мои страдания, — вполголоса сказал Умберто.— И что за стадо! Не успеют сесть в автобус, как сразу забудут все, что я им говорил. А завтра утром они не будут помнить даже, как выглядит собор.

— Вполне согласен с тобой,— ответил я.— Человек с твоими талантами не должен растрачивать свое время на таких баранов. Если хочешь, я возьму эту группу.

— Ты? — презрительно спросил Умберто.— А что ты знаешь о соборе? Лучше убирайся, пока я не переломал тебе ноги.

Он нахлобучил на голову форменную фуражку и с широкой улыбкой двинулся навстречу своим экскурсантам.

К стоянке перед собором подъехал еще один автобус, и из него высыпала новая группа туристов.

— А это уж мои,-- сказал Филиппо, гася сигарету и засовывая окурок за ленту шляпы. Он усмехнулся мне: — И что за сборище уродов! Ну и скучища будет!

Я взял его под руку.

— Подожди немного. Ты сегодня утром выглядел слишком усталым. Мы с тобой всегда были друзьями. Отдохни и позволь мне провести по собору этих придурков. Я согласен сделать это за пятьсот лир, а все чаевые, разумеется, твои.

— Пошел к черту, жулик,— сказал Филиппо, вырывая руку. Ты просто скоро лопнешь от зависти!

Я завидую тебе? спросил я, мрачно глядя на него. Да ты посмотри на себя: рубашка грязная, пиджак в дырах. Ты похож па бродягу. Неужели ты действительно думаешь, что я тебе завидую?

Лучше грязная рубашка, чем вообще никакой, с усмешкой парировал Филиппо.-— И лучше дыры на пиджаке, чем на брюках. Взгляни сначала на себя, а потом уж осуждай других.

Я наблюдал, как Филиппо подошел к своим экскурсантам, а потом украдкой оглядел свои манжеты. Они были чистые, но немного обтрепаны. Немало забот мне доставляли и ботинки. Только сегодня я вставил в них пару новых картонных стелек, ио я знал, что в первый же дождливый день они расползутся, я не смогу выйти на улицу и лишусь основного источника дохода. Рано или поздно придется покупать новые ботинки, если я не хочу жить на милостыню.

Если бы я был итальянцем, а не американцем, то мне было бы гораздо легче стать официальным гидом. Но, как американец, я не мог получить необходимое разрешение на эту работу. Разница между официальным и «диким» гидом была слишком велика. Официальный гид получал постоянную работу от туристских агентств, и ему было обеспечено постоянное жалованье, а «дикий» гид вроде меня перебивался случайной работой, причем ему приходилось с большим трудом ловить своих клиентов, которые подчас с подозрением смотрели на человека, предлагавшего им свои услуги, но лишенного при этом служебной фуражки или соответствующей повязки на рукаве.

Однако, не имея официальных документов и формы, только и можно было подрабатывать в качестве «дикого» гида. Во всяком случае, для меня это было единственной возможностью жить в Милане без полицейского разрешения.

Этот день был для меня как раз неудачным. Я уже два часа терпеливо дожидался клиентов. Постепенно в моей душе начало зарождаться беспокойство: у меня совершенно не было денег, а приближалось обеденное время, и мой желудок начинал напоминать мне об этом. Я был голоден и стал подумывать уже о том, не найти ли мне Торчи, одного из самых ловких карманных воров, работавших в соборе, и не занять ли у него хотя бы сто лир. Он всегда был готов одолжить мне деньги, но я уже и так задолжал ему двести лир.

В то время как я решал, что лучше: остаться голодным или одолжить денег у Торчи, из темного переулка на залитую ярким солнечным светом площадь перед собором вышла молодая женщина и легкой грациозной походкой направилась к нашей группе. На вид ей было около тридцати лет. У нее было лицо с широко расставленными глазами фиалкового цвета и большим ртом, подкрашенным алой помадой. Ее волосы отливали медью, а красивую стройную фигуру облегали коричневая юбка и зеленая шелковая блузка.

Эта женщина не была красивой в обычном понимании этого слова. Ее внешность была броской, как сияющая неоновая реклама на темной улице. За несколько шагов до меня она остановилась и вынула из сумочки туристский путеводитель по собору.

Не успел я оторвать взгляда от ее длинных стройных ног в тонких нейлоновых чулках, как к ней уже бросились два других «диких» гида. Но я в два шага опередил их.

— Прошу прощения, синьора,— сказал я с почтительным поклоном.— Может быть, вам нужен гид? В соборе есть много интересного, о чем не упомянуто в путеводителе, и я с удовольствием покажу вам это.

Она оторвала глаза от путеводителя, подняла их, и мы встретились взглядом. У нее был уверенный взгляд, который мужчины не могут не заметить.

Женщина улыбнулась. У нее были крупные белоснежные зубы, и под длинными черными ресницами сверкнули фиалковые глаза.

— И вы действительно можете перещеголять путеводитель? — спросила она с сомнением в голосе.

— Я — специалист по готической архитектуре и итальянским церквам,— ответил я.— В прошлом году я провел по собору тысячу сто двадцать три посетителя, и все остались довольны.

Она захлопнула путеводитель.

— Боже мой, так много?! Вы официальный гид?

— К сожалению, нет. Но это, может быть, и к лучшему. Посмотрите, вот у дверей стоит один из них: с красным носом и гнилыми зубами.

Я указал на Джузеппе — одного из моих «лучших друзей». Он ежедневно напивался и не явдял собой образец красоты, внушающей доверие. Оглядев его, женщина звонко рассмеялась:

— Да, пожалуй, вы правы. Он не слишком-то привлекателен, но, возможно, вы дорого берете?

—- Ну что вы! Я лучший и самый дешевый экскурсовод в Милане, синьора.

Она подняла голову:

— Я заплачу вам сто лир, и не больше,

— За тысячу лир, синьора, я покажу вам сверхтайную «Вечерю» Леонардо да Винчи и монастырь Санта-Мария делле Грацие и даже заплачу за такси.

— Но там я уже была,— ответила она.-— Вы американец?

—- Да, ваш соотечественник, осмелюсь заметить.

Она бросила на меня пронзительный взгляд,

— А мне казалось, что я хорошо говорю по-итальянски,

— Прекрасно, но выглядите вы, как американка.

Она рассмеялась:

— Правда?.. А теперь, не пройти ли нам в бар? Или в собор?

— С удовольствием, синьора.

Мы бок о бок вошли в тускло освещенную громаду собора, под сводами которого гулко раздавались голоса экскурсоводов,

— Сегодня в соборе особенно много туристов,— сказал я, проходя мимо Филиппо и его группы.— Советую вам, синьора, прежде всего пройти к гробнице святого Карла Поромео, миланского архиепископа, умершего в 1584 году и сохранившегося в нетленном виде до наших дней. Теперь, правда, лицо его немного испортилось и он, конечно, не так уже красив, как когда-то. Тем не менее это все-таки весьма любопытное зрелище: человек, сохранившийся в течение четырех веков после смерти. К тому времени, когда мы кончим осмотр его гробницы, большинство туристов уже уйдут из собора и здесь станет свободнее.

— Я не знала, что он здесь похоронен,—- сказала она — Но мне очень хорошо знакома его огромная статуя на Лаго-Маджоре. Почему ее сделали такой большой?

— Друзья опасались, что его могут скоро забыть. Они решили, что статуя высотой двадцать один метр поможет лучше сохранить в народной памяти образ архиепископа. Так, значит, вы бывали уже на Лаго-Маджоре, синьора?

— У меня там вилла.

— Прекрасное место. Вам можно только позавидовать.

У начала лестницы, которая вела к входу в часовню, я остановился.

— Могу я попросить вас об одном одолжении, синьора?

Она посмотрела на меня. Мы были одни в полутьме, и я почему-то с трудом удерживался, чтобы не заключить ее в объятия.

— В чем дело? — спросила она,

— Присматривающий за гробницей архиепископа монах ожидает чаевых, а у меня, к сожалению, нет денег. Я буду вам очень признателен, если вы и ему дадите сто лир. Потом вы сможете вычесть их из моего гонорара.

— У вас действительно нет денег?— с удивлением спросила она.

— Временные затруднения,— сказал я,

Она открыла сумочку и дала мне двести лир.

— Судя но всему, вы не слишком много получаете, работая гидом.

—. Но, синьора, это совеем не означает, что я плохой гид. Просто время от времени случаются неудачи.

— По-моему, вы прекрасный гид,— сказала она, мило улыбнувшись мне.

—  Прошу прощения...

Я бросился вперед и схватил за руку Торчи, пытающегося проскользнуть мимо меня. Не выпуская руки, я подвел его к женщине.

Позвольте вам представить, синьора, самого знаменитого карманника, работающего в соборе. Будь так добр, Торчи, верни синьоре те вещи, которые ты только что украл: у нее.

Торчи,, невысокий толстячок с круглым жизнерадостным лицом, стал шарить в своих бездонных карманах, лучезарно улыбаясь.

Но это ведь только для практики, синьор Дэвид,— начал он оправдываться и протянул женщине бриллиантовую брошь, ручные часики, портсигар и кружевной платок.

— Вам же очень хорошо известно, что я никогда не потрошу ваших клиентов, синьор Дэвид. Вот все и возвращено.

— Убирайся, негодяй! — крикнул я.— И имей в виду, что если ты еще раз повторишь со мной такой же номер, я попросту сверну тебе шею.

— Как вы разговариваете в соборе! — искренне возмутился Торчи.— Не забывайте, что вы находитесь в храме божьем!

Я погрозил ему кулаком, и он тотчас исчез в темноте.

— Вот это ловко! — восхищенно воскликнула женщина.— Но как ему удалось?

Я рассмеялся:

—- О, для него это детские игрушки. Венцом же его воровской ловкости был трюк, когда он на улице стянул у одной женщины пояс с резинками для чулок. Она же заметила пропажу только тогда, когда начали спадать чулки. Этот пояс и сейчас висит у него над кроватью.

Боже!

— Торчи — величайший художник своего дела, но, к сожалению, он здесь не один. Этот собор буквально кишит карманниками, которые довольно неплохо зарабатывают, пользуясь доверчивостью туристов. К счастью, мне известно большинство из них и они не трогают моих клиентов. Вероятно, Торчи соблазнился бриллиантовой брошью.

— О, мне, конечно, не следовало бы прикалывать ее.— Она в нерешительности посмотрела на едва освещенную лестницу, идущую вниз.— Можно мне взять вас под руку? — спросила она.— Ступеньки здесь слишком крутые.

— О, конечно, я как раз хотел вам это предложить.

Она слегка оперлась на мою руку, и мы начали спускаться. На полпути она споткнулась и чуть не упала, но я успел ее поддержать и невольно притянул к себе, чтобы она не упала.

— А все эти высокие каблуки,— сказала она.

Я ощутил ее грудь у своего плеча и взглянул на женщину. Ее глаза светились в полутьме, как у кошки. Склонившись и не думая  о последствиях, я поцеловал ее в губы. Она совершенно неожиданно слегка прижалась ко мне, и так мы стояли некоторое время, затем она отстранилась.

— Этого не следовало бы делать, — сказала она, поднимая на меня глаза.

— Да,— согласился я и прижал ее к себе крепче.

Я поцеловал ее еще раз, и она ответила на мой поцелуй.

— Не надо, прошу вас, — жалобным голосом сказала она.

Вздохнув, я отпустил ее,

— Прошу прощения, — сказал я,- - мне действительно очень жаль, но это произошло против моей воли. Не знаю, что на меня нашло.

— Только не говорите, что вам жаль. Мне так это понравилось. Но не лучше ли будет нам выбраться из этого мрачного места?

После тишины и покоя собора пас ослепи л яркий солнечный свет на площади, а оживленное движение множества сновавших взад и вперед машин и .людей просто оглушило пас.

С минуту мы постояли на ступеньках собора, щурясь на ярком солнце. Толпа обтекала нас со всех сторон, но мы чувствовали, что мы наедине друг с другом.

— Вы, видимо, не заметили, как я сунула вам в карман тысячу лир? — сказала женщина.  Еще немного практики, и я смогу быть такой же ловкой, как синьор Торчи.

— Но я ведь их еще и не заработал,— возразил я.— Я не могу принять от вас эти деньги.

— Замолчите, пожалуйста. Я терпеть не могу разговоров о деньгах.

— Тогда позвольте мне, по крайней мере, проводить вас на крышу. Там вы сможете осмотреть статую с высоты.

— О нет. С меня хватит и собора. Пойдемте лучше куда-нибудь и поедим. Мне хочется с вами поговорить.

С этими словами женщина открыла сумочку и вытащила черные очки. Она надела их, и ее глаза исчезли за темными стеклами. Я с удивлением отметил, что при этом ее лицо потеряло всю выразительность. Как оказалось, только глаза и были единственным, что жило в нем.

— Что вы сказали? — несколько озадаченный, спросил я.

— Вы что, всегда так тупы? Разве и вам не хочется поболтать со мной? Ну, куда же мы пойдем?

Я не знал, что придумать. Мне и в голову не приходило, что она говорит серьезно.

Можно пойти в «Сантернаро» или, если попроще, то в «Савинни».