Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Часть 1. Четвероевангелие

Вся евангельская история естественно распадается на три главных отдела:

1. Пришествие в мир Господа Иисуса Христа.

2. Общественное служение Господа Иисуса Христа.

3. Последние дни земной жизни Господа Иисуса Христа.

Часть первая

Пришествие в мир Господа Иисуса Христа

Предисловие Евангелия. Его достоверность и цель

(Лк. 1, 1–4; Ин. 20, 31)

Предисловием ко всему Четвероевангелию можно считать первые четыре стиха первой главы Евангелия от Луки, в которых святой евангелист говорит о тщательном исследовании им всего сообщаемого им и указывает цель написания Евангелия: знать твердое основание христианского учения (Лк. 1, 3–4). К этой цели святой Иоанн Богослов в своем Евангелии еще добавляет: Дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его (Ин. 20, 31).

Как видно из этого предисловия святого Луки, он взялся за написание своего Евангелия потому, что появилось уже много сочинений подобного рода, не достаточно авторитетных и удовлетворительных по своему содержанию, и он счел своим долгом для утверждения в вере некоего «достопочтенного Феофила», а заодно с ним, конечно, и всех вообще христиан, написать повествование о жизни Господа Иисуса Христа, тщательно проверяя все данные со слов «очевидцев и служителей Слова».

Так как сам он был, по-видимому, лишь одним из семидесяти учеников Христовых и потому не мог быть очевидцем всех событий, тем более не мог быть очевидцем таких событий, как Рождество Иоанна Крестителя, Благовещение, Рождество Христово, Сретение, то он, несомненно, значительную часть содержания своего Евангелия сообщает со слов очевидцев, то есть на основании Предания (вот где выступает вся важность Предания, столь решительно отвергаемого протестантами и сектантами!).

При этом совершенно несомненным представляется, что первой и главной очевидицей наиболее ранних событий евангельской истории была Пресвятая Дева Мария, о Которой святой Лука недаром дважды замечает, что Она хранила воспоминания обо всех этих событиях, слагая их в сердце Своем (Лк. 2, 19; см. также 2, 51).

Не может быть сомнений, что преимущество Евангелия от Луки перед всеми существовавшими до него многими другими записями, состоящее в том, что он писал только после тщательной проверки фактов и в строгой последовательности – по порядку (Лк. 1, 3), принадлежит и трем другим нашим Евангелиям, ибо два из них – от Матфея и от Иоанна – написаны самими очевидцами и служителями Слова – ближайшими учениками Господа из числа двенадцати, а третье – от Марка – написано со слов тоже ближайшего ученика Господа и несомненного очевидца и близкого участника евангельских событий, святого апостола Петра.

Цель, указанная святым Иоанном, особенно ясно проглядывает в его Евангелии, которое полно торжественных свидетельств о Божестве Господа Иисуса Христа, но и остальные три Евангелия, конечно, имеют ту же цель.

Предвечное рождение и воплощение Сына Божия

(Ин. 1, 1–14)

В то время как евангелисты Матфей и Лука повествуют о земном рождении Господа Иисуса Христа, святой Иоанн начинает свое Евангелие изложением учения о Его предвечном рождении и воплощении как Единородного Сына Божия. Первые три евангелиста начинают свое повествование с событий, благодаря которым Царство Божие получило свое начало во времени и пространстве, – святой Иоанн, подобно орлу, возносится к предвечной основе этого Царства, созерцает вечное бытие Того, Кто лишь в последние дни (Евр. 1, 2) стал Человеком.

Второе лицо Пресвятой Троицы – Сын Божий – он именует Словом. Тут важно знать и помнить, что это «Слово» (по-гречески «логос») означает не только слово, уже произнесенное, как в русском языке, но и мысль, разум, мудрость, выражаемую словом. Поэтому наименование Сына Божия Словом значит то же, что наименование Его Премудрость (Лк. 11, 49; ср. Мф. 23, 34). Святой апостол Павел в Первом послании к Коринфянам так и называет Христа Божией Премудростью (см. 1 Кор. 1, 24). Учение о Премудрости Божией, несомненно, в этом же смысле изложено в Книге Притчей (см. особенно замечательно место Притч. 8, 22–30)7 .

После этого странно утверждать, как делают некоторые, что святой Иоанн заимствовал свое учение о Логосе из философии Платона и его последователей (например, Филона). Святой Иоанн писал о том, что известно было ему еще из Священных Книг Ветхого Завета, чему он научился, как возлюбленный ученик, от Самого Своего Божественного Учителя и что было открыто ему Духом Святым.

В начале было Слово (Ин. 1, 1) означает, что Слово совечно Богу. Причем дальше святой Иоанн поясняет, что это Слово не отделяется от Бога в отношении Своего бытия, что Оно, следовательно, единосущно Богу. И наконец, он прямо называет Слово Богом: И Слово было Бог (Ин. 1, 1). Здесь слово Бог по-гречески употреблено без члена, и это давало повод арианам и Оригену утверждать, что Слово – не такой же Бог, как Бог Отец.

Это, однако, недоразумение. На самом деле тут скрывается лишь глубочайшая мысль о неслиянности лиц Пресвятой Троицы. Член в греческом языке указывает, что речь идет о том же предмете, о котором только что говорилось. Поэтому если бы, говоря о том, что Слово было Бог, евангелист употребил бы здесь также член (погречеси «о Феос»), то получилась бы неверная мысль, что Слово есть Тот же Самый Бог Отец, о Котором говорилось выше. Поэтому, говоря о Слове, евангелист называет Его просто «Феос», указывая этим на Его Божественное достоинство, но подчеркивая вместе с тем, что Слово имеет самостоятельное ипостасное бытие, а не тождественно с ипостасью Бога Отца.

Как отмечает блаженный Феофилакт, святой Иоанн, раскрывая нам учение о Сыне Божием, называет Его Словом, а не Сыном, «дабы мы, услышав о Сыне, не помыслили о страстном и плотском рождении. Для того назвал Его Словом, чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно».

Все чрез Него начало быть (Ин. 1, 3) не значит, что Слово было только орудием при сотворении мира, но что мир произошел от Первопричины и Первовиновника всего бытия (в том числе и Самого Слова) Бога Отца через Сына, Который Сам по Себе есть источник бытия для всего, что начало быть (Ин. 1, 3), но только не для Самого Себя и не для остальных лиц Божества.

В Нем была жизнь (Ин. 1, 4). Здесь разумеется не жизнь в обычном смысле слова, но жизнь духовная, побуждающая разумные существа устремляться к Виновнику их бытия – Богу. Эта духовная жизнь дается только путем общения, единения с ипостасным Словом Божиим. Слово, следовательно, – источник подлинной духовной жизни для разумной твари.

Жизнь была свет человеков (Ин. 1, 4). Эта духовная жизнь, происходящая от Слова Божия, просвещает человека полным, совершенным вéдением.

И свет во тьме светит (Ин. 1, 5). Слово, подающее людям свет истинного вéдения, не перестает руководить людьми и среди тьмы греховной, но тьма эта не восприняла света: люди, упорствующие во грехе, предпочли оставаться во тьме духовного ослепления – тьма не объяла его (Ин. 1, 5).

Тогда Слово предприняло чрезвычайные средства, чтобы приобщить людей, пребывающих в греховной тьме, к Своему Божественному свету, – послан Иоанн Креститель и, наконец, Само Слово стало плотью.

Был человек… имя ему Иоанн (Ин. 1, 6). Был по-гречески сказано «эгенето», а не «ин», как сказано о Слове, то есть Иоанн пришел (Ин. 1, 7) – родился во времени, а не был вечно, как Слово.

Он не был свет (Ин. 1, 8). Он не был самобытным светом, но светил лишь отраженным светом того единого Истинного Света, который один только Сам Собой просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин. 1, 9).

Мир… не познал Слова (Ин. 1, 10), хотя Ему обязан самим своим бытием. Пришел к своим, то есть к избранному своему народу Израилю, и свои Его не приняли (Ин. 1, 11), то есть отвергли Его, хотя и не все, конечно.

А тем, которые приняли Его верою и любовию, дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1, 12) – даровал им возможность усыновления Богу, то есть начала новой духовной жизни, которая, как и плотская, тоже начинается через рождение, но через рождение не от плотской похоти, а от Бога (Ин. 1, 13), силою свыше.

И Слово стало плотию (Ин. 1, 14). Под плотью здесь понимается не только одно человеческое тело, но полный человек. В этом смысле слово «плоть» часто употребляется в Священном Писании (см., напр., Мф. 24, 22). То есть Слово стало полным и совершенным человеком, не переставая, однако, быть Богом.

И обитало с нами, полное благодати и истины (Ин. 1, 14). Под благодатью имеется в виду как благость Божия, так и дары благости Божией, открывающие людям доступ к новой духовной жизни, то есть дары Святого Духа. Слово, обитая с нами, было исполнено также и истины, то есть совершенного вéдения всего, что касается духовного мира и духовной жизни.

И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1, 14). Апостолы действительно видели славу Его в Преображении, Воскресении и Вознесении на небо, славу в Его учении, чудесах, делах любви и добровольного самоуничижения. Единороднаго от Отца, ибо только Он один – Сын Божий по существу, по Своей Божественной природе. Этими словами указывается на Его безмерное превосходство над сынами или чадами Божиими по благодати, о которых сказано выше.

Зачатие Предтечи Христова Иоанна

(Лк. 1, 1–25)

Здесь рассказывается о явлении Ангела Господня священнику Захарии, во время служения в храме предрекшего ему рождение от него сына Иоанна, который будет велик пред Господом, о наказании Захарии немотой за неверие и о зачатии его жены Елисаветы.

Царь Ирод, который здесь упоминается (см. Лк. 1, 5), был родом иудей, сын Антипатра, который при Гиркане, последнем из рода Маккавеев, завладел делами Иудеи. От Рима он получил царский титул. Хотя он и был прозелитом, но иудеи не считали его своим, и царствование его было тем именно «отъятием скипетра от Иуды», после которого должен был явиться Мессия8.

Священники были разделены Давидом на 24 чреды, причем во главе одной из них был поставлен Авия. К этой чреде причислялся Захария. Жена его Елисавета также происходила из священнического рода. Хотя оба они отличались истинной праведностью, но были бездетны, а это считалось у иудеев Божиим наказанием за грехи.

Каждая чреда проходила свое служение в храме дважды в год по одной седмице, причем священники жребием распределяли между собой обязанности. Захарии выпал жребий совершить каждение, для чего он вошел во вторую часть Иерусалимского храма, называемую Святое или Святилище, где находился жертвенник кадильный, в то время как весь народ молился в предназначенной для него открытой части храма – «дворе».

Войдя во святилище, Захария увидел Ангела. На него напал страх, может быть, и потому, что, по иудейским понятиям, явление Ангела предвещало близкую смерть. Ангел успокоил его, сказав, что молитва его услышана и жена его родит ему сына, который будет велик пред Господом (Лк. 1, 15).

Трудно предположить, что Захария, будучи с женой столь старым, да еще в такой торжественный момент богослужения, при своей праведности, молился бы о даровании ему сына. Очевидно, он, как один из немногих лучших людей того времени, усиленно молил Бога о скором наступлении Царства Мессии, и именно об этой его молитве Ангел сказал, что она услышана (см. Лк. 1, 13).

И вот молитва его получила высокую награду: не только разрешено его скорбное неплодство, но сын его будет Предтечей Мессии, прихода которого он так напряженно ожидал! Сын его всех превзойдет своим необыкновенно строгим воздержанием и будет от рождения исполнен особых благодатных даров Святого Духа. Ему предстоит приготовить народ иудейский к пришествию Мессии, что он сделает проповедью о покаянии и исправлении жизни, обратив к Богу многих из сынов Израилевых, только формально почитавших Иегову, но сердцем и жизнью далеко отстоявших от Него.

Для этого ему будет дан дух и сила пророка Илии, на которого он и будет похож своей пламенной ревностью, строгой подвижнической жизнью, проповедью покаяния и обличением нечестия. Он должен будет воззвать иудеев из бездны их нравственного падения, возвратив сердцам родителей любовь к детям, а противящихся деснице Господней утвердит в образе мыслей праведников.

Захария не поверил Ангелу, так как был слишком стар, чтобы мог надеяться на потомство, как и жена его, и попросил у Ангела знамения, как доказательства истинности его слов (см. Лк. 1, 18). Чтобы рассеять сомнения Захарии, Ангел называет свое имя. Он – Гавриил, что значит «сила Божия», тот самый, который благовестил и пророку Даниилу о времени пришествия Мессии, указав сроки в «седминах» (см. Дан. 9, 21–27). За неверие Захария наказывается немотой и, видимо, одновременно и глухотой, так как с ним потом объяснялись знаками (Лк. 1, 22).

Обычно каждение продолжалось недолго, и народ удивлялся замедлению Захарии в святилище, но понял, что ему было видение, когда он стал объясняться знаками. Замечательно, что немой Захария не оставил своей чреды, но продолжал служение до конца.

Жена его Елисавета после возвращения его домой действительно зачала, но пять месяцев скрывала это, боясь, что люди могут не поверить этому и осмеять ее, а сама в душе радовалась и благодарила Бога за снятие с нее поношения (см. Лк. 1, 24–25).

Зачатие святого Иоанна Крестителя празднуется у нас 23 сентября9.

Благовещение Пресвятой Деве Марии о воплощении от Нее Сына Божия

(Лк. 1, 26–38)

В шестой же месяц после зачатия святого Иоанна Крестителя Ангел Гавриил был послан в маленький городок Назарет, находившийся в колене Завулоновом в южной части Галилеи, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу (Лк. 1, 26–27). Ее звали Мария.

Евангелист не говорит «к Деве, вышедшей замуж», но к обрученной мужу. Это значит, что Пресвятая Дева Мария формально в очах всех и с точки зрения закона считалась женой Иосифа, хотя и не была его женой в действительности. Рано лишившись родителей, Пресвятая Дева Мария, отданная ими на служение при храме, не могла вернуться к ним, когда ей исполнилось четырнадцать лет. По закону Она не могла уже больше оставаться там и должна была бы, следуя обычаю, выйти замуж.

Первосвященник и священники, узнав, что Она дала обет всегдашнего девства и не желая, чтобы Она оставалась одна, без покровительства, формально Ее обручили Ее же родственнику, известному своей праведной жизнью восьмидесятилетнему старцу Иосифу, который от первого брака имел уже многочисленное семейство (ср. Мф. 13, 55–56) и был по занятию плотником.

Войдя к Деве, Ангел назвал ее Благодатной (см. Лк. 1, 28), то есть обретшей благодать у Бога (Лк. 1, 30) – особую любовь и благоволение Божие, помощь Божию, необходимую для святых и великих дел.

Слова Ангела смутили Марию своей необычайностью, и Она стала размышлять о значении их (см. Лк. 1, 29). Успокоив Ее, Ангел предрекает Ей рождение от Нее сына, Который будет велик, но не так, как Иоанн, а много больше, ибо не просто будет исполнен благодатных даров Божиих, как тот, а Сам будет Сыном Всевышнего (Лк. 1, 32).

Почему Ангел говорит, что даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и что Он будет царствовать над домом Иакова (Лк. 1, 32–33)? Потому что царство еврейское в Ветхом Завете имело своим предназначением приготовление людей к духовному вечному Царству Христову и постепенно в него преобразоваться. Следовательно, царство Давида, как такое, в котором Сам Бог поставлял царей, которое управлялось по законам Божиим и все формы гражданской жизни которого были проникнуты идеей служения Богу, находилось в неразрывной связи с Царством Божиим новозаветным.

Вопрос Пресвятой Девы Марии: Как будет это, когда Я мужа не знаю? (Лк. 1, 34) – был бы совершенно непонятен и не имел бы смысла, если бы Она не дала обета Богу навсегда остаться девой. Ангел объяснил Ей, что Ее обет не будет нарушен, так как Она родит Сына сверхъестественным образом, без мужа. Бессеменное зачатие произведет Дух Святый, сила Вышнего, то есть Сам Сын Божий10, осенит Ее – сойдет в Нее, подобно облаку, осенявшему некогда скинию, на облаке легком, по выражению священной песни (Ис. 19, 1).

Пресвятая Дева не требовала от Ангела никаких доказательств, но он сам, в подтверждение истинности своих слов, указал Ей на Елисавету, зачавшую сына в глубокой старости, по изволению Божию, для которого нет ничего невозможного (см. Лк. 1, 36–37).

Хотя Пресвятая Дева знала из пророческих книг, что Ее с Божественным Сыном ожидает не одна слава, но и горе, однако, во всем покорная воле Божией, отвечает: Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему (Лк. 1, 38).

Благовещение празднуется 25 марта.

Приняв благовестие, Пресвятая Дева ничего не сказала об этом Иосифу, как объясняет святитель Иоанн Златоуст, справедливо опасаясь, что он может не поверить Ей, а подумает, что Она желает предупреждением его скрыть содеянное Ею преступление.

Свидание Пресвятой Девы Марии с Елисаветой

(Лк. 1, 39–56)

Пресвятая Дева спешит поделиться Своей радостью со Своей сродницей Елисаветой, жившей в Иудее, как полагают, в городе Иутте, близ священнического города Хеврона.

Елисавета встречает Ее тем же необычным приветствием, с которым обратился к Ней Ангел: Благословенна Ты между женами, и притом добавила: И благословен плод чрева Твоего! (Лк. 1, 42), хотя, как родственница, вероятно, знала о данном Марией обете девства. А затем радостно воскликнула: И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? (Лк. 1, 43), пояснив, что все это она говорит потому, что когда голос приветствия Мариина дошел до слуха ее, младенец, носимый ею, взыграл… радостно во чреве ее (Лк. 1, 44).

Младенец Елисаветы, не иначе, конечно, как под наитием Святого Духа, восчувствовал близость иного Младенца, к явлению Которого в мир он должен будет приготовить человечество, и произвел необычайное движение в утробе матери. Действие Святого Духа с младенца, носимого в утробе, перешло и на мать, которая мгновенно, по благодатному прозрению, узнала, какую радостную весть принесла Мария, и прославила Ее как Богоматерь словами Архангела Гавриила. Она ублажает Ее за веру, с которой Она приняла ангельское благовестие, как бы противопоставляя эту веру неверию своего мужа Захарии (см. Лк. 1, 45).

Из всего этого Пресвятой Деве Марии стало ясно, что Ее тайна открыта Елисавете Самим Богом. В чувстве восторга и умиления при мысли, что время пришествия долгожданного Мессии и избавления Израиля уже наступило, Пресвятая Дева прославила Бога дивной вдохновенной песнью, которая постоянно воспевается теперь у нас в Ее честь за богослужением во время утрени: Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем… (Лк. 1, 46–47).

Здесь Она, отклоняя от Себя всякую мысль о своих личных достоинствах, славит Бога за то, что Он призрел на Ее смирение, и в пророческом предвидении предрекает, что Ее за эту милость к Ней Господа будут прославлять все роды и что эта милость Божия будет простираться на всех боящихся Господа (см. Лк. 1, 48–50).

Далее Она славит Бога за то, что обещание, данное отцам и Аврааму, исполнилось и Царство Мессии, столь ожидаемое Израилем, наступило; что смиренные и презираемые миром последователи Его восторжествуют, будут вознесены и исполнены благ, а гордые и сильные будут низложены и посрамлены (см. Лк. 1, 51–55).

Видимо, не дождавшись рождения Предтечи, Пресвятая Дева возвратилась домой.

Рождество святого Иоанна Крестителя

(Лк. 1, 57–80)

Когда Елисавете исполнилось время родить сына, соседи и родственники ее сорадовались ее радости и в восьмой день собрались к ней, чтобы совершить установленный еще при Аврааме (см. Быт. 17, 11–14) и требуемый законом Моисея (см. Лев. 12, 3) обряд обрезания. Через обрезание новорожденный вступал в общество избранного народа Божия, и потому день обрезания считался радостным семейным праздником.

При обрезании новорожденному давалось имя, обыкновенно в честь кого-либо из старших родственников. Поэтому не могло не вызвать общее недоумение желание матери назвать его Иоанном (см. Лк. 1, 59–61). Евангелист подчеркивает нам это обстоятельство, очевидно, потому, что и оно чудесно: желание Елисаветы назвать младенца Иоанном было плодом внушения Святого Духа. За решением обратились к отцу. Он, испросив дощечку, намазанную воском, написал на ней палочкой, для этого употреблявшейся: Иоанн имя ему (Лк. 1, 63). И все удивились необычайности совпадения желаний матери и глухонемого отца назвать сына именем, которого не было в их родстве.

И тотчас, по предсказанию Ангела, разрешились уста Захарии (Лк. 1, 64), и он в пророческом вдохновении, как бы предвидя уже наступление Царства Мессии, стал прославлять Бога, посетившего народ Свой и сотворившего избавление ему, Который воздвиг рог спасения нам в дому Давида (Лк. 1, 69).

Подобно тому как преступники, преследуемые мстителями, убегали в Ветхом Завете к жертвеннику всесожжения и, ухватившись за его рог, считались неприкосновенными (ср. 3 Цар. 2, 28), так и весь человеческий род, угнетаемый грехами и преследуемый за это Божественным правосудием, находит себе спасение во Христе Иисусе.

Это спасение не есть только избавление Израиля от политических врагов его, как думало в то время большинство евреев, особенно книжники и фарисеи, а исполнение завета Божия, данного ветхозаветным праотцам, которое даст возможность всем верным израильтянам служить Богу в святости и правде (Лк. 1, 75). Под «правдой» здесь имеется в виду оправдание Божественными средствами через вменение человеку искупительных заслуг Христовых; под «святостью» – внутреннее исправление человека, достигаемое при содействии благодати усилием самого человека.

Далее Захария предрекает своему сыну будущее, предсказанное Ангелом, говоря, что он наречется пророком Всевышнего (Лк. 1, 76) и будет Предтечей Божественного Мессии. Он указывает и цели служения Предтечи в том, чтобы приготовить людей к пришествию Его, дать уразуметь народу израильскому, что спасение его состоит не в чем ином, как именно в прощении грехов (Лк. 1, 77).

Поэтому Израиль должен искать не мирского величия, о чем мечтали тогдашние духовные вожди его, а праведности и прощения грехов. Прощение же грехов придет по благоутробному милосердию Бога нашего, которым посетил нас Восток свыше (Лк. 1, 78), то есть Мессия Искупитель, каковым именем Его называли еще пророки Иеремия (см. Иер. 25, 5) и Захария (см. Зах. 3, 8 и 6, 12).

По преданию, слух о рождении Иоанна Предтечи дошел до подозрительного царя Ирода, и, когда пришли в Иерусалим волхвы с вопросом, где находится родившийся Царь Иудейский, Ирод вспомнил о сыне Захарии и, издав приказ об избиении младенцев, послал убийц и в Иутту. Захария в то время совершал служение в храме, а Елисавета скрылась с сыном в пустыне.

Рассерженный тем, что младенца Иоанна не нашли, Ирод послал к Захарии в храм спросить, где скрыл он своего сына. Захария ответил, что он служит теперь Господу Богу Израилеву и не знает, где его сын. После угроз лишить его жизни он повторил, что не знает, где его сын, и пал под мечами убийц между храмом и жертвенником, о чем вспоминает Господь в Своей обличительной речи к фарисеям (см. Мф. 23, 35).

Рождество Иоанна Крестителя празднуется у нас 24 июня.

Родословие Господа Иисуса Христа по плоти

(Мф. 1, 1–17 и Лк. 3, 23–38)

В двух Евангелиях – от Матфея и от Луки – мы находим родословие Господа Иисуса Христа по плоти. Оба они одинаково свидетельствуют о происхождении Господа Иисуса Христа от Давида и Авраама, но имена в одном и другом не всегда совпадают.

Так как святой Матфей писал свое Евангелие для евреев, то ему важно было доказать, что Господь Иисус Христос происходит, как это надлежало Мессии согласно ветхозаветным пророчествам, от Авраама и Давида. Он и начинает свое Евангелие прямо с родословия Господа, причем ведет его только от Авраама и доводит до Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос (Мф. 1, 16).

Возникает вопрос, почему евангелист дает родословие Иосифа, а не Пресвятой Девы Марии. Это потому, что у евреев не было принято производить чей-либо род от предков матери, а так как Пресвятая Дева, несомненно, была единственным детищем у Своих родителей Иоакима и Анны, то, согласно требованию закона Моисея, Она должна была быть выдана замуж только за родича из того же колена, племени и рода. Следовательно, раз старец Иосиф был из рода царя Давида, то и Она должна была быть из того же рода.

Святой Лука, поставивший себе задачей показать, что Господь Иисус Христос принадлежит всему человечеству и есть Спаситель всех людей, возводит родословие Господа до Адама и до Самого Бога. В его родословии, однако, мы находим как бы некоторые разногласия с родословием святого Матфея. Так, Иосиф, мнимый отец Господа, по святому Матфею – сын Иакова, а по святому Луке – сын Илия (ср. Мф. 1, 16 и Лк. 3, 23). Также и Салафиил, упоминаемый у обоих евангелистов как отец Зоровавеля, по святому Матфею – сын Иехонии, а по святому Луке – сын Нирии (ср. Мф. 1, 12 и Лк. 3, 27).

Древнейший христианский ученый Юлий Африкан прекрасно объясняет это законом ужичества, по которому, если один из двух братьев умирал бездетным, то другой брат должен был взять за себя его жену и восстановить семя брату своему (Мф. 22, 24; ср. Втор. 25, 5–6). Первенец от этого брака должен был считаться сыном умершего, чтобы умершему бездетным не остаться без потомства и чтоб имя его не изгладилось в Израиле (Втор. 25, 6). Этот закон имел силу в отношении братьев не только родных, но и происходивших от разных отцов и от одной матери.

Такими братьями были Иаков, отец Иосифа по святому Матфею, и Илий, отец Иосифа по святому Луке. Они родились от разных отцов, но от одной матери, которая была замужем сначала за отцом Иакова, потом за отцом Илия. Имя ее было Эста. Таким образом, когда один из сыновей Эсты, Илий, умер бездетным, то другой, Иаков, взяв за себя его жену, восставил семя брата своего, родив Иосифа. Отсюда и получилось, что святой Лука ведет род Иосифа через Рисая, сына Зоровавеля (см. Лк. 3, 27), и Илия, отца Иосифа (см. Лк. 3, 23), а святой Матфей – от Зоровавеля чрез Авиуда, другого сына Зоровавеля (см. Мф. 1, 13), и Иакова, другого отца Иосифа (см. Мф. 1, 16).

Введение святым Матфеем в родословие Господа женщин, бывших или язычницами, или грешницами (см. Мф. 1, 3, 5–6), сделано с целью назидания: Бог, не возгнушавшийся причислить к избранному роду таких женщин, не гнушается призывать язычников и грешников в Свое Царство. Не заслугами своими спасается человек, но силою всеочищающей благодати Божией.

Рождество Христово

О Рождестве Христовом и о событиях, связанных с ним, повествуют нам только два евангелиста: святой Матфей и святой Лука. Святой Матфей сообщает об откровении тайны воплощения праведному Иосифу, о поклонении волхвов, о бегстве Святого Семейства в Египет и избиении вифлеемских младенцев, а святой Лука более подробно описывает обстоятельства, при которых родился Христос Спаситель в Вифлееме, и поклонение пастырей.

Откровение тайны воплощения праведному Иосифу

(Мф. 1, 18–25)

Святой Матфей сообщает о том, что вскоре после обручения Пресвятой Девы Марии старцу Иосифу, прежде нежели сочетались они (Мф. 1, 18), то есть прежде заключения полного настоящего брака между ними, Иосифу стало ясным состояние зачатия во чреве, в котором находилась обрученная ему Мария. Будучи праведным, то есть, с одной стороны, справедливым, а с другой, и милосердным, Иосиф не захотел обличить Ее мнимого преступления перед всеми, чтобы не подвергнуть ее позорной и мучительной смерти, согласно закону Моисееву (см. Втор. 22, 23–24), а намеревался тайно отпустить Ее от себя, не оглашая причины этого.

Когда он помыслил это, ему явился Ангел Господень, который объяснил, что Родившееся в подозреваемой им Обручнице есть от Духа Святаго (Мф. 1, 20), а не есть плод греха, как он ошибочно думает. Родит же Сына, – продолжал Ангел, – и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1, 21). Имя Иисус, по-еврейски Иегошуа, и значит Спаситель.

Чтобы Иосиф не сомневался в истине его слов, Ангел ссылается на древнее пророчество Исаии, которое свидетельствует о том, что это великое чудо бессеменного зачатия и рождения от Девы Спасителя мира было предопределено в предвечном совете Божием: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына (Ис. 7, 14).

Не следует думать, что пророчество не исполнилось, если пророк говорит, что нарекут имя Ему: Еммануил (Ис. 7, 14), а Рожденного от Девы Марии назвали Иисусом. Имя Еммануил не имя собственное, а лишь символическое. Еммануил значит «с нами Бог», то есть когда совершится это чудесное рождение Младенца от Девы, то люди будут говорить «С нами Бог», ибо в Его лице Бог сошел на землю и стал жить с людьми – это всего лишь пророческое указание на Божество Христово, указание на то, что этот чудесно рожденный Младенец будет не простым человеком, а Богом.

Убежденный словами Ангела, Иосиф принял жену свою (Мф. 1, 24), то есть отказался от намерения отослать Ее от себя, и оставил Ее жить у себя в доме как жену. И не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего первенца (Мф. 1, 25). Как наконец не значит, что после рождения Иисуса он «познал Ее» – стал жить с Ней как с женой. Справедливо замечает святитель Иоанн Златоуст, что просто невероятно допустить, чтобы такой праведник, как Иосиф, решился бы познать святую Деву после того, как Она так чудесно сделалась матерью.

В данном случае выражение как наконец (в греческом тексте «эос») никак нельзя понимать так, как хотят понимать не чтущие Пресвятой Девы протестанты и сектанты, будто бы Иосиф до рождения Иисуса не знал Ее, а после познал, но что он совершенно никогда не познал Ее. В Священном Писании это слово «эос» употребляется, например, во фразе при повествовании об окончании потопа, что не возвратился ворон в ковчег, пока («эос») осушилась земля от воды (Быт. 8, 8), но он и после не возвратился. Или, например, слова Господа: Я с вами во все дни до («эос») скончания века (Мф. 28, 20). Ведь не значит же это, справедливо замечает блаженный Феофилакт, что после скончания века Христос уже не будет с нами? Нет, но тогда-то именно тем более будет!

«Первенцем» Иисус называется здесь также не потому, что Пресвятая Дева имела после Него других детей, а потому только, что Он первым родился, и притом единственным. В Ветхом Завете Бог повелевает освятить Себе каждого первенца, независимо от того, будут ли после него другие дети или нет11. Если же в Евангелиях упоминаются братья Иисуса Христа (см. Мф. 12, 46; Ин. 2, 12 и др.), то это совсем не значит, что это были Его родные братья. Это были, как свидетельствует предание, вернее всего, дети Иосифа Обручника от его первого брака.

Обстоятельства и время Рождества Христова

(Лк. 2, 1–20)

Подробнее всех об обстоятельствах Рождества Христова и о времени, когда оно произошло, говорит святой евангелист Лука. События Рождества Христова он приурочивает к переписи всех жителей Римской империи, которая была произведена по повелению кесаря Августа (Лк. 2, 1), то есть римского императора Октавиана, получившего от римского сената титул «Август» («священный»). К сожалению, точной даты этой переписи не сохранилось, но время правления Октавиана Августа, личности, хорошо известной в истории, дает нам возможность хотя бы приблизительно, а при помощи других данных, о которых будет речь дальше, и с точностью до нескольких лет определить год Рождества Христова.

Принятое у нас теперь исчисление от Рождества Христова введено в VI веке римским монахом Дионисием, по прозванию Малый, который за основание этого летоисчисления поставил свой расчет, что Господь Иисус Христос родился в 754 году от основания Рима. Этот расчет, как показали потом тщательные расследования, оказался ошибочным: Дионисий ошибся по крайней мере на пять лет, указав год Рождества Христова позже, чем он был в действительности. Эта Дионисианская эра, назначавшаяся сначала для церковного употребления, с X века сделалась общераспространенной в христианских странах и принята в гражданском летоисчислении, хотя всеми хронологами признается теперь ошибочной. Действительный год Рождества Христова можно определить более точно на основании следующих данных Евангелия:

1. Время царствования Ирода Великого. Из Евангелия (см. Мф. 2, 1–18; Лк. 1, 5) совершенно ясно, что Христос родился еще во время царствования этого Ирода. Ирод же царствовал с 714 по 750 год от основания Рима. В 750 году он умер за восемь дней до Пасхи, вскоре после лунного затмения. Но так как по вычислению астрономов это затмение происходило в ночь с 13 на 14 марта 750 года и иудейская Пасха в этом году приходилась на 12 апреля, то, следовательно, Ирод умер в начале апреля 750 года от основания Рима, то есть по крайней мере на четыре года раньше нашей эры.

2. Народная перепись, упоминаемая у Луки (см. Лк. 2, 1–5), начата эдиктом Августа в 746 году. Для Иудеи она началась в последние годы царствования Ирода, потом была приостановлена вследствие смерти Ирода, продолжалась и закончилась, когда Сирией управлял Квирин, упоминаемый в Евангелии от Луки (см. Лк. 2, 2). Вследствие этой переписи в Палестине произошло народное восстание. Ирод подверг Февду, его зачинщика, сожжению 12 марта 750 года. Ясно, что перепись эта началась несколько раньше этого времени.

3. Правление Тиверия Кесаря, в пятнадцатый год которого, по свидетельству Евангелиста Луки (см. Лк. 3, 1), святой Иоанн Креститель выступил на проповедь, а Господу Иисусу Христу было тридцать лет (см. Лк. 3, 23). Август принял Тиверия в соправители за два года до своей смерти, в январе 765 года. Следовательно, пятнадцатый год царствования Тиверия начинался в январе 779 года. Так как, по выражению евангелиста Луки, Господь Иисус в это время был лет тридцати, то, следовательно, родился Он в 749 году.

4. Астрономические вычисления показывают, что годом крестной смерти Христа Спасителя (а она, по данным Евангелия, произошла в тот год, когда еврейская Пасха наступала вечером в пятницу) мог быть только 783 год. Так как Господу Иисусу Христу в это время шел тридцать четвертый год от рождения, то, следовательно, Он родился в 749 году от основания Рима.