Показания гражданки Клио

Успешно отправив Кида в камеру пыток (12 мая), Друри берется за перо и, сочетая приятное с полезным, начинает давно лелеемую в сердце атаку на мил-дружочка Чолмли. В середине мая (точные даты неизвестны) рассылаются доносы на Чолмли — чтО тот якобы рассказывает о нравах и обычаях атеистов, среди которых он вращается; доносы анонимные, но чуть позже Друри признАется в своем авторстве (да не просто признАется, а будет на том настаивать, вполне под протокол). Первый донос получил Роберт Сесил, второй — судья Ричард Янг[67]; обратите внимание, что Сесил получает ту анонимку не по служебной линии, как шеф Секретной службы, а как частное лицо — доброжелатель информирует, что некий гнусный клеветник, по имени Чолмли, "назвал его желтым земляным червяком", сиречь атеистом. Так что не исключено, что анонимок тех было разослано больше — просто прочие адресаты ("желтые земляные червяки"), в отличие от многоопытного бюрократа Сесила, тут же их повыкидывали в мусорную корзину.

На первый взгляд, никуда, кроме мусорной корзины, такого рода сигналы попасть и не могут — "Где аффтар такую траву берет?". Но поскольку нам известно, что судья Янг передал по команде тот донос лорду Бакхерсту с лордом Пакерингом, а последний, далее, королеве (!), и не был той королевой выгнан с аудиенции взашей, с напутствием "Это чо, прикол такой: грузить меня анонимными меморандумами из Бедлама?" — к тем доносам следует присмотреться повнимательней. Писал-то их Друри сам — но вот "методичку" ему, несомненно, спустили прямиком из этой самой компании сподвижников архиепископа Витгифта.

О чем, собственно говоря, те доносы — об "атеисте Рэли"? О нет, про Рэли с его кружком извращенцев и так все, кому надо, давно в курсе, это атеистическое гнездо упомянуто (пока!.. на первой стадии этой двухходовки!..) в единственном абзаце на оба доноса, да и то вскользь — как место, где "означенный Чолмли" набрался тех идеек на лекциях "некоего Марло": "That he saieth & verely beleveth that one Marlowe is able to showe more sounde reasons for Atheisme then any devine in Englande is able to geve to prove devinitie & that Marloe tolde him that hee hath read the Atheist lecture to Sir walter Raliegh & others".

Посыл-то как раз в том, что мы, дескать, все всегда думали, что "узок их круг, страшно далеки они от народа", ну, и проморгали главную опасность: там, оказывается, учинилась уже огромная и могущественная секта, они уже построены в легионы и только ждут команды — чтоб после смерти Ее Величества избрать промеж собой короля и жить дальше по своим богопротивным законам ("their purposes to drawe her majestys subiects to bee Athiests, their practise is after her majestys decease to make a kinge amonge themselves & live accordinge to their owne lawes"); что же до смерти Ее Величества, так они уже отрастили в своей среде радикалов и боевиков, и те похваляются, что учли ошибки, допущенные предшественниками-иезуитами (вроде казненного Уильяма Пери): "That he saieth that william Parry was hanged drawen & quartered but in Jeste that hee was a grosse Asse overreached by Cunninge, & that in trueth hee now meante to kill the Queene more then himselfe had". И вот такой вопль "Слово и Дело Государево!" уже никак не отправишь в игнор — к сигналам по "центральному террору" там приходилось относиться со всей серьезностью…

Это всё, однако, гарнир и подливка; а мясо-то — вот оно: "Mr Cholmeley his maner of proceedinge in scorninge the Queenes subiects is firste to make slanderous reportes of most noble peeres & honorable Counsailors, as the Lord Threaseror the Lord Chamberleyn the Lord Admirall, Sir Robert Cecill, these saieth hee haue profounde witnes bee sounde Athiests & their lives & deedes showe that they thinke their soules doe ende vanishe & perishe with their bodies." Враг народа Чолмли, стало быть, клевещет на членов Ленинского Политбюро… тьфу, честнейших и благороднейших членов Тайного совета (список прилагается!..), будто бы все атеисты числят тех своими людьми во Власти, поскольку все они (по слухам — но так все вокруг говорят, и куча народу, вроде бы, готова это подтвердить!..) отрицают бессмертие души…

А что же это там за список "министров-атеистов"? (Нет-нет, это не мы утверждаем, что они атеисты, упаси Бог — это атеисты чуют в них своих, по ихнему поведению!) Это: первый министр, лорд-казначей Бёрли, шеф загранразведки "МИ-6" Роберт Сесил, лорд-адмирал Чарльз Говард и лорд-Камергер Генри Кэри; в другом доносе добавлен еще Фрэнсис Дрейк (и вскользь, как уже сказано, помянут Рэли), а также ввернуто, что самый отмороженный атеист среди них — это лорд-адмирал (он, вообще-то, добрый католик — можно было б зайти с этого конца, но ребята здраво решили не переусложнять схему). Так вот, перед нами — практически полный списочный состав Бёрлиевской "Партии Здравого смысла", противостоящей в Тайном совете Витгифтовской "Партии Массовых расстрелов" (Пакеринг, Бакхерст, Янг); при этом она, "чуть менее, чем полностью", совпадает с "Партией морской войны" — противниками Эссекса…

А дальше — второй ход в этой по-своему остроумной двухходовке: обстоятельный донос на Марло, написанный по заказу Пакеринга Бейнсом и поступивший властям 26 или 27 мая[68]. Это был реванш витгифтовцев за фактическое снятие обвинений с "поэта и шпиона" на заседании Совета 20 мая: в комбинации с той атеистической страшилкой от Друри он создавал убойной мощи бинарную смесь.

Донос Бейнса состоит из сладострастного перечисления ужасающих богохульств (от "Иисус делил ложе с Иоанном" — до совсем уж непристойного утверждения, будто возраст Земли превышает 16 тысяч лет…); содержательных пунктов обвинения там всего два, но зато каких! Во-первых, это всё то же совращение в атеизм Ричарда Чолмли ("That one Ric Cholmley hath Confessed that he was persuaded by Marloe's Reasons to become an Atheist" — разница с доносом Друри, как видим, лишь в том, что там Чолмли был совращен "неким Марло", а тут Марло совратил "некоего Чолмли"); во-вторых, похвальба, будто у него есть такое же право чеканить монету, как у королевы Англии (что есть претензия на престол, на минуточку) плюс всякие технические детали той чеканки, явно почерпнутые на Флиссингенских посиделках: "That he had as good Right to Coine as the Queene of England, and that he was acquainted with one poole a prisoner in newgate who hath greate Skill in mixture of mettals and hauing learned some things of him he ment through help of a Cunninge stamp maker to Coin French Crownes pistolets and English shillings". В контексте "атеистического заговора" Друри, со всеми тамошними "выборами короля из своих" — это вполне достаточный повод для суда Звездной палаты допросить Марло с пристрастием. С этого момента ситуация стала неуправляемой, и вывести "поэта и шпиона" из-под удара законным способом было не под силу даже Бёрли…

Эссекс с Бэконом к тому времени, после 20-го, запоздало сообразили — какой они косяк спороли с "майором Марло" и какую им вскорости выкатит предъяву за своего пацана братва из "МИ-6", так что сидели уже тихо-тихо, как мышь под веником. И таки выкатили: Николл (2002: p.391) сообщает о публичной (!) ссоре между Сесилом и Эссексом (повод для которой остался совершенно непонятен зрителям), приключившейся 1 июня, и справедливо заключает, что это наверняка было связано с делом Марло; мы рекомендуем читателю запомнить этот, вроде бы малозначительный, факт.

Николл считает, что Бейнс был человеком Эссекса, а "Baines Note" состряпали просто-таки "в эссексовском секретном отделе — In the back-rooms of the Essex entourage" (Nicholl, 1992: p. 323), и управлял Бэйнсом с Чолмли напрямую Томас Филиппс — тот самый ветеран "МИ-5", который "расследовал" апрельские погромы и историю с Тамерланом (Nicholl, 2002: p. 415). С первым мы вполне согласны (иначе как проинтерпретировать Флиссингенскую историю?), а вот со вторым — решительно нет: по нашему мнению, Бейнс там уже "работал от себя, а не от Конторы", выполняя заказ витгифтовцев; он ненавидел Марло так, что "МИ-5" не сумела бы ему воспрепятствовать, даже если бы захотела. Что же до оказавшегося засвеченным Чолмли… ну, а что — Чолмли? Тут, как говорится, "Помер попугай — другого купим"…

…Дальше (то есть после 2 июня — когда Марло похоронили, а материалы дела легли на стол к Ее Величеству в отредактированном виде) со всей троицей обошлись как с использованными презервативами: участие в этой истории кончилось для них в диапазоне от "плохо" до "хуже не бывает". Английская Википедия повествует: "В [написанных Друри] "Remembrances" содержались оскорбительные утверждения о лорде-камергере Хандсоне[69], будто бы сделанные Ричардом Чолмли. К несчастью, Его Лордство, похоже, подумал, будто это собственные взгляды Друри[70], и тот в третий раз оказался в тюрьме".

Лорд-камергер Генри Кэри, 1-й барон Хандсон, был очень проницательным человеком и превосходным интриганом, и что он чего-то там "недопонял, ошибочно приняв на свой счет" — это, конечно, чушь несусветная. Напротив, Кэри-то как раз, вместе со всей партией Бёрли, отлично разобрался в истинном смысле "Remembrances": "Все атеисты числят этих достойнейших и благороднейших Советников Ее Величества — своими, почему-то…", ну а дальше будет — "То ли он украл, то ли у него украли, но, в общем, замешан в ту грязную историю". А поскольку сей любимый (без тени иронии!) half-brother Елизаветы некоторыми чертами характера пошел в их общего папашу, Генриха VIII, чем при случае умело пользовался — мы с удовольствием полюбовались бы, как тот берет за красный галстук Пакеринга:

— Я ж тя ща придушу нахер, сучий ты потрох! За "атеиста"! И любые присяжные меня оправдают — как я есть в аффекте!

— Чо ты там хрипишь — "Не я писал"? А кто писал — Чосер?!

— Кто-кто — Друри? это не тот ли, что с двумя ходками, и клейма на нем негде ставить?!? И это с его писаниной вы попёрлись прямиком к Ее Величеству?? решивши, не иначе, что тому Архангел Гавриил самолично надиктовал, да?

— Ах, не Архангел, а диавол! А у вас наваждение, сталбыть, учинилось… Ну, это бывает. А теперь — повернулся во-он туда, и повторил это всё Ее Величеству, громко и внятно! Раз-два!

— Ладно уж, ступай, мил-человек. И дружку своему, ВитькУ Кентерберийскому, передай: пусть перечтет как-нибудь на досуге главу первую "Деяний Апостолов" — ну, где про смерть Иуды. Как там "расселось чрево его, и все внутренности вывалились на землю". Знающие люди сказывают, что ежели прочесть это вслух трижды подряд, то диавольские наваждения — вроде тех, что у вас тогда приключилось — как рукой снимает!

— Эй, стоять! Этот самый, Друри… а, впрочем, ладно: сам найду. Всё, свободен, как сопля в полете!..

— Вот видишь, сестренка, с какими кадрами приходится работать бок о бок! С кем, не побоюсь этого слова, приходится иной раз присаживаться на соседнее очко в Вестминстерском сортире… Ну ладно, ладно, проехали… Видишь, я уже и не в аффекте! Как полагаешь — "Люди лорда-камергера"[71] поаплодировали бы мне?

В точности ли так проходил тот диалог — поручиться не рискнем, но факт налицо: стукача своего витгифтовцы слили — на счет "раз". Ни копейки не заплатив, кстати. Ибо здраво рассудили: нафига покойнику деньги?

Друри заметался. А произошедший 28 июня влажно-вымечтанный им арест Чолмли (по другому, никак не связанному с Марло, делу, что совсем смешно) его не то что не порадовал, а привел в ужас: "Опасайтесь своих желаний — они могут исполниться"… За защитой он кинулся к Энтони Бэкону, и 1 августа написал тому паническое письмо[72].

Прежде некоторые исследователи предполагали, что Друри мог работать на Бэкона (или, по крайней мере, и на Бэкона тоже) — но нет: из письма совершенно ясно, что никаких дел с "МИ-5" у него прежде не было. Он заискивающе напоминает о золотых деньках, когда служил в доме отца сэра Энтони, хвастается, что его донесения насчет атеистического заговора Бакхерст с Пакерингом довели до королевы (однозначно идентифицировав себя с анонимным автором "Remembrances"), нудно жалуется, что никаких денег ему так ни за что и не заплатили, расписывает свою полезность по части выявления затаившихся атеистов и иных врагов народа. Он, к примеру, предлагает (это контрразведчику, Карл!..) свести того с "достойным доверия торговцем", который заимел по случаю старинную книгу, раскрывающую все зловещие тайны секты атеистов — и всё это за чепуховую сумму в 1000 фунтов[73]… Что человек офонарел от страха (не утратив при этом природной наглости) видно хотя бы из того, что он просит шефа секретной службы Эссекса походатайствовать за него перед Бёрли…

Среди прочего Друри жалуется на то, что это он-де установил "Тамерлана" (подразумевая арест Чолмли), но посуленных лорд-мэром 100 крон так и не увидал… Как вы догадываетесь, эссексова Контора — это самое последнее место, куда стоило бы обращаться с такими умозаключениями; и то, что Друри через пару дней оказался сидящим в тюрьме (по требованию лорда-камергера), а не всплыл в ист-эндских доках с перерезанным горлом — это вот оно и есть, пресловутое "цыганское счастье"!

И — анекдотическая ситуация: ровно в то самое время, как кинутый работодателями-витгифтовцами Друри отчаянно предлагал себя Энтони Бэкону, штатный провокатор "МИ-5" Чолмли — точно так же слитый своими — пытался найти защиту у Архиепископа; ну, и оба, разумеется, в итоге оказались в тюрьме.

На самом деле история с "Тамерланом" была для Чолмли совершенно проходным эпизодом, а задачей его было — изображать собой массовку обширного около-атеистического заговора; с чем он вполне успешно справлялся (судя по "Remembrances"). Когда же в результате смерти Марло спланированная атака на Рэли через "Школу ночи" (а при удачном развитии событий — и на других членов "Морской партии") захлебнулась, "заговор" тот оказался не то, что ненужным — а крайне опасным для своих режиссеров и сценаристов. Чолмли не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: он — крайний, и Контора открестится от него без малейших колебаний (если только он вообще доживет до момента того открещивания). Он нашел удачный, как казалось, способ соскочить: написал покаянное письмо Архиепископу, получил благожелательный ответ и явился с повинной к судье Янгу — где и был немедля арестован; о чем Судья тут же уведомил Пакеринга.

"Согласно этому письму [Янга Пакерингу], Чолмли уже уладил свои дела с церковными властями. Он представил некое "прошение" архиепископу Витгифту. Копия его была в руках судьи Янга, но вместе с ней он получил письмо, побуждающее его продолжить преследование Чолмли и любых других членов его "секты", которые могут попасть в его [судьи] руки. Имя автора письма выглядит (из-за неровного почерка Янга) как `Bankar'. Это практически наверняка доктор Ричард Банкрофт [Bancroft], каноник Вестминстера и будущий архиепископ Кентерберийский. В 1592 он стал духовником Витгифта и главным его соратником по части выкорчевывания ересей (…) Похоже, именно на него тогда возлагалось преследование религиозных ренегатов вроде Ричарда Чолмли (Nicholl, 2002, p. 342)".

Под пыткой Чолмли рассказал много интересного. В частности, его грандиозная "секта" состояла, как выяснилось, из 4 (прописью: четырех) человек — все как один тоже провокаторы. Кстати, дело Чолмли в архивах сохранилось лишь фрагментами, и сделал ли он там какие-то признания по части "Dutch church libel" — неизвестно (и навряд ли теперь выяснится). В тех подвалах он и сгинул — ну, тут уж точно "По мощам и елей"…

Друри повезло больше. Оказавшись в тюрьме, он сразу настрочил челобитную в конкурирующую Контору, Роберту Сесилу[74]; выдержана она в незабвенном стиле: "Товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка!.." Сесил, как ни странно, воплю внял, и буквально через пару недель сидельца извлек (с очевидной целью разжиться от него какой-нито полезной информацией). Мало того, через некоторое время он этого прохиндея еще и отправил с миссией в Париж, возить какие-то секретные письма!

Тут, прямо скажем, вытаращиваешься в изумлении: все мы, конечно, помним отчеканенное отцом-основателем германской разведслужбы Вальтером Николаи "Нет отбросов — есть кадры", но всему же есть предел, братцы! Хотя, если вдуматься… Помните? — "Аллен Даллес подчеркнул красным карандашом термин "невозвратимый агент". Ему очень понравилась эта китайская изысканность. Сун Цзы невозвратимым агентом называл таких, через которых противнику поставлялась дезинформация. Сун Цзы называл их невозвратимыми потому, что противник, по всей видимости, должен убить их, когда обнаружит, что информация, представлявшаяся ими, была ложной".

Вот, похоже, в качестве такого "невозвратимого агента" Друри и послали тогда в Париж, по местам его, так сказать, боевой славы времен посла Стаффорда… С Сесила, впрочем, вполне сталось бы и просто поставить "острый опыт": "Интересно — а оно и вправду не тонет? Никогда-никогда?" И когда "невозвратимый прохиндей" благополучно возвратился-таки в Лондон — шеф "МИ-6", как мы подозреваем, мелко перекрестился и изрек что-нибудь вроде: "Слушайте, а он вообще — человек? Вы уверены?.."

Тут как-то сразу припоминается похожий персонаж — воспетый Евгением Витковским "профессиональный перебежчик" времен Русской Смуты Ганс Борк:

При нем торжествует закон бутерброда, скисает при нем молоко. Он — двигатель вечный десятого рода, как маятник деда Фуко. Не действует яд на подонка крысиный, тот яд для него — перекус, и нет на земле ни единой осины, что выдержит эдакий груз.

Друри прожил еще десять лет, и умер своей смертью в ходе очередной негоции — какое-то там мошенничество вкупе со лжесвидетельствами. Ну, кАк "своей" — от чумы. Он, надо полагать, частенько слыхал по своему адресу: "Чума тебя забери!" — а Господа иногда пробивает на приколы…

Как бы то ни было, неприятности, приключившиеся после смерти Марло с Друри и Чолмли, вполне укладываются в картину оперативных мероприятий по зачистке концов. А вот история Бейнса — самая, конечно, мрачная из трех, да еще и с отчетливо мистическим душком… На следующий год этого интеллигентного стукача, выпивавшего в таверне с каким-то неизвестным, обвинили в краже оловянного кубка; кубок тот при обыске действительно нашли, и, поскольку цена его аккурат соответствовала необходимым для вынесения смертного приговора 2 шилингам, вздернули на виселицу в Тайберне. Дело выглядит сфабрикованным: Бейнс был, конечно, человеком изрядно опустившимся — но не настолько всё же, чтобы тырить по кабакам оловянную посуду. Тут следует еще иметь в виду судебную практику Елизаветинской эпохи: там реально приводили в исполнение не более четверти таких вот приговоров за кражи — но вот с Бейнсом как раз поступили "по всей строгости закона"…

"Да, история странная и страшноватая, — скажете вы, — но при чем тут Марло?" А вот при чем. "Доктор Фауст", как и почти все пьесы Марло, при жизни автора напечатан не был (это — обычное дело для той эпохи, с Шекспиром примерно та же история). Текст пьесы существует в двух вариантах: "Текст А" — публикация ин-кварто 1604 года, и "Текст Б" — публикация 1616 года, почти на семь сотен строк длиннее. Они сделаны по двум разным рукописям, ни одна из которых не сохранилась; Марло, вроде бы, в свое время приложил руку к редактированию обеих, но "Текст Б" потом дополнял много еще кто, по памяти (например, Уильям Роули и Сэмюэль Борн — у них очень характерные рифмы). Так вот, в пьесе есть сцена кражи кубка; и в более позднем "Тексте Б" слугу, которого другой слуга подбивает на эту кражу, переименовали из "Рафа" в "Дика" (то есть Ричарда — как Бейнса).

Сами понимаете: таких совпадений не бывает. При этом следует иметь в виду, что о роли, которую сыграл Бейнс в гибели Марло, и в 1593 году-то было известно очень ограниченному кругу лиц (а театральном сообществе пожалуй что и никому) — а уж 1616 год это вообще другая эпоха, к тому времени и сама смерть "поэта и шпиона" переселилась в область легенд: "Зарезан в лондонском кабаке из-за девки, это ж общеизвестно"… Кто и для кого сочинил этот трехслойный ребус, был ли он как-то лично связан с теми, кто устроил в 1594-м ту смертельную подставу Бейнсу? Отличная завязка для исторического детектива, вроде "Фламандской доски" Переса-Реверте! — и как хорошо, однако, что к решаемой нами детективной задаче (расследованию Дептфордского убийства) эта загадка, похоже, отношения всё же не имеет…

А вот еще маленькая, но вкусная деталька. Как вы помните, донос Бейнса на Марло поступил королеве 2 июня в отредактированном виде. Кое-что из него исчезло (всяческая политика), но кое-что и добавилось: рядом с тем абзацем, где фигурирует "некий Чолмли", сделана краткая энергичная запись на полях (3-й абзац от конца)[75]. Провокатору гулять на свободе еще целый месяц, но Ее Величество уже извещена (зачем, кстати?..), что "he is layd for"; спектр значений тут весьма широк: от "на него расставлен капкан" до "ему конец", но на тогдашнем филерском жаргоне это конкретно — "обложен", "под колпаком"… Слушайте, это королевская канцелярия или дневник Билли Бонса? — "У Палм-Ки он получил, что ему причиталось"…

…Итак, мы завершили обследование подводной части айсберга, и возвращаемся на его возвышающуюся над волнами верхушку: в Дептфордский пансион вдовы Булл. Как и положено в приличном детективе, внимательному читателю уже известны все факты, "необходимые и достаточные" для складывания этой головоломки. Особо проницательные персоны могут заняться этим прямо сейчас, самостоятельно; мы, однако, настоятельно рекомендуем им ознакомиться прежде с плодами трудов предшественников, ибо они будут на сем поприще не то что не первыми — а и не десятыми…

"Небогат выбор из гнилых яблок"[76] — 1: Гипотезы "случайной драки"

Нет ничего невозможного, есть только маловероятное.

Стругацкие

Как мы уже говорили, все гипотезы, касающиеся Дептфордского инцидента, можно разложить на три неравные кучки: самозащита в случайной драке (и коронерский отчет более или менее правдив), преднамеренное убийство Марло (ликвидация) и имитация убийства "поэта и шпиона" с целью организации его бегства из Англии (эвакуация). Постоянно сопоставляя, по ходу нашего расследования, доводы сторонников двух последних версий, мы как-то совсем обошли вниманием первую (с самого начала сочтя ее неубедительной). Однако — "порядок быть должОн".

Если начинать отсчет с публикации Лесли Хотсона (1925) (говорить о более ранних версиях, вроде "Марловианской теории" Арчи Уэбстера (1923)[77], тут бессмысленно, ибо все они представляли собой чистые спекуляции, не основанные ни какой реальной фактологии — а откуда ей было взяться?), то поначалу версия "случайной драки" и "правдивости отчета Данби" была просто-таки мейнстримом. Сторонников же версии ликвидации (вроде де Кальб, 1925 и Танненбаума, 1926), сразу указавших на явные несообразности в том отчете, просто игнорировали, не затрудняя себя сколь-нибудь серьезной аргументацией: "На самом деле нет никаких доказательств того, что история смерти Марло была придумана [Данби и свидетелями] (Филипп Хендерсон, 1937: p. 72)"[78].

Однако по мере того, как в английских архивах обнаруживались всё новые документы, свидетельствующие о связях Марло и его собутыльников со спецслужбами (вроде переписки по Флиссингенскому инциденту или писем Друри — всё это было найдено в 70-е годы), объяснять происшествие в пансионе вдовы Булл "случайностью" становилось всё труднее. Версия "самозащиты в спонтанной драке" трещала по всем швам, и активных сторонников у нее осталось нынче — раз-два и обчелся… Да, собственно, их и есть как раз ровно двое: академические литературоведы Джеймс Дауни[79] и Констанция Курияма[80]:

"В последние годы было предложено множество теорий заговора для объяснения насильственной смерти Марло. Марло [в соответствии с ними] был убит или в результате борьбы за власть между сэром Уолтером Рэли и графом Эссексом, или в результате борьбы за власть между различными группировками внутри разведывательного сообщества. В качестве альтернативы — на Марло указали как на предполагаемого автора "Dutch church libel", и он был затем убит по причине одновременного расследования его атеистической деятельности, если не просто потому, что он каким-то образом лично оскорблял Елизавету I. Все эти теории заговора объединяет нежелание принять крайнюю маловероятность того, что малоизвестный елизаветинский драматург Марло[81] привлек внимание могущественных людей, не говоря уж о самой королеве (Дауни, 2007: p. 245)".

"Некоторые из этих предположений более правдоподобны, чем другие, но все они без исключения являются весьма спекулятивными теориями или откровенными фантазиями, основанными на малозначительных, [специально] подобранных или [вовсе] не существующих уликах. В результате сценарии заговора-и-убийства (…) никогда не согласуются [между собой] относительно предполагаемого организатора убийства Марло. Конечно, возможно, что несколько людей (…), известных и неизвестных, желали смерти Марло. Но пока у нас нет прямых доказательств того, что кто-то не только хотел, чтобы он умер, но и действовал в соответствии с этим желанием, мы занимаемся гаданиями (Курияма, 2002: p.136)".

Нельзя сказать, чтоб их претензии были вовсе безосновательны. Мы, например, согласны с Дауни в том, что "малоизвестный драматург" навряд ли сам по себе сделался бы мишенью для "могущественных людей, не говоря уж о самой королеве" (что, однако, никак не противоречит тому, что его могло затянуть за рукав во вращающиеся шестерни "борьбы за власть между придворными партиями и группировками внутри разведывательного сообщества"), а с Куриямой — в констатации того факта, что разные "сценарии заговора-и-убийства" расходятся "относительно предполагаемого организатора" (что само по себе, при этом, не является вообще никаким аргументом при оценке каждого из таких сценариев). Возникает, однако, естественный вопрос: а что, собственно, они согласилась бы принять в качестве требуемого ими "прямого доказательства" — ну, кроме ордера на убийство Марло, на бланке "МИ-5" и с кровавыми отпечатками Фрайзера на полях?

Собственно, к этому всё и сводится: "До тех пор, пока нам не предъявят такой вот ордер на бланке, мы будем считать все странности, окружающие смерть Марло, результатом случайных совпадений, а любые попытки реконструировать причинную связь между этими событиями станем числить по разряду конспирологии"; что, какбэ, сразу избавляет от необходимости вести содержательную дискуссию. Так что, да — пиши мы академическую монографию о гибели Марло, мы столкнулись бы с изрядными трудностями в преодолении такой оборонительной линии (ибо перед нами — классический "Чайник Рассела").

Но мы, слава богу, просто сочиняем исторический детектив, так что имеем возможность ответить так: "Смерть Марло стала звеном в цепи весьма странных и маловероятных событий. Поверить в каждое из таких маловероятных событий можно (в жизни чего только не случается), но вот в случайное возникновение всей такой цепочки — никак нет: тут потребуется слишком уж грубое насилие над обыденной логикой и обывательским здравым смыслом". И сдается нам, что главный Ангел-хранитель мира сего от напасти Конспирологии (которую мы и сами недолюбливаем), доктор Оккам, примет тут нашу сторону, и отсечет своим пламенеющим мечом-бритвой как раз такое вот нагромождение "Случайных совпадений".

…Прежде чем поставить андреевский крест на всей этой группе гипотез и не возвращаться к ним более, отметим одну из них, оказавшуюся в этой компании скорее по недоразумению. Это замечательная в своей простоте и приземленности версия Пола Хаммера (1996)[82]: богемный человек Марло крупно задолжал криминальному авторитету Фрайзеру, его поставили на счетчик и забили стрелку в пансионе вдовы Булл; ребята подвыпили, а нервы у всех на взводе, "слово зА слово, хреном пО столу" — и вот вам кинжал в глазу, чего никто совершенно не хотел и не планировал (ибо покойники долгов не платят). Вот такого рода случайности — да, принимаем без возражений!

"Принимаем" в том смысле, что оспаривать гипотезу Хаммера надо на уровне предметной аргументации, а не "общих соображений". Чтоб у Марло были крупные долги — историкам неизвестно, но мало ли чего мы не знаем; почему тот не перезанял деньжат у своего патрона Уолсингема (общего с Фрайзером, кстати) — ну, всякие бывают личные обстоятельства; в общем, на уровне мотива — допустимо. Но эта неплохая, в общем-то, версия "бытовухи" разбивается вдребезги о факт присутствия там Поули — срочно отозванного перед тем с Континента и находящегося "на службе Ее Величества". Вот таких "случайных совпадений" — не бывает, уж извините.

"Небогат выбор из гнилых яблок" — 2: Гипотезы Ликвидации

Рабы не мы, тут есть и помоложе —

Мерзавцев набран полный штат.

Михаил Щербаков

В ряду претензий, предъявляемых к этой группе гипотез — "заговора-и-убийства" — начать можно именно с этой (и ей же, собственно, и закончить): ЗАЧЕМ ТАК СЛОЖНО? Ликвидировать Марло, при его-то образе жизни, было "не просто, а очень просто" — пырнув его ножом в лондонских переулках, отравив на шумной кабацкой пирушке, или типа того. Для чего вообще понадобился весь этот цирк с конями, с выводом на манеж троих первоклассных профессионалов, которым предписано всячески избегать дневного света?

Начнем, однако, по порядку, как положено в детективном расследовании: с мотива. Кто были те "несколько людей, известных и неизвестных, что желали смерти Марло"? Версий тут, как уже сказано — куча.

(1) Гипотеза Мэрион Троу (2001)[83] невольно воскрешает в памяти уроки литературы в советской средней школе: "Кто убил Пушкина? — Светское общество во главе с реакционером Николаем!"

Целая группа членов Тайного совета — Бёрли, Роберт Сесил, лорд-адмирал и лорд-камергер (попросту говоря, фигуранты "Remembrances"), опасаясь, что Марло перед судом Звездной палаты разоблачит их как атеистов, приняла решение "заткнуть рот этого опасного человека" (копирайт Бейнса) и отдала приказ о его ликвидации. Эти "Большие люди", по ее представлениям, с одной стороны ужасно могущественны (они могут гнуть об коленку любые законы, подкупать присяжных целыми коллегиями, запугивать свидетелей и фальсифицировать любые архивные документы, и вообще убивают пачками всех, кто им не по нутру, — "Так обошлись со многими, Кристофер Марло лишь самый известный из них"), а с другой стороны — пугаются до мокрых подштанников анонимки с очевидно вздорными обвинениями (да даже, собственно, не обвинениями, а изложением вздорных слухов). Ну и гипотетическая картина заседания Масонской ложи в означенном составе на тему "Как бы нам пырнуть ножом "малоизвестного елизаветинского драматурга" Марло?" (это при том, что в распоряжении Сесила имеется собственная секретная служба) — впечатляет, да… В общем, прикладываем ту самую "Большую Круглую Печать" с резолюцией "Неубедительно!"

(2) Дэвид Риггс (2004)[84] повышает ставки: у него Марло приказала зарезать уже самолично Елизавета — за его "вызывающее атеистическое поведение"…

Ну, самый первый возникающий тут вопрос — зачем ей вообще понадобилось вмешиваться в процесс, и так исправно двигавшийся уже по накатанной колее? Через пару-тройку дней "атеист и богохульник Марло" всё равно предстал бы перед судом Звездной палаты, ну и — "получил, что ему причиталось" бы, у того Палм-Ки… А тайное убийство, да еще и так по дурацки обставленное — для чего весь этот геморрой??

Елизавета — не полумифический персонаж древней истории, ее жизнь расписана по дням, если не по часам, и о ее modus operandi мы сейчас имеем вполне исчерпывающее представление. Идеализировать ее совершенно незачем, характерец у нее был тот еще — в папу (если не в маму, что еще того похлеще): вспыльчива, гневлива, достаточно жестока и злопамятна. Но ее несомненная и искренняя религиозность отлилась в чувство каждодневной ответственности перед Господом за Страну, которую тот повесил ей жерновом на шею (то ли спьяну, то ли с похмелья…); и потому давать волю таким вот своим "душевным порывам" (цену которым она отлично знала) Государь не вправе, тчк. А уж контролировать свое поведение ("сосчитать про себя до десяти", прежде чем чего-нибудь ляпнуть, а тем паче — учудить) она была привычна с детства; только тем и выжила тогда, вообще-то…

Это частенько упускают из виду, но с правами на престол у Елизаветы Великой дело обстояло не сильно лучше, чем у нашей Екатерины Великой, так что на протяжении всего царствования править страной ей приходилось опираясь на шаткие коалиции самого странного состава. Витгифта с его религиозными фанатиками она терпеть не могла (саркастически величала его "моим черным мужем") — как и не могла отказаться от тактического союза с ним. От того, что некто своим демонстративным атеизмом вводит окружающих в разного рода соблазны и подрывает тем в стране гражданский мир, с такими трудами сшиваемый ею на живую нитку, она, вероятно, могла бы прийти в ярость и даже пожелать, чтоб того не стало — но действовала бы она при этом совершенно иначе.

Ибо никогда, ни в каких обстоятельствах Елизавета не прибегала к тайным убийствам. Она могла быть сколь угодно жестока и коварна (обезглавленная Мария Стюарт не даст соврать…) — но вот в бочке с мальвазией никого по ее приказу не топили, и к зловредным эмигрантам никого с ледорубом не подсылали: это медицинский (в смысле, исторический) факт. И с чего бы это ей вдруг вздумалось сделать такое уникальное исключение именно для Марло, чем уж он мог так ее допечь — совершенно необъяснимо… И вот ей же богу — даже "зеркальная", конспирологическая, версия, будто сама королева как раз и приказала организовать эвакуацию "поэта и шпиона" из Англии (напр., Анна Рейт, 1994), смотрится как-то поадекватнее!

Сами же мы (раз уж зашла о том речь) реконструируем для себя позицию Елизаветы примерно так. Ну, во-первых, она была вполне в курсе "дела Марло" (что бы там ни предполагал, на уровне "общих соображений", Дауни). Как минимум три обстоятельства — личный королевский гонец Маундерс с повесткой для гостя Уолсингема в Скадборо, командировка на место убийства королевского коронера Данби с нарушением "12-мильной зоны" и беспрецедентная скорость помилования Фрайзера — ясно говорят о том, что дело то было "на контроле" у Ее Величества по полной программе, причем как минимум с 18-го мая (то есть до всяких еще доносов Друри и Бейнса).

Во-вторых, королева была крайне неравнодушна к театру. Тут достаточно вспомнить историю с труппой Шекспира, которая во время мятежа своего патрона Эссекса устроила публичное представление пьесы "Ричард II" (где парламент низлагает слабовольного монарха, фактически передавшего власть жадной камарилье) — что выглядело недвусмысленной поддержкой мятежников; дело запросто могло (да и, собственно, должно было…) кончиться для ребят эшафотом, но Елизавета, просто своей королевской властью, запретила их трогать. (В августе того же года, общаясь с хранителем госархива Уильямом Ламбардом и наткнувшись на документ о царствовании того Ричарда, она сказала: "Но Ричард Второй — это же я, вы разве не в курсе?") Так что не знать (хотя бы понаслышке) "Первого драматурга Англии", автора самых популярных в стране пьес, она — ну никак не могла.

А поскольку у королевы была отличная память, она наверняка помнила и о том, как тот драматург в 1587-м "славно потрудился для Ее Величества" на Континенте. То есть — кто таков Марло, в обеих своих ипостасях, она была вполне осведомлена и, при любом сложном-неоднозначном к нему отношении, по графе "Расходные материалы" он для нее точно не проходил.

С другой стороны, собственноручно вытаскивать "поэта и шпиона" из зубов Витгифта (исполнявшего в тот момент прямые ее указания, стоя на страже закона — уж каков он есть) она никак не могла себе позволить; особенно учитывая специфическую репутацию означенного поэта: "Избиратели такого не поймут!" (с). И, уж конечно, санкционировать побег Марло (при любой к нему личной симпатии) она, в сложившихся обстоятельствах, не стала бы ни под каким видом.

Санкционировать — да, не могла, но вот "подпризакрыть глаза" кое на что — отчего бы и нет? Вроде как в той же истории с Марией Стюарт, которой оттяпали башку — ну совершенно самочинно-самоуправно, безо всяких на то ее указаний, и к несказанному ее огорчению!..

При этом у организаторов и исполнителей такой эвакуации (действующих как бы по собственному почину…) нет, да и быть не может уверенности, что они верно угадали невысказанные (уж это-то наверняка!..) пожелания Ее Величества — а вот в том, что Ее Величество не станет их выгораживать при проколе по ходу операции, и что их тогда "сотрут в лагерную пыль" по всей строгости закона, они как раз могут быть уверены на все сто. (Собственно, Данби и был послан ревизором — убедиться насчет проколов). То есть у организаторов должен быть очень серьезный мотив, чтобы вообще лезть в эту кашу.

(3) Куртис Брейт (1996)[85] полагает, что Марло приказали убить Бёрли с Робертом Сесилом, усмотрев в двух его пьесах, "Эдуард II" (1592) и "Парижская резня" (1593), "зашифрованную католическую пропаганду[86]". На этой, совершенно уже фантасмагорической, гипотезе ("Парижскую резню" спокон веку числят довольно-таки прямолинейной, как того и требует военное время, АНТИ-католической пропагандой) мы заканчиваем рассмотрение тех версий "заговора-и-убийства", которые разваливаются на куски еще на стадии "мотива", и переходим к тем, где мотив достаточно убедителен для того, чтоб перейти далее, по правилам детективного расследования, к обсуждению "возможности".

(4) Наиболее очевидный кандидат тут, конечно, сам Уолтер Рэли; на него, как на возможного заказчика, стали грешить почти сразу, начиная еще с Танненбаума (1926)[87]. Откровения Марло на практически неизбежном уже пыточном следствии по делу об атеизме могли столь серьезно скомпрометировать экс-фаворита, что тот, опять-таки, решил "заткнуть рот этого опасного человека"… Логично? — ну, для кого-то может оно и логично, но только тут вот какое дело…

Рэли — персонаж множества исторических анекдотов, и чтО он был за человек — отлично известно. Вот пара характерных историй, навскидку.

Весной следующего, 1594, года Витгифт с компанией притянули за атеизм члена "Школы ночи" математика и астронома Томаса Хэрриота, довесив ему (по принципу "Кашу маслом не испортишь") еще и "черную магию". Хэрриот по статусу своему был не чета "рифмоплету Марло" — он вел важные исследования для Королевского флота, по навигационному счислению и геодезии, и Адмиралтейство его так, за здорово живешь, на съедение попам не отдало бы, однако расклад возник стрёмный… Рэли (до которого на самом-то деле и добирались витгифтовцы) явился на заседание вместе с получившим "черную метку" Хэрриотом, сказал, что принимает на себя полную ответственность за всё творящееся в своем доме, но только пусть сначала высокая Комиссия разберется с взаимоисключающими обвинениями: так всё-таки — атеизм или черная магия? "трусЫ или крестик"? А поскольку бОльшую часть комиссии Витгифта составляли не искушенные в интригах политиканы, а честные фанатики, те принялись увлеченно обсуждать теологическую проблему: может ли атеист практиковать черную магию? На этой почве они тут же смертельно переругались между собой, и в итоге обвинение так и не было предъявлено не только Рэли (который, на самом-то деле, атеистом вовсе не был — а был твердокаменным деистом), но и Хэрриоту (который атеистом был заведомо).

Или вот — дивная история от Анны Оуэн:

"Уолтера Рэли, как известно, при следующем монархе — Иакове I — обвинили в измене и заговоре в пользу Испании (это примерно как если бы Мефистофеля обвинили в том, что он работает на Михаила Архангела), естественно, признали виновным и приговорили к квалифицированной казни (повешение, снятие живым, частичное расчленение, четвертование…)

Там была амальгама и первыми шли сошки помельче. А самого Рэли — у Иакова было очень развито чувство симметрии — привели на ту галерею, с которой он по слухам наблюдал за казнью Эссекса (и трубочку покуривал при том) — и должен был он своей очереди ждать там. А внизу уже первого номера на клочки рвут медленно и с расстановкой.

Иаков Шотландский в психологии своих новых подданных разбирался плохо. Уж не знаю, что Рэли должен был делать по мнению короля, но он достал из кармана трубку и кисет, набил табачку, спросил у своих бывших подчиненных из королевской гвардии огоньку и стал с интересом наблюдать за процессом.

Закончили с первым, прибрались. Выводят второго — Грэма. Тот с эшафота начинает каяться во всех смертных грехах, его подводят к виселице — и тут же под виселицей оглашают помилование. Третий — та же картина.

Энсон, тогдашний комендант Тауэра, стоящий рядом с Рэли, замечает, что того, судя по всему, приберегли на закуску.

— Пфф… Похоже, — отвечает клиент, выпуская особо крупное колечко.

Выводят четвертого — тоже долго кается, тоже получает помилование…

Рэли выбивает трубку о перила, морщится и говорит Энсону:

— Всё. Мы можем идти. Сегодня больше ничего не будет. Он струсил.

И Энсон потом клялся, что сказано это было с сожалением".

Так вот, Рэли был человеком абсолютно бесстрашным (можно сказать — "клинически бесстрашным"), а людей, которых он числил своими, он не сдавал никогда и ни в каких обстоятельствах — оттого-то люди всегда и шли за ним в огонь и в воду без колебаний. С другой стороны, ради дела, которое он считал правильным, он мог пойти на любые… как бы это помягче… неконвенциональные действия; он, к примеру, как-то раз в ходе Ирландской кампании хладнокровно перерезал шесть сотен пленных испанских десантников (наплевав на запрет своего командования, кстати) — ибо счел сие тактически целесообразным.

В качестве организатора эвакуации Марло он смотрелся бы куда органичнее, но при объективной технической невозможности таковой — вполне мог пойти и на его ликвидацию. И вовсе не в панике, ради спасения собственной шкуры — а рассудив, с холодной головой, что Марло всё равно уже, считай, мертв (причем умрет очень плохой смертью), тогда как пострадать от победы Витгифта с его упырями могут слишком многие (и слишком многое); начиная с личного состава "Школы ночи" — за который он несет, как капитан этого корабля, полную ответственность.

И тем не менее… Рэли, как положено истинному джентльмену удачи, неуклонно следовал максиме "Не умирай прежде смерти" — и Удача та частенько одаривала его благосклонной улыбкой как раз на последних минутах безнадежно уже вроде бы проигранного матча. (Из своей последней, гвианской экспедиции он, имея на руках правительственное приглашение на французскую службу, вернулся тем не менее в Англию — на верную смерть: не смог отказаться от примерещившегося ему шанса свернуть все же новую политику своего государства с дорожки, которую он считал самоубийственной — и правильно считал, как оказалось…) Так вот, если бы, скажем, Марло странно погиб при аресте, или странно умер в тюрьме — тут да, Рэли был бы подозреваемым номер один; а вот ликвидировать своих (в режиме "меньшего из зол"), пока не выжаты совсем уж досуха возможности для их спасения — нет, это категорически не его стиль. "Эстетические разногласия", знаете ли…

Ну и в любом случае (это уже не про "мотив", а про "возможность") Рэли организовывал бы такую ликвидацию просто по-другому. Привлекать к участию в ней действующих сотрудников "МИ-5" и "МИ-6" у него не было во-первых возможности, а во-вторых нужды. Дело в том, что Рэли и до, и после своей опалы занимал должность капитана королевской гвардии, а во время той опалы (1592–1597) гвардией командовал его заместитель и друг Джон Бест; королевская гвардия — это была небольшая и вполне отдельная "силовая структура" (вроде охраняющей американского президента Секретной службы Казначейства), и доступ к ее оперативным ресурсам у Рэли, по всем признакам, имелся всегда… Попросту говоря — Марло, в случае чего, убивали бы совсем другие люди, чем те, что засветились в Дептфорде.

Так что Рэли, по нашему мнению, можно из списка вычеркнуть.

(5) Эжени де Кальб (1925)[88] предполагает, что Марло был убит Фрайзером по приказу Одри Уолсингем: та ревновала к поэту своего мужа, Томаса, и опасалась, что на следствии всплывут компрометирующие подробности их гомосексуальной связи. Что ж, вполне себе мотив (ну, если Марло и вправду был гомо- или бисексуалом — что категорически отрицают многие его биографы); вот с возможностью — хуже. Марло, как уже сказано, был превосходным бойцом, а Фрайзер — никаким. Да, случайности бывают всякие, и линкор "Бисмарк" может потопить линейный крейсер "Худ" первым же выстрелом (разом изменив весь расклад сил в Северной Атлантике) — но никому в Кригсмарине не пришло бы в голову планировать поход "Бисмарка", строя расчет на таком невероятном везении; и Марло, убитый с одного удара "бухгалтером" Фрайзером — это "Фантастика! Стажер-несмышленыш свалил легендарного Мищенко" (с). Ну, а если уж Фрайзер и вправду пришел туда с четким планом убийства — он, несомненно, воспользовался бы не кинжалом, а ядом; для чего имел в тот день сколько угодно возможностей.

Резюмируем: в принципе допустимо, но крайне сомнительно. И если речь идет не о серьезном заговоре, а о личной инициативе Одри Уолсингем, становится непонятной пассивность Данби в ходе расследования. Ну, и дальнейшие теплые отношения между Фрайзером и Томасом Уолсингемом — явно против этой версии.

(6) Версия Парка Хонана (2005)[89] — убийца опять Фрайзер, только уже по собственному почину: Марло всячески компрометировал хозяина Скадборо, и наш криминальный делец решил таким способом подсобить своему патрону. Тот же список претензий, что и к предыдущей версии — только еще и с усилением пункта о необъяснимости дальнейших теплых отношений между Фрайзером и Уолсингемом.

Версии де Кальб и Хонана не дают ответа на весьма важный вопрос: чем они все, собственно, занимались в том пансионе почти 10 часов кряду? зачем тянуть с решенным убийством столько времени? Как справедливо пишет неомарловианец Фэри (2005), критикуя всю группу "гипотез ликвидации": "Почему весь день? Если все трое присутствовавших там людей имели намерение убить его [Марло], зачем они ждали так долго, когда каждую минуту растет риск того, что что-то пойдет не так?" Марло — не богемный лох, а опытный оперативник, чутье на опасность у него должно быть в крови, и уж убить себя за здорово живешь этот точно не позволит…

Мы готовы подарить сторонникам "заговора-и-убийства" некий вариант объяснения; объяснение (сразу предупреждаем) так себе, но поскольку у них-то нет вообще никакого — пускай пользуются.

Ясно, что все четверо участников той "шпионской вечеринки" всё это время терпеливо ждали какого-то сообщения извне. Так вот, ожидали они там вовсе не приказа на ликвидацию "собутыльника" (это первое, что приходит на ум), а как раз ВОЗМОЖНОЙ ОТМЕНЫ того приказа (исполнять который им было до смерти неохота: корпоративная солидарность в этой среде — не пустой звук). Понятно, что судьба "майора Марло" решалась на сложных переговорах в весьма высоких кабинетах; к семи вечера оттуда прибыл курьер с сообщением, что, к сожалению, развести углы так и не вышло, и светила расположились самым неудачным для майора образом… После чего ребята вздохнули и, со словами: "Прости, Кит — ничего личного", тыкнули коллегу заточкой в глаз; приказ есть приказ, такие дела.

Тех сторонников "заговора-и-убийства", кто и впрямь решит воспользоваться этой подсказкой, мы сразу честно предупреждаем о ее "встроенном дефекте": по нашему мнению, такого рода мокруху сотрудники двух конкурирующих ведомств ("МИ-5" и "МИ-6") на глазах друг у дружки учинить не могли никак. "Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда", увы.

Это вплотную подводит нас к следующему обстоятельству, кажущемуся совершенно необъяснимым в рамках любых гипотез "заговора-и-убийства", а именно: то самое соучастие сотрудников двух враждебных Контор, сесиловской и эссексовской. Как хорошо сформулировал тот же Фэри (2005), касаясь вопроса об организаторе дептфордских посиделок: "Почему [именно] эти люди? Если за этим стояли Сесилы, почему Фрайзер? Если это был Эссекс или Уолсингем, почему Поули? Только комбинация лорда Бёрли, сэра Роберта Сесила и Томаса Уолсингема [в качестве организаторов] создает такую возможность, но почему они [дружно] захотели убить Марло?"

(7) Этот вопрос оказался камнем преткновения и для самой, безусловно, проработанной из гипотез этой группы — Чарльза Николла[90] (его версии 1992 и 2002 годов различаются в некоторых деталях). В ней Марло пал жертвой борьбы между партиями Эссекса и Рэли (с чем мы вполне согласны), а тот смертельный удар "поэту и шпиону" нанес Скерес (Фрайзер же взял мокруху на себя, именно пользуясь своей репутацией "божьего одуванчика" при "законной самообороне") — вот это уже вполне смахивает на правду!

Предполагается, что эссексовская "МИ-5" пыталась перевербовать Марло, чтобы получить от него убойный компромат на Рэли; тот, однако, полез в бутылку, ну и — пришлось убить, "Такая вот неприятность" (с)… И всё бы ничего, но из этой картины опять выпадает Поули. И тут Николлу приходится идти на прямо-таки фантастическое допущение: резидент-де заявился туда незваным, он спешил на выручку коллеге по "МИ-6", но опоздал (в 9 часов не уложился?..) и оказался на месте, когда всё уже было кончено…

Ну, это уже какая-то мелодрама… театр шиллеровский. "Неубедительно!", увы.

(8) "И, наконец, главное. Не потому главное, что самое опасное, а потому, что наиболее вероятное" (с) — начальство Марло-шпиона (Роберт Сесил и Бёрли), опасавшееся разглашения им секретов Службы на следствии-суде. На фоне, например, экстравагантной гипотезы Брейта (см. выше), где те же Сесил с Бёрли учиняют ликвидацию Марло-поэта из-за "зашифрованной католической пропаганды" в его пьесах ("литературоведы в штатском", блин…), эта старая-добрая версия подкупает своей печальной простотой: "Nothing personal, just business!" Неудивительно, что специалисты по истории спецслужб (в отличие от литературоведов…) предпочитают именно ее[91].